Хотела бы я быть здесь…

Глава 3

– Итак, Кэтрин, – говорит доктор Гупта, вставая из-за столика в кафе и разглаживая несуществующую складку на рукаве, – добро пожаловать на кафедру.

Доктор Гупта – мужчина среднего роста южноазиатского происхождения. Он примерно на двадцать лет меня старше и в своей выглаженной оксфордской рубашке, брюках цвета хаки и очках в тонкой оправе похож на многих других профессоров университета. По внешнему виду довольно трудно догадаться, что он – один из самых уважаемых ученых в своей области.

Последний час мы посвятили обсуждению вычислительной науки и численного анализа, а затем перешли к изучению возможных тем для совместной научной работы. Хотя доктор Гупта ни разу не улыбнулся, я чувствую, что встреча прошла продуктивно и мои идеи заинтересовали его. Кажется, мне даже удалось завоевать его уважение. Вчера я усердно готовилась, пролистывая научные статьи и систематизируя свои заметки.

Я следую за доктором Гуптой к стойке, украдкой проверяя, аккуратно ли заправлена блузка в позаимствованные брюки. Сама мысль о том, что я могла опоздать и прибежать на встречу запыхавшейся и с пятном кофе на одежде, приводит меня в ужас.

Нужно будет спросить у Луки номер квартиры миссис Гудвин, чтобы занести ей брюки – обязательно после химчистки – и еще раз поблагодарить за помощь. Сейчас, когда чувствую себя значительно лучше, чем часом ранее, я также решаю, что стоит поблагодарить и Луку. Его идея обменяться одеждой с миссис Гудвин и предложение подвезти оказались очень кстати.

Даже несмотря на то, что именно он чуть не стал причиной моего опоздания.

– Ваша работа имеет большой потенциал, – говорит доктор Гупта. – Каждый год я выбираю одного младшего преподавателя для наставничества, и мне было бы интересно посотрудничать с вами в ваших исследованиях.

Он протягивает мне руку с аккуратно постриженными ногтями, и взгляд невольно скользит по солидным часам с кожаным ремешком у него на запястье.

Меня охватывает волна восторга, и на мгновение хочется прямо посреди кафе пуститься в каролина шэг. Один из самых выдающихся математиков нашего времени считает мою работу многообещающей! В глубине души я, конечно, надеялась на это – иначе он бы не предложил мне должность. Возможно, дело в том, что один родитель отсутствовал, а другой витал в облаках, и потому найти наставника, который восхищается моим усердием и поддерживает меня, кажется невероятной удачей.

И все же я не танцую на людях. Не собираюсь разрушать то хорошее впечатление, которое произвела на этой встрече. Поэтому вместо танца спокойно пожимаю руку доктору Гупте, и мы выходим из кафе.

– Ваш кабинет должен быть готов примерно через неделю, – сообщает он, пока мы пересекаем улицу по пешеходному переходу. – Административно-хозяйственный отдел заканчивает ремонт. К началу осеннего семестра там будут свежеокрашенные стены и новая мебель.

Здание математического факультета находится рядом с той лужайкой, где Лука предложил забрать меня. И хотя вероятность того, что он появится вовремя, крайне мала, я все же направляюсь в ту сторону, чтобы продолжить разговор с доктором Гуптой.

– Уверена, мне будет очень комфортно в новом кабинете, – спокойно произношу я, хотя внутри все трепещет от радости. Мысль о собственном рабочем пространстве волнует меня так же, как переезд в квартиру «ДеГреко» месяц назад. Она стала первым местом, которое я смогла назвать по-настоящему своим, хотя мне скоро исполнится тридцать.

Я с восемнадцати лет совмещаю учебу с работой и помогаю отцу оплачивать аренду. Поэтому до недавнего времени об отдельной квартире мне оставалось только мечтать. Но благодаря новой работе и обретенной финансовой стабильности я наконец-то смогла переехать. «ДеГреко» оказался тихим пристанищем, где живут в основном пожилые люди. И, не считая постоянно отсутствующего на рабочем месте швейцара и редких кофейных происшествий в вестибюле, дом полностью соответствует моим представлениям об идеальном месте для жизни. Моя маленькая, уютно обставленная однокомнатная квартира стала для меня настоящим убежищем. Каждый раз, возвращаясь туда, я радуюсь, что застаю все в точности таким, каким оставила.

Доктор Гупта останавливается перед зданием математического факультета и поворачивается ко мне.

– С вами должны связаться из отдела кадров, чтобы вы заполнили необходимые документы и пришли на вводный инструктаж.

Киваю. Я уже на шаг впереди.

