Эра Возможного

Глава 1 ВИКТОР

Идеальный мир – страшное место!

(надпись баллончиком на стене)

2215 год

Виктор стоял в ветхом пожираемом ржавчиной ангаре. За спиной на горячем ветру хлопала пластмассовая лента, над головой, умирая от времени, жужжала мутным светом одинокая лампа. Полумрак разрезали полосы палящего солнца, пробивающиеся сквозь ржавые дыры в стенах, в воздухе висела пыль и стойкий запах старья и железа. Ангар был такой огромный, что в нём могло разместиться целое футбольное поле, и, не смотря на дыры в стенах, внутри веяло прохладой. Здесь было пусто, за исключением конструкции из толстого стекла чем-то напоминающей аппарат МРТ, стоящей в самом центре ангара, и массивной трубы вентиляции, которая расходилась по потолку изломанным лабиринтом.

Вот он! Тупой, расчётливый и безмолвный алгоритм, спрятавшийся в огромном стеклянном тубусе. Вернее, часть алгоритма. Или не часть, и он есть везде? Скоро это будет уже не важно.

Виктор крепко сжал в руках круглый жетон, висящий на шее. Серебристый, с легкой трещинкой сбоку. Ё-89-О было выгравировано с обеих сторон. Телефоном Виктор давно не пользовался, и смс с приглашением получить не мог, да и мобильной связи в Пустошах давно не было. Но Программа позаботилась и об этом – для тех, кто сильно желал, можно было получить жетон на одно исполнение. Его Виктор выкупил у одного лысого и кривозубого торговца с протезами вместо ног. Жетон стоил Виктору полгода сомнительной работы на этого неопрятного лоснящегося от пота старика.

Первый жетон. Первое и судьбоносное желание. Всё стало так близко!

- Сейчас посмотрим, кто умнее, тварь ты жестяная, – прошептал Виктор себе под нос.

Обезвоженный с заросшим плотной щетиной и выжженным до корки пыльным лицом, он снял грязную рванную футболку, намотанную на голову в защиту от палящего солнца, и закинул её на плечо.

Виктор точно знал, чего хочет. Он шел сюда почти восемь дней, 120 километров. При температуре воздуха в 41 градус по Цельсию дорога казалась путешествием по раскаленной сковороде.

Большую часть времени Виктор шёл по разорённой пустоши, вдоль заброшенных посёлков и разрушенного города. Где-то он видел торчащий из земли скелет многоэтажки, верхние этажи, которой были сделаны из леденцов, которые теперь плавились на солнце, но всё никак не могли расплавиться окончательно. Потом встретил поле плюшевых игрушек, выцветших и пыльных, каждая с черными пустыми глазами, следящими за прохожими, и с жутко неуместной в мрачном пейзаже улыбкой. Иногда он встречал полуразложившиеся зловонные едва шевелящиеся и стонущие тела людей. Любопытство пересиливало отвращение, и Виктор невольно останавливал на них взгляд, но тут же отводил, ощущая подкатывающие к горлу рвотные позывы.

Обычных, если так можно выразиться, людей Виктор тоже встречал. Некоторые бродили среди развалин с отрешённым взглядом, а увидев его, нападали, вытягивая вперёд руки, если те имелись, в безумной жажде жетона или мобильника. Таких людей называли «зомбарями», хотя, конечно, никакими зомби они абсолютно не являлись. Людей не жрали, разве что могли напугать или иногда довольно сильно ударить. Отбиться от зомбарей было легко, они были худы, немощны, часто без рук или ног, так что достаточно было просто оттолкнуть их и идти дальше. Ещё в пустошах встречались шизики – те бесконечно хохотали или плакали, глядя в небо, танцевали или баюкали какие-то грязные свертки. Улицы пустошей напоминали то вышедший на прогулку сумасшедший дом, то зомби апокалипсис. Люди, в обычном человеческом понимании, здесь не встречались. Они жили в Зонах Памяти, и редко выходили за их пределы.

Небольшую часть пути Виктор прошёл вдоль длинной высокой стены. За такими стенами скрывались города, которые Сопротивление называло Золотыми Тюрьмами. Виктор в них никогда не бывал, да и не хотел. Вдоль стены царила вечная тень, поэтому жар здесь спадал, и идти становилось намного легче, чем по раскалённому хрустящему песку или ломанному асфальту пустошей.

