Папа для озорных апельсинок
- -
- 100%
- +
И Куравлева в первую очередь!
Пытаюсь вывернуться. Хочу уйти.
– Ань, угомонись, – рычит недовольно и только крепче к себе прижимает.
– Иди в пень! – смачно посылаю его.
Я бы отправила гада еще дальше, но боюсь, девочки услышат, и потом я замучаюсь объяснять, почему использовала запрещенное слово.
Злость переполняет. Она буквально рвет на части меня.
Встану на ноги и даже не представляю, что сделаю с Вовкой!
Снова брыкаюсь. И тут же получаю весьма ощутимый шлепок по пятой точке. Аж дыхание спирает на миг.
А-а-ах ты гад!
Еще больше закипаю. Гад и сволочь!
– Отпусти меня немедленно! – кричу, полностью игнорируя предупреждение.
Мне плевать, что мой крик слышно на всю улицу. Вовка бесит.
– Сейчас донесу до машины и отпущу, – заявляет, оставаясь совершенно спокойным.
Опять он сам за всех все решил. И не приемлет иного ответа.
Гад!
– Никуда я с тобой не поеду! – отрезаю жестко.
– А я тебя даже спрашивать не собираюсь, – произносит с усмешкой.
– Скотина! – рычу. Снова бью его кулаком по спине.
– Милая, ты повторяешься, – начинает надо мной насмехаться, чем только сильнее выводит меня из себя.
Я зла на Вову настолько, что не отдаю отчета своим действиям. Мне хочется вырваться из его сильных рук, наговорить такого…
У-у-ух просто!
Сделать ему как можно больнее. Так больно, как он сделал мне.
Потому что отправить на аборт и бросить беременной – самое последнее и низкое, что только можно было сделать.
Куравлев – бабник, гад и сволочь! Он самый последний мужчина на земле, с которым стоит общаться.
Предатель! Обманщик! Убийца!
Ведь отправить меня на аборт равносильно одобрить убийство. Он хотел избавиться от своих собственных детей.
У него внутри ничего не дрогнуло, когда он отправил меня от них избавляться.
– Отпусти меня! – продолжаю требовать. Но уже не кричу.
Голос охрип. Я сорвала связки.
– Вот и славно, – произносит с ухмылкой. – Хоть немного помолчишь.
У-у-ух, видел бы он мой взгляд сейчас.
Вовка подходит к машине, открывает дверь и сажает меня на переднее пассажирское кресло. Захлопывает дверь.
– Ненавижу тебя! – шиплю.
– Ты это уже говорила, – снова смеется. – Девочки, вы пристегнули ремни? – спрашивает, поворачивая голову назад.
– Да! – дочки, как всегда, не сговариваясь, отвечают хором.
– Замечательно, – кидает на меня игривый взгляд. Его, в отличие от меня, ситуация забавляет.
Глава 9. Вова
Прокладываю путь до дома Ани и понимаю, что ехать к ней на квартиру не вариант. Совершенно!
Если отправимся к Ласточкиной, то ничего хорошего не жди. Навигатор показывает бешеную пробку, и я понимаю, что если туда сунемся, то застрянем. Причем, не на двадцать-тридцать минут, а реально часа на два.
В трех километрах от нас случилась какая-то адская авария. Она растянулась на четыре полосы, город встал.
Причем встала не только главная дорога, но и дублер. По дворам не проехать, до них вообще не добраться. Беда.
Ласточкина ерзает на сиденье. Кидаю на нее беглый взгляд и понимаю, что Аня замерзла. Игнорируя здравый смысл, тянусь вперед и нажимаю на подогрев сидений. Пусть ей хоть немного будет тепло.
Включаю печку еще сильнее, тут же начинает запотевать лобовое стекло. Засада.
Врубаю обдув, подогрев лобового, настраиваю все так, чтобы каждому из присутствующих в машине было максимально комфортно.
Бросаю взгляд на девчонок, затем перевожу внимание на Аню. Дрожит. Не согрелась.
– Не смотри не меня, – шипит зло. – За дорогой следи! – делает взмах рукой вперед.
Пытается казаться борзой и строгой, а саму аж всю трясет.
Промокла вся…
Нет, так дело не пойдет.
– Ага, как же, – ухмыляюсь. Качаю головой. Принимаю решение.
