- -
- 100%
- +
Пролог
– Йап-па йап-па йап-па йап-па… – в заполненном дымом полумраке глухо и монотонно звучали нечеловеческие голоса.
Под мощными стволами камень-деревьев, похожих на торчащие из могил закостеневшие руки мертвецов-великанов, горел небольшой костерок. Толстый полог кронового мха, словно тяжелое пушистое одеяло, накрывал подлесок, и огонь не мог разогнать густых теней.
На нижних ветвях под плотным мшистым покрывалом курились жертвенные фитили, напитывающие воздух едким вонючим дымом. Еще несколько туго скрученных фитилей дымились в траве возле костра.
Между узловатых корней лежали груды аккуратно вскрытых, будто взрезанных бритвой, человеческих черепов. Зияющие дыры вместо темени, скалящиеся рты, пустые глазницы… Гладкая белая кость выделялась на фоне темной шершавой древесной коры.
Вокруг костра и среди черепов расположились жрецы-шаманы дикарских кланов. Они сидели неподвижно, поджав под себя крепкие длинные ноги и, опершись на мускулистые руки, по-обезьяньи выставленные вперед. Вонзившиеся в землю когти обеспечивали массивным телам дополнительную устойчивость. Пятнистая зеленая кожа и грязные волосы, смахивавшие на комья только что вытащенного из воды ила, сливались с подлеском. Мышцы полузвериных морд были расслаблены. Маленькие глазки закатились под массивные лбы. С торчащих наружу клыков и оттопыренных губ капала слюна.
Жрецы человекообразных мутантов из Большого Котла могли часами сидеть в полной неподвижности и славить своих богов. Впавшие в транс зеленокожие без конца тянули на одной ноте свое заунывное:
– Йап-па йап-па йап-па йап-па…
Многоголосый гул не умолкал ни на секунду.
Возле каждого мутанта лежало его оружие: обожженная на огне палица из прочной ветки камень-дерева или корявое копье с наконечником, обмазанным парализующей смолой. На шеях жрецов-шаманов висели талисманы кланов. Божества дикарей. Шары Йап-пы, каждый – размером с кулак. Мягкие, упругие. Живые.
Здесь, на жертвенной поляне, они казались даже более живыми, чем носившие их зеленокожие. Шары чуть заметно пульсировали и слабо покачивались на кожаных ремешках. Сами же неподвижные жрецы-шаманы казались сейчас бездушными вешалками, вытесанными из зеленного дерева. Только непрекращающееся камлание – «йап-па йап-па йап-па!..» – свидетельствовало о том, что они тоже живые.
Под камень-деревьями проходил совет. Но если бы кто-то решил, что это совет жрецов или кланов, которые они представляют, то он бы ошибся. Совещались Йап-пы. Безмолвно, беззвучно, бесстрастно. Мысленно.
* * *
«Единение?»
«Единение».
«Зачем? Мы все и так действуем в общих интересах».
«Но каждый при этом блюдет в первую очередь свои. Так не станешь хозяином мира».
«А как станешь? Ни у кого из нас этого еще не получилось».
«Зато каждый из нас накопил много полезных знаний. И каждый развил в себе способность заставлять, подчинять и контролировать. Однако поодиночке мы можем управлять лишь племенами поклоняющихся нам дикарей. Чтобы развиваться дальше, следует объединить то, что мы получили. Это позволит взять у этого мира больше, чем есть у нас сейчас».
«А нужно ли нам больше? Не стоит ли удовлетвориться тем, что мы уже имеем?»
«Больше нужно всегда. Больше нужно всем. Так что медлить нельзя. Надо торопиться, пока другие не забрали у нас все».
«Разве есть другие-как-мы?»
«Если есть мы, где-нибудь могут быть и другие-как-мы. И если они окажутся расторопнее, если объединятся раньше, нам придется отступить и отказаться от всего, что мы имеем сейчас и что можем получить в будущем».
Живые шары гоняли по кругу общие мысли, и невозможно было определить, кто именно о чем думает. Каждый Йап-па являлся частью общего мыслительного процесса. Если бы сторонний наблюдатель сумел проникнуть в мысли-речь шаров-талисманов, он решил бы, что думает-говорит одно существо. Сомневающееся, спорящее само с собой, но одно. У этих шаров было слишком много общего. Общего у них было гораздо больше, чем отличий.