Виктор знал о Программе с детства. Все знали. Это знание было как гравитация – никто не обсуждал её существование. Она есть и всё. Есть места на земле и там исполняются желания. За цену. Что именно отдашь, никогда не знаешь наперёд. Только по факту, после того как мечта осуществится. У кого-то ценой был всего лишь палец. У кого-то память. Были и те, у кого пропадали чувства. Забыть мать не так уж страшно, правда? Как можно горевать о том, кого не помнишь?

Раньше ангары желаний были заполнены возбуждёнными радостно гудящими людьми, с улыбками, смехом и счастливыми восклицаниями. Всё исполнялось чётко, быстро, а оплата могла быть взыскана не сразу, а в течение года. Программа была как богатенький и очень щедрый друг. Разве не шикарно? На, богатей сейчас, беги трать свои легко доставшиеся деньги, живи «в моменте», так сказать. Потом сочтёмся!

Говорят, раньше таких мест было всего шесть на весь мир. Но постепенно люди начали строить аппараты – сначала один на страну, потом по одному на область, и в итоге аппараты появились чуть ли не в каждом городе. Сейчас же работали далеко не все. Как и городов их стало в разы меньше.

Виктор стоял и смотрел на конструкцию с Программой. Массивная стеклянная в форме цилиндра с магнитным туннелем внутри и торчащими снаружи металлическими направляющими рельсами. Конструкция стояла на чёрной каменной платформе, покрытой пылью и песком. Внушительная и безмолвная. Словно Большой Брат смотрел на Виктора из огромного тубуса: «Скажи, чего ты хочешь на самом деле?».

В магнитном туннеле находился узкий жёсткий обтянутый синтетической кожей стол с подголовником. Внутри от стола до стеклянного потолка было не больше 50 см. Толстое стекло цилиндра мерцало проекциями разных рябящих картинок. Вот какой-то улыбающийся мужчина с победно поднятыми вверх руками подбегает к финишной ленте марафона, изображение дёргается, стекло заплывает чёрно-белыми мухами старого телевизора, и появляются крупным планом чьи-то опухшие от слёз глаза, снова мерцание стекла, помехи, и женский размытый профиль, опять мерцание, и новая картинка. Много картинок: разных, обрывистых, непонятных, по бесконечному кругу.

Виктор посмотрел на покрытый песком и пылью пол вокруг платформы. И разглядел целую тропинку следов, ведущих туда и обратно от платформы. Причём следов однотипных, мужских. Словно кто-то периодически сюда захаживает. Виктор из любопытства приложил свой ботинок к следу и те неожиданно совпали. Его кожа покрылась мурашками, но не от прохлады, а словно от нехорошего воспоминания, которое Виктор не мог уловить, потому что ничего про ангар не помнил. Да и откуда помнить? Виктор совершенно точно пришёл сюда впервые.

Он отмахнулся от странного ощущения, похлопал себя по плечам, снял жетон с шеи и обошел платформу в поисках панели управления. Да, точно, с другой стороны он нашел сенсорную панель рядом с мерцающими цветными огоньками, на которой застыла голубая надпись:

ГОТОВЫ ЗАГАДАТЬ ЖЕЛАНИЕ? ВНИМАНИЕ: КАЖДОЕ ЖЕЛАНИЕ ИМЕЕТ ЦЕНУ. ПОДТВЕРЖДЕНИЕ – АКТИВАЦИЯ QR-КОДА ИЛИ ЖЕТОНА

- Я хочу… - прохрипел Виктор.

Платформа загудела, ожила, стол внутри неё медленно и плавно выкатился по рельсам наружу, словно ящик из шкафа. Лёгкий щелчок и стол застыл, приглашая Виктора лечь.

Экран мигнул: ФОРМУЛИРОВКА НЕОПРЕДЕЛЕНА. ВСТАВЬТЕ ЖЕТОН ИЛИ ПРОСКАНИРУЙТЕ QR-КОД ИЗ СМС. Я ХОЧУ…?

Виктор молчал. Странное ощущение.

Он отступил назад и вдруг увидел её. За стеклом с другой стороны конструкции стояла девушка. Точно не отражение и не голограмма. Тёмные поблёскивающие, словно нефтяное пятно на солнце, волосы были собраны в небрежный хвост. Левый карий глаз смотрел прямо на Виктора, как смотрят на дорогого сердцу человека, который вот-вот сядет в поезд и никогда не вернётся. На месте правого глаза – втянутая внутрь скомканной кожей глазницы холодная дыра. Её не ничуть не прикрывали выбившиеся из хвоста волосы, и пустая глазница всматривалась в Виктора гораздо глубже и холоднее живого глаза.