– Я еще на прошлой неделе отправила все документы через онлайн-портал. Они подтвердили, что скоро их обработают. Инструктаж назначен на понедельник через две недели.

Было здорово вычеркнуть этот пункт из списка дел и осознать, что я стала еще ближе к достижению своих целей.

Легонько похлопываю по боковой стороне сумки, где в кармане хранится мой список.

Успешно пройти первую встречу с заведующим кафедрой. Сделано.

Найти себе одного из самых выдающихся наставников в моей области. Сделано.

– Превосходно, – коротко кивает доктор Гупта, и я начинаю понимать, что этот сдержанный жест на самом деле является высокой похвалой. – Мне следовало догадаться, что у вас все под контролем.

– Всегда, – отвечаю я, зная, что немного подлизываюсь, но ничего не могу с собой поделать. И хотя встреча началась не с тех брюк, я полна решимости преуспеть на новой работе.

– С нетерпением жду черновик статьи, о которой мы говорили. Постарайтесь прислать его до середины октября, чтобы мы успели отправить ее в журнал «Исследования по прикладной математике» в новом году.

Я моргаю, глядя на него.

– Но я… – Он серьезно хочет, чтобы я написала черновик? Сама? К октябрю? Но это ведь меньше чем через два месяца! И я думала, мы будем работать над ней вместе. – Может быть, нам стоит сначала встретиться и обсудить анализ?

– Я верю в ваши способности. Не стесняйтесь писать мне по электронной почте, если возникнут вопросы.

Поработав ассистентом аспиранта, я на собственном опыте убедилась, что младшие преподаватели и аспиранты часто выполняют основную часть работы по исследованиям и подготовке статей. Однако я не ожидала, что доктор Гупта полностью переложит на меня все обязанности. Особенно учитывая, что он, вероятно, будет указан в качестве первого автора в любых статьях, которые мы – а точнее, я – напишем.

Но я еще не приступила к новой работе, и мне не хотелось рисковать. Доктор Гупта ясно дал понять, что высоко ценит мои предыдущие достижения, и эта статья, возможно, станет первым серьезным испытанием в должности преподавателя. Если закончу ее в рекордно короткие сроки и произведу впечатление на босса, кто знает, какое влияние это окажет на мою карьеру на кафедре. Более того, будет большой честью быть упомянутой в соавторстве с ним.

– Конечно, – отвечаю я. – Разумеется. Октябрь – это не проблема.

Доктор Гупта коротко кивает, выражая одобрение, но не успеваю я почувствовать облегчение, как вдруг слышу, что кто-то зовет меня с другой стороны лужайки.

– Котенок Кэт! Котенок! Сюда.

О нет.

Этот голос я узнала бы где угодно, и он принадлежит последнему человеку, которого я хочу видеть прямо сейчас.

Что он здесь делает?

И почему не на работе?

Меня бросает в пот. Неужели он идет сюда?

Я одариваю доктора Гупту широкой улыбкой.

– Еще раз спасибо за завтрак, – говорю я, с каждым словом ускоряя темп речи. – Рада-была-вас-видеть, – выпаливаю на одном дыхании. На новой работе никто не знает о моем прозвище «Котенок». Так что, если потороплюсь, возможно, успею убраться отсюда до того, как мой босс поймет, что тот мужчина посреди лужайки кричит…

– Кэтрин!

Услышав мое полное имя, доктор Гупта поднимает голову и смотрит в направлении голоса. По тому, как расширяются его глаза, я понимаю, что он заметил белого мужчину средних лет, машущего через всю лужайку.

– Простите, Кэтрин. – Он прочищает горло. – Возможно ли, что… тот жонглер зовет вас?

Мои плечи невольно опускаются. Потому что именно на этом участке лужайки «тот жонглер» обожает показывать трюки. Обычно вокруг него собирается толпа студентов, подбадривая его и умоляя дать попробовать пожонглировать булавами. Мне следовало быть осторожнее и обойти это место. Если бы заметила его здесь раньше, то развернулась бы и убежала в другую сторону. Но я была настолько окрылена похвалой доктора Гупты, что потеряла бдительность.

Роковая ошибка.

Потому что теперь жонглер направляется в нашу сторону. Разноцветные булавы взлетают в небо и падают обратно, словно гигантские конфетти. Загорелые руки двигаются так быстро, что кажутся размытыми, когда он ловко подхватывает каждую из них и снова отправляет вверх.

– Зовет меня? – переспрашиваю я, хотя прекрасно знаю ответ. – О боже. – Я переминаюсь с ноги на ногу, лихорадочно соображая, есть ли у меня еще шанс сбежать.

