Сто тысяч за ночь

Глава 7

Утро

Утро началось с того, что к дому подъехала машина. Я пил кофе на террасе, когда Руслан доложил:

— Багдан Юсупович, там... госпожа Лидия приехала.

Я поставил чашку. Не ожидал. Не сейчас.

Лидия. Бывшая жена. Мать Кати. Мы не виделись больше года, и каждый раз, когда она появлялась, это означало проблемы. Она хотела видеть дочь. Конечно, хотела. Но я не собирался пускать её в этот дом. В мой дом. На мой остров.

— Выйди к ней, — сказал я. — Скажи, что я жду на террасе.

Она вошла через десять минут. Высокая, холёная, с идеальной укладкой и дорогой сумкой. Всё та же. Ничего не изменилось.

— Багдан, — она улыбнулась той улыбкой, которую я знал слишком хорошо. — Не ждал?

— Чего ты хочешь, Лида?

— Увидеть дочь. Я имею право.

— Имеешь. Но не в моём доме. Сними номер в отеле, я привезу Катю.

— Ты не изменился, — она скрестила руки.

— Я тоже это ценю.

Мы говорили недолго. Она пыталась спорить, настаивать, давить. Я стоял на своём. В итоге она сдалась — всегда сдавалась, когда понимала, что я не отступлю. Сняла номер в отеле в получасе езды. Катя, узнав, что мать приехала, обрадовалась, собралась быстро, поцеловала меня на прощание.

— Пап, я переночую у мамы, ладно? Мы так давно не виделись.

— Хорошо, — я кивнул. — Завтра вернёшься.

— Адель останется одна, — спохватилась Катя. — Ты присмотришь за ней?

— Присмотрю, — сказал я ровно.

Она уехала, чмокнула меня в щеку, крикнула Адель, что вернется через пару дней, и скрылась за воротами в облаке пыли.

Я остался на террасе с остывшим кофе. Дом сразу стал другим — тихим, слишком просторным. И в этой тишине слишком отчетливо чувствовалось присутствие кого-то, кто прячется от меня.

Она не выходила.

Я видел ее только раз — через окно. Она сидела на песке под пальмой, в платье, поджав босые ноги. Бледная. Руки обхватили колени, взгляд застыл на океане, но она не смотрела на воду. Она смотрела внутрь себя. В лице — ни кровинки, губы сжаты. Я наблюдал за ней, сам того не желая, и чувствовал, как внутри поднимается что-то тяжелое. Не только желание. Что-то еще. Беспокойство.

К обеду она не спустилась. Прислуга сказала, что Адель не берет еду, попросила только чай.

— Она здорова? — спросил я.

— Говорит, что просто не голодна, Багдан Юсупович.

Я кивнул. Не стал ничего говорить. Но к вечеру, когда ее тарелка снова ушла нетронутой, я понял: так больше нельзя.

***

Остров. Вечер.

Я постучал в ее дверь в восьмом часу. Тишина за ней длилась слишком долго, и я уже подумал, что она не откроет. Но дверь приоткрылась.

Она стояла на пороге. В той же майке, что и утром. Волосы распущены, влажные — видно, недавно мыла голову. Без очков. Лицо все еще бледное, под глазами тени. Она не смотрела на меня. Взгляд уходил куда-то в сторону — на стену, на пол, куда угодно, только не на мое лицо.

— Багдан Юсупович, — сказала тихо. — Что-то случилось?

— Мне нужно поговорить с тобой.

Она вздрогнула. Пальцы, сжимавшие край двери, побелели.

— Я… сейчас не очень хорошо себя чувствую. Может, завтра?

— Адель. — Мой голос прозвучал тверже, чем я хотел. — Не завтра. Сейчас.

Она помедлила, потом отступила в сторону, пропуская меня. Я вошел. Комната была полутемной, шторы задернуты. На столике — нетронутый ужин. Она села на край кровати, сложила руки на коленях. Смотрела в пол.

Я сел в кресло напротив. Не близко. Чтобы не давить.

— Ты не ешь, — сказал я. — Не выходишь. Сидишь одна.