Девушка смотрела молча, но Виктору показалось, что её узкие четко очерченные губы дрогнули – как будто она хотела улыбнуться и расплакаться одновременно, но не нашла в себе сил на первое и права на второе.

И Виктор её знал. Он знал, точно знал! Но не мог вспомнить. Знал по ощущению. Как знают запах дождя или свежих огурцов.

Виктор хотел что-то сказать, но голос подвел его, получилось только прохрипеть. Он сделал шаг, чтобы приблизиться к девушке, как та вдруг исчезла. Просто растворилась. Померещилось?

Виктор снова посмотрел на жетон. Рука дрожала. Он вдруг понял, что испугался. Не Программы и не этого чужого пустого и холодного места. И не внезапной галлюцинации. Виктор испугался непонятного чувства от смутного воспоминания. Нет, он точно не мог попасть в такую историю!

Надпись на экране снова агитировала:

ЗАГАДАЙТЕ ЖЕЛАНИЕ! ВНИМАНИЕ: КАЖДОЕ ЖЕЛАНИЕ ИМЕЕТ ЦЕНУ. ПОДТВЕРЖДЕНИЕ – АКТИВАЦИЯ QR-КОДА ИЛИ ЖЕТОНА

Виктор шумно выдохнул, сел на прохладный каменный край платформы, и чтобы унять дрожь в руках, зажал жетон большим и средним пальцем и покрутил его несколько раз указательным. Такое он не испытывал давно. Что это за чувство? Он же был так уверен, чего хочет, иначе бы Виктор просто не дошел сюда!

Аппарат Программы всё также монотонно гудел как большой неисправный принтер, вентиляция с шелестом перекатывала воздух, картинки на стекле продолжали нелогичную и нескончаемую трансляцию.

- Я хочу…

Глава 2 ЭРА ВОЗМОЖНОГО

«Желание – это решение, не забывай,

кто его принял.»

(из договора Оферты Программы)

2186 год

В первые месяцы после запуска Программы города расцвели.

Улицы поворачивали непредсказуемыми углами, окна домов могли располагаться по спирали, на фасадах появлялись ракушки, звезды, золотые деревья – отражения индивидуальных желаний жильцов. Даже цвет асфальта в некоторых местах менялся в зависимости от погоды. На перекрестках звучала музыка. Башни из стекла, живописные парки, произведения искусства или хайтек кварталы вырастали за сутки.

В Москве создали улицу, где время шло медленнее, для тех, кто хочет подольше наслаждаться моментами жизни. В Ростове-на-Дону появился парк с летающими скалами, как в древнейшем фильме Аватар, а в Санкт-Петербурге на Дворцовой площади создали проекционный балет из 50 танцоров, которые дни и ночи напролет показывали шикарные постановки без единой ошибки.

Многие люди стали стройными и очень красивыми, богатыми, успешными. То, что у кого-то мог отсутствовать глаз или ноги не считалось чем-то печальным, за успех или власть не страшно было отдать даже обе руки. Ведь с успехом появлялись деньги и можно было заказать себе высокотехнологичные протезы. К тому же иногда оплата не списывалась по несколько месяцев, поэтому можно было успеть насладиться своими сбывшимися желаниями.

Горе, печаль и страх постепенно исчезали за улыбками и эйфорией от получения желаемого без усилий.

Мир стал похож на концепт-арт из старых журналов фантастики. Только это больше не было фантастикой.

Лана Грин (в жизни Лена Санжарлова) стояла возле длинной очереди желающих воспользоваться Программой и вела прямой эфир для социальной сети YouKnow. Лена была известным новостным блогером и освещала события, происходящие в городе.

В очереди стояло человек тридцать. Кто-то был в слезах счастья, кто-то в предвкушении, кто-то нервничал от усталости и бормотал «почему так долго?».

- Всё изменилось – говорила она в камеру телефона мягким уверенным голосом – больше не нужно бороться, выживать, просить, или сдаваться. Достаточно просто сделать выбор. Желаемое больше не скрывается под слоями труда, оно принимает форму и материализуется. За плату, конечно. Но тут присутствует и весьма философский момент – плата за желания всегда была, только раньше желания далеко не всегда исполнялись. Но, тем не менее, мы за них платили – усилиями, временем, здоровьем, часто получая разочарования, что ничего в итоге не получилось. Теперь же, благодаря Программе, у нас появилась гарантия того, что желание исполнится. Так почему бы за него не заплатить? Всё честно. Мы на пороге нового этапа человеческой цивилизации.