Впрочем, в мысли Йап-п не смог бы проникнуть посторонний. Лишь они сами умели проникать в чужие мысли. И в чужие, и в мысли друг друга, которые для каждого Йап-пы были как свои.
«Мы уже отвыкли быть вместе по-настоящему».
«Потому что раньше нужно было отвыкать. А теперь нужно другое».
«Став единым целым, мы утратим себя».
«Нет. Будет не так. Даже когда мы берем чужую память и чужой опыт, ни то, ни другое не умирает, а остается в нас».
«Пока часть не растворится в целом».
«Пока часть не преумножит силу целого. Став едиными, мы переродимся в очередной раз. То, что обрел за это время каждый, усилит нас всех».
«Мы переродимся или просто вернемся назад? Или будем как раньше?»
«Назад пути нет. Снова такими, как мы были, нам не стать, потому что уже сейчас мы другие. Теперь возможно лишь движение вперед. А движение вперед – это развитие. Но развиваться поодиночке мы больше не сможем. Только вместе. Только так. Если сейчас объединимся мы, которые здесь, потом к нам примкнут другие мы».
* * *
– Йап-па йап-па йап-па йап-па! – под жертвенными деревьями будто гудел гигантский шмель-мутант. Живые шары не позволяли своим носителям выходить из транса. Зеленокожие жрецы не должны были мешать важному совету.
«А если время для объединения еще не пришло?»
«А если оно уйдет? Наше время? Когда-то мы уже были одним целым. Но когда мы-целое только появилось в этом мире, оно оказалось неповоротливым, непроворным, неопытным, беспомощным, слабым и беззащитным. Чтобы выжить, мы-целое вынуждено было разделиться. Тогда так было надо. Тогда так легче было собирать информацию, искать защитников и учиться подчинять их».
«Многие из нас… многие мы погибли».
«Зато те, кто остались, теперь способны на большее, чем мы все, живые в начале этой жизни. Но, существуя порознь, мы уже достигли своего предела. А значит, впредь поодиночке мы будем уязвимы. И наша уязвимость будет расти, пока кто-то другой с большей эффективностью использует время, которое мы сейчас теряем».
«Но что даст нам сейчас новое слияние в мы-целое?»
«Точно этого не знает никто из нас. И не узнает, пока единение не произойдет. Вряд ли нам удастся влиять на чужой коллективный разум: он слишком устойчив к ментальному воздействию извне и слишком аморфен для осуществления длительного контроля над ним. Но от отдельных индивидуумов совместными усилиями мы добьемся большего, чем получали до сих пор. Возможно, мы сумеем подчинять не только полуразумных дикарей, но и неразумных тварей, которых не удается контролировать сейчас. Или даже сможем управлять разумными двуногими, которых ловят для нас дикари. Возможно, мы будем обучать примитивных, но покорных. Или добывать ценную информацию у развитых и высокоорганизованных, не вскрывая их черепов. Возможностей много, но чтобы их реализовать, нужно единение».
«Единение».
«Единение».
«Единение».
Разногласий больше не существовало. Теперь одна мысль объединяла всех. Спорить было не о чем и обсуждать – нечего. Ментальное слияние Йап-п уже произошло. «Мы» становилось «мы-целым». А все остальное не важно. Все остальное – лишь частности, растворяющиеся в общем.
Зеленокожие дикари умолкли. Подчиняясь чужой воле, жрецы кланов снимали с себя талисманы и протягивали живые шары над костром.
Первые два Йап-пы коснулись друг друга, размякли и ртутными сгустками втекли один в другого. Слиплись. Срослись…
Кожаный ремешок, оказавшийся лишним, упал в огонь. На оставшемся – повис двойной шар. Потом к нему присоединился еще один Йап-па. И еще. И еще…
И это было только начало.
Вскоре даже сильная рука дикаря не могла удерживать на весу тяжелый живой ком из сросшихся шаров. Теперь зеленокожие катали его по земле. На большой шар налипали маленькие, и за их счет он становился еще больше. Еще сильнее. Еще могущественнее.
После долгого раздельного существования Йап-пы вновь обретал единение. Мутировавший организм, умевший жить и порознь, и вместе, переходил в новое качество, получая новый опыт и новые возможности.
Глава 1
Тишину взорвал звон башенного била и сигнальных колоколов.
– Враны! – разнеслись над стенами Сибирска тревожные крики наблюдателей. – Вра-а-аны!!!
