- -
- 100%
- +
Пролог
Черное пятно провала посреди бескрайней белой равнины, было подобно раззявленному рту. Провал-рот окружали нагромождения смерзшихся камней, ледяная корка и толстый слой снега. Высокие неровные сугробы, словно воспаленные холодные губы, тщились дотянуться до неба и поцеловать проплывавшие мимо облака.
В бездонную дыру не задувал ветер, не падали снежинки и не стекала талая вода. Из зияющих недр поднимались струйки пара.
Провал-рот дышал. Или дышало то, что находилось в нем.
У края провала на шапке плотного снежного наста стояли двое. Старик и Юнец. Учитель и Ученик смотрели на теплое дыхание земли. Поднимавшееся снизу туманное марево касалось их лиц, серебрило инеем густую бороду Учителя и длинные – до плеч – волосы Ученика.
Чуть в стороне из снега торчали лыжи – широкие, обитые оленьим мехом и щедро смазанные жиром. Лыжня тянулась по заснеженной равнине до самого горизонта, и ленивая поземка уже начинала ее припорашивать.
Эти двое пришли издалека.
Старик говорил.
– Настало время показать тебе то, что когда-то было показано мне, – звучал его негромкий голос. – А мне было показано и сказано так…
Юнец молча внимал.
– Давно, очень давно, настолько давно, что об этом лучше не задумываться, лопнула кожа земли, и разверзлось ее чрево. В этом самом месте, – Старец кивнул себе под ноги, – недра попытались выпихнуть хранящееся внутри них. Земля больше не в силах была укрывать сокрытое. Так появился этот провал. Так древний тайник увидел небо.
Старик отвел взгляд от черной дыры в белом снегу и внимательно посмотрел на молодого спутника.
– Здесь кроется сила Древних и защита племени, давшего жизнь мне и тебе. Замри и прислушайся к своим ощущениям. Если ты уже достаточно опытен и если готов сделать следующий шаг, то обязательно почувствуешь…
В голосе Старца слышалось нарастающее напряжение. Старик волновался и не особенно скрывал этого.
– Скажи, ты чувствуешь силу? – после недолгой паузы спросил он.
– Сила, – заворожено повторил Ученик. – Сила Древних…
Юнец кивнул. Его глаза горели.
– Да я чувствую… Большую силу… Очень большую… Там, внизу, должно быть, кроется нечто, способное изменить мир.
– Нет-нет-нет, – покачал седой головой старик. – Весь мир менять не надо. Как его сделать лучше, не знает никто. Зато желающих ухудшить установленный порядок вещей всегда хватает с избытком. Но сила, укрытая под землей, поможет тебе изменить свою судьбу. Если ты окажешься достоин этой силы, она будет доверена тебе, и ты станешь истинным Шаманом-Хранителем племени. Но помни: сила Древних может быть опасной, ибо никто не знает наверняка, что она есть и где есть ее пределы. Мы черпаем ее понемногу. Мы берем лишь то, что само просачивается снизу. Этого хватает племени, чтобы выжить и уберечься от врагов. Большего нам не нужно.
– Но почему?! – тряхнул головой Юнец. – Почему не нужно большего? Почему бы не спуститься вниз? Почему не взять все?
Старец вздохнул и неодобрительно поморщился.
– Хотя бы потому, что так глубоко спускаться людям не дано. Нет веревки, которая достала бы до дна этого провала. Нет человека, который смог бы ступить на его дно и остаться в живых.
– Если человек очень хочет, он доберется куда угодно, – не согласился Юнец.
– Только не сюда. Это древний жальник, откуда не возвращаются. Это могила, в которой нет и не будет места живым.
– Я мог бы рискнуть, – с вызовом бросил Ученик.
– Но ты не сделаешь этого, – твердо ответил Учитель.
– Почему?
– Потому что я не позволю.
Голос Старца звучал спокойно и уверенно.
Юнец шумно выдохнул. Он не смотрел на Учителя. Он не отводил глаз от бездны под ногами.
– Кто-нибудь хотя бы пробовал спуститься вниз?
Старец отвел глаза.
– Возможно, желающие были, но мне об этом неизвестно. Дорогу сюда знают только Шаманы-Хранители. А нам спускаться вниз ни к чему. Источник великой силы был спрятан под землей не нами, и не нам пытаться его достать.
– А кто его спрятал и зачем? – жадно выпалил Юнец.
