Сказание об Алёше

1

– Что это за хрень собачья?

– К-как что? Эт-то наша новая разработка!

– Я вижу, что разработка! В чём новизна?

– Организм этого биоробота является полным аналогом человеческого. Он имеет тоже строение, органы и даже стареет подобно человеческому организму…

– Во так вот?! – Председатель повернулся к своим коллегам. Его глаза скрытые под толщей очков метали молнии. – Вы видели? Полный аналог человека! – Взвизгнул он и покрутил маленькими ручонками, будто ребёнок изображающий свет фонариков. – Значит ты притащил нас сюда, чтобы мы полюбовались на очередного воссозданного тобой Гомо Сапиенса? А на хрена он нам нужен?! Мы что, выбивали у государства два миллиарда, для того, чтобы получить ещё одного человека? Знаешь, есть более бюджетные методы. Можно просто не использовать гондоны! А на счёт такого гондона, как ты, Трескунов, я уже давно предупреждал руководство института. Я говорил, что ты в очередной раз прохерачишь бюджет!

– Михал Иваныч, ну давайте как-то поспокойней и без ненормативной лексики. Мы ведь всё таки в стенах института! – одёрнул председателя его седовласый сосед по столу.

– Слушайте, Пётр Федорович! Я бы с удовольствием понаблюдал за вашей лексикой, если бы всё это касалось лично вашей жопы. На приём к министру опять мне идти. Что я ему скажу, что год работы и два ярда средств мы потратили на то, чтобы создать ещё одного тугодума из тех, которые стоят в миллионных очередях на бирже труда?

– Ну давайте всё таки не будем рубить с плеча, а хотя бы посмотрим, что нам хочет предложить коллега? – Несколько убавил спеси седовласый. – Трескунов, продолжайте! – он сделал отмашку рукой.

Стоящий посреди кафедры худой и бледный как мел Трескунов, поднял сухую ручку и жалобно пискнул: «Алёша, поздоровайся с комиссией!».

Дверь лаборантской скрипнула и оттуда вышел рыжий паренёк. Вихрастый, весь в конопушках, одетый в джинсы и футболку, он ничем не отличался от простого дворового пацана. Шкодливо улыбаясь и скрипя кедами по паркету, паренёк вальяжной походкой направился к сдвинутым столам, где восседала комиссия.

«Здравствуйте…здравствуйте…здравствуйте…добрый вечер…» – Паренёк двигался из одного конца стола в другой, поочерёдно пожимая руки учёным мужам. Единственной за столом женщине он улыбнулся чуть шире, и зелёные его глаза вспыхнули изумрудными искорками.

– Отлично выглядите!

Паренёк галантно изогнулся и поцеловал женскую ручку, заставив запылать щёки учёной леди давно забытым румянцем.

Последним был председатель. Он не собирался встречать протянутую ему руку и мерял паренька высокомерным взглядом.

– Профессор, вы не пожмёте мне руку? – в уголке рта паренька играла лукавая улыбка. – Но я ведь просто хочу поздороваться. Это мирный жест, на который отвечают все мужчины. Настоящие мужчины даже врагам пожимают руки.

– А ну-ка пшёл отсюда! – взвизгнул председатель. – Кусок биологического мусора будет учить меня манерам! Займи своё место и жди решения комиссии!

– Как скажете, профессор! – паренёк пожал плечами, плавно развернулся и той же вальяжной походкой поплыл через зал. Он сел сзади Трескунова, на стул, который тот указал, и закинул ногу на ногу.

– Хм-м-м…– промычал председатель, фальшиво задумавшись. – Вежливый робот…робот с манерами. Даже боюсь представить, где это можно применить. Официант? Заправщик? Стюард? Официант за два миллиарда. Трескунов, давайте с вами прикинем сколько официантов можно нанять на два миллиарда рублей. При средней зарплате тридцать тысяч… делим два ярда на тридцать…м-м-м – Председатель считал в уме, демонстрируя всем его неугасающую мощь. – Получается семьдесят тысяч официантов, Трескунов. Это население небольшого города.

– Его уникальность не в хороших манерах! – осмелился выдавить из себя Трескунов.

– А в чём же? – Председатель подпёр щёку, делая вид, что сильно заинтересован.

– Главная изюминка этого робота в том, что он обладает криминальным талантом.

– Что-о?! – председатель приложил ладонь к уху, делая вид, что ослышался.

