Хотела бы я быть здесь…

Я прижимаю ладони к глазам – головная боль не заставила себя ждать. Разумеется, покупатели были в восторге. Им всегда это нравится.

На самом деле мой отец невероятно талантливый клоун. И я говорю не о стереотипном образе с красным носом и огромными ботинками. Папа одевается довольно обычно, хоть и с легким налетом эксцентричности. Он мастерски выполняет различные трюки: жонглирует огнем, крутит полдюжины обручей на всех конечностях одновременно, ходит на ходулях, умеет даже балансировать на натянутом высоко над землей канате и виртуозно ездить на одноколесном велосипеде. Однако, несмотря на все его таланты, эта индустрия ограничена с точки зрения финансовых возможностей. За исключением редких детских праздников, фестивалей «Ренессанс Фэйр» и «Бернинг Мэн», а также его шляпы для чаевых, папе сложно найти стабильный заработок. Многим его выступления нравятся, но менеджеры на многочисленных – и недолговечных – работах, как правило, не одобряют, когда их сотрудник начинает подбрасывать в воздух гамбургеры и картошку фри, вместо того чтобы упаковывать их и выдавать через окошко автозаказа.

– Ты обещал удержаться на этой работе. Уверял, что она тебе понравится.

– Знаю, Котенок Кэт. Но это просто не мое. Продуктовый магазин медленно высасывал мою душу. К тому же, – он оживляется, – у меня есть кое-что в разработке.

У него всегда есть «кое-что в разработке», но мало что из этого воплощается в жизнь. Работа в продуктовом магазине давала стабильный доход и хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне. Но похоже, этот поезд тоже ушел. Работа сгорела синим пламенем, как огни на концах папиных жонглерских палочек.

Я смотрю через лужайку на шляпу, которая все еще валяется на земле.

– Думаю, тебе стоит вернуться, пока кто-нибудь не украл твои деньги, – говорю я с обреченным вздохом.

Неожиданно замечаю машину Луки, которая паркуется на улице, пересекающей университетский городок, прямо возле шляпы и лужайки. Невероятно. Он и правда приехал. Я смотрю на часы. 10:01 утра. И всего на минуту опоздал.

Лука выходит из машины и встает так, чтобы видеть меня через капот. Он ухмыляется и машет мне рукой. После такого утра я странно радуюсь подобному проявлению доброжелательности.

– Мне пора. Это за мной.

Отец оборачивается, проследив за моим взглядом. И при виде Луки и «Таун-Кара» вскидывает брови. Неудивительно. С двухдневной щетиной, татуировками и озорной улыбкой Лука больше напоминает папиных приятелей, чем моих обычных знакомых вроде доктора Гупты.

Примечания