Душа по обмену

ГЛАВА 1

Леста, запыхавшись, бежала по лесу, крепко сжимая в ладони флакон с заветным зельем.

Её переполняло радостное предвкушение. Теперь всё изменится — Никей её полюбит и больше никогда не посмотрит с презрением и пренебрежением, как прежде. Даже сейчас вспоминать эти его взгляды и обидные слова было больно. Они ведь помолвлены, а он обращается с ней как… ужасно, в общем, обращается. Вот она и решилась пойти к ведьме за приворотным.

Да, такие зелья в королевстве запрещены. Да, стоит оно безумно дорого, но у неё просто не было выбора. Невыносимо видеть в глазах любимого человека откровенную неприязнь. А приворотное обязательно поможет и, возможно, свадьба состоится даже раньше запланированного срока — ещё до того как отцветёт иргаль.

Деревья стали редеть, и Леста увидела вдали высокие кованые ворота и стены отцовского дома. Девушка припустила ещё энергичнее, порадовавшись, что в такую ночь люди предпочитают не выходить за порог, прячась в домах, защищённых обережными знаками, и поэтому по пути никто не встретился.

Честно сказать, ей бы тоже сейчас следовало лежать в постели и даже из окна не выглядывать, но что поделать, если днём за зельем сходить не получилось — мачеха не отпускала ни на шаг, а завтра, когда вернётся отец, улизнуть незамеченной и вовсе не получится.

Леста, наконец, подбежала к воротам. Остановилась, выравнивая дыхание, быстро огляделась по сторонам и приложила к едва заметному углублению совпадающую с ним по размерам металлическую пластину. Ворота медленно и почти бесшумно разъехались в стороны и также тихо закрылись, когда девушка шагнула в них.

Радость от того, что смогла незаметно стащить ключ от ворот, померкла, стоило остановиться у стены под своим окном. В дом так просто попасть не получится. Он надёжно заперт, ключа у неё нет, придётся забираться так же, как спускалась — по ветвям тианры.

Леста со вздохом посмотрела на толстые древовидные ярко-зелёные стебли растения, цветущего крупными синими цветами. Оно оплетало половину дома от земли до самой кровли, и в целом было довольно прочным. В детстве она не раз выбиралась по нему из дома, сейчас этот процесс стал несколько затруднительнее.

Спрятав флакон с зельем в лиф платья, девушка вцепилась в стебли и начала осторожно подниматься по ним к окну, мечтая, чтобы мачеха ничего не услышала. Растение угрожающе трещало под её весом, и Леста в который раз пообещала себе похудеть. Она была уже почти у цели, когда стебли под её рукой оборвались, и девушка полетела вниз.

— Я не хочу умирать! — мелькнула паническая мысль, а затем сознание поглотили боль и темнота.

***

Практиковать погружение в осознанные сновидения после вечеринки с однокурсниками оказалось плохой идеей. Но я была слишком расстроена безобразной ссорой с Деном Щегловым — сыном ректора и ярким представителем золотой молодёжи, попытавшимся в очередной раз склонить меня к интиму под угрозой отчисления. В итоге он получил фингал под глаз, а я — клятвенное заверение, что вылечу из универа на ближайшей сессии. И это на последнем-то курсе! А новость о том, что на работе ожидается очередная волна сокращений, окончательно испортила настроение. Вот я и решила поднять его проверенным способом.

Практиковать осознанные сновидения я начала ещё в старших классах школы, случайно увидев ролик в интернете. Заинтересовалась, почитала соответствующую литературу и попробовала проделать всё, что там описано самостоятельно. Удивительно, но достичь нужного результата получилось практически сразу.

С тех пор в моей довольно однообразной, наполненной лишь учёбой и работой жизни осознанные сны были, пожалуй, самыми яркими приключениями и волнующими переживаниями. Все ощущения в них были более чем реальны, а возможности — безграничны. Я могла летать над городами, путешествовать по разным странам и даже планетам, общаться со знаменитостями и плавать в тёплом летнем море хоть каждый день.

Моя заветная мечта, окончив иняз, стать переводчиком и побывать в других странах, была пока далека от воплощения. Даже в программе обучения по обмену по разным причинам поучаствовать не удалось. Так что такие сны пока оставались единственной возможностью путешествовать. И пусть всё это лишь игры подсознания, для меня они были порой намного реальнее настоящей жизни.

