- -
- 100%
- +
– Я взял, что предложили.
– Защиту не забыл, енот-потаскун?
– Обижаешь, Львенок. Презервативы – мое все!
– Тогда купишь мне двойную порцию бурито за то, что вынудил ждать и страдать в одиночестве. Чувствовала себя Пенелопой – супругой Одиссея. Стенала, как Джульетта на балконе, а ты нисколько не раскаиваешься.
– Знаешь, меня волнует другой вопрос: куда деваются калории? Грудь не выросла с момента нашего знакомства, – пошутил Паша, быстро отскакивая от разъярённой Киры.
– Потому что вечно меня объедаешь, Кенар. И прекрати шутить над моей грудью, ты ее даже не видел! – пропыхтела Леонова.
– Так покажи.
– Идиот!
Канарейкин запрокинул голову и громко расхохотался. Горбатого могила исправит, но не факт.
Глава 4. Сильная и независимая, но без собаки
Дружба между мужчиной и женщиной возможна, но в большинстве случаев, кто-то уже давно мысленно поимел другого во всех позах.
© Интернет
Кафе мексиканской кухни занимало половину пятого этажа. Когда Паша с Кирой вошли в помещение, они с удивлением отметили: за столиками никого, а официанты откровенно скучали у бара. Видимо, основная масса людей не успела смести с полок бутиков последние товары по акции перед новогодними каникулами.
Здесь было уютно. Столы с плетеными качелями располагались в стильных одиночных беседках вдоль всего зала. Можно спокойно обедать в уютной обстановке, покачиваясь в удобных мягких креслах, сидя друг напротив друга. Тихая неспешная музыка совершенно не мешала общению, наоборот, располагала к романтике.
– А-а гофячо-о! – взвыл Канарейкин, едва не выплевывая обратно в тарелку огромный кусок бурито с индейкой и вызывая у Киры неконтролируемый приступ смеха. Она никак не могла успокоиться. Хотя смеяться с переполненным ртом опасно – Леонова боялась подавиться.
Наблюдая, как Паша судорожно наливает воду в стакан, поскольку чай им еще не принесли, с улыбкой покачала головой.
– А я говорила: жуй аккуратнее. Ты же никогда не слушаешь, – хмыкнула Кира.
Острый перец халапеньо, добавленный для вкуса, заставил Кенара выпить всю воду в графине. Пока он откашливался, утирая выступившие слезы, Леонова продолжала спокойно жевать, даже не поморщившись в отличие от своего друга.
– Убить меня пыталась, бессовестная женщина? – возмутился Канарейкин, приходя в себя и недовольно глядя, слыша завистливый вздох.
– Что? – полюбопытствовал он, забывая о своих обидах.
– Твои ресницы причиняют мне боль, – проворчала Кира.
Слезы брызнули из глаз, когда жгучий перец обжег язык. Тройная порция халапеньо оказалась чересчур острой даже для нее. Давая взбудораженным рецепторам немного успокоиться, Леонова едва не подавилась следующим куском, поймав на себе заинтересованный взгляд Павла.
Медленно положив недоеденный бурито обратно на тарелку, она приподняла брови и потянулась к стакану. Убедившись, что графин пуст, Кира спросила:
– Что?
– У тебя красивые глаза, – улыбнулся подлец, подперев рукой подбородок.
На такое заявление Кира громко фыркнула, заметив официанта с подносом. Молодой человек улыбнулся и подошел к их столику, ставя две чашки, заварник и терминал для оплаты по счету.
– Ты это уже говорил, – Леонова потянулась к сумке, дабы достать телефон, но Паша опередил ее. Он ловко поднес телефон, который издал тихий писк, а следом пришло смс-оповещение о снятии средств.
– Издеваешься? – возмутилась Кира, откидывая сумку на подушки. – Ты подрываешь мою женскую независимость.