Купец сибирской торговой гильдии Виктор Тесов по прозвищу Золотой одним из первых взбежал на боевую площадку. Снова, как тогда, на поморском коче, атакованном драккаром викингов, Виктор сжимал в руках автомат погибшего Стрельца.
Он, конечно, еще не научился обращаться с «калашом» столь же ловко и стрелять так же метко, как бедняга А-Ка, но Виктор больше не испытывал страха перед старым оружием. Через смерть А-Ка и месть за А-Ка он прошел посвящение в Стрельцы. Он сам теперь был Стрельцом, а первейшая обязанность любого проживающего в Сибирске-на-Оби Стрельца – защищать город. Не важно кто ты – княжеский дружинник, воин-наемник, купец, ремесленник, охотник или пахарь, – но если ты вооружен стволом, изготовленным до Бойни, значит, твое место сейчас на стенах или в ударном отряде. Нет патронов – их безвозмездно выдадут из княжеских запасов или банка-хранилища купеческой Гильдии. Хоть немного, но выдадут. Сломано оружие – обратись к мастерам: что можно починить, там починят бесплатно.
Оружие Виктора было в порядке, и патронов, слава богу, хватало. Сотник – бровастый мужик, возглавлявший оборону стенного пролета возле западных ворот, поставил его у бойницы, к которой раньше был прикреплен А-Ка.
Рядом встал капитан соловецких поморов Василь: поморская команда вызвалась помочь сибирякам.
– Не подведите, – глухо и внушительно сказал сотник, окинув хмурым взглядом новых бойцов.
На сотнике сиял начищенный до блеска шлем, поверх кольчуги был надет легкий бронежилет с вытертой надписью «Полиция», на поясе висела сабля, на груди – бинокль. А бинокли, кстати, выдавали лишь наблюдателям и командирам с самых опасных участков.
– Не подведем, – пообещал за всех Виктор, вглядываясь вдаль через бойничный проем.
Сотник отошел в сторону и, подняв к глазам бинокль, застыл у соседней бойницы.
Над лесом, примыкавшим к открытому, хорошо просматриваемому полю перед городскими укреплениями, словно поднятый ветром пепел кружились черные точки. Точки быстро приближались и увеличивались в размерах, на глазах превращаясь в темные пятна. Пятна становились крупными птицами. Глядя на них, Виктор даже на городской стене и даже с «калашом» в руках не чувствовал себя уверенно.
Вранья стая была не очень большой, но и она могла доставить немало хлопот.
Однако пока враны в атаку не бросались. Дальше кромки леса птицы подлетать не стали. Опустившись на деревья и землю и время от времени перепархивая с места на место, они будто поджидали кого-то.
И ведь точно поджидали!
В лесу наметилось движение. Сквозь густые заросли вслед за вранами по земле шла мощная волна. Непонятная, невидимая пока, но от этого кажущаяся еще более зловещей. Кое-где деревья под сильным напором гнулись и раздвигались как тростник, кое-где – ломались. Это было похоже на танковую атаку. Только танки были живыми.
– Тва-а-ари! – снова прокричал дозорный с башни. – Из леса иду-у-ут!
* * *
– И часто у вас такое происходит, Золотой? – Василь не отводил глаз от ожившего леса.
Ну да, наверное, к ним на острова столько мутантов не заплывало. Впрочем, и здесь, в Сибирске, ничего подобного раньше не видели.
– Нет, – хмуро ответил Виктор. – Не часто.
Собственно, ТАКОГО на его памяти не случалось ни разу. Котловые твари редко добирались до столицы Сибирского княжества. А если мутанты и появлялись под стенами города, то ненадолго и в небольших количествах. Но теперь все было по-другому.
Когда Виктор и поморы приплыли с Соловков в Сибирск-на-Оби, в городе уже царил переполох на грани паники. Гонцы с западных границ сообщали, что сквозь порубежные заставы прорвались целые полчища мутантов из-за Хребта. Начали прибывать посланцы и беженцы из ближних острогов. Судя по рассказам вестников, этот набег не был похож на предыдущие.
Самые разные мутанты, собравшись в единый кулак, действовали четко и слаженно, будто безмозглыми тварями управляла какая-то сила, и неумолимо двигались в сторону Сибирска. Более того, немногие уцелевшие очевидцы утверждали, что зеленокожие дикари, также участвовавшие в набеге, на этот раз были вооружены не дубинами, камнями и копьями, а старым оружием.