Правда, в последнее время с этим процессом возникли некоторые сложности. В моих ярких, волнующих снах вдруг начали всплывать детские кошмары. Наутро я не могла вспомнить подробностей, в памяти фигурировали лишь смутные образы, удушающе приторный цветочный запах и ещё долго не отпускало ощущение иррационального дикого страха.

Они начались после давней аварии, в которой погибли родители, а я чудом уцелела. Позже, после нескольких сеансов у психолога кошмары отступили на долгие годы, а недавно принялись атаковать снова. Но сегодня я о них не думала (выпитое шампанское напрочь отключило осторожность) и надеялась просто насладиться впечатлениями.

Войти в фазу получилось практически сразу. Осознав, что нахожусь во сне, я легко выкатилась из лежащего на кровати тела и, пробежав на балкон, вылетела в окно. Астральный полёт был моим самым любимым приключением. Это ни с чем не сравнимое ощущение лёгкости, парения и абсолютной свободы невозможно забыть и передать словами.

Я летела над мерцающими огнями ночного города, устремляясь прямо к далёким, сияющим радужными цветами звёздам и наслаждалась полётом, но потом вдруг что-то пошло не так. Звёзды заслонила непонятно откуда взявшаяся огромная воронка, похожая на гигантский водоворот и меня, несмотря на отчаянное сопротивление, стремительно затянуло внутрь…

Я проснулась от острой боли. Она разливалась по всему телу, но было непонятно, что именно болит. К тому же я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Даже открыть глаза и издать хоть какой-нибудь звук не получалось. Зато отчётливо услышала незнакомые голоса, произносящие непонятные слова, которые с несколько замедленным эффектом обретали привычное звучание и смысл, словно транслировались в голове с запаздывающим внутренним переводом.

— Ну что ты медлишь, Морта? Почему она не возвращается?! — громко верещал над ухом высокий неприятный женский голос.

— Ты забыла, какая сегодня ночь? — с отчётливым раздражением произнёс другой голос. Низкий, хриплый, надтреснутый, как у моего соседа — заядлого курильщика с огромным стажем. — Вернуть душу из междумирья под силу только опытному проводнику, а в нашей глуши такого не сыщешь. Я сделала, что могла.

— Но это не помогло! Она не дышит! Попробуй ещё что-нибудь! — Первая женщина была на грани истерики и вдруг резко перешла от стенаний к угрозам: — Ты вернёшь её или отправишься к карателям! Это ведь ты продала ей приворотное зелье!

— А давно ли ты сама за таким же ко мне приходила? — сухо отрезала её собеседница. — У карателей и к тебе найдутся вопросы. Они могут решить, что это ты вытолкнула нелюбимую падчерицу из окна! А её отец вообще вышвырнет тебя из дома, когда вернётся!

Первая женщина взвыла раненым зверем и вдруг начала с силой трясти меня, отчаянно выкрикивая:

— Леста, очнись! Не смей умирать, дрянная девчонка!

Тело пронзила новая порция боли, и я, наконец, смогла пошевелиться и застонать, силясь понять, что, собственно, происходит.

— Жива! Вернулась! — пронзительно завизжали над ухом, усилив мои муки ещё и издевательством над слухом. А потом она снова начала меня трясти, вынудив, сипло простонать:

— Прекратите, мне больно!

Да что происходит? Неужели я всё ещё сплю? Тогда почему мне так плохо? Во сне неприятные ощущения обычно более сглажены.

— Ты слышала, ей больно! Сделай же что-нибудь! — снова заорали над ухом, заставив поморщиться.

В воздухе разлился терпкий травянистый запах. В рот мне влили что-то горькое, а по телу под непонятное бормотание начали растирать нечто вязкое и холодное. Боль стала понемногу отступать, и у меня получилось открыть глаза. Представший взору далёкий сводчатый каменный потолок в неярком, рассеянном освещении висевших под ним двух больших шаров подтвердил догадку о том, что пробуждение не состоялось.

