Чудесные куклы барышни-попаданки

Глава первая, в которой Марьяну похищают, а Владислав внезапно женится

Марьяна

Меня украли прямо на улице.

Шустрый мальчишка выдернул из рук сумку, вместе с кошельком, и пустился наутек.

– Вор! Держи вора! – закричали вокруг.

– Ах, ты… – выдохнула я, закипая от злости.

И подобрала юбки, чтобы бежать следом за мальчишкой. Его пытались поймать, но он ловко выворачивался и юрко пробирался к площади, где определенно намеревался свернуть и затеряться в переулках Хитровки.

Увы, но приличия не позволяли поднять юбку высоко, чтобы бежать было удобно. Покрой платья, прямого и узкого, весьма ограничивал длину шага. Так что я мысленно попрощалась с деньгами, когда…

– Барышня! Барышня! – раздался рядом мужской голос.

Кто-то тронул меня за локоть, подтверждая, что я именно та барышня и есть.

– У меня ведомобиль. Садитесь быстрее, догоним, – произнес молодой человек в клетчатом костюме.

Его доброжелательная улыбка располагала, а респектабельный вид вызывал доверие. Я приняла приглашение, не раздумывая. И прохожие успокоились: нашелся добрый человек, который поможет растяпе, не углядевшей за собственными вещами. А полицейский, прибежавший на шум, отвернулся. Оно и понятно, у стражей порядка хватает серьезных дел, а поимкой уличных воришек… пусть добрые люди занимаются.

– Он свернул налево! Налево! – воскликнула я, когда ведомобиль выехал на площадь.

– Сидите тихо, барышня, – процедил молодой человек и клещом вцепился в мой локоть.

А шофер ведомобиля надавил на педаль газа…

Ох, нет. Это же не автомобиль. На педаль шофер надавил, и скорость ведомобиля резко увеличилась, но как работает двигатель на ведовстве, я понятия не имела. И знать не желала! Меня интересовало совсем иное.

– Куда мы едем?! – спросила я, безуспешно пытаясь выдрать локоть из цепких рук похитителя.

– Тише, барышня, тише, – увещевал он. – Вот приедем, и узнаете.

– Кто вы? Что вам нужно?!

– Мне? Ничего. – Похититель ответил лишь на последний вопрос. И спохватился: – Ах, да, деньги. Мне за вас заплатили.

– Кто?!

– Не могу знать.

– А вы…

– А это вам знать ни к чему.

– Очень даже к чему! – возмутилась я. – Беспредел! Я буду жаловаться! Я… Я Богданова! Дочь Ильи Никифоровича! Он… он…

– Купец, – подсказал похититель. – Наслышан. Однако ваш батюшка, кажется, почил с миром? И вы – одинокая старая дева.

Это прозвучало, как оскорбление.

– Моя тетя – настоятельница в храме матери-богини! Вы и гнева Макоши не боитесь?!

Похититель зевнул, всем своим видом демонстрируя полное безразличие. Безбожник! Но я так просто не сдамся.

– Деньги любите? Я заплачу вдвое… нет, втрое больше того, что вы получили. Если немедленно отпустите меня, разумеется.

– Интересное предложение. – Похититель не стал лукавить, оно ему понравилось. – Но, увы, не могу. Словом связан.

Словом, значит. То есть, клятвой, нарушить которую он не может. Какой предусмотрительный заказчик!

Страха я не испытывала. Скорее, бешенство. Вот как так! Средь бела дня! По собственной глупости! А похитили меня, скорее всего, из-за наследства. Эти треклятые деньги спать кому-то спокойно не дают!

– Экая вы неугомонная, – проворчал похититель. – И вертитесь, и вертитесь. Прилегли бы в обморок, не мешали злодействовать.

– Не дождетесь! – буркнула я.

Но дергаться перестала. Выпрыгивать на полном ходу из ведомобиля? Нет, увольте. Лучше поберегу силы. Я барышня, а не каскадер.

Барышня-попаданка. Правда, об этом никто не знает. Во всяком случае, из живых.

– Долго еще ехать? – спросила я, обдумывая, не разыграть ли спектакль с требованием немедленной остановки из-за нужды.

Мы мчались по шоссе, лихо обгоняя немногочисленные транспортные средства. Ведомобиль – игрушка дорогая, не каждому по карману. Поэтому москвичи и… э-э… гости города путешествовали по старинке – на лошадях.

– Вы торопитесь, барышня? А вдруг эта дорога… на тот свет?