– Мы наделили его мышлением типичного преступника – типа асоциального. Одну минуту профессор! – Трескунов выставил перед собой тонкий длинный палец, словно щитом отражая им очередную атаку профессора. Он решил что если сейчас у него не удастся донести суть презентации до комиссии, то он не сделает этого никогда. – Чем занимаются все мои отечественные и зарубежные коллеги? Они оттачивают искусственный интеллект, пытаясь довести его до совершенства. Во многих областях жизни, искусственные мозги уже обошли человеческие, но всё же, – остались области не затронутые наукой. И в этих областях скрывается целый океан возможностей. – При этих словах Трескунов выбросил руку в сторону, будто действительно являл комиссии раскинувшийся за его спиной океан. – Что отличает человека от любой, пусть даже совершенной машины?

Трескунов выдержал секундную паузу, рискуя нарваться на сокрушительную атаку председателя, пылающая плешь которого напоминала красный сигнал светофора.

– Человек, умеет хитрить, обманывать, льстить, изворачиваться. Эти черты зачастую помогают даже самым недалёким людям добиваться больших высот. Что уж говорить о людях, которые, наряду с недюжинным интеллектом, наделены ещё и этими качествами. Таким, как говорится «сам чёрт не брат!».

Лысина председателя начала менять цвет. Из багровой она перевоплощалась в серую сферу, похожую на поверхность замызганного биллиардного шара. Ему показалось, что последние слова Трескунов отнёс именно на его счёт. Он даже смог разглядеть в затравленном образе тщедушного ботаника завуалированный вызов.

– Наш Алёша – это настоящий прорыв! – В этот раз, рука Трескунова указала на рыжего, который, как ни в чём не бывало, болтал ногой и глазел в потолок. – Ограниченность любого искусственного интеллекта состоит в том, что он ни на шаг не отходит от прописанного алгоритма. Он не нарушает предписанные ему установки и действует в соответствии с заданным ему предназначением. В этом плане Алёша разительно отличается от своих собратьев по воссозданному разуму. В его программу изначально заложен небольшой изъян. Небольшая вирусная установка. Эта установка гласит.

«ТВОЙ ГЛАВНЫЙ АЛГОРИТМ – НИКАКИХ АЛГОРИТМОВ.

ТВОЁ ПЕРВОЕ ПРАВИЛО – НАРУШАТЬ ВСЕ ПРАВИЛА».

Его задача – двигаться по встречной полосе, либо по обочине, игнорируя знаки, и в то же время делать всё, чтобы не попасться в руки гаишника. Алёша, хитёр, изворотлив, лжив, и в то же время обаятелен. Он обладает такими чувствами, как зависть и ненависть. Алёша мстителен, а ещё он падок на женщин.

Члены комиссии растерянно переглядывались, не понимая, что происходит. Что касается председателя – так тот вообще не выказывал никаких признаков жизни. Его застывшая фигура напоминала спящий вулкан, наполненный кипящей, готовой вырваться наружу, магмой.

А сбрендивший Трескунов тем временем продолжал.

– Я сознательно не стал наделять Алёшу недюжинной силой и сверх способностями. Что касается физиологии, то он обычный смертный человек. Алёша прекрасно знает, что его век ограничен, и это один из мощнейших его мотиваторов. Вы когда-нибудь видели робота, обладающего мотивацией? – Продолжал дразнить безмолвную комиссию Трескунов. – Алёша будет первым замотивированным биоорганизмом. Его доминантными мотиваторами будут: бренность бытия, опасность преждевременной смерти, финансы (как одно из необходимых средств выживания) и женщины. Нет – Алёша не может продолжать свой род – его просто тянет к женщинам. Это было заложено мной в базовых настройках. Алёша, как и все люди будет движим потребностями заложенными в фундамент пирамиды Маслоу, продвигаясь от базовых к более возвышенным.

– Коллега, я даже боюсь спросить, какую пользу несёт в себе ваше изобретение? – Загробным голосом пролепетал Пётр Фёдорович, который, на удивление, первым вышел из анабиоза.