Жонглер уже совсем близко, всего в нескольких шагах от нас. Ловко подкидывая булавы, он вскоре оказывается передо мной и протягивает их, словно два ярких букета.

– Хочешь попробовать, Котенок Кэт?

Я делаю шаг назад, как будто они охвачены огнем.

–Что? Нет.

Уверена, в этот момент мое лицо моментально отразило всю палитру цветов этих самых булав: позеленело от подступающей тошноты, вспыхнуло краской стыда, а потом и вовсе посинело от горького осознания реальности происходящего.

Жонглер смеется, заталкивает все шесть булав под мышку и протягивает руки, чтобы обнять меня.

– Котенок Кэт! Какая приятная неожиданность! Я очень рад тебя видеть.

Сердце делает маленький кульбит в груди, потому что я знаю: он действительно искренне рад встрече. Как и всегда. Хотелось бы и мне испытывать те же чувства.

– Привет, пап, – бормочу я в джинсовый комбинезон отца, обнимая его в ответ. А что мне еще остается? Оттолкнуть его и сбежать? Но тогда мой новый босс станет свидетелем еще более неловкой сцены, хотя хуже уже некуда. Поэтому я надеюсь просто пережить этот момент как можно скорее.

Отстранившись, я замечаю, как доктор Гупта часто моргает, слегка приоткрыв рот. Возможно, именно прозвище, которым наградил меня отец, окончательно сломило сдержанную невозмутимость профессора. А может быть, он только сейчас с удивлением осознал, что цирковой артист перед нами – в потертых зеленых кедах «Чак Тейлор», выглядывающих из-под закатанных манжет его комбинезона, с лохматым мужским пучком на макушке и, что совсем уж необъяснимо, с ожерельем из искусственных цветов на шее, – предоставил мне половину генетического кода.

– Мне тоже, э-э-э, неожиданно видеть тебя здесь, – бормочу я. Даже зная, как отец любит это место, было неожиданно встретить его сейчас. Я думала, что у него утренняя смена в продуктовом магазине в Шейдисайде. И кстати, почему он сейчас не там? – Но я не хочу тебя задерживать, если тебе нужно на работу. Могу позвонить позже.

Отец улыбается мне, и сеть тонких морщинок вокруг его темных глаз становится глубже, забираясь на загорелый лоб.

– Мне некуда спешить. Моя работа здесь. – Он подмигивает доктору Гупте, имитируя подбрасывание булав в воздух. – Лучшая работа в мире.

О нет. Это может означать лишь одно.

Я устремляю взгляд к центру лужайки, где только что выступал отец. В траве рядом с сумкой лежит его неизменная фетровая шляпа. Она перевернута, а к ней прислонена рукописная табличка: «ЧАЕВЫЕ НЕ ЛГУТ».

Он жонглирует, чтобы раздобыть денег.

А как же его работа в продуктовом магазине?

В груди у меня жжет, пульс стучит в висках. Я ощущаю, как новый босс внимательно наблюдает за мной, и натягиваю на лицо дружелюбную улыбку, пытаясь скрыть волнение и показать, что происходящее – всего лишь небольшое развлечение, а не мой личный кошмар.

Доктор Гупта прочищает горло, намекая представить их друг другу, и все мои надежды на скорое завершение этой пытки тают на глазах.

– Эм, доктор Гупта, это мой отец, Эндрю Липтон. Папа, это доктор Гупта. Он декан математического факультета, куда меня только что приняли на должность профессора.

Я едва заметно склоняю голову, отчаянно надеясь, что отец поймет: у меня важная беседа и нам пора прощаться. Но он, как всегда, не понимает намеков. Даже не допускает мысли, что наша встреча – всего лишь случайность.

– Доктор Джи, очень приятно познакомиться, – произносит папа с искренним воодушевлением. – Зовите меня Энди. – Он энергично пожимает ему руку. – Уверен, вы понимаете, как университету повезло заполучить на математический факультет Котенка Кэт.

Я прижимаю пальцы к вискам.

– Конечно, – отвечает доктор Гупта, пытаясь незаметно вырвать руку из папиной хватки. После нескольких неудачных попыток он морщится и делает резкий рывок, наконец освобождаясь от подавляющего энтузиазма отца. Отшатнувшись, едва не теряет равновесие, и я тянусь, чтобы подхватить его, но он успевает восстановить баланс, и мне не приходится применять силу к новому работодателю.

– У вашей дочери блестящий математический ум, – придя в себя, говорит доктор Гупта. – Ее методы решения гиперболических уравнений в будущем окажут огромное влияние на область вычислительного анализа. Но я уверен, вы это и так знаете.