– Да конечно! – фыркнула я. – Кто бы ни заказал похищение, я нужна ему живой. В случае моей смерти батюшкины капиталы отойдут государству.

– Одно не исключает другого, – загадочно произнес похититель.

Он отвлек меня, и я не заметила, как ведомобиль свернул к какому-то дому и въехал в гостеприимно распахнутые ворота. Во дворе он резко затормозил, и меня бросило вперед, потом – назад. Похититель выпустил мой локоть, но воспользоваться обретенной свободой я не успела. Дверца открылась, мне на голову накинули мешок, выволокли из ведомобиля, спеленали руки и ноги, как младенцу… и опять куда-то усадили. Кажется, в конный экипаж.

Мда… Сегодня домой я уже не вернусь.

Впрочем, это мелочи по сравнению с тем, что я навсегда застряла в этом мире, весьма непохожем на тот, в котором родилась.

Влад

Окончание академии бывшие адепты, а ныне магистры ведовских наук, отмечали в клубе на Пятницкой. Пили до утра – и холодненькую, и волжский квасок, и ерша в стакане. Девок… щупали. Кажется.

Влад смутно помнил, что он делал после седьмого бокала игристого вина, но навряд ли что-то компрометирующее. Жизнь – Отечеству, честь – никому. Это правило Влад помнил крепко. И честь свою берег строже, чем иная девица – невинность.

Посему Влад сильно удивился, когда на следующий день, не позволив толком проспаться, отец потребовал его к себе. Как передал гонец, «князь-батюшка сильно гневаться изволят». Влад не понимал, в чем успел провиниться, но воле родительской подчинился беспрекословно.

Наскоро сполоснув голову ледяной водой и запив тошноту стаканом огуречного рассола, Влад отправился в княжеские палаты. Очистить организм от последствий давешней попойки вернее с помощью ведовства, но, во-первых, Влад торопился. Батюшка в гневе, да не пойми по какому поводу, пострашнее похмелья. А, во-вторых, справедливо опасался перепутать с бодуна руны. Ведовство и алкоголь – понятия несовместимые.

– Поздравляю, – ехидно произнес отец, пропустив мимо ушей Владовы приветствия.

Принимал он сына не в кабинете, а в потайной комнатке, защищенной от сглаза, подслушивания, подглядывания… в общем, от всего, что могло нанести непоправимый вред государству.

– Так вы уже поздравляли. Вчера, батюшка, – рискнул напомнить ему Влад.

Не рановато ли для старческого маразма? Отец полон сил и энергии, и навряд ли запамятовал, что лично вручал дипломы отличникам академии.

– Да не с этим, бестолочь, – поморщился отец. – А с женитьбой.

– Чего?! – опешил Влад.

– Мало тебя пороли в детстве, мало, – заключил отец, постукивая царским пальчиком по столешнице. – Вот как так получилось, дитятко неразумное, что ты женился? Без родительского позволения!

– Я не женат! – выпалил Влад. – И не собираюсь. И вообще… Кто вам такую чушь сказал?!

Отец сунул ему под нос родовую книгу, открытую на нужной странице.

– Читай, – велел он и ткнул пальцем в таблицу. – Вслух.

– Седьмого числа месяца серпеня, одна тысяча девятьсот… – послушно забубнил Влад.

– Основное читай, в среднем столбце, – перебил отец.

– Юрьевский Владислав, пятый сын Великого Князя Романова Николая, узаконенный бастард, сочетался законным браком… Брехня это!

Разговаривать с отцом в таком тоне – неуважение, но Влад не вытерпел несправедливости. Ладно, его величество носом в происхождение тычут. Это снести можно, тем более, все так и есть. Влад – незаконнорожденный сын, от любовной связи с княгиней Нестужевой. Но какого беса! Не сочетался он ни с кем узами брака!

– Читай, – мрачно произнес отец.

Влад скрипнул зубами и продолжил:

– …законным браком с девицей Богдановой Марьяной, дочерью купца первой гильдии Ильи Богданова. Не знаю я никакой Марьяны!

– Родовая книга… – Отец отобрал ее у сына и захлопнул. – Не врет. И вот как так вышло, мое неразумное дитя? Вчера вечером записи не было, сегодня ночью появилась. Так ты ночью предавался разврату в клубе или в храме Лады у алтаря стоял?

– Да какому разврату, батюшка? – опять возмутился Влад. – Ну, выпил лишку. Так ведь повод был.

