Бумажные крылья

© Ирина Мельникова, 2026

ISBN 978-5-0071-0447-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Полина

В этом году весна не спешила. Так хотелось тепла и солнца, но вместо них — мокрый подтаявший снег, серыми редкими кучами лежавший то здесь, то там, совершенно невзрачные и будто поникшие, окончательно потерявшие последнюю надежду, деревья, нахохленные воробьи, не желавшие попусту тратить силы, сидели на ветках, не издавая ни звука и лениво поглядывая за передвижениями таких же унылых прохожих, одетых в серо-чёрно-коричневой гамме. Назло обстоятельствам, словно предчувствуя, что будет именно так, прошлой осенью Полина купила яркий жёлтый пуховик — чтобы выделяться среди прочей массы.

Выделяться — это не то, что она могла бы сказать о себе год назад, когда заканчивала школу и с ужасом ждала предстоящих экзаменов, но в то же время предвкушала начало совершенно новой жизни. Перемены её не страшили: она точно знала, куда будет поступать и постоянно учила предметы, которые нужно было сдать как можно лучше, чтобы получить баллы выше и оказаться на столь желанном бюджетном месте. Это стало её целью в последние два школьных года, после того, как она ощутила себя изгоем и уже никогда не смогла доверять тем, кто рядом.

Вспоминать об этом Полина не любила, но не могла не отметить, что эта ситуация многому её научила — она перестала слепо восхищаться каждым встречным и верить, что все слова, которые произносят люди — это правда. Поняла, что тот, кто вчера называл себя другом, сегодня может первым от тебя отвернуться. Наверное, именно в этот момент она по-настоящему выросла.

Это внутреннее противостояние с целым миром, которым стал для неё круг одноклассников, оказалось трамплином. К ней постоянно цеплялись — она научилась спокойствию и равнодушию. Ей не на кого было положиться, чтобы спросить или списать — она учила всё досконально, чтобы не подвести саму себя. И, действительно, получила хорошие баллы и поступила на ту специальность, которую для себя и наметила. На выпускной не пошла и, получив аттестат, выдохнула с облегчением, навсегда закрывая для себя школьную дверь.

Осенний яркий пуховик стал неким вызовом самой себе и всему обществу. Ей больше не хотелось быть «серой мышкой», ведь новая ступень в жизни, новые люди вокруг — это чистая страница в жизни. Она охотно давала списать, чем пользовались многие лентяи, всегда ответственно готовилась к парам и почти каллиграфическим почерком выполняла задания к семинарам. Её любили педагоги и уважали однокурсники, а чтобы были деньги на то, что хочется, устроилась флористом в цветочный магазин. Со стилем и вкусом у неё всегда всё было отлично. И хотя управляющая сомневалась в способностях юной девушки, закрыть вакансию требовалось срочно, а потому Полину взяли на испытательный срок — да так и оставили, убедившись, что она быстро учится и отлично справляется, к тому же любезна с клиентами и собирает хорошие отзывы, а порой и чаевые.

Всё складывалось именно так, как она и мечтала… Кроме любви. Конечно, был тот, с которым хотелось быть рядом, и даже учился он с ней в одной группе, вот только к Полине был холоден. И имя её безответной любви было Даня.

Даня был лучшим во всём. Занимался танцами, участвовал в студенческой самодеятельности, ходил в спортзал, увлекался футболом, был душой компании. И это не считая привлекательной внешности, которая, на вкус Полины, была безупречной: чуть удлинённые тёмные вьющиеся волосы, милый, немного вздёрнутый нос, улыбающиеся глаза, ямочка на левой щеке, длинные пальцы и сильные руки.

Разумеется, Полина была не единственной, кто отметил про себя все преимущества этого парня, и на переменах между парами он никогда не скучал — стоял в компании, общался с кем-то в кафе, убегал на репетицию очередного концерта к празднику… Она никогда не видела его в одиночестве, скучающим или уткнувшимся в телефон. Впрочем, ей тоже было грех жаловаться, поскольку в первые же дни учебы она успела обзавестись сразу двумя подругами, что создавало лишь одну трудность: в тех аудиториях, где были парты, а не длинные столы, одной из них приходилось отсаживаться.