В телефоне маячили бесконечные потоки лайков и комментарии подписчиков. Лана комментарии не читала. Люди всегда либо довольны новостями, либо максимально недовольны. И в том, и в другом случае интереса для неё они не представляли. Она их не видела. Лана была слепая. Артём держал её телефон и хмурился. Он-то комментарии прекрасно видел.

Лана вспомнила, как сама стояла в похожем волнительном ожидании 7 месяцев назад.

Тогда программе было всего 4 дня, и она работала в тестовом режиме. Один аппарат обслуживал 7-10 человек в день. Можно было исполнить максимум два желания за один визит. В очередь можно было попасть строго по приглашению, которое приходило на телефон. Как Программа распределяла номера, и кто и когда их получит никому не было известно. В первый день работы Программы желающих в очереди почти не было, большинство людей посчитало эту рассылку за спам. Но как только у первых добровольцев желания сбылись, эти новости быстро распространились, люди хлынули потоком, да не тут-то было. Программа была безэмоциональным ИИ, и просто не реагировала на людей, без приглашения на очередь. Тогда, конечно, ещё и власти разогнали одурманенных новостями о чудесном исполнением желаний людей, сначала обдавая водой из пожарных шлангов, потом резиновыми дубинками и перцовыми шашками, и люди успокоились, стали ждать сообщений и мирно стоять в очередях. То ли физическое воздействие сработало, то ли невозможность загадать желание без сообщения, то ли кто-то из властей загадал «спокойствия народа» - неизвестно. Но на 4й день все угомонились.

Лана получила свой номер накануне вечером, и вот в тот день она вела свой первый успешный эфир – показывала весь процесс изнутри. Одна из первых. Волнительно.

Волнительно вести эфир. Волнительно выбирать желание. А еще было тревожно. Какую плату возьмет программа? Никто не знал.

- Ребят, у программы есть правила. – говорила Лана 7 месяцев назад, улыбаясь в эфире - Мне вчера в сообщении прислали, - и Лана прочитала вслух - нельзя желать смерти другому человеку, нельзя желать править миром, нельзя подчинять себе волю другого человека. Если на один объект поступает два желания от разных людей, исполняется то, которое было зарегистрировано Программой первым. В таком случае вы можете выбрать другое желание. Коллективные желания обладают более низкой ценой. Если вы не хотите осуществлять ваше желание и участие в Программе вам неинтересно, просто проигнорируйте это сообщение и НЕ приходите в Очередь. Для получения более подробной информации прочитайте «Пользовательское… и бла-бла-бла. Блин, мне бы такие желания и в голову бы даже не пришли, – засмеялась Лана.

Тогда блог у Ланы был небольшой, всего пара тысяч подписчиков, жила она с родителями в скромной маленькой квартирке на окраине города и очень этого стеснялась. Но Лана охотилась за местными новостями и старалась освещать их в числе первых. Некоторые люди подписывались, другие хейтили, что новости не её, и вообще она не первая. Это очень сбивало с настроя и вызывало гнетущее чувство стыда, как будто она что-то украла.

Над желаниями Лана думала всю ночь. Хотелось и денег, и популярности, и красоты с обложки. Внешность у неё была обычная: серо-зеленые глаза, русые волосы, небольшой рост и полноватое телосложение.

И Лана загадала стать «известным красивым богатым и уверенным в себе блогером миллионником». Такой она и стала. Прям в этот же день, после подробного прямого эфира с её участием в Программе. Особенно, после того как Лана вышла из капсулы Программы стройной брюнеткой с пухлыми губами и россыпью веснушек под большими голубыми глазами, люди словно сошли с ума. Кто-то восхищался и осыпал комплиментами в комментариях, кто-то гневно строчил, что это всё ложь ИИ, кто-то сыпал проклятия, что «с какого такого хера» именно ей досталась возможность осуществить желание. Её видео пересылали, люди смотрели, подписывались, заваливали сообщениями с вопросами как им попасть в Программу. В тот же вечер Лане поступило предложение сниматься в рекламе и агитации населения на участие в Программе. Плюс вести официальный новостной канал с приоритетом в новостной ленте и с эксклюзивной золотой рамкой на видео.