В моей, доставшейся от родителей двушке, потолок был вполне обычный — ровный, обклеенный чудесной бело-голубой плиткой, идеально гармонирующей с цветом обоев. Таких стрёмных люстр у меня тоже никогда не водилось, да и застывших рядом женщин я видела впервые.

Выглядели они странно, словно на бал-маскарад собрались. Долговязая брюнетка средних лет с высокой замысловатой причёской, в длинном пышном зелёном платье в пол, навевающем мысли о жёстком кринолиновом подъюбнике из девятнадцатого века, смотрела на меня со странной смесью страха и надежды.

А дама с хриплым скрипучим голосом оказалась низенькой морщинистой остроносой старушкой, с ног до головы укутанной в потрёпанный коричневый балахон. В руке она держала стеклянную ёмкость с чем-то бурым и тоже настороженно вглядывалась в моё лицо.

Значит, сон продолжается. Ладно. Понять бы, куда это меня занесло.

— Леста, скажи что-нибудь! — потребовала дама в зелёном. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — выдавила всё ещё с трудом и не узнала свой голос. Каким-то он слишком писклявым получился. — Только я не Леста, а Лена Светлова из Краснодара. Что это за место?

Это же всего лишь сон, так что можно играть по своим правилам. В конце концов, убить меня здесь не смогут.

— Как не Леста?! — ужаснулась женщина, став белее снега, и срывающимся голосом взмолилась: — Я не стану тебя наказывать и ничего не скажу отцу. Но не шути так!

Страх в её голосе ощущался физически. Видимо, ей действительно сильно попадёт за эту Лесту. А может подыграть и притвориться ею, чтобы все успокоились? Нет, это будет слишком скучно. А так я почти попаданка, как в книгах, которые иногда почитываю на досуге. Порой я даже мечтала побывать во сне в Хогвартсе или в чём-то подобном, но пока с этим не везло.

— Я не шучу. Меня зовут Лена Светлова, мне двадцать два года, и я не понимаю, как здесь оказалась!

Женщины переглянулись.

— Ты что натворила?! — в ужасе вскрикнула та, что была моложе. — Кого призвала?!

— Я предупреждала — в ночь Ёхвы завеса между мирами истончается и подобные ритуалы проводить нельзя, — флегматично произнесла старуха, почему-то не слишком удивлённая происходящим.

— Не только сегодня. Они вообще под запретом! Что теперь с нами будет?! — её собеседница перешла на истерический визг.

— За использование чёрной магии и укрывательство двоедушника — пожизненно заключение в дорплеозе. Если повезёт, — холодный, наполненный неприязнью взгляд блёклых голубых глаз пожилой женщины остановился на мне.

А я зацепилась за фразу о чёрной магии и внутренне возликовала. Значит, всё-таки получилось! Пусть не Хогвартс, но уже что-то интересное. Однако следующая фраза подействовала как холодный душ.

— От девчонки нужно избавиться! — ледяным тоном отрезала старуха и провела рукой над моим телом. Его начали сковывать невидимые путы. Вскоре я могла шевелить только головой и начала паниковать, попутно предпринимая попытки проснуться. К сожалению, безрезультатные.

— Подожди! — мачеха Лесты остановила её резким повелительным жестом и, глядя мне в глаза, холодно спросила: — Лена, или как там тебя, откуда ты?

— Э… Россия, Краснодар, планета Земля, — произнося это, я чувствовала себя ужасно глупо, хоть и понимала, что всё происходит лишь во сне.

Но женщина отреагировала странно: облегчённо вздохнула и, повернувшись к той, которую называла Мортой, быстро сказала:

— Ты слышала — Земля. Оттуда пришли многие из ныне живущих в долине Шаад. Они безобидны — не владеют магией и могут создавать разные полезные вещи. Если она будет молчать, никто ничего не узнает. — Женщина снова перевела на меня взгляд и сурово отчеканила: — Эй, кем бы ты ни была до сегодняшней ночи, если хочешь жить, будешь выдавать себя за Лесту! Поняла?

Я с готовностью закивала. Мне не жалко — всё равно скоро проснусь.

— Совсем из ума выжила, — покачала головой старуха, не сводя с меня пристального взгляда. — На что ты надеешься, Кайя? Она не пройдёт проверку в молельне.

