Линии на руке
- -
- 100%
- +
С некоторым трудом поднявшись на ноги, я осмотрел устроенное побоище. Два охранника, убитых первыми, уже исчезли, а вот третий еще лежал с размозженной в кашу головой. Маша с этим гадом не церемонилась. Вокруг все было залито кровью, а неподалеку замерли ошалевшие от случившегося “чистые”.
– Этих с собой возьмем? – Ершова кивнула в сторону рабов.
Взглянув на “чистых”, я секунду подумал, прикинул, будут ли они нам полезны, после чего, отрицательно покачал головой. Если кто-то захочет присоединиться, гнать не буду, но не более.
– Поняла, – сказала Маша, – все, ходу, ходу! Держи ствол, успела сдернуть до того как тела исчезли.
– Себе взяла? – сквозь боль в горле спросил я.
– Обижаешь, – улыбнулась девушка, показав мне поясную кобуру. Когда только все успела?
“Чистые” за нами не последовали. Они так и остались на поле, не понимая, что им сейчас делать. Зато поняли другие – в город побежало сразу несколько человек, а значит, погоня начнется с минуты на минуту, если, конечно, уже не началась. Вряд ли прозвучавшие на поле выстрелы остались без внимания.
Так как карманов в арестантской одежде предусмотрено не было, пистолет пришлось держать в руке, как и нож. Оставлять столь полезный инструмент очень не хотелось, мало ли как повернется жизнь.
Маша, после того как передала мне оружие, тут же рванула в сторону видневшихся неподалеку холмов. Насколько я знал, за ними примерно в десяти километрах расположен тот самый город, куда наведывались рейдеры в поисках еды, патронов и прочих, необходимых для Лесного, вещей.
Первые несколько минут мы бежали с той скоростью, которую могли выдержать наши мышцы, причем девушка двигалась куда быстрее, чем я, видно было, что голодом ее не морили, да и каторжными работами не загружали. Ершова легко неслась вперед, придерживаясь одной ей ведомого направления. Не понятно, выучила она карту или прятала ее где-то в одежде, чтобы свериться позже, но девушка точно знала, куда бежать.
Вскоре Лесной скрылся за рельефом местности, впереди раскинулись неровная холмистая местность, разбавляемая лесными рощами и оврагами, однако Маша даже не собиралась останавливаться, шустро направляясь к какой-то одной ей ведомой цели, а вот мне с каждой минутой становилось все хуже. Драка с охранником и две пойманные пули сделали свое дело – бежал я с большим трудом. Да уж, переоценил свои силы слегка, но другого выхода все равно не было. Так или иначе, но риск себя оправдал, теперь осталось самое трудное – не умереть по дороге от местных тварей и не попасться в руки солдатам Креста.
– Макс, ты как? – заметив, что я сильно отстаю, девушка чуть сбавила ход и обернулась назад.
– Жить буду, – ответил я, – но скорости от меня не жди – ребра отбиты.
– Плохо, я рассчитывала за час убраться от Лесного как можно дальше, есть у меня на примете одно место…
– Сколько туда идти?
– Если по прямой, то около семи километров, но придется огибать синюю зону, так что еще трешку добавляй.
– Нормально, выдержу.
– Ага, десять раз выдержишь, я, по-твоему, слепая? – нахмурилась Маша. – Ты, блин, еле ходулями своими шевелишь. Так, в общем, план Б – будем следы запутывать, сейчас за тем холмом свернем к лесу, в нем и переждем час – полтора. Хрен они нас там найдут – собак в городе я что-то не замечала, а полноценную облаву они заколебутся делать.
– Тварей не боишься?
– Лес все еще в зеленой зоне, а она к концу месяца становится практически безопасной, сам ведь говорил. К тому же, Лесной рядом, солдаты вроде местность вокруг поселка зачищают на всякий случай.
– Ну да, тоже об этом слышал, – согласился я. – Веди тогда, что-то мне и правда, хреново.
До нужного нам леса мы добирались минут двадцать. Могли бы и быстрее, но с каждым шагом мне становилось все труднее бежать, адреналиновая буря, бушевавшая в крови после драки с охранниками, схлынула, и боль, поселившаяся в груди, заставила меня согнуться на один бок, прижимая кулак с ножом к отбитым ребрам. Маша таких проблем не испытывала и бодро трусила впереди, задавая направление движения.