– Это сделали сильные маги Древних – вот все, что я знаю. Вероятно, у них была причина.
– Не во всех поступках колдуна следует искать скрытые причины и тайные смыслы, Учитель, – дерзко заметил Юнец.
– Но во всех поступках они есть, – усмехнулся Старик. – Когда-нибудь и ты поймешь это. А пока просто запомни зарок, который дали нам предки: принимать с благодарностью ту малую толику силы, что сочится из-под земли и питает магию наших шаманов, довольствоваться ею и не стремиться к большему. Если ты сумеешь поступать так, как наказали предки, если справишься с любопытством и жаждой могущества – значит, заменишь меня. Если нет, мне придется искать другого преемника.
Юнец прикусил губу. Потом заговорил снова.
– И все же объясни, Учитель, почему мы должны избегать возможностей, лежащих у нас под ногами? Какой вред может принести сила Древних живущим сейчас? Чем именно опасен ее источник?
Старец тяжело вздохнул.
– Ответить на эти вопросы уже не сможет никто. С тех пор, как лопнула земля, слишком много поколений ушло в нее. И забылось многое. Даже самое важное забылось. Время безжалостно, а людская память коротка.
Еще один долгий старческий вздох…
– Просто прими все как есть. Предки дали нам зарок. Мы не помним почему, но сам зарок мы еще помним. Этого достаточно.
– И что же, теперь нам остается слепо выполнять волю тех, чей прах давно истлел? – нахмурился Ученик.
– Они были мудры. – Учитель тоже свел кустистые седые брови.
– Или трусливы?
Старец предупреждающе вскинул руку.
– Не смей говорить такое о предках своего племени! Ты еще слишком молод и неразумен, чтобы в чем-либо их обвинять!
– Предки обрекли племя на вечное прозябание. А ведь имея такое, – Юнец кивнул на пролом, – Имея такую силу, они могли бы… могли бы…
Он задохнулся, пытаясь представить возможности, которые открывала перед племенем сила Древних.
– Они не могли, – жестко отрезал старик. – Раз не сделали, значит, не могли. Значит, у них просто не было выбора.
– В такое трудно поверить, – упрямо пробормотал Ученик. – Такое трудно понять.
– Если хочешь стать Шаманом-Хранителем, тебе придется поверить. И понять. И принять это. В противном случае Хранителем тебе не стать.
Старик снова вздохнул – глубоко и шумно:
– Мне будет жаль, если ты не пройдешь испытание искушением. Среди моих учеников нет никого, кому колдовское искусство давалось бы так легко, как тебе. И вряд ли такие способные ученики были у других Шаманов-Хранителей. Честно говоря, не думаю, что кто-то вообще сумел бы использовать скрытую здесь силу Древних лучше, чем ты.
Это была наивысшая похвала, которую мог услышать Ученик от Учителя. Старец отвернулся от Юнца. Шагнул к провалу, заглядывая вниз. На миг его взгляд слился с бездной.
– Вот именно… никого, – неслышно, одними губами, прошептал за его спиной Юнец. – И никто не сумел бы… Лучше, чем я – никто.
Он добавил еще несколько слов – быстро и неразборчиво.
Краткое боевое заклинание, злая улыбка и резкий взмах обеими руками. Колдовской знак, выписанный в воздухе…
Магический удар был нацелен в спину Учителю. Удар скорый, сильный и безжалостный.
* * *Ком смерзшегося до алмазной прочности воздуха, брошенный в потертый полушубок старика, обратился в пар, так и не коснувшись Учителя. Однако Ученик не образумился и не прекратил волшбы. Проклиная шамана, он вычертил новый знак и выкрикнул новое заклинание.
Снег под ногами Старца взвился верх и в одно мгновение окутал невысокую человеческую фигуру на краю провала плотным коконом. Среди снежинок мелькнули искорки холодного колдовского пламени. В следующий миг эти искры слились и обратились в размазанные полосы, затягивающиеся подобно тугим путам. Снежно-огненный вихрь-кокон сжался словно кулак, сминая шамана длинными сверкающими пальцами.
В «кулаке» что-то хрустнуло, что-то треснуло. И…
Полыхнула яркая вспышка. Молния, ударившая изнутри, разрубила кокон. Вихрь распался. Колдовской огонь и снег осыпались, открывая жертву.
Которая на самом деле жертвой вовсе не была.
