Папа для озорных апельсинок

Папа для озорных апельсинок

Аннотация:

– Почему не сказала, что родила от меня? – взгляд бывшего горит.

– Ты отправил меня на аборт, – шиплю зло. – Не припоминаешь?

– Но не избавилась! – заводится он. – У меня есть дочки! Я их отец, – отрезает.

– И что? – с вызовом смотрю на него. – Это мои дочери! Не твои! Ты потерял право называться отцом, когда от них отказался.

– Мамочка, – Соня дергает меня за рукав. – Это кто?

– Мам, – вторит ей Маня. – Этот дядя наш папа?

Бывший бросил меня, как только узнал о беременности. Отправил на аборт. Даже денег дать не поленился! Но я не смогла отказаться от своих дочерей, родила.

И вот, спустя почти шесть лет, мой бывший вернулся.

Глава 1. Аня

– Аня, твоим девкам уже по пять лет, а ты себе мужика все никак не найдешь, – попрекает меня мать. Она буквально зациклилась на этом.

Ей просто необходимо, чтобы у меня кто-то был. Причем совершенно плевать, что чувств ни к одному мужчине после предательства Вовы у меня больше нет.

Ну не могу я даже немного довериться ни одному из них! После того, через что мне пришлось пройти, ничего удивительного на самом деле.

– Мама, нам нормально живется и так, – объясняю в очередной раз. Мое терпение уже на исходе, одно и то же каждый раз.

– У детей должен быть отец! – стоит на своем мать. – У тебя был и у твоих дочерей должен быть! – заявляет безапелляционно.

Терпеливо прикусываю язык и делаю глубокий вдох.

– У них он тоже есть, – отвечаю, спустя некоторое время. Меня берет злость.

Маня и Соня не виноваты, что родной отец от них отказался, да и я его не виню. Пусть продолжает развлекаться.

Если бы не отношения с Вовой, то не было у меня двух любимых принцесс. Апельсинки мои, самые прекрасные девочки на всей планете!

– Где? – мама театрально озирается по сторонам. – Где он? Не вижу!

– Мам, ну перестань, – пытаюсь успокоить ее. Продолжать полемику не собираюсь. Хватило.

Каждый раз, как приезжаю, начинается один и тот же разговор. Не знаю насколько еще меня хватит, но выслушивать бесконечные упреки в свой адрес становится только сложнее.

– Мы с Вовой расстались, – напоминаю ей. – Он отказался от своих детей еще до их рождения.

Собственно, как и ты отказалась от внучек. Но об этом я старательно молчу. Мы уже неоднократно все обсудили.

– Найди себе мужика, – продолжает стоять на своем мать. – В конце концов, для организма полезно!

– А вот для нервной системы не очень, – отвечаю, посмеиваясь. – Спасибо, но я лучше как-то одна.

Не собираюсь вдаваться в подробности своей личной жизни, а уж обсуждать ее, так тем более. На то она и моя личная, что она МОЯ.

Пусть для своей родной матери я бездарная дочь, принесшая в подоле детей и наотрез отказавшаяся от них избавляться. Я прекрасно помню, с какими именно словами мать заявила, что не будет мне помогать.

Она как только узнала о моей беременности, так тут же поменяла ко мне отношение. И если раньше мать общалась со мной ласково и лишь изредка просила денег, то потом…

Ох… Лучше просто не вспоминать.

Сейчас я общаюсь с ней лишь потому, чтобы у девочек просто был кто-то из родственников помимо меня. Они и так переживают из-за отсутствия своего папы, так пусть хоть бабушка с дедушкой будут.

Беременность перевернула весь мой мир с ног на голову. Но потом родились две мои чудесные малышки и все снова стало нормально. Я выстояла. Я смогла.

Мой бывший, мои родители… Все! Все, кто должен был помочь, отвернулись в один миг. Сказали немедленно избавиться от ребенка, ведь тогда никто даже помыслить не мог, что он не один, а целых двое.

Бывший аргументировал, что я еще слишком молода. Он тоже молод, не нагулялся.

Родители тоже не поддержали меня. Мама заявила, что ей еще рано становиться бабушкой, а отец… К нему я даже не пошла. С меня матери и бывшего хватило.

– Дура ты, Анька, – не успокаивается мать, наливая в стакан очередную порцию крепленого напитка.

– Мам, не надо, – пытаюсь ее остановить, но бестолку. Она вырывает стакан из моих рук, содержимое проливается, но женщина игнорирует мокроту и поспешно делает несколько крупных глотков.

