Эра Возможного

Две кружки. Два пролива. Он взял поднос с горячими напитками и пошёл по узкому коридору. Тусклые лампы освещали его длинные седые волосы и узкие глаза, обрамлённые хмурыми морщинами. Он накинул на голову засаленный рыжий капюшон с кожаными заплатками, и подтянул молнию куртки к тёмной густой бороде. Но Юна всё равно заметит, что он постарел.

Даичи подошёл к массивной запертой двери в конце коридора, поставил поднос на стул, стоящий рядом, и щёлкнул замком. В глубине ярко освещённой комнаты, заваленной бесчисленными рукописями, на кровати сидела лысая женщина в тёплой флисовой пижаме и царапала на стене остатком карандаша какие-то формулы. Услышав, что кто-то вошёл, она слегка дёрнулась, но не обернулась.

- Юна… - осторожно сказал Даичи.

Женщина подняла руку в знак молчания. И начала бормотать что-то невнятное.

- Я принёс тебе чай. – Даичи зашёл в комнату, поставил поднос на стол справа от себя и запер дверь.

- Сила пропорциональна величинам зарядов и обратно пропорциональна квадрату расстояния между ними. То есть диагонали этого квадрата являются биссектрисами его треугольников. Но получается, в треугольнике счастья есть три угла: жить с арете, фокусироваться на том, что контролируешь и принять на себя ответственность. Что есть ответственность? – она повернулась к Даичи и уставилась на него покрасневшими пытливыми глазами.

- Ответственность не отделима от свободы, - вздохнул Даичи и сел на край кровати. – Свобода – одно из условий ответственности, а ответственность – одно из проявлений свободы.

- Ты грустный, - в глазах промелькнуло сочувствие, но они тут же отрешённо уставились в стену сквозь Даичи, - Столетиями считали, что сердце – центр мышления, а потом придумали логарифмы. Что есть логарифм? – она снова с любопытством посмотрела на него. – Пы-пы-пы, - Юна начала раскачиваться назад и вперёд, отталкиваясь босыми ногами от пола, - Если долго смотреть на Млечный Путь, то можно забыть своё имя! – она рассмеялась.

- Будешь чай? – безнадёжно спросил Даичи.

- Парадокс Шрёдингера – это про любовь. Жива она или нет, не поймёшь, пока не откроешь ящик с кольцом. – Юна раскачивалась всё сильнее и говорила всё громче, - Гравитация утрат! Все тела притягиваются, даже те, которые когда-то разошлись!

Она резко вскочила на ноги и прокричала:

- Не буду я твой чай! Мне не с кем тут поговорить! Ни одной умной и живой души!

- Я говорю с тобой! – Даичи встал перед ней, снял капюшон и показал лицо.

- Ты…ты стал такой старый! – Юна отшатнулась, наткнулась ногами на кипу бумаг сзади и, не удержав равновесие, плюхнулась прямо на них.

Её взгляд изменился с отрешённого на глубоко печальный. Юна подтянула колени к груди и обняла их руками.

- Что… что с тобой сделала жизнь? – Юна смотрела на него с искренним состраданием, но Даичи знал, что это ненадолго.

- Юна, - Даичи присел и потянулся к ней рукой, но она отпрянула, совсем как ребёнок, нуждающийся в помощи, но не соглашающийся на неё. – Юна, помоги мне, вспомни, как ещё можно обмануть файерволы и получить удалённый доступ к Программе?

Даичи не надеялся, что Юна расскажет, но он, в силу своей профессии, был настойчив, и каждый раз задавал один и тот же вопрос. И реакция почти всегда была одна и та же.

Взгляд Юны снова стал отрешённым. Она спокойно встала, поправила пижаму так, словно это был строгий костюм, и холодно ответила:

- Невозможно решить уравнение с неизвестной, если переменная – сам наблюдатель. Бит не может умереть, он просто стирается. Const значит, что оно больше не изменится, но ты – она ткнула пальцем в Даичи и гневно на него посмотрела, - ты изменился! Значит, тебя никогда не было! – она отвернулась, достала карандаш из кармана, залезла с ногами на кровать и продолжила что-то царапать на стене.

Даичи знал, что продолжения разговора не будет. Он медленно встал, чтобы не тревожить женщину и вышел, заперев за собой дверь.