Приближаясь к зданию университета, Полина навострила внимание: вдруг увидит объект своего воздыхания? Но увы, когда сильно ждёшь, обычно желаемого не получаешь. У входа кучковалось всего несколько человек — погода не располагала к долгому пребыванию на свежем воздухе, да и внутри у кафетерия на первом этаже Даниил Величков не был замечен. Конечно, у девушки было преимущество: они учились в одной группе и часто пересекались, вот только на лекциях он обычно сидел позади, так что наблюдать за ним было не очень удобно, а семинары порой пропускал из-за повышенного спроса к себе во внеучебной деятельности, чему не все педагоги были рады, но и с теми, кто не проявлял снисходительности, парень находил общий язык и, подучив предмет, включив обаяние, ловко сдавал все зачёты и экзамены. Этот трюк не подвёл его в первом семестре, что давало уверенности и в том, что летом всё повторится.

Несмотря на то, что до начала пары оставалось всего пять минут, аудитория оказалась полупустой. Во-первых, слишком большое помещение для одной группы студентов в двадцать пять человек. Во-вторых, собрались далеко не все. Как часто случалось, первая пара давалась молодёжи с трудом — кто-то приходил с опозданием, ссылаясь на то, что проспал или ругая общественный транспорт, который ходит нерегулярно, другие и вовсе подтягивались лишь ко второму занятию. Зато подруги Полины были на месте.

Первой её заметила Оля и, привстав со своего места, потянулась за приветственными объятиями. Она была невысокой блондинкой, вполне привлекательной, но не классической красавицей, а скорее просто милой.

— Привет, Полли, — привычно поприветствовала Марина, тем же жестом встречая Полину. Она была полной противоположностью Оли: жгучей брюнеткой, высокого роста, не слишком фигуристой, что нисколько не влияло на её самооценку. Ещё в школе Марина научилась давать сдачи обидчикам: как в прямом, так и в переносном смысле. Её с первого класса дразнили язвительными словечками — и за внешность, и за фамилию. Манукян — звучало странно и непривычно. А детям только дай повод зацепиться за что-то, чем ты отличаешься. Но Марина не дала сделать из себя жертву, быстро поставила себя в обществе так, как надо (хотя и не уточняла, как именно), завоевала авторитет, и травли в классе в её адрес больше не было. Других она тоже обижать не давала. А если появлялся кто-то извне, кто не знал ещё правил или её характера, Марина быстро расставляла все точки над «и» — быть жёсткой она умела, и словами пользовалась так, что физической силы было не нужно.

Девчонки обменивались последними новостями — в основном сплетнями о шоу-бизнесе, прочитанными недавно в телеграмм-каналах, когда в поле зрения Полины появился Даня. Она заметила его краешком глаза и сразу внутренне сжалась, ощутив тугой узел где-то в желудке. Девчонки о её любви знали, даже давали советы, как подступиться, но не давили. Полина знала про их позицию: обе считали, что он не слишком достойный партнёр для неё — чересчур легкомысленный и легковесный.

— Он как бабочка: то тут, то там, и девчонки ему нужны несерьёзные. А ты у нас не такая, — объясняла Марина.

Полина смеялась: уж если этот принц недостоин её, где ж тогда искать ещё лучше? Хотя внутри было больно. Она-то перед сном уже выращивала с ним цветы на подоконнике в общей квартире и выгуливала собаку по вечерам — породу ещё не выбрала, но это было не так уж важно.

Даня обо всём этом, конечно, не знал, поэтому даже не посмотрел в её сторону, прошествовав в другой конец аудитории.

Полина не стала акцентировать на этом внимание и сделала вид, что продолжает слушать Олю, которая описывала фильм, что вчера перед сном успела посмотреть, но не оценила по достоинству, как это сделали критики и общественность, восхвалявшие актеров и спецэффекты.

— Сценарий слабый — бред шестиклассницы. И вот говорит он ей о своих чувствах, а у него прямо в глазах читается, что на уме: скорее бы бургер пойти схомячить.