– Я сама решу, что мне надо, а что нет! – повышает голос. – Ты же вон, – машет в сторону комнаты, где играют мои дочки. – Сама все за себя и за них решила. И от меня отстань! – требовательно обращается ко мне на повышенных тонах и снова тянется к стакану.

Пропускаю ее слова мимо ушей, а сама тем временем забираю со стола бутылку. Незаметно, пока мать костерит меня на чем свет стоит, выливаю содержимое в раковину и наливаю в бутылку сок. Возвращаю обратно.

– Нам пора, – резко прерываю ее монолог. Девочкам явно не стоит смотреть на бабушку в таком состоянии.

– Я провожу, – говорит мать. Делает попытку подняться и тут же садится обратно.

Не смогла встать.

– Мам, иди спать, – произношу с нажимом. – Тебе хватит, – заявляю, убирая все со стола.

– Я сама разберусь! – снова начинает возмущаться. – Манечка, Сонечка, – зовет моих дочек сюда.

– Апельсинки, идите одеваться, – перекрикиваю призыв своей матери. Не хочу, чтобы дочки видели ее в таком состоянии, зрелище не для детских глаз.

– Хорошо, мам! – доносится из комнаты и там снова наступает тишина.

– Продукты я тебе принесла, – открываю холодильник и принимаюсь рассказывать, куда что положила. – Постарайся дотянуть их до пятницы. Хорошо? Яна приедет ближе к выходным и привезет тебе все, что нужно.

– Две дочери и обе неблагодарные, – продолжает причитать мать. – Наплодили отпрысков без мужей и строят из себя невесть кого, – сокрушается.

С трудом, но все же пропускаю ее слова мимо ушей.

– Манечка, Сонечка, – зову своих девочек. – Вы где? Вы готовы?

Но вместо ответа я слышу тихое “шу-шу-шу”. Напрягаюсь мгновенно.

Резко разворачиваюсь, спешу в сторону комнаты, но не успеваю пройти и половину пути, как девочки с диким криком выбегают в коридор и едва не сносят меня с ног. У обеих глаза переполнены страхом.

Сердце замирает.

Но малышки тут же начинают хохотать и наперебой рассказывать про свою шалость.

– Мама! Мама! Ты должна это увидеть! – тащат меня за собой.

– Что увидеть? – удивляюсь.

Идти в комнату не особо хочется, но дочери не оставляют мне выбора. Переступаю порог и ахаю.

– Это… кола? – спрашиваю обреченно, не отрывая взгляда от светлого бежевого ковра. Он теперь никогда не станет прежнего цвета.

– Ага, – активно и очень довольно кивают мои апельсинки. – Мы у бабушки лимонад нашли и кинули туда конфетку.

– Вот эту? – поднимаю с пола мокрую обертку.

– От этой ничего не произошло, – признаются, то и дело переглядываясь. – Мы вот эту потом нашли, – протягивают мне то самое, что вызывает самый настоящий фонтан, если кинуть ее в колу.

– Понятно, – забираю остатки конфет. – Ну что же, – вздыхаю печально. – Поход в кино отменяется.

– Почему? – тут же накидываются с вопросом девчонки.

– А кто это все убирать будет? М? – показываю на масштаб бедствия.

Апельсинки виновато опускают головы.

Вооружившись тряпками и ведром, мы втроем кое-как убираем квартиру и спустя пару часов упорной работы выходим из квартиры. Мать спит.

– Мам, пойдем в кино, – начинает канючить Сонечка.

– Нет, – отвечаю хмурясь. В подобные минуты я очень сильно жалею, что у них нет отца.

Уверена, Вова научил бы проводить девчонок подобные эксперименты безопасно для окружающих, ведь своей излишней любознательностью они пошли в него.

Выходим из подъезда, идем в сторону остановки. На улице моросит мелкий дождь.

Я строжу своих девчонок, ведь подобное поведение недопустимо. Страшно представить, если они нечто подобное устроят у нас дома или в саду.

Ой, лучше и не думать про это.

Мы спокойно направляемся к выходу из двора и продолжаем беседовать. Я популярно объясняю возможные последствия эксперимента, девчонки слушают и не перебивают.

Вдруг из-за угла появляется большой автомобиль. Он на бешеной скорости заезжает во двор, и я в самый последний момент успеваю оттолкнуть Манечку. Она едва не оказывается под колесами.