Блестящий математический ум! Огромное влияние! Меня переполняет гордость. Находись мы где-нибудь в другом месте, это стало бы одним из самых ярких моментов в моей карьере. Но вместо этого я просто надеюсь выбраться отсюда прежде, чем доктор Гупта передумает и заберет все свои слова обратно.

– Вам не нужно говорить мне, что Кэт умна, – заявляет папа, широко улыбаясь. – Я знал об этом с тех пор, как в два года она научилась менять себе подгузник: аккуратно положила использованный в специальное ведро и все такое.

Я зажмуриваюсь. Пожалуйста, пусть это будет неправдой. Пожалуйста, скажите мне, что ничего этого не происходит на самом деле. Но когда я открываю глаза, доктор Гупта по-прежнему стоит рядом, сохраняя прямую осанку и приподняв брови, а отец продолжает свой рассказ:

– Кэт всегда увлекалась математикой, цифрами и вычислением вероятности чего-то там. – Он качает головой, отчего несколько прядей его седеющих каштановых волос выбиваются из пучка, придавая ему слегка неряшливый вид. – Это ей досталось не от меня.

Математическим складом ума, как и тягой к порядку и пунктуальности я точно пошла не в папу. Понятия не имею, досталось ли мне это от мамы. И, как это всегда бывает, при мысли о родителе, которого никогда я не видела, сердце слегка екает. Я росла в атмосфере папиного беззаботного отношения к правилам и условностям и большую часть своей жизни чувствовала себя занудой из-за того, что хотела приходить в школу вовремя и оплачивать счета раньше срока. Однако чем больше папа терял работу за работой и съемные квартиры, тем сильнее я упиралась в свои принципы. И тем более неуютно мне становилось.

Все же меня постоянно мучил вопрос, есть ли на свете кто-то, кто понимает это сдавливающее чувство в груди, когда переступаешь порог неубранной квартиры. Кто-то, кто, как и я, носит с собой расписания и списки, чтобы хоть немного контролировать хаос. Кто-то, кто лучше придет на час раньше, чем опоздает на пять минут.

Доктор Гупта невнятно что-то бормочет, и мне приходится сосредоточиться, поскольку папа продолжает говорить:

–Да, это у нее точно не от меня,– смеется он и толкает доктора локтем.– Я всегда считал, что «алге-бра» – это то, что носит русалка, если вы понимаете, о чем я[3].

– Ладно, – произношу я, когда стыд наконец заставляет меня вмешаться. Но я чувствую, что уже слишком поздно и ущерб непоправим. – Думаю, доктор Гупта все понял.

– Да, мне… мне действительно пора. – Голос моего босса звучит вежливо, но отрывисто. – Энди, было приятно познакомиться.

Ложь. Единственная причина, по которой встреча могла доставить доктору Гупт удовольствие, – это если бы он собирал забавные истории, чтобы потом травить их за чашкой кофе с коллегами. Но боюсь, у него недостаточно чувства юмора, чтобы подобное показалось ему смешным.

– Мне нужно подготовиться к заседанию факультета, – добавляет он.

– Рад был познакомиться, Док, – говорит папа, снова протягивая руку.

Но доктор Гупта делает вид, что не замечает этого, и поворачивается ко мне.

– Кэтрин.

Интересно, есть ли еще шанс все исправить?

– Еще раз спасибо за завтрак. Я с нетерпением жду возможности поработать над статьей, о которой мы говорили ранее, – тараторю я, пытаясь уловить на лице доктора Гупты хоть малейший признак того, что он не так сильно встревожен встречей с моим отцом, как кажется. – В октябре, – добавляю я, – пришлю ее.

В конце концов, ему ведь нравится мой блестящий ум. Не станет же он сердиться на из-за того, что мой отец – клоун, не следящий за своим языком?

Но даже в лучшие дни доктора Гупту сложно понять, а сегодня явно не из таких. Он молча направляется к зданию математического факультета, а я поворачиваюсь к отцу.

– Что ты здесь делаешь? – шиплю я.

– Я же сказал. Работаю.

– А что случилось с работой на фермерском рынке?

Папа пренебрежительно отмахивается.

– Они какие-то скучные. Менеджер взбесился, когда я начал жонглировать апельсинами покупателя. Кто вообще ненавидит жонглирование? Это все равно что ненавидеть котят. А когда я стал балансировать морковкой на носу, он вообще чуть не лопнул от злости. – Папа театрально вскидывает руки. – Хотя, справедливости ради, покупатели были в восторге.