Конечно, трудно было поверить, что дегенераты-зеленокожие вдруг взяли и освоили автоматы и пулеметы. Да и в остальное верилось слабо. Но если хотя бы часть слухов, будораживших столицу княжества, являлась правдой, значит, мир перевернулся. И выживать в этом перевернутом мире теперь станет еще труднее.
Жители Сибирска были напуганы. Старшие купцы Гильдии даже не пожелали слушать рассказ Виктора о северном торговом пути и отложили переговоры с поморами на неопределенный срок. Страх затмевал все, в том числе и выгоду от перспективной торговли. Снаряжать экспедиции в опасное время никто не захотел.
– Не до вас сейчас, – пришел ответ из Гильдии. – Отобьемся от мутантов, тогда и поговорим.
Добиться встречи с Великим князем Игорем Сибирским, минуя Гильдию, тоже не удалось: тот был слишком занят подготовкой города к штурму. Оставалось только ждать. Впрочем, ожидание продлилось недолго.
– А ведь их там много, – глубокомысленно изрек Василь, наблюдая за лесом. Затем добавил негромко и задумчиво: – Впрочем, их мало и не бывает. У нас мутанты, у вас мутанты. Этих тварей полно везде, и с каждым годом становится все больше. Кто силен, тот перед ними устоит, ну а кто слаб…
Не договорив, помор повернулся к Виктору. Спросил спокойно, глядя в глаза:
– Как думаешь, твой город устоит?
Виктор отступил от бойницы и окинул взглядом родной Сибирск. По лестницам и переходам стен грохотали сапоги. Звучали зычные голоса десятников и сотников. К крепостным заборалам поднимались княжеские дружинники, ополченцы и наемники.
Позвякивало железо, стучали защитные пластиковые щитки. Среди кольчуг, лат, стеганых и кожаных доспехов порой мелькали бронежилеты, а среди шлемов попадались каски-сферы. У бойниц становились лучники, арбалетчики и стрелки с тяжелыми крепостными самопалами-гаковницами. Самые ответственные места занимали Стрельцы, вооруженные старыми стволами. Стрельцов, правда, было немного: вороненая сталь автоматов, винтовок и ружей терялась на фоне обнаженных клинков и блестящих копейных наконечников.
На башенных площадках орудийная прислуга суетилась вокруг бомбард и метательных машин. На угловых башнях и над городскими воротами Стрельцы-дружинники готовили к бою пулеметы. На крыше княжеского терема несколько человек расчехляли счетверенную зенитную установку, которую Игорь Сибирский берег как зеницу ока и боеприпасов к которой почти не осталось.
Всадники седлали быконей – на случай вылазки. Ворота княжеских гаражей тоже были открыты: возможно, для отражения атаки придется задействовать последний козырь – бронетехнику.
– Устоит, – после долгой паузы ответил помору Виктор. Сказал негромко, но твердо. – Сибирск устоит, Василь.
Должен устоять. Стены – крепкие, сложенные из камень-дерева, специально доставленного по воде из ближайшего Малого Котла. Внутри – засыпаны землей, снаружи – обмазаны глиной на кроновом мху и укреплены кирпичом. Сверху закрыты прочной кровлей, заборалами и массивными щитами. Такие стены трудно взять штурмом, еще труднее сломать и почти невозможно сжечь. Гарнизон в городе – тоже не маленький и хорошо вооруженный к тому же. Кроме того, здесь полно опытных бойцов-наемников, есть хорошо обученное ополчение. В общем, Сибирск – это не Нижний Приуральск, который смогли захватить и спалить зеленокожие.
– Устоит, – снова повторил Виктор, искренне, всей душой веря в это.
* * *
Враны снова взмыли в воздух, нетерпеливо закружили над лесной кромкой, подлетели ближе к крепости.
– Каух! Каух! Каух! – доносилось их зловещее клекотание.
А лес – обычный, некотловой сибирский лес – уже извергал новых незваных гостей из Большого Котла.
Присвистнул, но воздержался от комментариев Василь. Виктору тоже сделалось не по себе. В надвигающейся волне безмозглых тварей действительно чувствовалась чужая воля и разум. Сообщения гонцов и беженцев начинали подтверждаться.
Первыми на открытое пространство неловкими скачками выбирались соболяки, естественной средой обитания которых являлись густые ветви и кроновые мхи. Странно было видеть этих не признававших стайной охоты лесных тварей в таком количестве, да еще и в чистом поле.