Оказавшись под кронами деревьев, мы пробежали еще немного, после чего я уже не мог двигаться – сильная боль скрутила внутренности. Мне срочно требовалась хотя бы небольшая передышка. Мы укрылись в небольшой низине, окруженной деревьями и кустарниками, после чего я без сил улегся на траву.
– Ну-ка покажи, что там у тебя с ребрами? – в ультимативной форме потребовала Ершова.
– Трещина или ушиб, – ответил я, но все же задрал рубашку – мне и самому хотелось посмотреть на последствия драки.
Выглядела моя грудь весьма печально. Пули попали в область сердца и правого легкого, и в тех местах сейчас расплывались два огромных кровоподтека. Ребра, судя по всему, были сломаны, как еще бежал непонятно, к тому же, кулаки охранника оставили множество синяков на других частях тела.
– М-да, – задумчиво произнесла Ершова, – знатно тебя под хохлому расписали, тут тебе и красный и фиолетовый… Идти-то сможешь вообще?
– Бежал же как-то, – ответил я, с трудом поднимаясь на ноги.
– Это вообще не показатель, – покачала головой девушка, – надо где-то переночевать.
– Намекаешь на что-то?
– Макс, в тебе с какого перепуга хохмач-то проснулся?
– Это нервное, – ответил я.
– Понятно, нервный ты наш, с такими травмами далеко не убежишь, нам, чтобы к Перекрестку приблизиться придется через синюю зону идти, а там говорят, такие твари встречаются, что мы им на один зуб, нужно переночевать где-то в зеленке, чтобы раны затянулись. Плюс не помешало бы еду какую-нибудь найти или хотя бы воду.
– Карта у тебя с собой?
– Да, – ответила Ершова и, отвернувшись, вытащила откуда-то из штанов свернутый лист бумаги, – к ноге вот привязала, чтобы не спалиться.
Представленная карта окрестностей выглядела так, будто побывала в руках детей, вооруженных цветными карандашами. Вся она была усеяна заштрихованными разноцветными пятнами, и лишь Лесной, да еще несколько точек смотрелись на ней, как островки чистоты в океане разлитого бензина. Все изображения и указатели были выполнены от руки, ни одной печатной буквы я не заметил, в уголке создатель этого шедевра даже указал свое имя, которое от времени сильно смазалось. Чувствовалось, что картой активно пользовались.
– Так, смотри, – я развернул бумагу, – Полис почти весь синий и фиолетовый, но вот пригород у него по большей части окрашен зеленым, туда, даже с учетом моих ребер, можно добраться без особого напряга, там и переночуем.
– Думаешь не найдут нас?
– Петлять будем, что еще остается. Людей в этих местах нет, так что риск попасть кому-то на глаза – минимальный.
– Нормально, – кивнула Маша, сворачивая карту, – идти надо, если оклемался, то давай отсюда сваливать, Лесной слишком близко, нас уже наверняка ищут. Крест по любому рвет и мечет, считай, ты двоих охранников завалил и я одного.
– Никто и не спорит, – поморщился я, поднимаясь на ноги, – а что у нас по оружию, ты не проверяла еще?
Вместо ответа девушка вытащила из кобуры пистолет, осмотрела его и, вытащив магазин, разочарованно выругалась – патроны в Лесном действительно экономили и расщедрились для охранников все на три штуки. Со вторым экземпляром все обстояло еще печальнее – во время драки солдат потратил две пули, и сейчас в моем распоряжении остался всего один выстрел.
– Не густо, прямо скажем, – вздохнул я, – ну всяко лучше, чем ничего. Хотя бы застрелиться хватит, если совсем прижмет. Ладно, побежали что ли, время уходит.
Выразился я слишком оптимистично, ни о каком “побежали” и речи не шло, скорее уж поковыляли. При любом резком движении сильная боль заставляла меня останавливаться и пережидать, пока сломанные ребра позволят идти дальше. Из-за такого прерывистого и неспешного передвижения на преодоление не самой большой рощи нам потребовалось почти полтора часа. Ожидаемой погони, мы так и не услышали, то ли наш след действительно потеряли, то ли вообще не гнались. Что тот, что другой вариант был вполне реален. Обнаружить человека, который не хочет, чтобы его нашли, дело весьма непростое, а то и вообще нереализуемое. Люди на полях наверняка видели примерное направление нашего побега, но затем мы несколько раз меняли маршрут, а каменистая почва со скудной растительностью следы сохраняла очень неохотно.