– Всего лишь оплатил еду, – развеселился Кенар. – И когда я говорил, что у тебя красивые глаза? – Паша потянулся к заварнику, убедившись, что чай готов и принялся разливать его по чашкам. Официант пожелал им приятного аппетита во второй раз и удалился, забирая грязные тарелки.
– Ты всегда платишь. Мне нечем будет отдавать долги, – ответила Кира, беря в руки чашку. – А говорил на первом и последнем свидании. Не помнишь?
– Ха! Львенок, я только успел дать по газам своей сексуальности, как выяснилось: мне негде жить. Комплимент про глаза как-то вылетел из моей памяти, – пожал плечами Паша, делая глоток.
– П-ф, мне тоже пришлось выкручиваться в срочном порядке, ища замену своей соседке, – Кира дернула плечом, невольно вспоминая, как осталась один на один с главной проблемой её жизни – оплатой съемной квартиры.
Вместе с подругой Наташей они делили аренду, и все, что касалось жизни в столице. И тогда Леонова совсем не задумывалась, что подруга может её подставить. Выселившись за неделю до окончания месяца, она заявила: оплатить свою половину не сможет, ведь им с будущим мужем нужны деньги на свадьбу. Хорошо, что её невольный кавалер оказался порядочным парнем и в лице Паши она нашла не только хорошего соседа, но и приятеля.
– Кстати, о друзьях, – встрепенулся Кенар, бросив удивленный взгляд на пискнувший смартфон на столе. На лбу появилась складка от морщин, стоило прочитать текст сообщения.
Кира наклонила голову, когда Паша повернул к ней экран, давая возможность, увидеть от кого пришло послание.
– «Птенчик, жду в девять вечера у подъезда. Не забудь почистить перья и натянуть свои лучшие труселя. Люблю и чмокаю. Только твой, Яра», – прочитала она со смехом, вновь смотря на недовольного Канарейкина.
– Десять лет за убийство – это много? – поинтересовался Паша, убирая телефон в карман.
– Тебе не понравится на государственных харчах, – хохотнула Кира, – и ты его любишь.
– Понравится.
– Нет.
– Да.
– Ты сам впустил его на балкон, – улыбнулась Кира, и Паша поморщился, вспоминая полуголого Ярика посреди своей лоджии.
– Он грозился посадить меня по статьям сто двадцать четыре и сто двадцать пять Уголовного кодекса. С друзьями так не поступают, – заявил Кенар, тарабаня по столу пальцами. – И это человек, который висел в одних трусах, убегая от разъяренного мужа!
– Так сработало же.
– Надо было дать упасть и сделать вид, что ничего не произошло, – Кира покачала головой, допивая чай и доедая бурито.
Некоторое время они просто сидели. Такие моменты Кира и Паша ценили особенно – возможность молча наслаждаться атмосферой без необходимости подбирать тему разговора. Никакой неловкости, обид – ничего из того, что по обычаю могло возникнуть на свидании или встрече. Паша отвернулся от окна и посмотрел на Киру. Она сидела, обхватив чашку ладонями, и рассеянно очерчивала край большим пальцем. Леонова часто так делала, когда думала, что Кенара не смотрит. Просто замирала, уставившись в одну точку, и Канарейкин мог любоваться ей без зазрения совести.
Над ее лицом словно поработал профессиональный художник: благородные черты, прямой нос, высокие скулы и идеальный овал. Во всяком случае, такой она казалась Павлу. Может для других Кира не была красавицей, но ему нравилось любоваться ею. Кенар опустил взгляд на длинные изящные пальцы с аккуратными ногтями и подумал, что она была бы хорошей пианисткой.
– Ты смотришь, – мелодичный голос вывел Пашу из задумчивости. Он поднял взгляд на лицо Киры и улыбнулся.
– Я уже говорил: ты красивая, – поднеся чашку к губам, Кенар сделал глоток остывшего чая.
– Паша, – она качнула головой, точно отгоняя наваждение.
– Двадцать восемь лет уже Паша.
– А мне тридцать два!
