НИТЬ БАБУШКИ БРОНИ

ПРОЛОГ

Если вы когда-нибудь окажетесь в городе Дубки, вы сразу его узнаете. Не потому, что там стоит памятник знаменитому поэту или огромный торговый центр. Нет. Вы узнаете его по запаху.

В Дубках утром пахнет свежими баранками, мокрой листвой и немного - волшебством. Правда, последние лет двадцать местные жители перестали замечать этот запах. Они слишком спешили. Мамы и папы бежали на работу с чашками кофе навынос, дети тащили в школу тяжелые рюкзаки и смотрели в планшеты, а старушки на лавочках только вздыхали и перебирали сухие семечки. Город словно уснул. И никто не знал, что разбудить его может всего лишь одна маленькая, случайно упавшая с неба нитка.

На самом краю города, где старые липы касались ветками балконов, стоял уютный домик с синими ставнями. Там жила бабушка Броня.

Броня не была похожа на старушку из мультиков, которая сидит на лавочке, жалуется на радикулит и на цены в магазине. У Брони были пушистые, седые волосы, которые всегда смешно торчали в разные стороны, большие круглые очки на пол-лица и добрые руки, пахнущие шерстью. Она могла связать всё, что угодно: если у соседского кота мерзли лапы, Броня вязала ему варежки; если на дереве не хватало листьев, она вязала листья и пришивала их к веткам. Но самое главное - её клубки никогда не лежали на месте. Они всегда куда-то катились.

Как-то утром, в самую скучную осеннюю среду, Броня сидела в своём любимом плетёном кресле и довязывала ажурный плед. Она хотела подарить его местной детской больнице, чтобы маленькие пациенты укрывались им и видели цветные сны. Броня уже почти закончила, как вдруг огромный белый клубок пряжи взбунтовался. Он подпрыгнул на коленях, покатился по половикам, несколько раз стукнулся о ножку стола и - юрк! - закатился под старый дубовый сундук в углу комнаты. Сундук был таким старым, что когда-то принадлежал прабабушке Брони. Обычно Броня складывала туда зимние вещи, но сегодня она почему-то почувствовала странное волнение.

- Ах ты, непоседа! - улыбнулась Броня. Она тяжело вздохнула, наклонилась, засунула руку под сундук и нащупала что-то жёсткое, шершавое. Это не была мягкая пряжа.

Она вытащила предмет. Это был старый, пожелтевший конверт. Уголки его обтрепались, на нём лежала пыль, а запахло от него... мятными пряниками и мокрыми варежками. Чернила на конверте были яркими, словно их написали только вчера. Броня прочитала: «Бабушке Броне. От Брони-девочки». А в самом углу стояла дата, от которой у Брони ёкнуло сердце: ровно 65 лет назад.

Внутри конверта лежал карандашный рисунок. Он был немного смят, но краски на нём не выцвели. На рисунке были нарисованы пять хохочущих девочек. У одной в руках был жёлтый зонт с ромашками. У другой - колесо от старого велосипеда. Третья держала в руках огромный, как солнце, одуванчик. Четвёртая сидела в позе лотоса, а пятая - сама Броня - держала вязальный крючок и показывала пальцем на сухое озеро. Под рисунком было написано детским, корявым почерком: «Броня, если ты это читаешь - значит, мы забыли. Собери нас. Дорога к озеру начинается с облачка, которое не тает. Мы должны показать им, как это - быть маленькими. Пожалуйста, не оставляй их».

У Брони задрожали руки (не от старости, а от воспоминаний!). Она вдруг вспомнила, как в десять лет они с подружками поклялись: «Если мы вырастем, мы никогда не станем скучными! Если нас начнут засасывать взрослые проблемы, мы сбежим на озеро и вспомним, как смеяться по-настоящему!».

- Ну что ж, - прошептала Броня, снимая очки и протирая их краем передника. - Клятва есть клятва. Даже если тебе семьдесят пять.

Она порылась в кармане халата, достала старый мобильный телефон - бабушкафон (кнопочный, потому что в сенсорные она так и не научилась тыкать) и нажала на кнопку быстрого набора.

- Алло, Ядвига? - зашептала она в трубку заговорщицким голосом. - Ты ещё помнишь, как поймать дождь в ладошки? А то у нас, кажется, воспоминания запылились. И, ради всего святого, надень свои дурацкие кроксы. Нам придётся много бегать.

ГЛАВА 1.

Через полчаса в гостиной Брони не было места, где можно было бы упасть яблоку. Но даже если бы оно упало, его бы тут же подхватили и превратили в яблочный пирог.

Первой, как вихрь, влетела Ядвига. Она была кругленькой, с хитрыми глазами и седыми вихрами, торчащими в разные стороны, словно её только что ударило током от счастья. Ядвига обожала дождь. В любую погоду, даже в солнце, она ходила с жёлтым зонтом в ромашку, который всегда держала раскрытым для смеха.

- Ну, что у тебя стряслось? - с порога закричала Ядвига, и две жирные синички, которые всегда сидели у неё на плечах, испуганно чирикнули и перелетели на люстру. - Ты плакала? Или плед не довязала? Не довяжешь - это ладно! Я, между прочим, сейчас на огороде червячков собирала!