Выходя из рощи на открытое пространство, я чувствовал себя очень неуютно. Моментально возникло ощущение, будто прямо сейчас неизвестный снайпер ловит меня в прицел винтовки, и пуля со стальным наконечником вот-вот устремится в полет, чтобы пробить голову невезучему беглецу, однако шли минуты, но на нас никто не обращал внимания. Стараясь развить максимально возможную в моем состоянии скорость, мы спешили добраться до следующей рощи, виднеющейся в нескольких километрах дальше.
– Ложись! – шепнула Маша, едва мы отошли от предыдущего укрытия на несколько сотен метров и, дернув меня за рубаху, рухнула в траву.
От сильного рывка я буквально распластался на земле, едва успев выставить вперед руки. Боль в ребрах тут же заставила затаить дыхание, чтобы не выдать себя стоном или матерным словом.
– Слышишь? – спросила Ершова, осторожно выглядывая из травы, – Кажется, едет кто-то, далеко пока, но вроде приближается.
Маша была права, сюда действительно ехала машина. Звук работающего дизеля разносился по полям, заставляя нас вжиматься в землю. Все-таки погоня, не захотел Крест оставлять нас на милость судьбы и хищных тварей, решил, гад, отыскать беглецов.
Минут десять мы как испуганные суслики лежали в траве, пытаясь понять, куда именно движется услышанный автомобиль. Первые пару минут он, по ощущениям, действительно приближался, но постепенно звук двигателя начал затухать.
– К лесу поехали, – предположила Ершова, – в тот, где мы прятались.
– Может быть, – кивнул я, – может быть.
До следующей рощи мы все-таки добрались без приключений. Неизвестный водитель, в нашу сторону не свернул и звук двигателя больше не тревожил нервы. До пригорода оставалось еще около трех километров – пятнадцать минут бега для здорового человека, но это для здорового, мне же с каждой минутой становилось все хуже, и приходилось буквально заставлять себя делать новый шаг, хорошо хоть высматривать направление движения не приходилось – этим занималась Ершова.
Где-то на выходе из очередной рощи, Маша внезапно остановилась и потянула руку к кобуре. Где-то впереди раздалось неприятное шипение.
Мелкая тварь, похожая на колючий баскетбольный шар, вставший на короткие ноги, преградила нам дорогу. Скаля довольно острые зубы, спрятанные в мощных для такой крохи челюстях, существо громко шипело и всем видом показывало, что лучше бы нам не соваться на эту территорию.
– Не стреляй, – одними губами сказал я, – только не стреляй.
Маша медленно убрала руку от пистолета.
20 Глава
Агрессивный колючий мячик громко зашипел, еще сильнее раздулся, став похожим на рыбу-шар, и рванул в атаку, перебирая короткими, как сардельки, лапами, но, не добегая до нас буквально метра, свернул в сторону и, что есть духу, чесанул куда-то в сторону леса.
– Мать моя женщина, – Ершова медленно выдохнула, – неприятная встреча.
– Кажется, этот круглый нас тоже не ожидал тут увидеть, – усмехнулся я.
– Как бы он сюда сейчас родню не привел, давай ка сваливать побыстрее. Гребаный колючий одуванчик! А ведь я чуть не сглупила – могла и выстрелить.
Оглядев местность на предмет наличия поблизости друзей сбежавшего зверька, мы двинулись дальше, стараясь теперь вглядываться еще и в траву, где могла затаиться еще одна тварь. Та круглая хрень хоть и выглядела как разжиревшая подушечка для иголок, но кто знает, какие сюрпризы она может принести. Мало ли зверек умеет стрелять своими шипами или они снабжены нервнопаралитическим ядом. Вариантов масса, и ну его к лешему, проверять на себе, что именно придумала здешняя природа.
Пригород Полиса показался спустя полчаса после памятной встречи с колючим колобком, ряды деревянных, по большей части, зданий выстраивались в ровные, как по линеечке улицы, и складывалось ощущение, что сюда их кто-то специально поставил. Почти все дома выглядели, словно памятники старины или деревенские постройки середины двадцатого века. Ни тебе пластиковых окон, ни котельных с их блестящими фольгой трубами, ни двухэтажных коттеджей из твинблоков, что так полюбились многим горожанам, желающим переехать из панельных многоэтажек поближе к природе. Только небольшие домишки разной степени обветшалости с шиферными или реже железными крышами.