— Я просто…

— Посмотри на меня.

Она подняла глаза. Быстро. И сразу отвела. В них было что-то, от чего у меня сжалось в груди. Испуг. Стыд. И еще — растерянность, как у зверька, который попал в капкан и не понимает, как из него выбраться.

— Что это было? — спросил я. — В ванной.

Она замерла. Плечи напряглись, она будто стала меньше, сжалась в комок. Молчала так долго, что я уже хотел повторить вопрос.

— Я… — начала она и запнулась. Сглотнула. — Багдан Юсупович, я… я не знаю.

— Не знаешь?

— Я не знаю, что на меня нашло. — Голос у нее дрожал, она говорила быстро, будто боялась, что не успеет выговорить все до конца. — Я… я не должна была. Это было неправильно. Я просто… увидела вас, и… — Она замолчала, сжала пальцы так сильно, что костяшки побелели. — Простите меня. Пожалуйста, простите. Мне так стыдно. Я не знаю, что это было. Я… я сама не понимаю, что произошло.

Она сидела, не поднимая глаз, вся — воплощение стыда и унижения. И глядя на нее, я вдруг понял: она действительно не знает. Не играет. Не манипулирует. Просто — сломалась на секунду, позволила себе то, о чем, может быть, думала, но не смела. А теперь ненавидит себя за это.

Я молчал. Смотрел на ее склоненную голову, на дрожащие ресницы, на руки, которые она сжимала так, будто хотела причинить себе боль.

— Я все понял, — сказал я наконец.

Она подняла голову. В глазах — слезы, которые она сдерживала из последних сил.

— Вы… вы злитесь?

Я встал. Она вздрогнула, отшатнулась, но я не сделал ни шага в ее сторону.

— Не злюсь, — сказал я. — Но запомни, Адель. Если ты не понимаешь, чего хочешь — лучше держаться от меня подальше. Я не тот человек, с которым можно играть.

— Я не играю, — прошептала она.

— Вот и хорошо.

Я повернулся и вышел из комнаты. Не оглядываясь. Не сказав больше ни слова.

***

Ночь. Кабинет.

Я сидел в своем кабинете, пил виски, смотрел на океан. За окном было темно, только луна дробилась на воде серебряными осколками.

Телефон завибрировал.

Я взял его. Незнакомый номер. Но я знал, кто это.

— Алло.

— Джан, — ее голос. Низкий. Тот самый.

— Слушаю.

— Ты один?

— Один.

Она помолчала. Я слышал ее дыхание. Ровное, спокойное. Профессиональное.

— Скучаешь? — спросила она.

— Покажи мне что-нибудь, — ответил я вместо ответа. — Фото.

Пауза.

— Опять?

— Опять. Хочу видеть тебя.

— Я не хочу сегодня фотографироваться, — голос чуть изменился, появились нотки капризности. — У меня нет настроения.

— Тогда просто что-нибудь. Что угодно.

Она молчала несколько секунд.

— Хорошо, — сказала наконец. — Подожди.

Я ждал. Смотрел в потолок. Допивал виски.

Телефон дёрнулся. Сообщение.

Я открыл.

Фото луны. Снято из окна — крупно, нерезко, с бликами. Но не это привлекло мое внимание.

Я смотрел на край кадра. Угол подоконника. Шторы. Светлые, легкие, с мелким рисунком. И часть стены — знакомый оттенок бежевого, тот самый, который во всех комнатах этого дома.

Я замер.

— Получил? — спросила она в трубке.

— Получил, — голос ровный, хотя внутри все оборвалось.

— Нравится?

— Еще. Пришли еще что-нибудь.

— Джан, я же сказала…

— Еще, — повторил я. — Не себя. Просто что-то.

Она вздохнула. Что-то прошептала — не разобрал. Через минуту пришло второе фото.

Угол кровати. Плед, скомканный. Книга на тумбочке — корешок, не разобрать название. И край подушки. Та же бежевая стена. Та же штора. Очки и светильник.

Моя рука сжала телефон.

— Джан? — голос в трубке. — Ты здесь?

— Здесь, — сказал я. — Сейчас. Одно движение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.