– Не начинай, – фыркнул Кенар, откинувшись на спинку кресла и морща лоб. Он и так понимал: Кира ускользает от зыбкой темы, задвинутой на дальнюю полку пыльного чулана их романтических отношений.
– Я готовлюсь к депрессии.
– У тебя день рождения только через три месяца. Ты маешься ерундой, – отмахнулся Канарейкин.
– Поправочка: уже через три месяца! – тяжело вздохнула Леонова и подперла подбородок руками, ставя локти на стол, – я постарею, умру в одиночестве и без кошки.
– Ничего, Леонова, клянусь, – Паша приложил ладонь к груди, – навещать в доме престарелых. И носить детское пюре в качестве лакомства – зубов-то у тебя не будет.
Он увернулся от смятой салфетки, брошенной в него, и расхохотался.
– Ты обещал мне домик в Норвегии, – погрозила пальцем Кира.
– Для начала надо работу найти, – хмыкнул Кенар, – но про домик помню.
– Чует моя львиная душа: бросишь одну, как в магазине, – проворчала Леонова, а лицо исказилось от притворных страданий. Она стерла несуществующую слезу чистой салфеткой. – Так и вижу: большое окно, заснеженные степи и никакой собаки.
– Недавно была кошка. И почему только ты?
– Я сильная и независимая, а собака – это хорошо. Особенно в Норвегии, – с пафосом заявила Кира и отвела взгляд от Пашиной улыбки, заставлявшей её сердце биться чаще.
«Ты красивая» – обычный комплимент, о котором она старалась много не думать. Мало ли кому и как часто Кенар говорил это.
– Слышь, сильная и независимая. Ты купила самое пошлое платье на новогодний корпоратив? Он у тебя через две недели. Длина юбки должна быть не выше колена!
– Что за патриархальные замашки, Канарейкин?
– В мире не хватает феминитивов, госпожа экологичка.
– Экологиня – поправила Кира своего друга, звонко смеясь. – Твой вариант у меня ассоциируется с алкоголичка.
– Я знал, что в душе ты немного алкоголик Вася… – хмыкнул Паша.
– Тьфу на тебя, угнетатель женской свободы.
– Отлично, тогда долг отдашь натурой.
– Паша!
Глава 5. Барбимобиль и мальчики
Дружба долго не ржавеет, если регулярно протирать её водкой.
© Интернет
Ровно в половине десятого вечера Паша вышел из подъезда и сунул руки в карманы своего зимнего пальто. Наученный горьким опытом, он знал: его дружок опоздает. А потому не слишком торопился. Достал пачку сигарет в надежде на известную поговорку: начни курить – подъедут пять автобусов.
Когда часы на смартфоне показали без одной минуты десять вечера, Кенар изрядно осатанел и замерз. Последние собачники отправились по домам, поэтому во дворе стояла непривычная тишина.
– И где этот мудак? – выругался Павел, прикуривая сигарету.
Он увидел свет автомобильных фар и закатил глаза. Выбросил тлеющий окурок, настроившись вытрясти последние мозги из своего дружка. Кенар так увлекся фантазиями, что не сразу рассмотрел подъехавший автомобиль. Но когда пригляделся, пожелал выпить без закуски чего-нибудь крепкого.
Кислотно-розовый мини-кроссовер «Ниссан Жук» – это такая милая крохотная машинка. Настоящий прототип игрушечного автомобиля для куклы Барби. Поэтому Паша захотел домой, едва дверца с передней стороны открылась, а из салона послышался веселый голос Ярика:
– Заваливайся, крошка. Здесь дует.
Кенар помрачнел и хрустнул пальцами, сжав их в кулак.
– Издеваешься? – поинтересовался он, с отвращением оглядывая транспорт. Подойдя ближе, Канарейкин заглянул внутрь и посмотрел на веселое выражение лица Тасманова.
– Сорян, «Ягуар» на стоянке у гайцев. Отец Жельки отказался оплачивать очередной штраф, – Ярослав закатил глаза, закуривая сигарету и стряхивая пепел в приоткрытое окно. – Пришлось взять эту крошку у Динки.