– Как-то не так я себе это все представляла, – сказала Маша, осматривая ближайшие дома. – Будто к бабке в деревню наведалась, там примерно так же все выглядело.
– У тебя еще есть силы удивляться? – усмехнулся я и тут же скрючился от боли в груди.
– Совсем плохо? – Ершова взглянула на мое скривившееся лицо. – Ты мне тут не откинешься случайно? Я одна в Перекресток идти не хочу, мало ли как они отреагируют на одинокую девушку, появившуюся неизвестно откуда.
– Топай, давай, одинокая девушка.
Все дома, возле которых мы проходили, выглядели так, будто жители покинули их достаточно давно, но сделали это осознанно и без лишней спешки. Двери почти везде были закрыты, в окнах я не заметил следов панического сбора вещей, а также разбросанного мусора, что неизбежно появляется в таких случаях. Нет, все было весьма аккуратно и цивильно, из гаражей исчезли машины и инструменты, во дворах не осталось ничего лишнего.
Тем не менее, встречались и следы мародерства. Если окраина деревни выглядела совершенно нетронутой, то чем дальше к городу мы продвигались, тем чаще я замечал выбитые двери или открытые дворовые ворота, через которые явно вытаскивали какие-то ценности. Что интересно, неизвестные люди, решившие поживиться в одном доме, могли совершенно не обращать внимания на другие. Такое чувство, будто мародеры или, вероятнее всего, рейдеры четко знали, что и где искать.
Чтобы не торчать на виду у возможных наблюдателей, мы с Машей свернули с центральной дороги и углубились в переулки, выглядывая какой-нибудь подходящий для ночлега дом. Критерии выбора были очень просты – наличие колодца поблизости и, желательно, деревянные ставни на окнах, в случае появления тварей зеленой зоны, лишними они точно не будут.
Соответствующее нашим требованиям место пусть и не быстро, но нашлось. Маленькая, ничем не примечательная избушка, огороженная хлипким забором, совершенно не выглядела как надежное укрытие, но с другой стороны, принимать в ней бой – последнее, чего мне хотелось. К тому же, если нас каким-то образом найдут люди Креста, то тут хоть в бункер прячься – все равно выкурят.
Дверь в дом ожидаемо оказалась заперта, но дешевый навесной замок, быстро сдался под напором железного ломика, нашедшегося в надворных постройках. Маша, как заправский домушник, одним движением сломала проушину, и, распахнув дверь, первая вошла в сени. Я шагнул следом, прикрыв за собой створку и закрыв ее на хлипкий засов.
Внутренне убранство дома выглядело… странно. Нет, вроде все, как и должно быть: кирпичная печь в центре единственной комнаты, занавески на узких окнах, шкаф, двуспальная кровать, диван, кухонный закуток. Казалось бы, все на своих местах, но чего-то не хватало. Каких-то мелочей, что обязательно должны присутствовать в таком доме. Где красный уголок с иконами, бумажные календари на стенах, тумбочка под телевизор, в конце концов? Много всего цепляло глаз и создавало ощущение неестественности. Нет, я, само собой, не исключал, что люди, обитавшие здесь, имели какие-то особые взгляды на жизнь или, покидая это место, забрали с собой лишние элементы интерьера, но вряд ли. Впрочем, а какая собственно разница? Главное, что в доме не протекала крыша, стены не были покрыты пятнами плесени, а заглянув в подвал, мы, ко всему прочему, обнаружили там запыленные банки с соленьями и компотами.
– Не хилтон конечно, – сказала Ершова, осматривая избу, – но сойдет.
– Не отсвечивала бы ты возле окон лучше, – морщась от боли в груди, я уселся на диван, – и принеси воды из колодца, если не сложно, заодно и ставни закроешь, которые на улицу выходят.
– Ну, ты и тиран. Не дал девушке отдохнуть с дороги, а уже на работы отправляешь, – усмехнулась Маша, – ладно-ладно, шучу, сама все понимаю.
Пока Ершова разбиралась с колодцем и проводила ревизию оставленных хозяевами вещей, я немного оклемался и подключился к осмотру дома. В первую очередь меня интересовала одежда – носить провонявшую потом робу “чистых” осточертело до тошноты. Хотелось снять этот символ рабства, облить бензином и поджечь, наблюдая, как плавится грязная, выцветшая ткань.