Старик стоял в центре кружащейся поземки, раскинув руки в стороны и выставив ладони. Меховые рукавицы – изорванные в клочья, дымящиеся – лежали у ног Старца. Слабое, едва заметное сияние, сочившееся из его пальцев, быстро таяло на фоне снежной белизны.
Учитель смотрел на Ученика. И взгляд этот не предвещал Юнцу ничего хорошего.
Вихрь-кулак лишь слегка потрепал тулуп старого Шамана-Хранителя и сбил шапку с его головы. Самому Шаману боевая волшба вреда не причинила.
– Глупец! – с тоской произнес Старик. – Ты преуспел во многом, но не превзошел меня. Прежде чем учить тебя дальше и давать власть над силой Древних, я должен был убедиться, что эта наука не пойдет во вред. Что ж, теперь я вижу, что ошибся в тебе.
Юнец не скрывал удивления, разочарования и досады. Он ударил снова. На этот раз магические пасы Ученика вздыбили сугроб над головой старца и, обратив снег в ледяной торос, обрушили его на Учителя.
Тот легко отразил и эту атаку. Едва заметное движение не руки даже – пальцев, разнесло сверкающую глыбу вдребезги. Лед брызнул в разные стороны. Острые блестящие осколки испятнали снежное покрывало вокруг, но даже не оцарапали Старца.
– Неужели ты надеялся справиться с Хранителем у источника могущества, которое он бережет? – голос Старика стал жестким, колючим и звонким, как рассыпавшиеся вокруг льдинки. – Неужели ты возомнил себя достойным обращаться с силой, о сути которой знаешь меньше, чем знаю я, и владеть которой не обучен вовсе?
Учитель сделал шаг к Ученику.
И еще один. И еще.
Ученик отступил, стараясь держаться подальше от чернеющей в снегу воронки провала.
Само это место, пропитанное древними магическими токами, помогало сейчас старому Шаману. Он бывал здесь неоднократно, и он знал, как должно себя здесь вести.
Старик двигался по глубокому снегу без лыж как по земной тверди. Юнец пятился, по колено проваливаясь в сугробы.
Сначала – по колено, потом – по пояс…
Казавшийся надежным наст, предательски проламывался под его весом. Раскалывалась толстая наледь…
Юнец, запаниковав, ударил снова. Размашисто рубанул воздух двумя руками. Две глубокие борозды, извергая шипение и густой пар, протянулись по снегу к ногам Шамана-Хранителя. Однако Старик, оказавшийся в перекрестии рубящих ударов вновь не пострадал. Только хлестнувший в лицо порыв ветра колыхнул седые волосы на обнаженной голове.
Старец тоже начинал творить волшбу. Колдовал он деловито и основательно, с неторопливой уверенностью, без спешки и без злобы. Его чары действовали так же – постепенно, неотвратимо.
Ученика облеплял снег. Крепкий наст, обратившийся в рыхлое месиво, затягивал его, подобно холодной трясине. И словно невидимые ладони ребенка-великана лепили вокруг беспомощного человека гигантский снежок.
Снег сжимал тело Юнца, твердел, уплотнялся, давил…
– Ты не прошел испытания, – звучал сквозь снежный хруст тихий, полный сожаления голос Старца. – Ты постиг законы магии лучше, чем кто-либо из моих учеников, но ты не постиг законов людских.
Руки еще оставались свободными, и Юнец размахивал ими, стараясь вырваться из снежного плена. Но все попытки были тщетными. Ученическая волшба не могла тягаться с заклинаниями старого шамана.
– Ты ни во что не ставишь благополучие племени, и в тебе нет уважения к заветам предков, – продолжал Старик. – Желая всецело обладать запретной силой, ты поднял руку на ее Хранителя и на своего Учителя. В тебе слишком много страстей и желаний, которые будут править тобой, а не наоборот.
Юнец увязал все глубже и дергался, как рыба на крючке.
Старец подступил к нему еще ближе, не оставляя следов на снегу.
– Тебе нельзя становиться Шаманом-Хранителем. И тебя нельзя оставлять в живых. Ты знаешь дорогу к сокрытой силе. А лишнее знание порождает искушение. А непреодоленное искушение одного становится причиной погибели многих. Я приведу сюда вместо тебя другого, пусть менее способного, но более достойного. И я передам тайну силы ему. В тебе племя больше не нуждается. Прости… Прощай…
Лицо Старца было печальным. Слова были пронизаны грустью. Ладони плавно выписывали в воздухе магические пассы.