— Но я слышала, есть способы, — брюнетка понизила голос, покосилась в мою сторону и, поманив старуху за собой, вышла из поля моего зрения. Похоже, эти двое собирались уединиться и посекретничать.

Морта направилась за ней. А я решила, что лежать без движения слишком скучно и громко спросила вслед:

— Скажите, а эта Леста — маг? — было бы здорово пометать из ладоней фаерболы и молнии хотя бы во сне.

— Маг?! — Кайя вдруг рассмеялась, издав неприятный, похожий на карканье звук. — Если бы! Она — зикфа, потомок без дара — позор рода.

Женщины куда-то вышли, оставив меня наедине с горьким разочарованием. Зикфа. Это получается, кто-то вроде сквиба. Тоска! Что ж, такой сон дальше смотреть нет смысла. Буду просыпаться. Вдруг повезёт и мне сегодня ещё приснится что-нибудь интересное.

Когда старуха отошла от меня, двигаться стало легче. Я перепробовала все известные техники выхода из осознанного сновидения, но ничего не добилась. Видимо, алкоголь внёс свои коррективы.

Тогда я сдалась и решила осмотреться. Слегка приподнялась на локтях, испытав ощутимое головокружение, и испуганно ахнула, увидев, что полностью обнажена, а на теле, почему-то непомерно раздувшемся, начерчены странные знаки, напоминающие пентаграммы. Причём, начерчены они чем-то красным. Бр! Надеюсь, не кровью.

Собравшись с духом, я осмотрелась по сторонам и с трудом сдержала рвотный позыв, увидев неподалёку треногий табурет, на котором стояла металлическая чаша с обезглавленной чёрной птицей, напоминающей помесь петуха и огромного ворона. А на дне ёмкости багровела… кровь. Теперь-то в этом сомневаться не приходилось. Что-то мне этот сон нравится всё меньше и меньше!

Напомнив себе, что всё происходит не на самом деле, я продолжила осматриваться. Это было непросто: голова продолжала кружиться, а очертания предметов, особенно далёких, расплывались. Однако кое-что рассмотреть удалось. Я лежала на широкой деревянной скамье посередине большого просторного помещения, напоминающего холл в каком-нибудь театре.

Высокие стены, украшенные лепниной в виде цветочного орнамента, были тщательно выбелены и, казалось, сияли от белизны. Пол был похож на паркетный, но блестел, словно стекло, а когда я осторожно ступила на него, поднявшись со скамьи, оказался на удивление тёплым. Из мебели здесь имелись только длинный, на первый взгляд, кожаный диван кремового цвета и несколько кресел.

У стен, украшенных лишь портретами, стояли высокие изящные вазоны с какими-то диковинными, невероятно яркими цветами, а справа, возле ведущей наверх лестницы, блестело что-то похожее на большое зеркало.

Вот к нему я и направилась. Интересно же увидеть, что тут со мной сотворили. На середине пути я об этом решении пожалела — головокружение усилилось, а к нему присоединилась вернувшаяся боль. Странный какой-то сон получился. Всё, больше в нетрезвом виде не экспериментирую.

До зеркала я всё же доковыляла и громко чертыхнулась, с трудом сфокусировавшись на отражении. Лицо в нём было вроде бы моим, но каким-то раздутым, с большими хомячьими щеками, а на теле, действительно разрисованном пугающими знаками, имелось килограмм двадцать, а то и все тридцать лишнего веса, которого у меня отродясь не было. Ни дать ни взять — Нюша перед жертвоприношением!

Атакуемая болью и слабостью, я, пошатываясь, побрела обратно, чтобы лечь и снова попробовать проснуться, но не дошла, потеряв сознание у самой скамьи.

ГЛАВА 2

В голове билась мысль: «Нужно не опоздать на работу!». Моя гиперответственность даже спать спокойно не позволяла. Училась я в инязе, а чтобы не обременять тётю Зину заботами по моему содержанию, на жизнь старалась заработать сама. После смерти родителей она взяла меня к себе, хотя у самой было двое дочерей. Её зарплаты на всех едва хватало, а мне не хотелось чувствовать себя обузой, вот и подрабатывала со второго курса в кафе «Бизнес-ланч».