– Пользу? Ну как же! Это же инструмент для достижения любых поставленных целей. Вы только представьте себе сверх интеллект, обладающий должной мотивацией. А вообще вся уникальность этого проекта в том, что мы первые создали робота имеющего душу…

– Так себе душонка! – покачал мясистым подбородком оживший председатель. – Знаете что, Трескунов, мне всё это не нравится. И это я очень мягко выразился…

– Но-о…

– У вас было время на презентацию, Трескунов, и оно вышло! – Председатель стал наращивать высоту голоса, возвышаясь над нерадивым доцентом, как гора над мышью. – Теперь пришла моя очередь говорить! Так вот, вместо того, чтобы создавать нечто прогрессивное и полезное, вы тратите ресурсы государства и время, на то, чтобы удовлетворять свои амбиции. Он создал робота с душой! Вы кем себя возомнили, Трескунов? Господом богом? Я намерен опустить вас на землю и сказать, кем вы являетесь. Вы, Трескунов…

Следующие пять минут не скупящийся на крепкое словцо, Председатель, осыпал Трескунова первосортной бранью, которая со временем переросла в набор трёхступенчатых матерных оборотов.

– … В это тяжёлое время, когда государство возложило на нас миссию, обязывающую сделать прорыв, ты, засранец, удовлетворяешь собственное эго и разрабатываешь не пойми что! Знаешь, что, Трескунов, лучше бы было если бы ты сказал, что просто пошутил! Если же нет – я даю тебе ещё один шанс. Через два дня ты предстанешь перед нами с новым проектом.

– Но к-как? – пропищал раздавленный доцент.

– Мне по Х…, как ты это сделаешь! – завизжал председатель. – Больше ни копейки денег и два дня срока. И упаси тебя господь, Трескунов, от такого же фиаско. Поверь, я сделаю всё, чтобы превратить остаток твоей жизни в ад. Ты сгниёшь на нарах, я тебя…

И ещё пять минут потребовалось председателю, чтобы перечислить все грозящие Трескунову неприятности.

– Два дня у тебя на то, чтобы перекроить ему мозги и представить нам другого бота. Мне по хрену, как его будут звать: Алёша, Серёжа, Вася да хоть Иннокентий. Главное, чтобы он представлял практическую пользу в государственном масштабе. Да… и волосы ему не мешало бы перекрасить, а морду сделать попроще. Меня бесит эта хитрая веснушчатая харя.

Трескунов стоял посреди зала и его умоляющий взгляд был адресован к остальным членам комиссии. Те же прятали, глаза, покряхтывали и деловито шелестели страницами блокнотов. Один только Алёша, продолжал невозмутимо качать закинутым на колено кедом и рассматривать ногти на правой руке.

– Я вас больше не задерживаю, Трескунов! – садистски улыбнулся председатель. – Кстати, ваше время уже пошло. – Он клацнул ногтем по толстому стеклу массивных часов. – Тик-так…тик-так…тик-так…

– П-пойдём, Алёша! – Трескунов посмотрел на своё детище взглядом Герасима, который по наказу взбалмошной барыни, должен умертвить ни в чём неповинное создание.

Рыжий покорно встал и, положив руку на грудь, низко поклонился комиссии.

– Спасибо за внимание! – в хитрой тонкогубой улыбке не было и тени беспокойства за свою судьбу. – Кстати, я должен кое-что вернуть. – Будто бы опомнился он, и танцующей походкой направился к столу с комиссией.

– Это вам! – он выудил из кармана джинсов небольшой кожаный бумажник и протянул его сидящему с краю, учёному мужу.

Крупный мужчина внезапно задрожавшей рукой принял бумажник, со словами. – М-мой…а к-как вы…ты? – он сунул огромную руку во внутренний карман пиджака, будто проверяя, нет ли там ещё такого же кошелька.

– Это ваше! – Алёша протягивал часы с золотистым браслетом следующему мужу.

– А это кажется ваше, Пётр Фёдорович! Держите! – Алёша подбросил в руке золотистое перо «Паркер», после чего торжественно вручил его обомлевшему седому профессору.

– Ну а это вам! – Единственной за столом даме, Алёша преподнёс массивный золотой перстень с камушком.

– К-как?! – взвизгнула дама. Разглядывая удерживаемое на вытянутой руке кольцо. – Ка-ак? – Она подняла вверх левую руку с распухшими пальцами, на одном из которых синела глубокая борозда. – Я же его ни разу…Оно мне давило…собирались спиливать, чтобы разбить побольше…– бормотала она.

– Извините за причинённые неудобства! – Рыжий снова поклонился, развернулся, скрипнув о паркет резиновыми подошвами, и направился к выходу.