Снег, в котором тонул Юнец, пришел в движение.
– Ты хотел спуститься вниз, и ты попадешь туда, куда так стремился. Там уже лежат кости таких же, как ты. Ученики, жаждущие владеть всей силой Древних, находят могилу возле ее источника. Так было всегда. И так будет впредь.
Снег, движимый магией Учителя, тянул Ученика к краю бездны, будто вязкий оползень.
Юнец предпринял еще одну попытку вырваться. Но новые тяжелые пласты уже облепляли руки и накрывали голову. Снег давил, душил…
Над заснеженной равниной разнесся отчаянный вскрик.
И тут же оборвался: холодный кляп заткнул Ученику рот.
В следующую секунду черный зев бездонного провала заглотил добычу.
* * *Падение было долгим. Почти бесконечным. И поистине безграничным был ужас, который испытал за это время Юнец.
Снежный кляп, забивший глотку, не спешил таять, и Ученик Шамана-Хранителя не имел возможности ни крикнуть, ни произнести заклинание. И смерть от удушья могла наступить прежде, чем тело достигло бы дна провала.
Так могло быть. Но так не стало.
Смерть не наступила вообще.
Та смерть, которой обычно умирают люди. Впрочем, возможно, за Юнцом пришла другая.
У бездны все же имелось дно.
Был удар. Сильный, страшный.
Снежный ком взорвался как глиняный горшок, в который угодила стрела с тяжелым бронебойным наконечником. Но за краткий миг, за долю мгновения до того, Юнцу показалось, будто кто-то, нет – пожалуй, все-таки, что-то… да, именно что-то поймало и удержало его в воздухе.
Еще была тусклая вспышка цвета крови.
Он не разбился.
Он упал. Или опустился. Или просто лег. Спиной. На что-то жесткое, острое. Холодное. Холоднее, чем снег во рту.
Камень? Лед? Скальный клык?
Хруст. Боль…
И – сила! Немыслимая. Невообразимая. О которой прежде нельзя было даже мечтать. О которой нельзя было помыслить. Мощный леденящий ток колдовских флюидов, пробил спину и бурлящей волной растекся по всему телу, захлестнув каждую его частичку.
Промыл. Обновил. Пе-ре-ро-дил!
В одно мгновение, растянувшееся на целую вечность, Ученик узнал и понял если не все, то многое. Во всяком случае, ему открылось несравнимо больше, чем было известно Учителю.
Теперь все жалкие секретишки Шаманов-Хранителей казались смешными и ничтожными. Теперь истинные тайны Древних нашли нового носителя.
И их тайны, и их сила.
Юнец, в одночасье получивший могущество и мудрость, которые и не снились старцам, поднял голову. Юнец встал на ноги. Огляделся. Приходя в себя. Осмысливая себя.
Привыкая к себе, новому.
Внизу не было темно. Холодный воздух, густо пропитанный колдовскими токами, переливался разноцветными бликами. Древняя магия копилась здесь веками и не находила себе применения. Именно невостребованное чародейство раскололо в свое время скальную породу и теперь освещало дно провала.
Вокруг словно горели десятки масляных ламп. А гладкие обледеневшие стены подземного грота были подобны голубым зеркалам. Стены многократно отражали все, что находилось между ними.
Под стенами лежали груды смерзшихся костей и переломанных тел. Останки Учеников, которые тоже не прошли испытание Искушением и были сброшены вниз Учителями. Но которые упали не туда, куда было нужно. Или не тогда, когда нужно было. Нет, не так!
Которых не уберегла от смерти магия, заполнившая подземную пустоту.
Потому что все они не были достойны. Не были достаточно искусны. И, наверное, не были готовы. Это Юнец откуда-то знал тоже, он был в этом уверен. Средоточие древней силы избрало его. Из всех сброшенных сюда Учеников – его одного. Это было лестно. Это было много лучше, чем пройти то дурацкое испытание, которое устроил Шаман-Хранитель.
В сверкающих ледяных зеркалах Юнец увидел свою спину – надломанную и развороченную, однако не ощутил от увиденного ни страха, ни сожаления, ни беспокойства. Он даже не удивился тому, что еще жив и может стоять.