Кое-где среди зеленого меха соболяков мелькали голые чешуйчатые бока и хвосты древесных ящеров и гибкие тела крупных плотоядных белок. Еще одна странность, кстати: разные виды котловых хищников недолюбливали друг друга. Сойдясь вместе, они обычно грызлись насмерть, однако сегодня этого почему-то не происходило. Передвигаться вот так, бок о бок, мутанты могли, только спасаясь от общей угрозы. Но сейчас-то котловые звери ни от кого и ни от чего не бежали, а нападали сами.
Соболяки, лесные ящеры и белки являлись, кстати, ловкими древолазами, и, возможно, не случайно именно они наступали в первых рядах: любая из этих тварей могла без особых проблем взобраться на крепостную стену.
Второй волной, быстро, впрочем, смешивающейся с первой, шли мутанты, более привычные к передвижению по земле, но не способные с ходу преодолеть укрепления Сибирска. В основном это были волкопсы и кабаны-секачи, однако в изливающейся из леса живой массе хватало и другого зверья – знакомого и не очень.
Взлетали над травой змееподобные существа, напоминавшие прыгающих ядовитых гадючек, которых Виктор видел во время переправы через Дон. Сухо стучали и скрежетали друг о друга костяные панцири. Скалились изуродованные мутациями морды, которые могут привидеться разве что в кошмарном сне. Твари ревели, трубили, визжали и рычали, словно пытаясь переорать друг друга.
Эта рать, судя по всему, должна была прикрывать древолазов от обстрела и контратак из крепости и влиться в город, если падут ворота или в стенах появится брешь. Крупные, неповоротливые, но хорошо защищенные особи, тела которых покрывали роговые пластины и толстая складчатая шкура, начали выдвигаться вперед. Сейчас главное предназначение этих ходячих «щитов» заключалось, по-видимому, в том, чтобы заслонять собой более уязвимых, но полезных при штурме стен древолазов. Некоторые «защитнички» даже разворачивались на ходу и дальше шли боком, стараясь прикрыть большую площадь. Соболяки, древесные ящеры и хищные белки, сбившись в кучки и припав к земле, двигались за ними. Прятались…
О том, кто будет крушить стены и ломать ворота, тоже долго гадать не пришлось: в наступающем зверинце особо выделялось несколько великанов, на головах и спинах которых покачивались ветвистые роговые деревья и костяные наросты, а морды украшали мощные бивни. По большому счету, эти огромные мутанты, покрытые природной броней, являлись живыми таранами. И, похоже, именно в этом качестве они и будут использованы во время штурма.
– Мастодонты! – пораженно пробормотал Василь.
– Что? – не понял Виктор.
– Эти переростки, – помор указал на гигантов. – Мы их называем мастодонтами.
– А-а-а, – протянул Виктор. – Я таких еще не встречал.
– Я видел, – нервно сглотнул Василь. – Пару раз. Вообще-то они живут в самом центре Котлов и редко оттуда выходят.
Виктор только вздохнул. Сейчас вот вышли. И это явно не тот случай, чтобы радоваться встрече с редкой тварью.
* * *
Выбираясь из леса, мутантовое воинство сразу растекалось по открытому пространству, окружая Сибирск со всех сторон. Через некоторое время немалый, в общем-то, город был взят в плотное полукольцо, обращенное к реке. Да и там, судя по бурлящей воде и мечущимся теням, сейчас искать спасения тоже не стоило: из воды на берег Оби и дальние причалы тоже лезла какая-то гадость.
Над мутантовым воинством кружились враны. Черные птицы вселяли ужас одним лишь своим злобным криком, но близко к крепости пока не подлетали. Похоже, крылатые твари намеревались поддержать общий штурм с воздуха, однако не раньше, чем он начнется.
Это казалось невероятным, но по всему выходило: кто-то действительно сумел каким-то образом подчинить котловое зверье, тщательно продумать наступление и возглавить его.
– Что происходит? – Василь мрачнел с каждой минутой и нервно накручивал на палец бороду. – Ты понимаешь, Золотой?
– Нет. Пока нет. Разбираться будем потом.
Сейчас для этого нет ни времени, ни возможности. Сейчас все приходится принимать как есть.
– Хорошо хоть крысюки не набежали, – хмуро заметил Василь:
– Ага, – кивнул Виктор. – И мурашей тоже, слава богу, нет.