Обновить гардероб получилось благодаря покосившемуся шкафу, стоявшему возле кровати. Из-за надломленных ножек он еле стоял и норовил в любую минуту придавить неудачливого модника, решившего покопаться в его закромах, однако меня такие мелочи не пугали, и в итоге, из недр шкафа были извлечены вполне еще живые штаны из плотной ткани и рубаха. Такие вещи, наверное, предназначались для работы в полях или выхода в лес, но меня все устраивало. Помимо этого я откопал потертый и вполне удобный рюкзак, годный для переноски не особо тяжелых вещей.
– Ну, все, будешь первым парнем на деревне, – Ершова, вернувшись в дом с водой, оценила откопанный наряд. – Все девки твои.
– Только непонятных девок нам тут и не хватало, – улыбнулся я. – На улице все спокойно?
– Да, тишина, как на кладбище, никого в округе нет, даже колобков этих волосатых поблизости не видела. Не думаю, что нас тут кто-то найдет, мы от Лесного ушли километров на десять.
– Очень на это надеюсь, – кивнул я, – Маш, если не сложно, налей воды в тазик – умыться хочу, сил нет.
– Я тебе говорила, что ты – эксплуататор?
– Еще нет.
– Тогда говорю, ты – эксплуататор. Хрупкую девушку заставляешь поднимать тяжести, вот кто так делает?
– Эта хрупкая девушка пару часов назад здоровенному мужику голову практически оторвала, – усмехнулся я.
– Вот и бойся меня! – Ершова состроила максимально грозное выражение лица и отправилась искать тазик.
Какого-то негатива или недовольства в голосе девушки я не услышал. Маша, кажется, немного расслабилась, поняв, что от возможной погони мы ушли, и пришла в приподнятое расположение духа.
После гигиенических процедур и смены одежды я почувствовал себя гораздо лучше. Очень хотелось затопить баньку и полежать там, наслаждаясь жаром и ощущением обновленного организма. Последние несколько лет на Земле я неоднократно наведывался к одному своему товарищу, живущему за городом. Там под холодное пиво и сушеную рыбку можно было провести в бане по несколько часов к ряду, чередуя заходы в парную и долгие беседы за пенным напитком. Увы, но в ближайшее время даже такие скромные радости жизни нам были недоступны.
За домом, где мы решили обосноваться на ночь, баня тоже имелась, но, естественно, топить ее никто не собирался, как и разводить огонь в принципе. Вполне возможно, наш след затерялся среди полей и рощ, но не факт, что в округе вообще нет людей, а идущий из трубы дым – отличный сигнал, как для тварей зон, так и для любых заинтересованных личностей.
Когда вопрос с водой и одеждой получил свое решение, Маша полезла в погреб с целью найти там хоть что-нибудь съестное. В итоге на столе появились несколько пыльных и не факт, что целых банок, по крайней мере, жидкость в одной из них сильно помутнела.
– Не понимаю чего бабы в Лесном на недостаток еды жаловались, – девушка вскрыла ножом одну из банок и принюхалась. – А нет, понимаю – испортилось все. Блин, а воняет-то как…
Спустя несколько минут из пяти банок с соленьями мы забраковали четыре, оставив лишь одну относительно нормальную, где плавали скукоженные и немного пожелтевшие огурцы. Выглядели они не слишком аппетитно, но на вкус были вполне съедобными. Понятно, что голод такой едой особо не утолишь, но хоть желудок перестало крутить, а найденные на чердаке сухари оказались вообще царским подарком. Черные и сухие, как солома, они оказались отличным подспорьем двум голодным путникам.
– Маша, забыл спросить, ты, когда охранников обыскивала, что-то еще помимо оружия забрала?
После еды я приземлился обратно на диван, стараясь не шевелиться лишний раз. Ершова же заняла кровать.
– А то, – девушка довольно улыбнулась и полезла в карман, – вот гляди.
На свет появились два круглых медальона, которые использовались в этом мире в качестве кошельков. Правда, денег на них было совсем немного – пара сотен на обоих, но даже эта сумма нам очень пригодится в Перекрестке, если туда доберемся, конечно. В ценообразовании ни я, ни Маша пока не разбирались, но очень хотелось надеяться, что этих денег хватит хотя бы на пару дней.