Сердце бешено грохочет в груди, меня всю трясет, но я забываю о себе и спешу к дочери.

– Ты как? Не ударилась? – принимаюсь лихорадочно осматривать ее.

– Нет, – плачет и тянется ко мне. Обнимаю.

– Испугалась? – спрашиваю с робкой надеждой, что все обошлось.

– Угу, – кивает. Страх отпускает.

– Сонечка, ты как? – спрашиваю у стоящей неподалеку малышки. Она была дальше всех от дороги. – Все в порядке?

– Да, – кивает.

Помогаю подняться Манечке, отряхиваю ее, но дочка упала прямо в лужу и теперь ее куртка промокла. Печально.

– Так, малышка моя, не реви, – подбадриваю ее. – Мы сейчас пойдем в детский магазин и купим тебе новые куртку и штаны.

А мама останется без пальто, на которое копила всю зиму.

– Ура! – тут же сменяет расстройство на радость.

При всем моем желании к утру куртка не высохнет, а мне нужно будет идти на работу и отводить дочерей в садик.

В мокром ведь не поведешь. И одну дома на целый день не оставишь.

– Но только апельсинового цвета! – авторитетно заявляет.

– Хорошо, – смеюсь. – Если будет оранжевая, то купим, – обещаю.

Обнимаю дочерей и собираюсь продолжить путь, как вижу, что в нашу сторону направляется какой-то мужчина.

– Стой! – кричит.

– Это вы мне? – останавливаюсь. Инстинктивно прячу девочек за свою спину.

– Тебе-тебе! – продолжает приближаться. В голосе злость. – Ты какого хрена лезешь под колеса? Правилам дорожного движения не учили?!

– Вы скорость превысили! – возмущаюсь в ответ. – Это дворовая территория! – показываю на знак. – На дороге могут быть дети.

Мужчина довольно быстро приближается к нам. Когда остается несколько метров, свет попадает на его лицо и внутри меня все обмирает.

– Вова? – ахаю.

– Аня? – выдыхает.

Глава 2. Вова

– В смысле матери плохо и ты не можешь приехать? – рычу на свою сестру. Меня просто кроет от злости!

Я нахожусь на другом конце города, за окном дождь и ситуация на дорогах патовая. У меня сегодня вечером назначено совещание, которое нельзя пропускать, а после него запланированы важные встречи, на которых будут решаться не менее важные дела. Я весь в работе и меня ну никак нельзя от нее отрывать!

А она сидит в соседнем доме с шестилетним ребенком и утверждает, что не может дойти до мамы. Ей идти едва ли не в соседний подъезд!

– У меня у Олечки температура! – психует. – Я врача из поликлиники жду. Он может прийти в любой момент, – хоть как-то проясняет свою ситуацию.

Но я все равно не согласен с ее правотой.

Оля достаточно взрослая, оставить на несколько минут дома одну ее вполне можно. Добежать до матери для Лизы не составит особого труда, но сестра встала в позу, ей гораздо проще меня с работы дернуть.

Да что ж за фигня? Неужели не понимает всю серьезность ситуации?

Мама просто так никогда бы не стала просить о помощи. Тем более меня.

– Твой врач может прийти через четыре часа, а матери плохо уже сейчас, – продолжаю разжевывать.

Меня дико бесит сложившаяся ситуация. Почему я должен бросать все свои дела и по первому зову нестись с другого конца города, когда Лиза сидит в трех минутах ходьбы от нее.

– Если врач придет, а дома никого нет, то он отменит вызов и не посмотрит Олечку. Я не могу оставить одну дочь, – продолжает настаивать на своем.

– Соседку позови, – предлагаю.

– Вов, отстань! – отмахивается от моих слов.

– То есть, я правильно понимаю, что в тот момент, когда матери плохо, ты отказываешься к ней приходить? – озвучиваю нашу паршивейшую ситуацию.

– Не нагнетай, – пытается съехать с темы.

– Я серьезен сейчас, – не позволяю ей этого сделать. – Просто ответь.

Крепко сжимаю зубы. Тщательно слежу за тоном и словами, нечего срываться сейчас.

Я сегодня, блин, сама сдержанность. Мама может гордиться мной.

– Лиз, дойди до матери, – прошу сестру. Должен же быть способ достучаться до ее здравого смысла. – Поставь телефон на громкую, я буду с Олей на связи. За те несколько минут, что ты будешь отсутствовать, ничего не произойдет.