А когда спустя полгода Лана проснулась слепой, то сначала долго плакала, а потом скептически посмеялась: «Что ж, я оценила твой юмор – красота и успех в обмен на возможность видеть это своими глазами. Смешно... Ладно, лучше быть слепой и богатой, чем зрячей умирать на нелюбимой работе за копейки»

Но было ещё кое-что, до того, как она ослепла. Кое-что, что Лана никогда не смогла бы вспомнить.

На первые заработанные с блогерства деньги она купила себе квартиру поближе к центру и машину. На следующий гонорар она планировала купить квартиру и машину родителям. Но к тому времени, как она накопила нужную сумму, Лана поняла, что сначала не может вспомнить, где живут её родители, потом, как их зовут, потом их лица. Лана схватила телефон, чтобы позвонить маме, но тут же забыла, зачем его взяла. Тогда она пожала плечами, открыла виртуальный банк и долго смотрела на сумму на своём счету, помнила, что на что-то копила, но не могла вспомнить на что именно.

Артём тяжело вздохнул и выключил эфир:

- Закончили! Пойдем домой.

- Ты как будто грустный? – встревожилась Лана, и потянулась к нему, чтобы прикоснуться к лицу.

Артём взял её руку и прижался к ней небритой щекой:

- Всё в порядке, я просто устал, - он поцеловал её ладонь, обнял за плечи и продолжил – ты же знаешь, всё это блогерство не для меня.

Артём знал Лану ещё до исполнения её желания. И влюбился в неё он тоже задолго до этого. И родителей её он помнил, заезжал к ним гости. Поначалу. Однажды он пробовал поговорить с ней, рассказать всю правду о родителях, что они смотрят все её новости, что очень любят, скучают и очень ждут домой. Что не могут до неё дозвониться, и что охрана категорически не подпускает их ней. Что Программа забрала у неё память о родных в оплату за успех и уверенность. Но у Ланы это вызвало сначала смятение, а затем приступ ярости.

- Ты охренел что ли?! Мои родители давно умерли! – кричала она, и её лицо тогда так побагровело, что Артём испугался, как бы с ней не случился сердечный приступ. Голос сорвался на хрип, из глаз брызнули слёзы, – Я всего добилась сама! Я работала день и ночь, и никто мне не помогал! Никто! Ты слышишь?! Я снимаю бесконечные эфиры, срываюсь днём и ночью по срочным новостям, а ты что делаешь? Иногда держишь телефон? И слушаешь каких-то там псевдомам и пап?

Указательными пальцами она манерно вытерла брызнувшие из глаз слёзы, поморгала, чтобы просушить накрашенные длинные ресницы и уселась на диван, закинув ногу на ногу.

- Не будь таким доверчивым нюней, Артём. Мама, папа. Какая теперь разница? Были и не стало. Сейчас каждый второй хочет моей мамой-папой из прошлого оказаться. Денег-то у меня до хрена. А ты им ещё и веришь.

Артём тогда молчал только потому, что ни разу не ожидал такой реакции и тем более таких слов от своей всегда доброй, скромной и тихой любимой. И пока он обдумывал то ли это сказывалась рабочая усталость, то ли побочный эффект Программы, и подбирал слова, Лана продолжила. Уже как-то спокойно, и как будто немного ласково:

- И потом… даже если в твоих словах и есть правда, то я сама выбрала своё желание. А за него надо было платить. В целом я счастлива. У меня всё есть, посмотри! Если я чего-то или кого-то не помню, это не страшно. – она усмехнулась – Понимаешь? Я ж не помню. Ты-то чего переживаешь? Не порть мне и себе счастье. Расслабься и больше не поднимай эту тему.

На следующий день Лана Грин ослепла.

- Ты слышишь, как всё здесь теперь звучит иначе? – спросила Лана, взяв Артёма под руку, и подняла слепые голубые глаза к небу.

После эфира они решили прогуляться, и через центр Золотого Города выйти к парку. Тёплый солнечный свет мягко ложился на блестящий асфальт и разливался цветными солнечными зайчиками по стенам домов. В воздухе пахло сандалом, лилиями и флоксами, и ещё чем-то едва уловимым, похожим на детскую сахарную вату. Улица блистала как на глянцевой открытке – ни пятнышка, ни пылинки. Целыми днями роботы-уборщики натирали город до блеска. Цветочные клумбы и дома стояли в идеальной симметрии, даже пчелы среди лилий и флоксов, казалось, жужжали в такт играющей вокруг расслабляющей музыке.

Артём кивнул, хотя Лана не могла этого увидеть.

- Здесь даже ветер звучит, как по инструкции, - хмыкнул он.

Лана поджала губы и усмехнулась.