От серой напасти и мутировавших котловых муравьев Сибирск точно не отбился бы. Впрочем, прежней уверенности в том, что защитники крепости отразят и этот натиск, у Виктора уже не было.
Когда же из леса вслед за безмозглыми мутантами вышли зеленокожие дикари…
– Та-а-ак! – капитан поморов вытаращил глаза и больше не смог вымолвить ни слова.
Виктор подумал, что, может, крысюки и мураши все же оказались бы предпочтительнее, чем эти… Чем ЭТО.
Дикарей было не просто много. Складывалось такое впечатление, будто все кланы Большого Котла объединились вместе, чтобы перейти Уральский Хребет, пробиться сквозь приграничные заставы, пройти полкняжества, захватывая по пути города и остроги, и атаковать Сибирск-на-Оби.
Но численность зеленокожих – это еще не самое страшное. По-настоящему скверным оказалось то, чем дикари были вооружены.
Старым оружием – вот чем!
Автоматы, винтовки, пулеметы… Виктор заметил даже с пяток гранатометных труб. Вроде бы заряженных уже. Древние стволы в длинных мускулистых руках казались маленькими и нелепыми, да и держали их зеленокожие явно без привычной сноровки. Но сам факт…
Выходит, перепуганные гонцы и беженцы в этом тоже не солгали и ничуть не преувеличили.
– Кажется, дикари становятся Стрельцами? – процедил Виктор.
Василь ничего отвечать не стал. Хмыкнул что-то неопределенное в бороду.
Сюрпризы на этом, однако, не закончились: из леса выползала, сминая кусты и молоденькие деревца и перепахивая землю, огромная шипастая…
– Гуся! – ошеломленно пробормотал Виктор.
Эту тварь он узнал сразу.
Длиннющее, разбитое на округлые сегменты и покрытое густыми, как шерсть, шипами тело «вытекало» из зарослей и никак не могло «вытечь». Когда же это, наконец, произошло, вслед за Гусей по распаханной извилистой тропе вышел еще один небольшой отряд зеленокожих. Судя по всему – замыкающий. Двое дикарей что-то катили по земле. То ли большую бочку, то ли огромный шар – разглядеть Виктор не смог.
«Эх, бинокль бы», – он с завистью покосился на сотника. Увы, бинокль был занят.
Гуся и арьергард зеленокожих остались возле лесной кромки. А вот что касается остальных мутантов…
Никакого видимого или слышимого сигнала к атаке не было. Но твари, словно получив общую команду, ринулись на штурм. Враны яростно клекотали и вились над наступающими, но сами по-прежнему не нападали. Птицы словно высматривали на стенах подходящих жертв.
Глава 2
Виктор ждал. Он еще недостаточно хорошо владел автоматом, чтобы отстреливать тварей издали. Впрочем, и другие Стрельцы тоже пока молчали.
Каждый Стрелец имел право самостоятельно выбирать цель и встречать врага огнем по своему усмотрению на том рубеже, который сочтет нужным. Чтобы не тратить ценных боеприпасов понапрасну и эффективно использовать преимущество старого оружия, Стрельцы обычно подпускали противника поближе и расстреливали его на минимальной дистанции.
К другим защитникам Сибирска это не относилось.
– Бей! Огонь! Пли! – зазвучали команды с разных башен и стенных пролетов.
Первыми ударили дальнобойные крепостные бомбарды и метательные орудия.
Грохот, треск, лязг и стук.
Залп. Залп. Еще…
Каменные ядра и тяжелые стрелы пробили в плотных рядах мутантов кровавые просеки. Рвущаяся над головами тварей шрапнель и пороховые бомбы, взрывающиеся под ногами и лапами котлового зверья, сразу выкосили десятки штурмующих. Зажигательные горшки с нефтяной начинкой окатили мутантов жидким пламенем. Один из шрапнельных снарядов разорвался во врановой стае, сбив с полдесятка птиц.
Но живой вал быстро смыкал бреши и, не останавливаясь, с визгом, воплями и воем катился дальше.
Ударили лучники и арбалетчики. Защелкала тетива на многострелах. Стрелы и арбалетные болты валили тех, чью шкуру и костяные панцири могли пробить. Мутанты затаптывали упавших и по их телам шли к крепости. Соболяки, котловые белки и древесные ящеры укрывались за массивными тушами живых «щитов» и «таранов», утыканных стрелами. Расстояние между городскими стенами и тварями становилось все меньше, меньше…