– Был, – как-то спокойно согласился отец.

Когда он становился таким спокойным, у Влада шевелились волосы на копчике. То есть, образно говоря. И по спине бежали мурашки размером с кабанчика. Тоже образно.

– А у меня теперь есть повод сослать тебя в Сибирь, – заключил отец.

– За что?!

– За то, что ты… – Отец подошел ближе и по щеке Влада потрепал, как младенца. – …чудо окаянное, спровоцировал военные действия между Русью и Силлой.

– Я?!

– Угу. То есть, спровоцируешь, если о твоей женитьбе станет известно. Потому как император Силлы отдает за тебя свою дочь. В знак дружбы между нашими государствами. И как ты теперь женишься? Или гарем заведешь, возьмешь принцессу в наложницы?

Быстро. Влад предполагал, что отец решит его судьбу сам, в целях укрепления государства. И не предполагал, а знал совершенно точно. Жизнь – Отечеству, честь – никому. Но как-то надеялся, что успеет погулять… холостым. Рано ему еще о женитьбе думать. А тут вот оно как, уже сосватали.

И женили! Только на другой. Но как?!

– Этот брак нельзя опротестовать? – спросил Влад. – Меня там не было.

– Был, – вздохнул отец. – Сколько еще повторять? Родовая книга не врет.

– Но я этого не помню!

– Вот это уже паршиво. Представляешь, какой скандал грянет, если начать официальное расследование?

– А если меня опоили? – осенило Влада. – Подмешали…

– Магистра ведовских наук с золотой медалью? – Отец с любопытством вздернул бровь. – Младшего брата великокняжеского артефактора?

Влад окончательно сник. Как ни крути, скандал действительно получится знатным. Газеты опишут младшего отпрыска Великого Князя, как раздолбая, неуча и распутника. Мало того, что батюшка скандалов дюже как не любит, еще и от матушки достанется. Пойдут сплетни. А тут еще эта невеста…

– Но ведь опоили же, – упрямо пробурчал Влад. – Это незаконный брак.

– Законный, – возразил отец. – На жертвенный камень ваша кровь пролилась, и оба под приворотным зельем были, если Лада сочла ваш союз добровольным.

– Почему оба под зельем? Может, девица все и устроила! Я все же… княжич.

Последнее слово Влад произнес шепотом, запоздало вспомнив, что батюшка не выносит, когда его отпрыски кичатся титулами. Вот и сейчас рявкнул свое излюбленное:

– Дырка от бублика, а не княжич!

Правда, сильно не разозлился, все же титул Влад к месту вспомнил.

– Девице это вроде бы ни к чему. Она, конечно, из купеческого сословия, но богата. Не слышал, что ли, про купца Богданова? А подштанники-то, небось, с его фабрики носишь.

– Это который… поставщик двора?

– Он самый. Только он помер, зимой еще, а наследство дочери оставил. Невеста завидная. И как-то сомневаюсь я, что ей взбрело в голову жениться на… кхм… – Отец ехидно кашлянул. – …моем отпрыске.

– А если взбрело? – нахмурился Влад. – И, вообще, где она?

– Вот ты это и выяснишь, – обрадовал отец. – Кому взбрело, где твоя неве… то есть, жена. И разведешься заодно, когда ее найдешь. Брак считается недействительным, пока вы не… кхм…

– Об этом тоже в книге написано?

Щеки полыхнули жаром, будто отец застал Влада за каким-то непотребством.

– А как же!

– Искать я ее буду… один? – Влад поспешно сменил тему.

– Не справишься? Ты постарайся, Владушка. Я в тебя верю.

Отец шагнул ближе, сжал Владовы плечи. Пахнуло знакомым древесным ароматом туалетной воды. Его Влад помнил с детства. Как и этот взгляд, внимательный, цепкий… но добрый, даже когда строгий. И эти руки – крепкие, сильные, с шершавыми ладонями.

– Если скандал полыхнет, да до Силлы докатится, государственным преступником не объявлю, – пообещал отец. – Но, сам понимаешь…

Влад понимал. Придется уехать в захолустье, и о карьере артефактора под началом брата можно забыть. Батюшка простит, а запятнанную честь вовек не отмоешь.

– Но ты осторожнее, что ли, – продолжил отец. – Если почувствуешь, что не справляешься, дай знать. Лучше скандал пережить, чем твои похороны.

– Я все сделаю, батюшка, – пообещал Влад. – Справлюсь.