Он с любовью погладил «крошку» по рулю. Паша скрипнул зубами, согнулся в три погибели и забрался в салон на пассажирское место, с силой хлопая дверью. Тасманов от возмущения подскочил, ударяя головой:
– Кенар! Ей же больно! – шикнул он и схватился за макушку, которой ударился о потолок.
– Будешь знать, как опаздывать, – позлорадствовал Павел, нахмурился и пристегнулся от греха подальше.
– Кто такая Дина?
– Секретарша моей начальницы, – послушно отозвался Ярик, выдыхая дым.
– С ней ты тоже спишь?!
– А что такого? Она красивая, делает отличный минет, а ее растяжке можно только позавидовать, – пожал плечами Ярик, повернувшись к Паше. Выглядели они в этой машине как слоны в посудной лавке.
– Господи, какой кошмар. Твоя начальница старая, а ее секретарша дура, – скривился Кенар, но любвеобильности друга нисколько не удивился. Это же Тасманов. Весь высший свет столицы, наверное, побывал в его постели: от светских львиц до их дочерей.
– Сказал чувак, который дрочит на бабу старше себя, – расхохотался Ярик, отклонившись от подзатыльника.
– Захлопнись, гиена. Лучше кати свою таратайку навстречу приключениям! – рыкнул Паша, устраиваясь с максимальным комфортом. Если это было вообще возможно.
– Есть, босс! – отдал честь Ярослав, выбросил сигарету и закрыл окно, ежась от проникшего в салон холода.
Машина дернулась. Хотя «Жуку» стоило отдать должное: он был удобен для женщин, мало потреблял и отлично лавировал в городе, полном пробок. Только зимой постоянно застревал в сугробах и совершенно не подходил для людей, чей рост начинался от ста семидесяти.
Паша попытался расслабиться, но его колени уперлись в панель, и он скрипнул зубами, достал смартфон, желая написать сообщение Кире.
– Кончай уже, – подал голос Ярик, глядя на дорогу. Кенар бросил на него удивленный взгляд.
– Ты же не баба, чтобы я на тебя кончал, – отозвался Паша, но телефон поспешно спрятал. Отправил только одно сообщение, где просил запомнить его молодым и красивым.
– Фу, птенчик, какой ты пошлый, – хмыкнул Тасманов, сворачивая на перекрестке и игнорируя красный сигнал светофора. Паша цыкнул, ощущая, как машина набирает скорость.
– Хочешь убить нас до приезда в клуб? Мало одной тачки на штрафстоянке, так теперь им привезешь этот розовый кошмар? Оставишь свою собачку сиротой, а баб вдовами? – елейным тоном проговорил Канарейкин, бросив взгляд на мелькнувшие вывески в окне.
– Расслабь булки, Кенар, она берет не больше ста, – закатил глаза Ярослав и бросил на него взгляд, – и какая собака?
Паша вновь попытался вытянуть куда-нибудь ноги, но ничего не вышло.
– Твой шпиц. Померанский. Сучка элитная, отозвался в ответ, судорожно пыхтя.
Ярик соображал ровно минуту, а затем резко дал по тормозам. Их бросило вперед. Машина с визгом остановилась, чуть не сбив старушку, переходившую дорогу. Она погрозила им клюкой, послышался мат водителя такси, которое ехало позади.
– Японская сила, я же забыл собаку в машине! – взвыл Ярослав и выпучил глаза так, что стал похож на пучеглазого лемура.
– Почему-то я в тебе не сомневался, – с притворным сочувствием протянул Паша. – Помнится, ты отправил гулять морскую свинку. А через две недели мы нашли ее труп у тебя за диваном, когда искали источник вони! – Кенар передернул плечами, вспоминая тот инцидент.