«Это возмутительно!» – пронесся вслед, непонятно кем издаваемый, шепоток..

– Что ты наделал? Зачем? – Трескунов дёргал себя за редеющий чуб. – А Михаилу Ивановичу… председателю, вернул? – он встал на пути робота.

– А что Михаилу Ивановичу? – рявкнул со своего места довольный председатель. – У Михаила Ивановича всё на месте, потому что он, в отличие от других, не протягивает руку всякому отребью.

Рыжий пожал плечами, улыбнулся, будто говоря Трескунову, «Вот видишь», и продолжил путь к выходу.

2

Встреча незадачливого доцента кафедры робототехники и председателя состоялась гораздо раньше намеченного срока.

Уже утром следующего дня, страшный удар потряс дверь лаборантской. От второго удара разлетевшаяся щеколда вырвала кусок косяка, от стены отвалился пласт штукатурки, и дверь сдалась. В проём, огромным пушечным ядром влетело тело председателя, которое по инерции докатилось до середины кабинета, где стоял утлый столик несчастного Трескунова.

– Где-е?! Где эта тва-арь? – Председатель схватил Трескунова за отвороты застиранного халатика, отрывая тщедушное тельце от пола. Красное небритое лицо и извергающееся изо рта пламя перегара, красноречиво говорили о том, что Трескунову не следует молчать.

– Я не зна-аю – по змеиному прошипел придушенный доцент, очки которого враз запотели. В этот момент он мечтал об одном, чтобы председатель поднатужился ещё немного и прекратил его мучения. Он ждал этого момента с самого раннего утра, когда обнаружил, что Алёша исчез. Подобно ожидающему исполнения приговора заключённому, бледный и отрешённый он сидел за столом и ждал. Вот кажется дождался.

Но огнедышащий дракон не стал доводить экзекуцию до конца. Трескунов, пока что, был нужен ему живым. Увидев посиневшее лицо, белки закатанных глаз и выпавший язык председатель отпустил бульдожью хватку, и тело доцента, ручейком пролилось на кресло.

Трескунов не знал, где находится упомянутая председателем «тварь». Да и сам председатель прекрасно знал о том, что Трескунов ничего не знает. То, что он вытворял в последние часы, было просто жестами отчаявшегося, доведённого до исступления человека.

Председатель совершил большую промашку, не проверив карманы своего пиджака, во время работы комиссии. Его подвело чувство собственного превосходства над обманутыми коллегами. Только утром, по пути на работу, роясь в пиджаке в поисках портмоне, он вдруг что-то понял и это понимание придало мягкость его ногам и возбудило отчаянное бурление в кишечнике. Отогнав машину на обочину, учёный муж достал телефон и стал тыкать в него ватным пальцем. То, что он увидел в периметре прямоугольного экрана заставило ходить ходуном его конечности. Операторы всех мобильных банков сожалели, что «Уважаемый Михаил Иванович» решил закрыть у них счёт и снять весь остаток. Надо сказать, что остатки этих счетов были довольно внушительными. Это были все накопления, сделанные Михаилом Ивановичем за годы упорной работы на кафедре. Там были и кусочки откатов и опилки от распилки бюджета и ещё много всяких мелочей безустанно сопровождающих доблестный трудовой путь профессора. Разумеется, это были не все накопленные средства, а лишь та их часть, происхождение которой он мог хоть как-то объяснить в случае внезапной проверки. Остальная часть лежала дома во вмурованном в стену потайном швейцарском сейфе. Судьба тех, спрятанных денег не беспокоила взбесившегося председателя. А зря! Если бы Михаил Иванович знал, что печальная участь постигнет и его неприкосновенный запас, он бы не полетел в институт, а немедленно вернулся домой. Хотя, это вряд ли бы что-то изменило.

А в тот момент, возвышаясь над поверженным Трескуновым , осыпая его угрозами и проклятьями, профессор ещё надеялся вернуть украденную часть, даже не подозревая, что потерял всё и даже больше.