Покидая княжеские палаты, он думал о том, что фраза «Без меня меня женили» может иметь отнюдь не иносказательный смысл.

Глава вторая, в которой Марьяна превращается в куклу

Марьяна

Когда мешок с головы сняли, пахнуло сыростью. По глазам, привыкшим к темноте, резанул свет. Стол из грубых неотесанных досок, а на нем канделябр с тремя оплавленными свечами – первое, что я разглядела. После увидела и мужчину, стоящего чуть поодаль от стола. Невысокий, лысый, в поношенной одежде. И в маске, закрывающей все лицо.

– Что вам нужно? – спросила я, растирая затекшие руки.

Их развязали чуть раньше, чем сняли мешок. А вот ноги стягивала веревка. Я едва сидела на стуле, жестком и неудобном. От долгой езды болело тело, очень хотелось пить.

– Мне – ничего, – просипел в ответ мужчина. Говорил он с трудом, и в голосе его мне слышалось змеиное шипение. – А моему хозяину…

– Деньги? – перебила я его. – Я ничего не подпишу. А если заставите, подпись опротестуют. Необходимо мое личное присутствие. Убить вы меня не можете, потому что в случае моей смерти не получите ни копейки.

– Ты выходишь замуж, – сообщил мужчина.

– Ха! Ха! Ха! – произнесла я четко и с выражением.

– Как только это произойдет, твой муж получит право распоряжаться всем имуществом. Так написано в завещании твоего отца.

Идиотский пункт. Но моя предшественница считала, что если и выйдет замуж, то исключительно за честного и порядочного мужчину. И отец включил в завещание этот пункт по ее просьбе. Чтобы, так сказать, не было соблазну бросаться на первого встречного. Эта дурочка и помыслить не могла, что ее вот так… похитят.

– С каких это пор девиц замуж выдают насильно? Лада не признает союз добровольным без моего согласия.

К счастью, здесь я провела достаточно времени, чтобы разобраться в местных обычаях и порядках.

Взгляд упал на графин, стоящий на столе. И как я раньше его не заметила? А в графине, наверняка, вода. Или что-то жидкое, хорошо утоляющее жажду.

Я облизала пересохшие губы.

И два стакана рядом. Из того же темного стекла, что и графин. Не для красоты же! В этом помещении без окон, с плесенью на каменных стенах, земляным полом и теряющимся в темноте потолком, графин и стаканы – не предметы интерьера.

Мужчина не ответил. Но взял кувшин, плеснул из него в стакан, поднес его к губам, и…

Как завороженная, я смотрела, как его кадык движется вверх и вниз, отсчитывая глотки.

– Хочешь? – предложил он, напившись.

Он наполнил другой стакан и шагнул ко мне, поднес стакан к губам. В нос ударил запах ягод. Морс! Я жадно выпила все до капли.

– Вот и согласие получено, – произнес мужчина. – Дело за малым, осталось представить жениха.

Я поздно сообразила, что в питье подмешали зелье. Как минимум, приворотное. Вот же дура! Все еще забываю, где нахожусь. Забываю, что тут нужно вести себя осторожно. Ничего не пить и ничего не есть в незнакомых местах! Потому что в питье и еду могут добавить зелье или яд. И неизвестно, что хуже!

Но как же оберег?! Разве он не должен был меня защитить?

Я пощупала шею и обнаружила, что шнурок с оберегами сняли. И когда успели? И, главное, как?! Меня уверили, что шнурок невозможно ни развязать, ни разрезать без моего желания.

Голова кружилась, но не сильно.

– Будь благоразумна, барышня, – сказал мужчина, набрасывая мне на голову платок. – Не за Чернобога замуж выходишь. Во всяком случае, сейчас.

Я вздрогнула. А ведь когда муж завладеет деньгами, моя жизнь не будет стоить и копейки.

И меня это не волнует? Я с удивлением поняла, что испугалась, скорее, имени бога смерти, чем последствий скоропалительного замужества. Похоже, кроме приворотного зелья в питье добавили что-то еще.

Мужчина снял путы с моих ног и несколькими сильными движениями растер икры, разгоняя застоявшуюся кровь. Подал руку, отойдя чуть назад. Приворот еще не подействовал, мужчина не вызывал иных чувств, кроме брезгливости и ненависти. Однако зелья лишили меня и воли. Я превратилась в послушную куклу, исполняющую приказы.

– Пойдем, барышня.

И я послушно отправилась в указанном направлении.