– Ой, тля, что делать-то? – пробормотал Ярослав. Он так отчаянно сжимал руль, что Паша решил, будто у Тасманова проснулась совесть. Однако спустя минуту Ярик расправил плечи, улыбнулся и беспечно произнес:
– Пофиг, потом заберу. Сейчас главное – успеть в клуб до одиннадцати вечера. Там бесплатно пускают тех, кто придет пораньше.
Паша молча пожалел несчастное животное и закатил глаза в сотый раз за вечер.
К клубу «Адова пасть» они подъехали за пять минут до положенного времени. Судя по ажиотажу на входе, не одни они решили воспользоваться «халявой», предоставленной хозяином заведения, который был им знаком. Полураздетые девицы и скучающие парни топтались у входа, нервно выглядывая из очереди. Многие явились сюда с парой или целой компанией друзей.
Ярик пристроил свой транспорт между двумя джипами, и они вышли из машины, шагая в сторону клуба.
Канарейкин уже почти дошел до входа, когда понял, что Тасманова с ним нет.
– Вот же… кролик, – прошипел Кенар, заметив друга у странной парочки девиц. Кажется, лесбиянок. Одна из них могла своими бицепсами поспорить с бритоголовым охранником. Вторая девушка с зелеными волосами разглядывала Ярика и что-то объясняла.
– Что вы говорите? Расскажите, а как это: ворота одного города покоряют ворота другого города? – живой интерес Ярослава к интимной жизни подружек пришелся им не по вкусу.
– Чего тебе, петушара? Давно по яйцам не получал? – услышал Паша, подходя ближе. Девица с короткой стрижкой с мускулами хрустнула пальцами и прищурилась. Улыбка Тасманова стала шире. Мысленно Кенар помолился за его красоту, которую готовилась испортить разъяренная девушка, но пока он добирался до него, спасение уже не понадобилось.
– Поясняю, красавчик: только женщина понимает женщину. Ласки, прилюдии важны в сексе, а мужчины об этом забывают…
– Какого хрена? – Кенар уставился на Ярика, который внимал словам лесбиянки. Ее зеленоволосая подруга кивала в ответ с умным видом, словно они обсуждали научный эксперимент.
– О, это твой дружок? – поиграла она бровями.
– Девочки, я же по вам, – ласково улыбнулся Тасманов, обнимая девушек. Паша захотелось ударить его, а потом закопать в сугробе. Впрочем, не впервой.
– Так и мы, – защебетали не своим голосом подружки, хотя пять минут назад басили, как прокуренные матросы. Паша не выдержал, подошел ближе и дернул Ярослава на себя за ворот куртки, чем ошарашил его собеседниц. Они отшатнулись в сторону и удивленно выпучили глаза.
– Пошли, зайчик-побегайчик. Я хочу нажраться, а не забирать тебя из ближайшего ЛГБТ клуба, – заявил Кенар, шагая вперед и игнорируя возмущенные вопли людей из очереди.
– Эй, красавчик, не забудь позвонить! И дружка можешь взять, – услышал он позади и громко фыркнул. Будучи на входе, кивнул охраннику Косте, который широко улыбнулся в ответ.
– Без шалостей мне, – погрозил он пальцем по-отечески, и Паша кивнул, пихая вперед охнувшего Ярика.
– Слышал, удод? Не вздумай опять надраться и приставать к шестам, – хмыкнул Кенар. Обиженный Тасманов недовольно цыкнул и отвернулся, поправляя светлую прядь волос.
– Че сразу Ярик-то? – проворчал он, пожимая руку Константину и заходя следом за Пашей в шумное помещение.
Внутри их встретили молодые секьюрити с металлоискателями, но черная карта с красными теснением в руках Павла заставила их пропустить парочку к гардеробной. Статус вип-клиентов давал свои преимущества. Сдав одежки, они получили на руки номерки, а Канарейкин почувствовал на себе заинтересованный взгляд девушки-администратора. Она поправила светлую прядь волос, подмигнула Паше и выдала очередному клиенту браслет с чипом для входа в зал. Мысленно Кенар сделал себе пометку познакомиться. Попозже.