Полина с Мариной синхронно засмеялись, поскольку Оля умела резко, но при этом весьма образно высказаться на любую тему.

Вместе со звонком, известившим о начале занятий, в класс ввалилась добрая часть одногруппников, а буквально через полминуты появилась и преподаватель.

Юлию Александровну студенты не любили. Молодая, около тридцати лет, она сумела поставить себя так, что её боялись — видимо, в этом, по её мнению, проявлялось уважение к педагогу. Смотрела строго, волосы всегда собирала в идеально гладкий хвост на затылке, никогда не улыбалась, спрашивала без поблажек и безжалостно ставила самые низкие оценки и «незачёт», если чувствовала слабину. Обычно этим отличались педагоги постарше, да и тех было мало — те самые мэтры, что преподавали тут ещё в те времена, когда Гагарин в космос летал. А тут — неслыханное дело — та, что сама ещё меньше десяти лет была на месте студентов, теперь вместо сочувствия проявляла такое жестокосердие. За глаза её называли разными острыми словечками, самым безобидным из которых было Грымза, о чём Юлия Александровна не знала, а если и знала, то делала вид, что ей всё равно — власть-то была в её руках.

Вот и в этот раз, стоило ей войти в аудиторию, все сразу примолкли, зашуршали листы тетради — и не зря. Она то внезапную устраивала проверочную работу, убедившись, чтобы на парте у каждого были только листок бумаги и ручка, то по списку всех подряд вызывала к доске и опрашивала, устраивая публичную порку… В этот раз, отметив отсутствующих, потребовала открыть тетради с выполненным домашним заданием, а сама начала методично проходить ряд за рядом и проверять наличие записей.

— Как в начальной школе, ей-Богу, — шёпотом возмутилась Марина, закатывая глаза, но послушно открыла свою тетрадь.

Подруги давно усвоили, что с Грымзой лучше не связываться и подходить к предмету ответственно — так жить спокойнее. Вот только большинство однокурсников этому правилу не внимали и раз за разом надеялись, что пронесёт, а потому прямо с утра Юлия Александровна успела налепить большей части их группы «двойки». Публично роптать никто не стал — себе дороже. Но, как только закончилась пара и Грымза ушла, со своего места поднялась Аня Фомина и, закрыв дверь изнутри, встала на проходе, никого не пуская.

— Минутку, товарищи. Я понимаю, что перемена — это святое, но с этим надо что-то делать.

— С чем? — хмыкнул кто-то из парней с задней парты.

Часть ребят толпилась поближе к двери, другие расселись обратно. По кислым лицам было понятно: в то, что можно «что-то сделать», мало кому верилось.

— С этим беспределом. Я одна замечаю, что её унижения уже переходят все границы? Или вам это нравится? А впереди зачёт — кто-то из вас хочет на пересдачу ходить три раза? Ей даже взятку не дашь — принципиальная.

Полина молчала и хмурилась. С одной стороны, она понимала и разделяла чувства Фоминой, поскольку хлопот предмет, который преподавала Юлия Александровна, доставлял немало. С другой, педагог имеет право требовать знаний от студентов. И всё же перегиб был налицо. Вот только какой тут может быть выход? Впереди зачёт — и надо учить. К тому же с Юлией Александровной, согласно учебному плану, им ещё весь следующий год идти нога в ногу.

Словно прочитав её мысли, Аня продолжила:

— Нам ещё весь следующий год её терпеть. Из-за одного тупого зачёта исключат из института — кто-то готов на такое?

Она с вызовом осмотрела присутствующих и, не встретив сопротивления, уверенно продолжила:

— Тогда нам надо держаться вместе и действовать.

— У тебя есть какой-то план, Фомина? Или к чему это сотрясание воздуха? — раздался всё тот же ленивый голос с галерки.

На этот раз Полина явственно идентифицировала его обладателя — равнодушного ко всему Илью Зайцева, которому что зачёт, что незачёт — он знал, что с пятой попытки всё равно сдаст, а угрозы и увещевания кого бы то ни было на него не действовали.