Даичи вышел на улицу. Серые тучи висели низко и тоскливо выливали дождь. Капли монотонно барабанили по крыше входа в бункер. Вокруг была построена целая система сливов для воды, ведущая к десяти искусственным озёрам. Даичи знал, что эту воду солдаты продавали членам Сопротивления в тех Зонах Памяти, где с водой было совсем туго. У солдат был военный запрет на загадывание желаний под угрозой смертной казни, поэтому торговля шла весьма продуктивно.

Опять провал. Если честно Даичи ходил по кругу уже несколько лет. Правительство отправило его в этот бункер, чтобы изучить логику выставления Программой цен и найти лазейки в Программе, но пока то, что он находил его совсем не радовало. Даичи хотел Программу уничтожить, а правительство желало её контролировать. Контролировать получалось плохо, а уничтожить не получалось совсем.

Даичи увидел, как бронированный внедорожник, разрезая серую пелену дождя, летел по бетонной дороге между резервуарами с водой. Приблизившись к Даичи, он резко затормозил и замер. Гоя посмотрел на часы на руке – полдень. Минута в минуту. Полковник Лем вышел быстро, и с характерной военной прямотой двинулся в направлении Даичи. Никакого зонта, только плотно застёгнутая форма и жёсткий хищный взгляд.

- Прогноз погоды не подвёл, - сказал он вместо приветствия.

Гоя не ответил, пожал руку полковника и коротко кивнув.

Полковник встал под крышу входа в бункер, вода продолжала струиться по его плечам:

- Даичи, у тебя была неделя. Что с сервером VAULT?

- Заблокирован доступ, - безразлично ответил Гоя. – Вы ведь это уже знаете. Тоже самое с серверами ACT и GATE, я их откатил до начальной версии, но Программа заметила это. В итоге, главный сервер ROOT сам всё обратно восстановил.

- Ты знал, что так будет? – полковник смотрел Даичи в лицо, Даичи смотрел куда-то вдаль.

- Подозревал. Но надеялся, что смогу найти дыры, а не так, в лоб и напрямую. – он перевёл взгляд на полковника и чётко, почти по слогам, произнёс. – Дайте мне физически зайти в серверную.

Лем пристально посмотрел на Даичи, потом отвернулся и окинул задумчивым взглядом озёра вокруг.

- Доступ в серверную, - он погладил гладко выбритый широкий подбородок. – Ты, Даичи, не думал, почему Программа периодически закрывает твой доступ?

Молчание.

- А я думал, много думал. Наблюдал за тобой, читал досье, что стало с твоей женой.

Даичи сжал кулаки.

- Очень умная женщина, кстати, была. – он вновь повернулся к Даичи и впился в него глазами. – Знаешь, когда ещё война шла, был у нас в батальоне один пёс. Бродячий такой, жрал, что мы жрали, спал, где придётся, лишь бы к нам поближе. Свой был. На посту рядом сидел, на чужих рычал. А потом раз и пропал. Через какое-то время нашли его в лесу рядом с базой. Там, в старом окопе, у него сучка оказалась с щенятами. Мы подойти пытались, чтоб их всех к себе забрать, так, представляешь, он не узнавал никого. Охранял семейство. Рыкнул на нас, как будто всю жизнь чужими были. Бросался, даже пытался цапнуть. Пришлось его застрелить.

Даичи отвёл взгляд:

- При чём тут пёс?

- Вот, и я думаю, Даичи, ты же не пёс?

Даичи был неприятен этот провокационный разговор. Полковник сверлил его взглядом, словно Гоя был на допросе.

- Я не понимаю Ваших намёков, полковник. Я делаю всё, что в моих силах. Сейчас ещё на две недели мой доступ ограничен Программой. И я могу только слать атаки, чтобы притормаживать систему. Это всё.

- Даичи, появляйся в офисе чаще. А то совсем засел в своём бункере, ездить к тебе приходится, - полковник сделал паузу.

- Но я и так… - начал Даичи, но Лем жестом перебил его.

- Твоя задача – вернуть нам контроль, - процедил полковник и сделал шаг в сторону внедорожника. – Иначе я найду другой способ, как это сделать.