Если до квартиры Ласточкиной нам не добраться, то мой дом совсем близко, и до него мы как раз сможем без труда проехать дворами.
Резко разворачиваю машину, заезжаю во двор и, ловко маневрируя между припаркованными тачками, выезжаю на соседнюю улицу. Чуть дальше будет тупик, на главную дорогу не выбраться, и поэтому здесь еще хоть как-то можно проехать.
Одним глазом следя за дорогой, вторым кошусь в свой смартфон. Интуитивно снимаю блокировку с экрана, захожу в приложение и запускаю нагрев сауны. Пусть Анечка вопит и возмущается, мне совершенно плевать, но как только мы приедем ко мне, она прямиком туда отправится.
– Куравлев, ты куда нас везешь? – стуча зубами, спрашивает Ласточкина.
Она изо всех сил старается выглядеть серьезной и строгой, но мне напоминает промокшего насквозь воробья. Так и хочется поскорее высушить ее, согреть и распушить.
Жму на газ чуть сильнее.
– Куравлев! – шипит.
– Помолчи, – прошу, с трудом сдерживаясь.
Сегодняшний день выжал из меня все соки, и я так хотел провести в тишине вечер, подумать. Ведь новость, что сообщила сестра, выбивает почву из-под ног.
А судя по тому, что я успел увидеть, Лизка оказалась права. Аня солгала про аборт, родила и мне ничего не сказала.
– Ты везешь не туда, – говорит, с трудом двигая языком. Слушаю ее голос и понимаю, что просто обязан поторопиться.
Игнорируя дорожные знаки, ограничение скорости и все, что находится за пределами своего авто, мчу вперед. При первой же возможности, на подъезде к дому нажимаю на кнопку и открываю ворота.
Заезжаю в гараж, глушу двигатель и только после этого выхожу из авто. Открываю переднюю пассажирскую дверь и тут же принимаюсь снимать с Ласточкиной мокрые шмотки.
– Куравлев! Ты совсем охренел?! – бьет меня по рукам.
– Иди нафиг, – рычу на нее и продолжаю свое дело.
Девчонки мирно сопят на заднем сидении. Они пристегнуты, в гараже довольно тепло, и пока я разбираюсь с их матерью, с ними ничего не случится.
– Сам иди! – шипит. Голос охрип.
Фигово…
– Ты сама зайдешь в дом или мне тебя отнести? – впиваюсь в бывшую разгневанным взглядом.
Вот как можно быть такой безалаберной, а? Почему нужно было, не убедившись, выскакивать на дорогу, забирать свой телефон? Неужели кусок металла и пластика стоит дороже жизни?
Чувствую, как начинаю еще сильнее закипать. Стоит только представить, что я мог не заметить Ласточкину, так в груди просыпается давно уснувший вулкан.
Раздражаюсь.
– Сама, – вздыхая, сдается.
Аня снимает с себя мокрую верхнюю одежду, кладет на стоящий у стены табурет и обхватывает руками себя.
– Достаточно? Мы можем зайти в дом? – спрашивает, продолжая стучать зубами.
– Снимай с себя все, – отрезаю, направляясь в дом.
– Куравлев, ты дурак или прикалываешься? – летит мне вслед. – Я не стану расхаживать голой по твоему дому!
Вместо ответа я закатываю глаза. Вот же нашел для себя приключение на задницу, ну серьезно.
Прохожу глубже в дом, открываю шкаф и достаю оттуда большое махровое полотенце.
Возвращаясь назад, забиваю на писк и возмущение Ласточкиной, закутываю ее в белоснежную мягкую ткань и на руках отношу в уже разогретую сауну.
– Сиди здесь и даже не суйся наружу, пока не прогреешься от и до, – рычу на нее.
Аня хочет что-то сказать, но видит мой суровый настрой и тут же прикусывает язык.
Да, блин, неужели!
– Хорошо, – кивает, забираясь чуть выше. Туда, где основной жар. – Ты только девочек, пожалуйста, не напугай, – просит с мольбой в глазах.
– Не беспокойся. С ними все будет в порядке, – отвечаю, внешне оставаясь совершенно спокойным.
Внутри меня бушует настоящий ураган, и я не могу совладать должным образом с теми эмоциями, которые Ласточкина пробуждает.