— Есть. С этого дня мы будем бастовать против Грымзы. На все её требования — полный игнор. Ни к доске выходить, ни на вопросы отвечать, ни задания выполнять мы не будем. Никто из нас. Это ясно?

Ответом ей послужило молчание. Все были в шоке и пока не знали, как реагировать. Да и вызывать огонь на себя и протестовать первым каждый опасался. Казалось, сам воздух в аудитории в эту минуту был раскалён.

— Вот и договорились, — подвела черту Фомина, открывая дверь и отступая.

Студенты ленивой рекой потекли прочь, всё еще молча переваривая услышанное и не понимая, «за» они или «против».

Перед тем, как идти на следующую пару, Полина с подругами заскочили в уборную. Там, на счастье, никого не было, так что девчонки тут же принялись обсуждать горячую тему.

— Что вы думаете по поводу идеи Фоминой?

Полина пожала плечами, а Марина заявила:

— Не знаю. А что это даст? Подростковый бунт. Зачёт-то ей сдавать всё равно придётся, и вот тогда она всё нам припомнит — оторвется по полной.

— А если все её поддержат? Я имею в виду Фомину, — задумчиво высказалась Оля.

— Будем действовать по обстоятельствам, — решила Марина, хватая свою сумку и первой направляясь к двери. — Пойдёмте, а то на пару опоздаем.

На второе занятие пришли не все. Видимо, часть студентов, не оправившись от пережитого шока, ушла «залечивать раны». В целом семинар прошёл спокойно, как и третья пара — скучная лекция, на которой Полина с подругами по большей части скролили ленту социальных сетей или читали книги в телефоне, лениво переговариваясь время от времени.

На вторую часть дня у девушки были куда более впечатляющие планы. Звучали они, конечно, скучно — «работа», вот только она знала точно: её ждут несколько заказов, в которых можно проявить фантазию — создать цветочную композицию по своему вкусу, учитывая лишь цветовую гамму, если её указали, и не забывая уложиться в бюджет, обозначенный заказчиком. За этим занятием она не замечала, как пролетает время, и пусть работала не полную смену, а всего пять часов — это было большим наслаждением. Хуже, когда нет заказов, но тогда бывают поставки, ещё цветам нужен уход, так что скучать всё равно было некогда.

— Может, в кафе, а? — предложила Марина после того, как они покинули аудиторию после последней на сегодня пары.

— Не, девчонки, мне на работу надо, — отказалась Полина, поправляя на плече ремешок своей сумочки.

— А я с мамой обещала по магазинам пройтись. У неё скоро командировка, нужен новый солидный костюм, — отозвалась Оля.

— Эх, ладно, — без особой грусти махнула рукой Марина. — Найду чем заняться и без вас.

Это могло бы прозвучать оскорбительно, если бы девчонки не знали друг друга, а так все отлично понимали — это лишь безобидная шутка. Обнявшись на прощание, они разошлись в разные стороны: Оля на остановку направо, Марине нужно было в противоположную сторону, а Полина и вовсе пошла пешком: до цветочного всего пара кварталов, да и времени ещё предостаточно. По дороге свернула в булочную, купила свежий, тёплый ещё круассан и капучино в картонном стаканчике, присела за стойку к окну и с удовольствием перекусывая, позволила себе целых десять минут покоя. Ей всегда нравилось наблюдать за людьми — особенно так, из укрытия, когда ты незаметен, а сам всех отлично видишь. Мимо прошли несколько одногруппников, не замечая её. Продефилировала и Фомина в гордом одиночестве, отстукивая каблучками по мокрому асфальту. Полина надеялась, что увидит и Даню, но он сегодня был неуловим.

Завершив свою трапезу, подкрасила губы и неспеша отправилась к месту работы. Там её уже ждали. Пусть восьмое марта — самый безумный день — остался позади, праздники вроде свадеб и дней рождения никто не отменял, а потому работать нужно было быстро и чётко. С этим она отлично справлялась, за что руководство её и ценило.