– Куравлев, ты совсем дурак? – ухмыляется. – Никуда я не пойду!

– Это мать твоя! – все же повышаю голос. – Единственная между прочим! И кроме нас с тобой у нее никого нет, – напоминаю на всякий случай. Судя по всему, она забыла об этом. – Она к тебе приходит по первому твоему зову. Бросает все свои дела и летит. А ты даже потратить десять минут своего драгоценного времени не можешь? – уточняю, сжимая кулаки.

– Не могу, – подтверждает.

Бешусь.

– Ладно, я еду, – принимаю решение. Нет никакого смысла спорить с сестрой.

Раз она решила, что не выйдет из квартиры и не оставит ребенка, то так и будет там безвылазно сидеть. А матери помощь нужна. Срочно.

Одним нажатием на кнопку системного блока выключаю компьютер, открываю сейф и без разбора убираю в него все со стола. Хватаю куртку, выскакиваю из кабинета, предупреждаю помощницу об отъезде и со всех ног спешу на парковку.

Время не ждет.

– Ты с матерью когда крайний раз разговаривала? – продолжаю докапываться до сестры.

– Минут тридцать назад, – отвечает после некоторой заминки. Я уже успел заскочить в авто и начать движение.

Выезжаю на шоссе и не проезжаю пяти метров, как втыкаюсь в пробку. Начинаю сильнее закипать.

Да что ж все не вовремя так!

– Сколько?! – охреневаю. Меня берет злость.

Просто поразительно, как я до сих пор держусь. Любой другой высказал по первое число все, что думает по поводу сложившейся ситуации. А я вместо бесполезного выплеска эмоций только крепче сжимаю руль и делаю все, лишь бы выбраться из пробки.

– Я с ней разговаривала тридцать минут назад, – раздраженным голосом отвечает сестра. – Она сказала, что ей плохо и просила прийти. Я объяснила почему не могу этого сделать. Мы поговорили, она выпила таблетку и легла. Вов, не нагнетай, – продолжает высказывать свое недовольство.

– Какая же ты эгоистка! – кидаю в сердцах. – Думаешь только о себе.

– Ты опять? – шипит, заводясь. Знает, что сама не права, но упорно старается спихнуть все на других.

– Ой, да ну тебя! – приходит моя очередь отмахнуться от нее.

Чем продолжать бесполезный спор с сестрой, я лучше сконцентрируюсь на дороге. От этого будет хоть какой-то толк.

Нахожу съезд во двор. По карте смотрю, могу ли при помощи этого объехать пробку. Геолокация не работает и объездные пути приходится искать самому.

Звоню матери, но она не отвечает. Прошу соседку до нее дойти, но та уехала.

Какой-то, блин, замкнутый круг!

Психуя и матерясь на все и всех, миную пробку, проезжаю несколько километров и втыкаюсь в новую. Злюсь сильнее.

Мать трубку не берет, “Скорая” не попадет в квартиру, ведь ей никто не откроет дверь, но я все равно вызываю медиков. Пусть приедут.

При необходимости ложный вызов я оплачу.

Пока добираюсь до микрорайона, где живет мать, весь извожусь. Я не нахожу себе места и каждую секунду думаю о матери.

Больше всего меня беспокоит, что она не берет трубку. “Скорая”, к слову, до сих пор не приехала.

На бешеной скорости заезжаю во двор, чем ближе к дому матери, тем мне становится тревожнее. Я заведен. Я плохо контролирую злость. Но я стискиваю зубы и держусь!

Мне осталось совсем немного и буду на месте.

Проезжаю вдоль дома, заворачиваю за угол, на улице уже темно и фонари почти не горят. Дороги не видно.

Выворачиваю из-за угла и вдруг вижу, что прямо передо мной женская фигура и двое маленьких деток.

Они идут по дороге! Мне не объехать! Сейчас задавлю!

Наплевав на все, выкручиваю в сторону руль, объезжаю ненормальную и давлю на тормоз. Машину заносит.

Глава 3. Вова

Кое-как справившись с заносом, объезжаю стоящие во дворе тачки, проезжаю чуть дальше и останавливаюсь.

Бросаю тачку, полностью перегородив проезд к подъезду и едва успев заглушить двигатель, выпрыгиваю из нее.

В груди мотор с бешеной скоростью гоняет кровь, во мне столько адреналина, что просто кошмар. Перед глазами до сих пор стоит хрупкая маленькая девчушка, которая из-за дурости матери едва не попала под колеса машины.