– Ань, сейчас тебе нужно заняться собой. Ты промокла насквозь и можешь подхватить воспаление легких, – как бы мне не хотелось смягчить возможные последствия столь длительного переохлаждения, но я констатирую факт. Ласточкина слишком долго находилась в промокшей одежде.
– Если бы не ты, то этого бы не было, – тихо говорит.
– Если бы не я, то тебя бы уже сбили, – высказываю свое суждение.
Она снова открывает рот, хочет продолжить спор, но я понимаю, что и без того слишком долго держу приоткрытой дверь. Температура в сауне уже снизилась.
– Ни о чем не беспокойся, грейся и выходи, – говорю, изо всех сил стараясь на нее не смотреть. Самому безумно хочется присоединиться. – Девочки будут в порядке, – обещаю.
– Надеюсь…
Глава 10. Аня
Сижу в парилке. Я специально забралась на самый верх, туда, где жар. Вова прав, если я не хочу заболеть, то нужно как следует прогреться.
На градуснике температура о-го-го, а меня мороз пробирает до костей, зуб на зуб не попадает, и мне подобное состояние совершенно не нравится.
Все тело дрожит. Холодно. Я соображаю с трудом, но это не удивительно. После такого-то переохлаждения…
Ох, и чем только я думала, выбегая на дорогу и не смотря по сторонам? Видимо, совсем замоталась.
Я устала так сильно, что слов нет. Мне хочется просто лечь в кровать, уснуть и проспать часов двадцать. Со всеми последними нервотрепками, что свалились на голову, у меня того и гляди разовьется хронический недосып.
Только вот я бросить ничего не могу. Завтра нужно опять на работу.
Завтра. Но не сегодня.
Закрываю глаза, делаю медленный вдох и буквально заставляю свое тело расслабиться. Пока мысли крутятся о Куравлеве, ничего не выходит, но я не сдаюсь. Мне просто необходимо выбросить из головы все лишнее, иначе ничего хорошего не жди. Я так дальше буду дерганной и раздраженной.
Поднимаюсь, медленно спускаюсь вниз и расстилаю на полке полотенце. Нужно немного полежать, может быть тогда смогу как следует согреться.
Обнаженной ложусь на плотную, но вместе с тем мягкую ткань, вновь закрываю глаза, делаю вдох и понимаю, что, наконец, начинаю расслабляться.
Продолжаю работать над собой.
Отбрасываю прочь связанные с Вовой воспоминания, ластиком стираю из памяти все наши сегодняшние встречи и мыслями уношусь далеко-далеко. Представляю себя на песчаном берегу моря.
Вокруг никого, тихо плещется вода, я лежу в шезлонге под тенью раскидистой пальмы, и меня ничего не тревожит. Вокруг царит спокойствие.
Умиротворение в душе.
Я расслаблена и согрета.
Мне хорошо.
Ну губах играет слабая улыбка.
–Ты как? – чувствую легкое дуновение прохладного воздуха, он проходит по мне и сердце моментально подскакивает к горлу.
– Вова? – ахаю, лихорадочно соображая, что предпринять. Если сдвинусь с места, то он увидит меня без одежды. – Выйди немедленно! – требую.
– Вообще-то это мой дом, – произносит с ухмылкой. А затем видит меня и тут же меняется в лице.
– Вообще-то я голая, – парирую, не двигаясь с места.
Куравлев пробегает глазами по мне, делает шумный вдох, сглатывает. На его лице застыл шок, а мои щеки тем временем пылают.
– Выйди, пожалуйста, – с нажимом прошу. Под его взглядом я хочу раствориться.
В парилке повисает тишина. Кажется, она еще никогда прежде не была такой звонкой.
– Прости, – говорит хриплым голосом.
Открываю рот, чтобы снова попросить уйти, но не успеваю произнести ни единого слова, как Куравлев резко разворачивается и выходит из парилки.
– Какой кошмар, – выдыхаю. С осторожностью кошусь на дверь, та остается закрытой.
Сажусь, снова кутаюсь в полотенце и прячу в ладонях лицо. Внутри горит самый настоящий пожар, щеки полыхают и мне вдруг становится до невозможности жарко.
Пора выходить.
С трепещущим от волнения сердцем приоткрываю дверь в парилку и вижу, что комната отдыха пуста. Зато на кресле лежат махровый халат, чистое полотенце, теплые носки на пять размеров больше, чем мои стопы, и на полу стоят тапочки. Точнее, таптищи.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.