Это было приличное место: и платили неплохо, и клиенты сюда приходили солидные — к официанткам не приставали, на чаевые не скупились. А если к нам забредали иностранцы, я ещё и переводчицей подрабатывала. Словом, повезло, что в такое заведение взяли студентку-очницу, и потерять эту работу не хотелось — мне ещё учиться почти год.

Следующим утром была моя смена, поэтому вчера я вроде бы много не пила, но это всё равно привело к странным последствиям. Сквозь сон я слышала громкий голос, призывающий открыть глаза.

«Наверное, тётя будит, чтобы я не проспала, — мелькнула ленивая мысль. А следующая заставила резко подскочить на кровати: — Откуда здесь тётя? Я уже два года живу одна!»

Открыла глаза и мысленно застонала, напоровшись на настороженный взгляд Кайи. Чёрт, этот дурацкий сон продолжается! Мне так и не удалось из него выйти.

— Леста? — с робкой надеждой в голосе спросила женщина, наблюдая за мной, как сапёр за готовой взорваться миной.

— Лена, — поправила я, не желая облегчать ей жизнь. В конце концов, мне тут тоже несладко. Спасибо хоть боль прошла, голова больше не кружится, да и ложе как-то помягче стало.

Оглядевшись, поняла, что нахожусь уже в другом помещении и лежу на широкой постели среди белоснежных подушек и одеял, украшенных витиеватыми золотистыми узорами тонкой вышивки.

Кайя разочарованно скривилась и резко сказала:

— Тогда начнём. У нас мало времени, а тебе нужно много всего запомнить.

— А зачем так торопиться? — Слушать многочасовые лекции как-то не хотелось, и я тянула время как могла.

— Как зачем? Завтра вернётся твой… то есть отец Лесты, а через сутки ты уже должна быть в школе! — сухо объяснила расстроенная женщина, удивив последним заявлением.

— В какой ещё школе? — я приподняла край одеяла и с сомнением воззрилась на доставшееся мне тело. Оно уже было чистым без следов кровавых рисунков, но по-прежнему оставалось большим и пухлым, словом, школьнице вряд ли могло принадлежать.

— В школе ремёсел. Она там учится на бытовом факультете, — раздражённо отмахнулась мачеха Лесты и начала озираться по сторонам, бормоча: — с чего же начать?!

В душе вновь зашевелилась робкая надежда. Может, ещё не всё потерянно.

— Это что-то вроде академии магии?

Женщина презрительно фыркнула:

— Зикфа не может учиться в академии, её удел — школа.

Я разочарованно прикрыла глаза. Опять облом! Мало того, что я — Нюша, так ещё и пэтэушница!

— Так она, правда, не Леста?! — противно взвизгнул кто-то справа.

Я открыла глаза, осторожно повернулась на голос и увидела юную копию Кайи — такую же тощую, высокую и темноволосую. А вот её наряд мне понравился больше — длинное приталенное голубое платье со скромным декольте безо всяких намёков на кринолин и жёсткий корсет смотрелось на ней довольно мило. На вид девушке было лет семнадцать. Сестрица Лесты, надо полагать, пожаловала.

— Тихо, Санра, будешь помогать, — шикнула на неё Кайя. — Придётся вам в школе жить вместе, чтобы она глупостей не наделала.

— Что? Только не это! Меня же все засмеют! — возмущённо пискнула девица, сверля меня неприязненным взглядом. М-да, похоже, вдобавок ко всему эта Леста у них кто-то вроде аутсайдера.

— Предпочитаешь вылететь и из школы, и из этого дома? — угрожающе спросила женщина и, повернувшись в мою сторону, грозно добавила: — Тебя это тоже касается. Если выяснится, что ты не Леста, остаток жизни проведёшь в заточении.

— Почему в заточении? — память подбросила фрагмент из её разговора с ведьмой. — Ты же говорила, пришедшие с Земли живут в какой-то долине.

— Это касается тех, кто пришёл в своём теле, а ты — двоедушница. С тобой церемониться не будут! — категорично отрезала Кайя. — Так что давай уже начнём работать!