– Привет, красавица, – Паша облокотился о стойку, заставив девчонку потупить взгляд. Закатав рукав темно-зеленой рубашки, он вытянул руку и показал татуированное запястье. При виде смешной мордашки Гринча глаза администратора удивленно распахнулись, и она щелкнула неоново-красным браслетом, фиксируя его до нужного размера.
– И мне, – заулыбался Ярик, бренча многочисленными фенечками и браслетами, под которым пряталась мордашка дятла Вуди. Уже равнодушнее девушка коснулась кожи Тасманова пальцами и аккуратно застегнула браслет.
– Все, хорош кости оттирать, Вуди, – хмыкнул Паша, хлопнув друга по спине. Администратор открыла было рот, но сказать ничего не успела. Послышался шум и знакомый голос окликнул парочку друзей:
– Вах! – причмокнул низкорослый, крепко мужичок. Кавказские корни в нем выдавал крупный нос и черные волосы, чуть тронутые сединой. Он спустился с боковой лестницы, ведущей к его офису, откуда открывался вид на танцпол.
– Вай, вай! Какие бриллианты сердца моего решили посетить мое скромное заведение. Пабло, Ярослав, – радости старого кавказца не было предела. Хозяин клуба раскрыл объятия, сверкая золотыми перстнями на пальцах, и похлопал каждого из парней по спине. Они действительно стали ему родными, ведь столько денег в «Адовой пасти» не оставлял ни один постоянный клиент.
– Асан, – Паша заглянул в черные глаза и улыбнулся, – как поживаешь, старый лис?
– Ай, Пабло, – Асан притворно вздохнул и схватился за сердце, качая головой, – душа неспокойна, Паблито. Ты же знаешь, моя младшая дочь Лейла еще не пристроена. Вот, тружусь в поте лица, чтобы обеспечить ее приданным, – он хитро посмотрел на Кенара, словно намекая.
– Тебе жениться не пора? – поинтересовался владелец клуба уже без акцента, а Паша в ответ усмехнулся.
– Не, Ахметович, наш Кенар только по блондинкам роста метр в прыжке, – хохотнул Ярик, вспоминая дочь Асана. А ведь, по словам Ахметовича, она была его копией. Канарейкин скривился и незаметно пихнул друга локтем вбок.
– Жаль, жаль, – цокнул языком Асан, хлопая Пашу по предплечью, – хороший жених. Тебя, белобрысый, я не рассматриваю. Больно дурной, – он похлопал замолчавшего Ярика по груди и улыбнулся.
– Чего?! – насупился Ярик, возмущенный до глубины души. Кенар весело рассмеялся, хватая друга за рубашку, и повел в сторону зала, откуда уже доносилась музыка.
– Мы пошли, Ахметович, – махнул рукой Паша, толкая Тасманова в сторону бара, где он мог залить свое горе.
– Вах, хороший мальчик, мне бы такого сына. А то десять баб, ты представь, десять! – пожаловался Асан молчаливому охраннику, покачав головой и шлепнув по филейной части одну из работниц, направляющихся в зал.
Глава 6. Красная тревога
– Павел Канарейкин, ты самый невыносимый ученик школы!
– Ничего, Зоя Никитична, вас из директоров тоже все никак не вынесут.
© Из воспоминаний Павла Канарейкина
На танцполе творилось настоящее безумие. Народ веселился, упивался в хлам и раскачивался в такт новомодным попсовым трекам, от которых у нормального человека сворачивались в трубку уши. Паша с Ярославом застыли на входе, пытаясь понять, как протиснуться к винтовой лестнице, ведущей в вип-зону, откуда открывался чудесный вид на зал. Мимо прошагали две официантки в костюме сексуальных горничных, и рядом с одной из них Ярик завис на секунду. А затем девушки скрылись в толпе, и парни двинулись в сторону второго яруса. Любимая кабинка всегда готовая для приема друзей Асана была готова: сервированный стол, напитки и уютный диванчик с подушками.