Кукла! Вот уж, действительно, ирония судьбы…

Восемь месяцев назад

Я с детства любила играть с куклами. Мама рассказывала, что могла оставить меня с куклой на час, а то и на два, и я не уставала от игры в дочки-матери. Чуть позже я стала шить для кукол одежду из лоскутов. И вязать научилась. Мне нравилось одевать кукол в разноцветные платьица и шляпки.

С возрастом увлечение куклами не прошло. Коллекционировать их я не могла, это слишком дорогое удовольствие. Зато научилась делать кукол из холодного фарфора. Я сама вылепливала им лица, раскрашивала их, шила одежду. И вскоре хобби превратилось в дополнительный источник дохода.

Кукла-барышня должна была стать украшением моей собственной коллекции. Блондинка с голубыми глазами и тугими локонами, в роскошном платье из голубого же бархата с кружевной отделкой… Она казалась мне такой живой, яркой, красивой, что я ей завидовала. По утрам ей не придется вставать на работу, ехать в душном и тесном автобусе, толкаться в метро. Она не испортит глаза за монитором компьютера. И не будет страдать от одиночества.

«Ах, если бы я могла поменяться с тобой местами…» – думала я, любуясь куклой перед сном.

Бойтесь своих желаний! Или хотя бы не мечтайте так громко, когда Карачун открывает дверь между явью и навью.

Правда, о том, что желание загадано в день зимнего солнцестояния, я узнала позже. И то, что оно сбылось, все же, чистое совпадение. Просто в то же самое время, в другом мире, чем-то похожем на наш, творилось черное колдовство. Или, как говорят местные жители, ведунство.

Уснула я в своем доме, а проснулась…

Первая мысль была о том, что я проспала. Не услышала будильника! Потому что за окном уже светло, а я все еще в постели. Пошарила рукой под подушкой, пытаясь нащупать телефон. И…

– Марьяна Ильинична! Барышня! Марьяна Ильинична! – заголосил кто-то рядом.

Я попыталась сесть, но мне не позволили. И осматривать комнату пришлось лежа, вертя головой.

Милая спальня в рюшечках. Они были везде: на занавесках и шторах, на скатерти, покрывающей круглый столик, на чехлах, скрывающих стулья, на одеяле, на подушках. И на белоснежном фартуке горничной, хлопочущей вокруг меня.

Она поправляла подушки, просила выпить воды, справлялась, как я себя чувствую, и умоляла подождать лекаря, за которым уже послали.

Я сплю? Боль от щипков, сделанных украдкой, под одеялом, подсказывала, что это не сон.

Тогда что?!

В панику я старалась не впадать и вела себя, скорее, безучастно. Тем более, горничная хоть и задавала вопросы, но просила не отвечать, поберечь силы.

Я же не сошла с ума?

Женщина в темном платье с белым воротничком, в белом же переднике, с косой, уложенной вокруг головы – горничная. Нахожусь я в спальне, потому что лежу в кровати. Мебель… старинная. Именно старинная, а не старая. Я такую в исторических фильмах видела.

Это такой… стиль? Или чей-то каприз? Или…

Я ощущала слабость во всем теле. И чувствовала запах: кислый, с примесью каких-то трав.

Но почему Марьяна? По паспорту я – Марианна.

Ворочаясь, я заметила куклу, лежащую рядом с подушкой. Потянулась к ней и замерла. Кукольное лицо… Оно так похоже на мое! Те же серые глаза, вздернутый нос, тонкие губы, родинка на щеке. И темные волосы…

– Не трогайте! – взвизгнула горничная. – Бросьте! Сейчас же!

И мне бы спросить, почему, но куклу из рук выхватили. Брезгливо так, двумя пальчиками, держа за край платья в мелкий цветочек. И оно, к слову, весьма напоминало мою ночную сорочку.

– Это же лихоманка! – выговаривала мне горничная. – Она вашу болезнь забрала. Ее теперь сжечь надо, а вы… трогаете!

От внезапной догадки поплохело. Сглотнув, я ощупала лицо. Мое или… уже нет? И волосы… Я схватила рукой прядь. Светлая!

– Зеркало… – попросила я, едва ворочая языком. – Зеркальце… дай.

– Ох, Марьяна Ильинична…

– Зеркало! – повторила я тверже.

Горничная подчинилась. Взглянув на свое отражение, я вскрикнула от испуга. Я стала похожа на куклу, что сделала своими руками.