Боли не было. Уже. Совсем. В дырявом полушубке между лопаток пульсировали багровым светом острые грани необычайно крупного кристалла, залитого кровью. На гладкой поверхности белели матовые письмена. Внутри темнела Кость. Черная. Череп Нечеловека, заключенный в прозрачную оправу колдовского самоцвета. Тот самый источник той самой силы…
Череп скалился из спины Юнца острыми зубами. Кровоточащая рана на спине быстро затягивалась. Буквально на глазах.
Кристалл врастал в спину Ученика, втискиваясь в его плоть и кость, обращаясь в горб. Горб сильно уродовал стройное тело Юнца.
Юнец улыбался.
Скоро все было кончено. Не стало видно ни крови, ни прозрачных граней, помеченных древними знаками, ни черного черепа, принадлежавшей твари иного мира. На спине не осталось ни шрама, ни рубца. Только в меховом полушубке зияла широкая прореха. Впрочем, холод, забивавшийся под рваную одежду, Ученика не беспокоил. Он научился не чувствовать холода.
На обледеневшем дне провала – в самом его центре – осталась небольшая выемка, похожая на лунку от выпавшего зуба. Зуб-самоцвет крепко сидел теперь в новой десне. Десной и челюстью для него отныне стал молодой и самый способный из Учеников Шамана-Хранителя.
* * *Выбираться из самой глубокой бездны совсем нетрудно. Если целиком и полностью владеешь силой, которой чурались даже ее Хранители. Если познал все ее тайны. И если не страшишься ее использовать.
Напевный речитатив давно забытых в этом мире, но всплывающих из ниоткуда заклинаний. Плавные колдовские пассы. Вскинутые вверх руки…
Дно провала качнулось, словно намереваясь опрокинуть горбатого мага. Но молодой маг стоял крепко. Его ноги словно вросли в ожившую твердь.
Дно начало подниматься, словно выталкиваемая снизу пробка. Сначала – медленно, потом – быстрее. Царапая голубые зеркала обледеневших стенок, небольшой пятачок скалистой породы возносил молодого чародея все выше, выше…
Камень скреб о лед. Юнец не опускал рук.
…Когда он вышел из провала, Шамана-Хранителя поблизости уже не было. Между нагромождениями присыпанных снегом камней, тянулась извилистая лыжня. Учитель ушел тем же путем, которым привел Ученика.
Лыж Юнца тоже не было. Если племя живет небогато, пара хороших охотничьих лыж никогда не будет лишней.
Он усмехнулся. Имея доступ к ТАКОЙ силе, ТАК бедно жить! Влачить жалкое существование столько времени! Да, возможно, осторожность многих поколений Шаманов-Хранителей была в чем-то разумной и оправдывалась страхом перед неизвестной природой силы Древних, но не была ли она излишней, эта осторожность?
Юнец догнал Старика без особого труда. Лыжи ему для этого теперь не требовались.
Месть была скорой. Шаман-Хранитель умер быстро и почти безболезненно. Долго мучить своего Учителя Ученик не стал. Но и не смог отказать себе в удовольствии увидеть ужас в глазах того, кто закатал его в снег и сбросил в провал.
Племя, в котором он вырос, и которому оказался не нужен, Юнец не тронул вовсе. Не из великодушия – нет. Сейчас ему было глубоко безразлично его племя. Как, впрочем, и всегда. Причина заключалась в другом: не стоило долго задерживаться там, где была использована сила Черной Кости, сокрытой в самоцвете. Вместе с другими секретами Древних, Ученик узнал главный: доставшийся ему магический кристалл – не единственный. Где-то есть и другие. Еще пять штук.
И у каждой Кости мог быть свой хозяин. И у каждого хозяина могла быть только одна заветная мечта: собрать все шесть самоцветов воедино. А уж тогда… Безграничная власть и бесконечная жизнь – вот, что будет тогда. Вот, чем станет обладать самый удачливый охотник за Костьми-артефактами.
Ставки в этой опасной игре слишком велики. Посвященные в тайну Черных Костей рано или поздно узнают или почуют, что сила Кости была выпущена, причем, выпущена по-настоящему. И Посвященные непременно выяснят, где это случилась. И они придут. А потому…
Потому Юнец, обредший уродливый горб, запретное могущество и древнее знание, спешил поскорее покинуть родные края. Уступать кому-либо свой кристалл он не хотел. Зато очень хотел отыскать чужие.
Отыскать и завладеть ими. Всеми. Сам.
Глава 1
– Потом были долгие скитания.