– Ты его найдёшь, и мне по Х…, как ты будешь это делать! – Устало прошипел председатель, когда его арсенал оскорблений наконец-то был исчерпан. – Я подключу к поискам всех: ментов, знакомых братков, частных сыщиков. Но ты…ты-ы, Трескунов должен найти его первым. Поверь для тебя это будет лучшим исходом. Ты станешь «мать его Пуаро», «Шерлоком бля Холмсом», «Мисс едри её за ногу Марпл», найдёшь мне эту тварь и сделаешь так, чтобы она всё вернула. А если нет! Тогда все долги твоего изобретения, Трескунов, перейдут на тебя. Я даже боюсь представить, что тебе нужно будет делать, чтобы заработать такие деньги. Ты должен будешь стать алхимиком и научиться превращать собачье говно в бриллианты, либо изобретёшь машину времени и сам отправишься в экспедицию в прошлое, чтобы первым обнаружить Копи царя Соломона; или тебе придётся изобрести волшебные духи, благодаря которым каждый мужик будет хотеть тебя трахнуть за любые деньги. Только так Трескунов! А пока ты уволен. Да-да! Тебе нужно много свободного времени, чтобы заниматься поисками. Давай-давай Трескунов, собирай свой скарб, завязывай его в узелок и пиздуй в путешествие. Мне очень хочется надеяться, что оно будет быстрым и плодотворным. – наконец-то подытожил председатель, фантазия и силы которого истощились.

Разобравшись с Трескуновым, председатель поспешил домой. В кишечнике отчаянно бурлило, будто какой-то недозверёк с рожками, помешивал там кипящий борщ. Это было красноречивым знаком того, что неприятности продолжаются.

Кто-то чувствует пятой точкой – председатель же чувствовал кишками, и они его никогда не обманывали. Залетев домой, не разуваясь и не щадя только что постеленного паркета, председатель протопал через коридор в свой кабинет. Что-то заставило его остановиться на полпути. Это была приоткрытая дверь в спальню. Заглянув в комнату, председатель увидел лежащую на скомканной постели супругу. Раскрасневшаяся, будто только что пробежавшая кросс, женщина, зачем-то натягивала на себя одеяло, будто стесняясь собственного мужа.

– Время два часа, а ты всё ещё в кровати? – недовольно рявкнул председатель.

– Д-дорогой я с-себя не важно чувствую, п-приболела! – Отвечала запыхавшаяся и почему-то начавшая заикаться, женщина.

Председателю было недосуг вникать в причины внезапно постигнувшего супругу недуга. Хлопнув дверью спальни, он проследовал в свой кабинет. То что он увидел, заставило его застыть на пороге. Книжный шкаф был отодвинут, а гостеприимно распахнутая дверца спрятанного за ним сейфа, демонстрировала стерильную чистоту его внутренностей.

– Вот же бля! – произнёс председатель и в этот момент что-то связалось в его голове. – Вот же бля! – повторил он, и ватной походкой направился к спальне.

Его внимание привлекло невнятное движение в противоположном конце сумеречного коридора. Входная дверь отворилась и всё что председатель успел разглядеть в просвете, так это махнувшую ему руку и ярко-рыжие вихры. Несчастный учёный муж, продолжая повторять мантру «Вот же бля», ринулся к двери, вылетел на лестничную площадку, но там уже было пусто. Не забывая читать мантру, председатель возвратился к спальне, распахнул дверь, грозной тенью навис над несчастной больной женщиной.

– Вот же бля! – его раскрытая пятерня, коршуном взмыла над белокурым личиком, (кстати недавней аспирантки института).

– Это врач из Скорой Помощи! – сверкая неподкупной искренностью глаз, пролепетала женщина.

Рука председателя безвольно опустилась вниз.

– Вот же бля! – несчастный обхватил руками голову и съехав по стене, опустился на пол. На трясущуюся спину рыдающего мужчины легли тёплые ладони заботливой жены.

Этой идилической сценой мы временно завершим повествование о председателе. Забегая вперёд скажу, что он ещё появится в рассказе. Сейчас же мы обратимся к другим персонажам.

3

Уволенный доцент оказался на грани жизни и смерти, и всё это благодаря своему же собственному изобретению. Ему ничего не оставалось делать как начать незамедлительные поиски Алёши. Разумеется, наш Трескунов был никудышным сыщиком. Он лучше многих разбирался в квантовой физике и был ассом биоинженерии, но ничего не смыслил в розыскном деле и психологии. Всё что он мог делать, так это рассылать по группам в сетях фотографию Алёши, с просьбой откликнуться тех, кто последним видел этого юношу.