— Полин, смотри, какие розы шикарные привезли. А па-а-ахнут, — протянула коллега Виктория, с которой они, несмотря на разницу в возрасте в пятнадцать лет, отлично поладили.

Полина послушно вдохнула аромат и живо придумала, куда их пристроить. Не все конечно, а пару штук. В сочетании с альстромерией будет очень красиво.

— А еще анемоны, смотри…

И работа закипела.

Аня

Аня долго придирчиво рассматривала себя в зеркале. Светлые волосы, окрашенные, конечно, зато выглядят дорого и ухоженно. Новая блузка сдержанного цвета топлёного молока. Аккуратный макияж, идеальные стрелки. Юбка-карандаш подчёркивает и красоту талии, и округлости фигуры в нужных местах, и стройные ноги — ну всё при ней. Тогда остаётся вопрос: что ещё нужно этим парням? И ведь не принц ей нужен, вовсе нет. Тогда бы всё было хотя бы объяснимо: к принцам всегда несусветная очередь, выбор у них большой, вкус изощренный — не угодишь. А ей — вот незадача — приглянулся однокурсник, который как будто бы сам по себе. Ни в компаниях он не замечен, ни на тусовки не ходит, и даже в диалог вступает как будто бы неохотно: Аня пару раз пробовала завязать с ним беседу — вроде как в дружеском тоне, просто потому, что учатся вместе, — а он особо не проявил себя. Вежливо отвечал, но сам ничего не спрашивал. Странный какой-то. Но оттого не менее манящий. Аня сдаваться не привыкла, и потому продумывала новый план обольщения. Может, подкормить его чем? Не приворотным зельем, конечно, а блинами или какими-нибудь пирожками. Говорят же, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Сама она готовить не очень умеет, но можно попросить помочь бабушку. И даже причину объяснять ей не обязательно. Скажет, что хочет угостить однокурсников. Вот только как сделать так, чтобы Вова догадался, что это знак внимания, а все другие не придали значения? А то накинутся на её угощение или, чего доброго, начнут посмеиваться над её влюбленностью — этого только не хватало!

Аня держалась позиции стойкого оловянного солдатика — всегда, с самого детства. «Никому нельзя показывать своих слёз — заметят твою слабость и будут пинать всю жизнь», — так говорил её папа, и Аня запомнила. Это было одним из немногих воспоминаний, связанных с родителями. Тогда ей было шесть или семь, и родители повели её в парк, где разрешили кататься на любых аттракционах и купили аж три мороженых. Конечно, она была очень счастлива. А потом оказалось, что это был просто прощальный подарок — мама и папа уезжали на заработки заграницу и хотели напоследок порадовать дочь. С тех пор Аня терпеть не могла мороженое и аттракционы — они оставили горький осадок и ассоциировались с предательством. Именно так она и ощущала отъезд самых близких людей, которые оставили её с бабушкой, не приходили на утренники в начальной школе, не обнимали на выпускном и перед экзаменами, лишь забирали на лето и сами приезжали на пару недель раз в году, что было ничтожно мало. Аня надеялась, что после того, как она закончит школу, её наконец заберут к себе, но этого не случилось. Среди «отмазок» звучали фразы о том, что у них нет своей квартиры, а съёмная слишком мала, что без образования делать там нечего, а поступить очень сложно. В общем, пришлось поступать в родном городе. Жизнь осталась практически прежней, отчего раздражала. А тут ещё эта нелепая влюбленность в того, кто совершенно ей не интересуется! И почему нельзя было выбрать кого-то другого, вон сколько парней с ней пытаются познакомиться практически каждую неделю! Ах, глупое сердце!

Она встала с утра пораньше: сделала стрелки, причёску, долго скульптурно работала над макияжем — сегодня предстояла особая миссия. Аня не любила долго ждать и сама легко проявляла инициативу. Вот и решила подойти к Вове и, не стесняясь, пригласить его в кино. Она не сомневалась, что это сработает. Вряд ли парень был избалован женским вниманием, тем более отказывать симпатичной девушке было бы грубо.