Что ж за мать такая у девочки? Где у нее мозги?

Хлопаю дверью, на всех парах несусь к пострадавшим и заклинаю всех на свете, чтобы все обошлось.

Нет, если я виноват, то отвечу. Не спорю. Пусть хоть у матери ребенка мозги и отсутствуют, но я тоже был не прав.

Превышение скорости оказалось приличным и в этом виноват исключительно я.

Как и в том, что моя тачка напрочь перегородила проезд прямо в центре двора.

По-хорошему надо переставить, но я сейчас настолько зол, что мне плевать на все и всех.

Я должен как можно скорее добраться до ненормальной, разгуливающей с детьми по проезжей части, убедиться, что с ними все в порядке и помчаться к матери.

Надеюсь, что она дождется меня.

Всматриваясь в темноту, пытаюсь различить фигуры мамаши и ее детей, ускоряюсь. Крика не слышно, движения не видно.

Нехорошее предчувствие зарождается в груди.

Подхожу еще ближе к месту происшествия и у меня уже получается расслышать обрывки разговора. Я даже вижу три фигуры чуть впереди от себя.

– Стой! – кричу, понимая, что яжемать, или мать года собирается уводить своих детей дальше.

Злости не хватает, когда думаю о ней.

– Это вы мне? – до меня долетает женский голос. На уровне подсознания отмечаю, что по непонятной причине он кажется мне знаком.

– Тебе-тебе! – набираю шаг, продолжая приближаться к ненормальной. Я даже не собираюсь скрывать свою злость.

Сама накосячила, а во всем обвинять будет меня.

Знаю, плавали.

– Ты какого хрена лезешь под колеса? – накидываюсь на нее.

Только стоит представить всю серьезность последствий прогулки в темноте по дороге, так по шапке хочется настучать этой недомамаше!

– Правилам дорожного движения не учили?! – продолжаю высказывать.

Пусть лучше я сейчас на нее вылью свой гнев, чем потом буду психовать на всех окружающих. Она хотя бы заслужила все то, что я высказываю ей.

– Вы скорость превысили! – принимается верещать таким тоном, словно сама собирается на меня наехать. Охреневаю еще сильнее.

Так значит, это я виноват, что она тащила детей по проезжей части? Совсем что ли?

Слов нет.

– Это дворовая территория! – не успокаивается ненормальная. Напротив, только сильнее заводится, а я все сильнее злюсь на нее.

Голос этот… Он впивается в кожу сотнями острых иголок и заставляет сбиваться дыхание. Я не понимаю, почему мой организм вдруг так решил отреагировать на незнакомую женщину в подобном формате, но игнорировать свои эмоции, увы, не могу.

Мои мысли мигом метнулись в прошлое, и перед глазами всплыл образ той, которую даже спустя много лет я не в состоянии забыть. Той, перед которой я безмерно виноват.

И которую больше никогда не увижу, ведь она намеренно скрывается от меня.

Моя Аня.

– На дороге могут быть дети! – взмахивает рукой в сторону дорожного знака, который прекрасно знаю, ведь я сам инициировал его установку. Лежачий должны положить вот-вот.

Быстрым шагом приближаюсь к своей ненормальной, сейчас я так зол на нее, что хочу хорошенько встряхнуть.

Прохожу единственный освещенный участок, двигаюсь дальше, вижу недомамашу и… ноги сами врастают в землю.

Передо мной стоит та, кого я увидеть вовсе не ожидал.

– Вова? – ахает. Она тоже в шоке.

– Аня? – выдыхаю, не сводя с девушки ошарашенный взгляд. – Ты что здесь делаешь?

– Иду. Не видно? – злясь, шипит на меня.

Она старательно прячет за своей спиной двух девчушек одного возраста, и такое несвойственное ей поведение не укрывается от меня.

– А это кто? – киваю на малышек.

– Никто, – отвечает резко. Бледнеет.

Или мне только кажется.

Всматриваюсь в девочек, пытаюсь понять их возраст, но я не силен в этом. А еще темнота эта… Хрен разберешь!

– Ты, кажется, куда-то спешил? – Ласточкина кивает в сторону брошенной посреди двора машины. – Наверное, к очередной свое любовнице, – добавляет едко. – Ну так иди!

Пропускаю ее колкость мимо ушей. Пусть бесится, сейчас это не важно.

– Как девочки? Все в порядке? – спрашиваю, пытаясь приблизиться к детям и самолично убедиться, что их жизням ничего не угрожает.