В следующие несколько часов на меня обрушился целый поток информации, которой с лихвой хватило бы на половину школьной программы. Мне объяснили, что нахожусь я в Рансааре — самом крупном королевстве мира Алнодор, но на простой вопрос в какой солнечной системе он находится, ответить не смогли. Зато загрузили лекцией о том, что верховным божеством здесь является уже не раз упомянутый Ёхва — младший сын Единого — самого главного бога, создавшего множество миров, отделённых друг от друга завесой.

По легенде Ёхва был одержим путешествиями по иным мирам и реальностям. Он долгое время не хотел взрослеть и отказывался выполнять свои обязательства. Тогда отец заточил его в мире Алнодор, лишив большей части прежней силы и наказав заботиться о живущих здесь созданиях. Если он хорошо справляется с работой, раз в тринадцать лет отец открывает завесу и позволяет сыну снова пуститься в путешествие по мирам. Но только до утра.

В такую ночь, ночь Ёхвы, в мире оставленном без бога по преданию случается много бед. Например, в прошлый раз произошёл государственный переворот, а ещё погибла мать Лесты. К тому же пока открыта завеса, в Алнодор могут проникнуть существа из других миров, что случается довольно часто. И «попаданцы» с Земли здесь тоже не редкость. Их поселяют в долине Шаад, где практически нет магии, с которой они не могут взаимодействовать без вреда для здоровья. Их контролируют, конечно, но в целом предоставляют самим себе.

По словам Кайи, к землянам здесь относятся нейтрально и в какой-то степени положительно, потому что они никому не вредят и приносят практическую пользу. Благодаря им в Рансааре и других королевствах появились более-менее современные канализация и водопровод (в их наличии я убедилась, отпросившись в туалет).

На форму одежды и обуви они тоже повлияли, внедрив многое из своей моды, правда, на мой взгляд, жутко устаревшей. В целом представители нашей планеты довольно успешно вели здесь торговлю той же одеждой и разными бытовыми предметами, необходимыми в хозяйстве, хотя долину Шаад при этом никогда не покидали.

Что касается двоедушников — с ними всё было сложнее. Получалось, одна душа порабощала или полностью вытесняла другую, а это здесь приравнивалось к убийству. К тому же в разных мирах живут разные создания и далеко не все из них безобидны. Поэтому после каждой ночи Ёхвы все жители проходили обязательную проверку в молельнях (аналогах наших храмов). В чём она заключается я так и не поняла, но Кайя и Санра этой проверки жутко боялись. А состояться она должна была в школе, то есть уже через сутки.

Мне рассказывали много всякого разного из истории королевства и правящих династий, поведали об особенностях сезонов, то бишь времён года, которых здесь было всего три, просветили относительно правил поведения в школе и в обществе, а в ответ на логичный вопрос, как я буду там учиться, если не знаю их буквы и цифры, испуганно сунули в руки старую книгу. Чтобы, так сказать, оценить степень безнадёги. К моему удивлению, примерно на третьей странице непонятные закорючки и линии вдруг начали обретать смысл и складываться в слова и предложения.

А ещё меня не покидало ощущение, что в голове работает что-то вроде встроенного переводчика. Потому что фразы, которые произносили собеседницы, на слух звучали незнакомо, но я их понимала — поначалу с задержкой, потом всё лучше и лучше. Да и сама вместо привычных русских слов произносила какую-то тарабарщину, но Кайя и Санра отвечали именно на поставленные вопросы.

Наверное, это память Лесты каким-то образом активизировалась и начала взаимодействовать с моей, выдавая наиболее подходящие по смыслу определения, термины и выражения. Бред, конечно, но чего во сне не бывает? Жаль распространялось это только на общеизвестную информацию, потому что ни воспоминаний о жизни девушки, ни каких-либо отголосков её чувств и эмоций пока не обнаружилось.

Утомлённая нудными и ненужными мне лекциями о несуществующем мире, я неоднократно пыталась проснуться и даже попробовала сбежать, когда меня водили в туалет. Обычно бежать и летать в осознанном сновидении всегда получалось легко, а тут я снова потерпела фиаско и в итоге оказалась привязанной к кровати.

Рассерженная Кайя ещё долго стращала рассказами о том, как со мной поступят, если выяснится, что я двоедушница, а потом, наконец, оставила в покое и темноте, погасив святящиеся шары одним движением руки. Магия, блин! Я тоже так хочу!