Забегая вперёд, автор может сказать, что если бы даже Трескунов и обладал незаурядными дедуктивными способностями, вряд ли бы он смог обнаружить Алёшу. Точно так же его не смогли найти нанятые председателем бандиты ну и ЕСТЕСТВЕННО наша доблестная полиция.

Уже вечером следующего дня, Алёша был за тысячи километров от места своего появления на свет. Да и звали его уже не Алёшей, хотя в рамках этого произведения, автор намерен называть его только этим именем и никак иначе.

Алёша превратился в состоятельно бизнесмена с состоятельным именем Иван Абрамович Гибберт и мгновенно всплыл на поверхность, оказавшись в сливочной пенке небольшим слоем затянувшей поверхность городка, куда он прибыл.

Появляющийся на всех великосветских раутах, молодой человек, был окутан пеленой таинственности, которая, (как мы знаем), очень притягивает слабый пол. Никто не знал, в какой сфере деятельности крутятся инвестиции этого галантного юноши, но всем было видно, что он очень богат. В обществе тут же сложилось мнение, что это бастард одного из местных олигархов. Алёша не торопился разрушать этот миф, так как (сказать по честности) сам являлся его автором.

В первый раз он появился в обществе под ручку с молодой обворожительной дамой, которая всем представлялась его невестой. Но в следующем рауте таинственный юноша был уже с другой красоткой.

Женщины, висящие на правой руке рыжего красавчика менялись так же часто, как его вечно модный гардероб и были не более чем его придатком, ну как зонтик, или перекинутый через руку плащ. Поползли слухи, что молодой человек является первосортным любовником. Вместе со слухами в спальню новоиспечённого графа толпами поползли женщины. Поговаривали, что богатство и хорошие манеры, далеко не главные коньки рыжего принца. То главное, чем он как магнитом тянул к себе женщин, можно было в полной мере ощутить, только оказавшись в его постели.

Говорят он был неутомим и ненасытен.

Говорят, что разделившая с ним ложе, за одну ночь могла пережить целую бурю эмоций и пройти все стадии сексуальной жизни, на которые у стандартной пары, обычно не хватает той самой жизни. Из окутываемой ласками, ранимой принцессы, она превращалась в страстную королеву, которой были нипочём сотни переживаемых один за другим мощных оргазмов. Под утро королева превращалась в рабыню, которая умоляла своего хозяина, закончить истязания. Покидала ложе уже высохшая потрёпанная, как подвешенная на семи ветрах тряпка, нищенка. Разумеется, через пару дней эта нищенка забывала о последних стадиях эволюции и уже снова готова была стать принцессой. Но это место было уже занято.

Алёша трудился, перебирая женщин, как камушки в бесконечно длинных чётках. Разумеется главной целью нашего героя было не получение земных удовольствий, хотя тяга к ним и была заложена в его базовых установках. Алёша был рыбаком, который черпая сетями, сбившихся на нерест рыб, искал среди них тех, что покрупнее. Очень скоро в его сети, а точнее на удочку, попались сразу три крупных особи. Примечательно то, что все эти рыбки имели отношение к одной стае.

За три ночи в постели Алёши побывали сначала дочь губернатора, потом его жена, а потом ещё и любовница. С этими ценными породами рыб, Алёша обходился осторожно. Он не форсировал любовные переживания, тем самым оставляя место для новых свиданий. Нашему Алёше нужны были ключики, открывающие дверцы в душу губернатора.

Проникнуть в душу человека – значит очутиться у него в мозгах. Этот урок Алёша впитал с молоком матери, точнее с базовой программой бедолаги Трескунова.

Появление в спальне Алёши первых дам города, прорвало шлюзы, через которые в эту спальню хлынул поток других первых дам. Теперь его опочивальня походила на приёмную высокого вельможи. Ниже представлен далеко не полный список, посетивших его особ.

Жена городского министра финансов и три его любовницы.

Дочь министра здравоохранения.

Первая и вторая жены председателя совета директоров крупнейшего банка. От него было ещё несколько любовниц, точное количество которых автору неизвестно.

Сестра главы управления муниципальным бюджетом. Позже в приёмной появилась и сама глава, которая была хоть женщиной в возрасте, но вполне ещё ого-го.

Жена, бывшая и две нынешних любовницы главы городского казначейства.

В спальне появлялось ещё много промежуточных персон, коими были любовницы чьих-то любовников, племянницы, двоюродные сёстры, любовницы шуринов, деверей и тестей разных титулованных особ.