- Лучше ветер по инструкции, чем непредсказуемая буря, от которой срывает крыши.

Мимо них прошла женщина в платье цвета мяты за руку с безупречно расчёсанным ребёнком. Оба улыбались.

Чтобы перейти на другую сторону дороги, Лана и Артём остановились на светофоре у одного из городских экранов. На нём женщина в белом летнем платье смотрела в камеру пустыми глазами и старательно улыбалась. По экрану внизу шла бегущая строка: «Я отдала голос, чтобы больше не спорить. И, наконец, стала идеальной матерью».

- Думаешь люди хотели именно этого? – спросил Артём, глядя на рекламный щит.

- Конечно! Они же сами придумывают желания, их никто не заставляет. Тем более, сколько ещё можно страдать и бороться и ничего не получать взамен?

- Ты только и говоришь, что словами со своих эфиров, - поморщился Артём.

Поток машин без водителей остановился на красный, Артём взял Лану за руку покрепче, и они перешли на другую сторону.

На скамейке у одного из домов старик без ног играл на синтезаторе. Его пальцы, длинные и тонкие, легко касались клавиш, издавая идеально выстроенные ноты. Музыка лилась без сбоя, словно алгоритм. Старик самозабвенно раскачивался в такт музыке, прикрыв глаза и что-то нашептывая себе под нос. Никто не останавливался послушать. Все шли дальше, будто это фоновая анимация.

Артём посмотрел на Лану сбоку.

- А ты? Хоть каплю сожалеешь?

Лана слегка улыбнулась, будто эта тема давно отрепетирована.

- О чём? О том, что я теперь живу в квартире, где окна не запотевают от холода? Или о том, что могу позволить себе любое платье, даже не задумываясь, какого оно будет цвета?

- О том, что не увидишь, какого оно будет цвета.

Лана помолчала. Потом ответила:

- Как я уже тебе говорила, лучше быть слепой и свободной, чем видеть свою беспомощность. Я так жила раньше. В бедности. В тревоге и разочарованиях. В страхе, что будет потом. Здесь этого нет.

Артём хотел было возразить, но увидел её сжатые в раздражении губы. И не стал.

Город пульсировал. По улицам гуляли люди – кто с сияющими лицами, кто с новыми бионическими протезами, кто с тусклыми и ровными глазами как у кукол. Навстречу шёл мужчина в строгом дорогом костюме шоколадного цвета со стаканчиком кофе, который он держал силиконовыми пальцами. Мужчина никого вокруг не замечал, раздражённо обходил прохожих и громко говорил по телефону. Силиконовые протезы были одними из самых дорогих. Они были похожи на настоящие руки или ноги, и передавали тепло, холод и прикосновения.

Лана шла, гордо подняв голову, будто ничего не потеряла. Артёму же катастрофически казалось, что он теряет всё.

Они подошли к закусочной, где уютно пахло свежеиспечённым хлебом. Пекаря Артём хорошо знал, все его звали Дэн. Его мечта была простой – стать искусным пекарем. Кем Дэн и стал. Каждое утро хлеб, булочки и круассаны развозились мобильными станциями доставки по всем окрестностям. Дэн, веселясь говорил, что оплату за желания с него так и не взяли, но Артёму казалось, что Дэн рассчитался сном или умением уставать, потому что выглядел он не так, как обычно выглядят пекари. Дэн был худой, с тёмными кругами под глазами, с заросшим спутанной бородой скуластым лицом. Белый колпак скрывал собранные в скомканный хвост жирные волосы. Дэн добродушно помахал Артёму из-за стеклянной витрины.

- Он, наверное, очень счастлив, — сказала Лана, остановившись и втянув в себя плотный запах свежей выпечки.

Она прекрасно ориентировалась в городе по ароматам.

- Ну, улыбается, как всегда, - Артём приветственно махнул пекарю в ответ, - Вообще, Дэн – очень добродушный парень. Но как будто давно не спит. Даже не помню дня, чтобы у него был выходной!

- Не слышала, чтобы он от этого страдал, - Лане казалось, что любая фраза Артёма начинает её злить.

- Ты боишься, что я уйду? – внезапно сменил тему Артём.

Лана резко остановилась и повернулась лицом к нему. Её голубые глаза казались стеклянными и чужими. В них не было чувств. Холодная немая пустота. А сердце Ланы тем временем стремилось вырваться наружу и с бешенным стуком кричать на всю улицу: «Нет! Не смей! Не уходи! Я не смогу одна!»