Но Аня резко делает шаг в сторону и не позволяет мне даже посмотреть на девчат. Ее поведение уж слишком напрягает.

– С ними все в порядке, – говорит с вызовом, а у самой голос дрожит.

Очень странное поведение… Очень!

– Дай-ка я сам в этом убежусь, – предлагаю. Наклоняюсь вперед.

– Нет! – вспыхивает, словно спичка. – Не приближайся к ним! – едва не кричит. Паника в ее глазах вызывает очень много вопросов.

– Аня, – выпрямляясь, смотрю на нее. – Ты чего? – спрашиваю, пытаясь понять причину подобного поведения.

Да, много лет назад я отправил ее на аборт, но это не повод вести сейчас себя подобным образом.

От детей тогда она избавилась и сказала больше никогда ее не искать. Мы разошлись, и каждый из нас начал устраивать свою собственную жизнь.

Судя по тому, что я вижу, у нее это получилось.

– Дай посмотрю на детей, – прошу. – Или ты сама может головой ударилась?

– Куравлев, знаешь что? – шипит. – Иди-ка куда шел! У нас все в порядке!

Она резко разворачивается, хватает детей и уносится от меня быстрее, чем бегут от пожара.

Странная…

Да и плевать!

Я помощь предложил, а даже она не позволила приблизиться к детям. Идиотка.

Если что-то случится, то уже будет виновата сама. Я сделал все от меня зависящее, чтобы проверить состояние потерпевших.

Громкий гудок, раздавшийся за моей спиной, моментально вырывает из мыслей о бывшей. Разворачиваюсь, вижу стоящую “Скорую”, что заблокировал мой авто.

Спешу бригаде на помощь.

Глава 4. Аня

– Девочки, идем, – беру за руки своих малышек и веду за собой. Внутри все дрожит от страха.

Вова увидел девочек. Это ужасно! Самое ужасное, что только могло произойти.

– Давайте поторопимся, – подгоняю своих дочурок. Нам нужно немедленно убраться как можно дальше отсюда. Сесть в автобус, уехать и никогда больше не приезжать!

Как так? Ну как так вышло… Вова не должен был появиться во дворе моей мамы. Он ведь всегда так сильно занят в будни. Весь в работе, не оторвать.

Блин! Ну что же за напасть?…

То и дело озираясь по сторонам, подхожу к автобусной остановке и смотрю на расписание. Наш рейс должен подойти вот-вот.

– Мама, а кто этот дядя? – с любопытством спрашивает Соня.

– Никто, – отмахиваюсь.

Ну не говорить же дочкам, что это их настоящий отец?

Мужчина, который по моему мнению лишился всякого права так называться после того, как отправил меня на аборт.

Не прощу его! Никогда!

Гоню прочь из головы образ того, кто разбил мое сердце. Куравлеву нет больше места в моей жизни, он предал меня и наших детей!

– Ты его знаешь, – говорит внимательная Маня. Она смышленая не по годам.

– Я много кого знаю, – вновь ухожу от темы. Не собираюсь я вдаваться в подробности и все тут. – Вон, смотри! Автобус подъезжает, – показываю на приближающийся к остановке транспорт. – Поехали домой.

Забираемся в полупустой автобус, рассаживаемся по местам и когда двери закрываются, я выдыхаю. Страх понемногу начинает меня отпускать.

Смотрю на лица своих малышек и как всегда замечаю в них множество до боли знакомых черт. Дочки на меня практически не похожи, но любой, кто знаком с Вовой, тут же поймет, от кого именно я родила.

– Мам, а мы в кино пойдем? – Соня напоминает о моем обещании. После встречи с Куравлевым я, кажется, забыла обо всем на свете.

– Да, конечно, – соглашаюсь, продолжая витать в облаках.

– А в какой кинотеатр мы пойдем? – продолжает задавать вопросы Соня.

– В какой? – хмурюсь и смотрю на дочь.

– Мам, мы в кино идем, – говорит Маня, и тут я окончательно возвращаюсь из своих мыслей к малышкам назад.

– Да-да, конечно, – активно киваю, а сама принимаюсь озираться по сторонам.

Всматриваюсь в темноту за окном, пытаюсь разобрать где мы едем. Нужно понять, когда выходить.

Вдруг вижу монумент, автобус замедляет движение и останавливается на нужной нам остановке. Я поднимаюсь с кресла, хватаю девчонок.