Один из пурсов Ершова бросила мне, позволив впервые разглядеть вблизи этот своеобразный механизм, способный хранить местный эквивалент валюты.
Выглядел кошелек скорее как дешевая китайская безделушка, выполненная из дешевого металла и снабженная рядом мелких разноцветных камешков, идущих кругами. В самом верху находилось отверстие, в которое была продета прочная на вид цепочка, выполненная из материала очень похожего на серебро. Следов изготовления или способов разобрать пурс я, сколько не искал, так и не обнаружил. Складывалось ощущение, что изделие было отлито из какого-то металла и ничем кроме как украшением служить не могло, однако люди в этом мире считали по-другому.
Большая часть камней в данный момент были окрашены в черный, но некоторые имели цвет, а если точнее, то на медальоне очень слабо светились одна желтая и три оранжевые точки, что в сумме составляло сто тридцать единиц. На втором кошельке числилось девяносто семь монет.
Ради интереса мы попробовали перегнать деньги с одного пурса на другой, и это получилось без каких-либо проблем, еще в отстойнике игроман-Андрей объяснил мне способы взаимодействия между двумя кошельками, да и Маша была в курсе принципов работы данного девайса.
– Ну, все, считай полноценными членами общества стали, – усмехнулась Ершова, вешая на шею пурс, – при деньгах и оружии.
– Нравится мне твой оптимистичный настрой. Не помню, чтобы ты хоть когда-то такой довольной была.
– Рада, что из Лесного свалили, нам тут осталось пройти не так много, если ты завтра здоров будешь, то десять километров пройдем влет.
– Хотелось бы верить, – кивнул я, – как думаешь, у Насти из-за нас проблем не будет? Все-таки мы втроем пришли в Лесной.
– Да ну, Крест с женщинами не воюет, так все говорят, к тому же там Симонов остался, а у них с Куликовой все серьезно, и, зуб даю, через месяц эти двое свадьбу сыграют, я такие вещи сразу вижу. Егор Настю в обиду не даст, он в Лесном на хорошем счету, при деньгах и, типа, должности, так что все с нашей истеричной дурехой будет хорошо.
Дальше разговор плавно стек к каким-то не слишком важным делам, мы вспоминали Землю, гадали о будущем и просто болтали ни о чем, а затем я почувствовал, что начинаю вырубаться. Изнурительные работы, недоедания и полученные ранения сказались на организме, он требовал отдыха. Маша мое состояние заметила и пообещала остаться на карауле, а ночью разбудить меня, чтобы поменяться. На том и порешили, улегшись на старый диван, я подложил под голову найденную в нем подушку и почти моментально выключился.
***
– Макс, Ма-акс, – сквозь сон до меня донесся взволнованный голос Маши. – Просыпайся, у нас гости.
Открыв глаза, я понял, что на улице уже рассвело. Сквозь щели в ставнях пробивались утренние лучи солнца, высвечивая, висевшую в воздухе пыль.
– Рассказывай, – я поднялся с дивана, стараясь, чтобы ни одна пружина не скрипнула, выдав нас громким звуком. Понятно, что неизвестные люди вряд ли находились где-то поблизости, но сонный мозг эту информацию пока не обработал.
За ночь все полученные мною ранения испарились без следа. Тело ощущалось вполне здоровым и отдохнувшим, жаль только есть хотелось как буйволу во время засухи, а в ближайшее время о перекусах, судя по всему, придется забыть. Непонятно еще, почему Маша не разбудила меня ночью, но с этим вопросом можно будет разобраться позже. Сейчас есть куда более насущные проблемы.
Ершова, поняв, что я окончательно проснулся, шепотом продолжила:
– Я звук двигателя слышала. Машина где-то недалеко проехала, вроде бы грузовая, но могу ошибаться. Блин, а если это из Лесного по наши души приехали?
– Давно это было?
– Да только что. Я минут десять назад проснулась. Да, да, можешь называть дурой неорганизованной, но уснула ночью, сама не знаю, как так вышло, а сейчас вот проснулась, пошла по делам… ну ты понял, и услышала машину.
– Это точно люди Креста. До перезагрузки остался один день, рейдеры по зонам уже не шастают, так что тут без вариантов. Есть, конечно, небольшой шанс, что я ошибаюсь, но очень маленький. Как они нас нашли, интересно?