- Червячков? - Броня удивлённо подняла бровь, разглядывая Ядвигу. На ней был ярко-рыжий непромокаемый плащ и, о чудо, огромные фиолетовые резиновые сабо. Кроксы. С дырочками. Смешные, как у ребёнка.

- Ну да! Для птиц! - громко расхохоталась Ядвига и хлопнула себя по ляжкам, отчего её живот заколыхался. - А что, ты подумала, что я их себе на бутерброд кладу? Нет! Не хочу я есть червячков, они слишком смешные и скользкие, чтобы их жевать, а вот птички их обожают! Кстати, хочешь, научу тебя разговаривать с синицами? Они, между прочим, сплетницы ещё те! Вся дворовая жизнь у них как на ладони.

Следом за Ядвигой, бесшумно и величаво, словно призрак доброй феи, вошла Лукерья. Эта бабушка отличалась от всех. Она всегда ходила босиком, и, как ни странно, её ступни никогда не пачкались в уличной грязи. Она была одета в длинную синюю тунику, расшитую золотыми нитями, на лбу у неё красовалась маленькая красная точка - знак мудрости (так она сама говорила), а на худых запястьях позвякивали десятки медных и деревянных браслетов. Запах от Лукерьи шёл неземной: сандал, ладан и немного сухой полыни.

Лукерья ничего не сказала. Она просто оглядела комнату Брони, нашла взглядом самый чистый уголок, аккуратно села на ковёр в позу лотоса - идеально прямо, как статуя. Глаза её были закрыты. Она начала медленно вдыхать и выдыхать, игнорируя суету.

- Она всегда так, - шепнула Броня Ядвиге, наклоняясь к уху подруги. - Думает, что она фей. Прямо сейчас она, наверное, беседует с пауком под плинтусом.

- А она и есть фей! - вдруг раздался звонкий, как колокольчик, голос из коридора. В комнату вкатился велосипед. И не просто вкатился - он влетел, потому что на нём сидела Барбара.

Барбара была одета в цветастое платье с ярко-оранжевыми и синими цветами, которое делало её похожей на праздничную клумбу. Ветер развевал её седые волосы, и она была похожа на сорванца в юбке. В передней корзине велосипеда сидел серый, толстый, как подушка, кот с безумными, выпученными глазами и приоткрытым ртом. Казалось, он постоянно находится в состоянии глубокого шока.

- Барбара! Ты чего на велике заехала в гостиную?! - ахнула Ядвига, и её синицы снова возмущённо зачирикали. - У нас здесь комната, а не велодорожка!

- А у меня тормозов нет! - абсолютно беззаботно ответила Барбара, спрыгивая с седла. - Пришлось тормозить о твой зонт. Ой, извини! Но зато я успела за Афродитой заехать! Она сейчас войдёт, она там цветы нюхает у твоего забора! - крикнула она Броне.

Последняя подруга, Афродита, вошла почти незаметно для остальных. На ней была лёгкая мешковатая одежда из неокрашенного льна. Она никуда не спешила. Главным в Афродите были её волосы - они были заплетены в длинные седые дреды, которые торчали в разные стороны и очень напоминали распустившийся пух одуванчика. Рядом с ней, мягко ступая и тыкаясь носом во все углы, шёл пушистый пёс. Пёс был белый, пушистый до невозможности и настолько лохматый, что его глаз не было видно. Только чёрный нос. Он был точной копией Афродиты - тоже выглядел так, будто только что прилетел с ветром.

Афродита улыбнулась, не разжимая губ, и протянула Броне... пушинку одуванчика.

- Это тебе, - тихо сказала она голосом, похожим на шум ветра. - Она принесла тебе весть, что сегодня не будет ветра. Только дождь. И смех. Это хорошо.

Броня взяла пушинку и аккуратно положила её на стол.

- У нас проблема, - сказала Броня, поднимая над головой старое письмо. - Это написала я, но в детстве. Смотрите, подруги.

Она развернула карандашный рисунок. В гостиной повисла тишина. Даже Лукерья чуть приоткрыла один глаз, а кот Барбары перестал таращиться и наклонил голову набок. Пять бабушек уставились на свои детские портреты.

- Это же наше Спрятанное Озеро, - прошептал за спинами голос. Все обернулись.

В дверях стояла Феликса. Она всегда появлялась так, будто её нарисовали на стене, и она только что сошла с неё. Феликса была самой изящной и яркой из всех. На ней была невероятная юбка - сшитая из сотен разноцветных лоскутов, каждый размером с ладонь. На них были вышиты солнца, планеты, слоны, странные птицы и завитушки. На голове у неё красовался тюрбан цвета заката, а за очками с толстыми стёклами хитро блестели глаза. Феликса была художницей и вышивальщицей. Она умела делать так, что любая тряпка превращалась в произведение искусства.

- Я помню этот день, - сказала Феликса, медленно проводя пальцем по рисунку. Её голос был мягким, как бархат. - Мы тогда поклялись: если вырастем и станем слишком взрослыми, мы обязательно отыщем это озеро и напомним самим себе, что мы - не просто тела и пенсии. Мы - дети, просто с бол

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.