Со стен бесерменской крепости было видно, как в широком проходе между раздвинутых магией скал смешанными походными колоннами строятся латинянские рыцари и татарские нукеры. Воины топтались по завалам из трупов, оставшимся после штурма ассасинской твердыни. Воины готовились к новой битве.
Угрим закончил свой рассказ. Конечно, он рассказал далеко не все из тех давних воспоминаний, которые и сейчас стоят перед глазами настолько отчетливо, будто все произошло только вчера. И, конечно, он рассказал не совсем так, как было на самом деле. Он рассказал лишь то, что ему было нужно. И так, как было нужно.
Князь-волхв задумчиво смотрел вниз с надвратной башни. У его ног лежали три магических кристалла. За прозрачными гранями, испещренными матовыми письменами, темнели Черные Кости навьей твари. В одном из самоцветов скалился маленький усохший череп Кощея. Прежде этот кристалл был княжеским горбом. В двух других самоцветах запечатаны Кощеевы руки. Тоже маленькие и сухие, покрытые черной кожей. Согнутые в локтях, со скрюченными пальцами – длинными и тонкими.
Чуть в стороне к заборалу стены был прислонен мешок с трофеями, добытыми на месте стычки с желтолицым магом.
Угрима слушали трое. Император Феодорлих. Хан Огадай. И Тимофей, с недавних пор всюду следовавший за князем-волхвом неотлучной тенью. Охрана – ханские нукеры и имперские рыцари-трабанты – держалась поодаль. То, что говорилось сейчас, не предназначалось для их ушей.
– Как вы попали в земли руссов, князь? – спросил Феодорлих. Его единственный глаз, не моргая, смотрел на Угрима.
Некоторое время Угрим молчал.
– Я присоединился к дружине князя Рурка, – наконец, произнес он. – Из северных земель на Русь я прибыл с варягами.
– Рурк?! – не удержался Тимофей. – Варяги?!
Легендарный варяжский князь Рурк?! Крысий потрох! Когда это было-то!
– Княже, это же…
– Да, это произошло давно, – не дал ему договорить Угрим. – Я же сказал: мои скитания были долгими.
Тимофей только покачал головой. Угрим-то сказал, конечно, но кто мог подумать, что настолько долгими! Срок, который князь уже прожил на грешной земле, никак не укладывался в голове. И этот человек еще мечтает о бессмертии!
Тимофей недоверчиво глянул на Угрима.
– И все-таки время, княже! Столько времени прошло!
– Не так много для того, кто все это время прожил неразлучно с источником Кощеевой силы, – усмехнулся Угрим. И продолжил, как ни в чем не бывало: – Я был эрилем в дружине Рурка…
– Эриль? – переспросил Огадай.
– Волхв, колдун, шаман… – пояснил Угрим. – Я отправился с Рурком, потому что нам было по пути. Потом, когда пришло время, я его покинул и дальше шел сам.
– Дальше – это куда? – не понял Феодорлих.
– К тулову Кощея. Черная Кость указывала мне дорогу. Она была во мне, в моей спине. Я научился слушать и слушаться ее. И она меня не обманула. Я добрался до ищерских земель, пропитанных магическими токами. Я отыскал тронную залу Кощея. Я возвысился над местными волхвами. И я стал князем. Полагаю, тратить время на подробный рассказ об этом не стоит.
Никто и не настаивал. Все понимали: сильному и искусному магу, пусть даже и явившемуся неизвестно откуда, не так уж и трудно захватить власть над захудалом княжеством, затерянном в лесах и болотах. И еще проще ему будет эту власть удержать.
– Надеюсь, я объяснил все? – Угрим окинул пытливым взглядом императора и хана. – Надеюсь, больше вопросов нет, и теперь мы можем выступать?
– Не так быстро, князь, – покачал головой император. – Не так быстро. Последняя стычка едва не стоила всем нам жизни. Колдовская Тропа, по которой мы в прошлый раз пошли за тобой, нас чуть не сожрала.
Хан кивнул, молча соглашаясь с Феодорлихом и не сводя с Угрима прищуренных глаз.
Князь вздохнул.
– Когда идет война, смерть всегда гуляет рядом. И чем дольше будет наше промедление, тем дольше продлится война.
И хан, и император выжидающе смотрели на князя.
– Подумайте о том, что остался последний враг и последняя битва, – продолжил Угрим. – Две Черные Кости – это все что нам нужно добыть. Две из шести, которые еще не принадлежат нам.