Едва они поднялись, Паша заметил два бокала с алкоголем. В один из них кто-то заботливо бросил порцию льда. Рядом стоял коньяк, тарелочка с лимоном и блюдце шпажек с кубиками первосортного сыра на закуску. Ярик бросил на гладкую столешницу зажигалку и пачку сигарет. Устроившись на диване, он схватил хрустальный бокал и торжественно поднял руку.
– За новую будущую работу, – произнес Паша тост, и послышался звон.
– Погнали! – крикнул Ярослав и залпом выпил коньяк следом за другом. Терпкий древесный вкус на языке заставил их зажмуриться от удовольствия, затем блаженно вздохнуть, когда алкоголь распространился по венам жидким огнем.
– Отличная вещь, – пробормотал Паша, разглядывая бутылку.
– Да-а-а, я прямо заново родился.
– Всегда знал, что ты из чана со спиртом вылез, – ерничал Кенар, отворачиваясь от брошенной в него подушки.
Бармен Сергей явился минут через пять, ставя на стол бутылку выдержанного виски, а миловидная официантка – блюдо с морепродуктами. Щедрый подарок хозяина для дорогих гостей.
– Оставляй, дальше мы сами, – скомандовал Паша, пожимая руку Сергею следом за Яриком, который уже успел закурить сигарету.
– Чего вас притащило напиться? – удивился Сережа, пряча чаевые от Кенара. Сергей Рогозин – один из лучших барменов города, способный из бутылки дешевого пойла сделать шедевр. Асан ценил его, как весь свой персонал. Поэтому на вознаграждение скупиться было нельзя.
– Работу ищу, – Павел закурил, отбрасывая зажигалку, и поднял взгляд на Сергея.
– Хочешь к нам барменом? – пошутил Рогозин, а Паша только хмыкнул и принялся разливать по бокалам виски.
– Еще чего.
– Вы хотите умереть? Он абсент водкой разбавляет, – фыркнул Ярослав, отклоняясь, дабы рассмотреть девушек внизу. Его цепкий взгляд скользил по мини-юбкам, и никакая темнота не могла помешать.
– Как будто ты был против, – фыркнул Паша.
– Я чуть не умер! – возмутился Ярик, повернувшись к другу. Рогозин расхохотался, покачав головой.
– Пойду в бар. Спускайтесь, драконы. Сегодня в зале много принцесс, – подмигнул он и пошагал обратно к лестнице.
– Он только по блондинкам! – крикнул Тасманов вслед и увернулся от удара, повизгивая от смеха. Паша угрожающе замахнулся подушкой, а ответ услышал сдавленное:
– Все, все, Яричка заткнулся. Никого не трогаю, честно.
– Идиот, – проворчал Паша, закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку дивана, с удовольствием затягиваясь сигаретой, – разум, как у креветки в собственном соку.
– А ты, Кенар, нереально тупишь, – усмехнулся Ярослав, расслабившись, поглаживая кожаную обивку.
– Между нами ничего нет, – как можно равнодушнее ответил Канарейкин, наливая очередную порцию алкоголя. Бокалы с тихим звоном столкнулись, а сам Паша потянулся к запеченным мидиям.
– Как скажешь. Нет, так нет, – поднял руки Яр и озорно улыбнулся.
– Ноги сломаю.
– Я ничего не говорил.
– Но громко подумал.
Музыкальный ритм заставлял непроизвольно покачивать в такт головой. Паша вдохнул полной грудью и прикрыл на секунду глаза, наслаждаясь минутами свободы. Никаких отчетов, сроки не горели, а государственные службы не грозились устроить очередной рейд. Он открыл глаза и оглянулся. К полуночи в «Адовой пасти» становилось особенно весело. В расход пошла вторая бутылка, а к ней прибавилось еще несколько. Градус бил в голову не хуже молота Тора, позволяя отрешиться от реальности.