Глава третья, в которой Владислав попадает на конкурс красоты

Влад

Батюшка не сильно гневался. Можно сказать, так… пожурил слегка. Но неприятный осадок после разговора остался.

Во-первых, нельзя сказать, что вины Влада в случившемся нет. Его опоили и использовали, но он позволил кому-то это сделать, и это само по себе весьма неприятно. Во-вторых… женитьба? Получается, эту девицу Влад найдет и разведется, чтобы без скандала жениться на другой. И его мнения, естественно, никто спрашивать не собирается.

Противно и обидно, факт. И не зря, видать, батюшка, вручая диплом, шепнул на ухо: «Добро пожаловать во взрослую жизнь, сынок».

И зря Влад от аспирантуры отказался. От научных изысканий его, небось, какой-то там женитьбой не отвлекли. Хотя…

Нет, если батюшка что-то задумал, аспирантура не спасет. Ничего не спасет. И счастье, что Влада отпустили с наказом самому разобраться с проблемой, а не отчитали, как ребенка, и не отправили под замок, пока кто-то другой улаживает его дела.

Влад снимал квартиру недалеко от княжеских палат, буквально на соседней улице. Ближе к университету отец селиться запретил, в целях безопасности. Бастард или нет, но Влад – сын Великого Князя, и, соответственно, легкая добыча для людей, нечистых на руку. Спасибо, няньку1 не приставил. Хотя, учитывая произошедшее, нянька-то, небось, не позволил бы подопечного опоить и женить. И проблем было бы меньше.

Вернувшись к себе, Влад сразу отправился в комнату, что приспособил под лабораторию. Ибо для начала следовало избавиться от последствий вчерашней попойки, благо разговор с батюшкой мозги прочистил, и руны уже не путались в голове.

На аптекарских весах Влад отмерил нужные граммы зверобоя, расторопши и одуванчика, истолок травы в ступке, ссыпал в колбу, воды живой2 добавил, вскипятил, остудил и процедил. И уж потом огнем на воде руны начертал – здоровья, очищения и здравомыслия. И закрепил сие «живой» и «удом», чтоб уж наверняка.

Как говорится, дешево и сердито. А что? Наставники часто повторяли: чем проще ведовство, тем оно эффективнее.

Проглотив зелье от бодуна, Влад задумался о следующем шаге. Следовало бы заняться восстановлением памяти. Процесс неприятный, но он здорово сэкономит время. Да и вернее оно, когда самому вспомнить, что делал злополучной ночью. Однако разом протрезвевший организм требовал восстановления ресурсов. То есть, у Влада прорезался зверский аппетит.

И Влад совершил стратегическую ошибку.

Квартирная хозяйка регулярно кормила постояльцев завтраками, обедами и ужинами, но исключительно по расписанию и руководствуясь твердым правилом «Кто не успел, тот опоздал». И проще было отобрать конфету у ребенка, чем выпросить у нее тарелку супа или каши в промежутке между приемами пищи. В смысле, так отобрать, чтобы ребенок не заплакал. Было такое задание у Влада на практике по прикладной ведопсихологии. До сих пор, как вспомнит того ребеночка, так вздрогнет. И мороз по коже. Ведоиллюзионисты постарались, вместо человеческого дитяти студиозам нежить подсунули. Владу тогда малыш упыря достался. Хотя, если подумать, какие у нежити дети? Это же нежить!

А ошибка в том, что Влад решил подкормиться у матушки, благо и та жила неподалеку. Не мог батюшка поселить любимую фаворитку на другом конце города. А матушка Влада, сыночка младшенького, любит и балует. И уж точно не откажет в сытном завтраке.

Она и не отказала. Только завтракать пришлось в компании старшего брата, который не нашел лучшего времени для визита, как нынешнее утро.

– На ловца и зверь, – довольно произнес Владимир, едва Влад появился в столовой.

И в прежнее время младший лишь обрадовался бы, ибо старшего любил и уважал, и работать полагал под его началом, на семейном, можно сказать, предприятии по изготовлению артефактов. Но…

Во-первых, рыльце в пушку. Князь-батюшка мог информировать старшего из бастардов о скоропалительной женитьбе младшего отпрыска. А у Владимира нрав суровый, и рука тяжелая. И матушки он не постесняется, что хуже всего. А, во-вторых, Владу сейчас не до семейного предприятия. Есть дело… государственной важности. О коем брату не расскажешь, если он не в курсе. Вот и выходило – что так, что этак, а с Владимиром Владу лучше пока не встречаться.