На пару она приходила обычно впритык: ни к чему терять время, ожидая начала занятий, повторяя записанное в тетрадках или обмениваясь сплетнями с однокурсницами. За год учёбы Аня так толком ни с кем и не подружилась — не видела смысла и не доверяла девчонкам — ей всегда, с самого детства, было веселее с ребятами. Чтобы не пропустить появление объекта своей симпатии, устроилась у подоконника на первом этаже рядом с кофейным автоматом. Взяла капучино — спать хотелось ужасно, а выглядеть нужно было отлично: энергично и ярко.

Вова не подвёл — появился за пару минут до начала занятий, один. Решительным шагом двинулся к лестнице, в то время как часть одногруппников предпочитала добираться до аудитории на третьем этаже лифтом. Ане это было лишь на руку. Невзирая на каблуки, она бодро засеменила следом, окликая парня:

— Красников! Вова!

Он обернулся и остановился, поправив рюкзак на плече, который небрежно висел на одной лямке. Аня сама удивлялась, чем он её зацепил, этот парень: обычные джинсы и чуть примятая коричневая с горчичным рубашка в клетку, растрепавшиеся русые волосы… А сердце, едва они встретились взглядами, припустило галопом.

— Привет!

— Привет, — лениво ответил он и, когда они поравнялись, снова двинулся в путь, но не слишком резво — так, чтобы Аня за ним поспевала.

— Как спалось?

— Тебе правда это интересно? — с недоверием взглянул на неё Красников, приподняв одну бровь.

«Если его чуть подстричь, помоднее — будет совсем красавчик. Высокий, широкоплечий, ресницы какие длиннющие», — успела отметить про себя девушка, и ответила с застенчивой улыбкой:

— Ну да.

— Нормально спалось, — буркнул он, не задав ей встречного вопроса.

— А ты в кино давно был? — не теряя времени, ринулась она в атаку.

— Не помню уже, давно.

— А хочешь сходить? Мне подруга рекомендовала классный фильм, идёт сейчас в кинотеатре, одной идти скучно, ищу компанию.

Аня совершенно бесхитростно захлопала ресницами, изобразив святую простоту, на которую всегда мгновенно клевали мужчины. Вот только не учла одного — те мужчины были в ней заинтересованы, хотя бы на капельку, а у Вовы, похоже, совсем никакой романтики на уме не было.

— Некогда мне в кино ходить, извини.

— Неужели полтора часика не найдётся? Ни сегодня, ни завтра, ни в выходной?

— Я работаю, Аня. А когда не работаю — сплю. Или учусь.

— Так ведь пройдут все лучшие годы, и нечего будет вспомнить, — продолжала она гнуть своё с умилительным видом, хотя внутри уже начала закипать.

В её мечтах это он её должен был так добиваться, а она бы ещё подумала, заставила его помучаться, опоздала бы минут на пятнадцать, чтобы он дёргался и гадал: придёт или нет. Но пока всё шло совсем не по плану. И, мало того, что Вова не стремился её завоёвывать, он ещё и упорно отказывал ей!

— Вон Величков идёт, ему предложи, — кивнул в сторону парень, проигнорировав последнее её замечание о лучших годах.

Они как раз поднялись на третий этаж и почти сразу упёрлись в двери аудитории, где, ожидая звонка, толпился народ.

— Я подумаю, — язвительно сообщила Аня, ускоряя шаг, чтобы успеть оторваться от своего спутника и гордо войти в аудиторию в одиночестве. А так хотелось, чтобы они вошли вместе, мило посмеиваясь над какой-нибудь понятной обоим шуткой.

На её кипящее внутри негодование наложилась и очередная выходка Грымзы, так что копившееся отчаяние вылилось в бунт и протест в её адрес. Однокурсники явно были в шоке, но никто не посмел возразить, и Аня с воинственным видом первая покинула аудиторию, твёрдо намереваясь довести озвученное до конца. Вот только всё пошло не по плану. И снова всё из-за Красникова.

Полина

Очередного занятия с Юлией Александровной — она же Грымза — Полина ждала с замиранием сердца. Ей не хотелось принимать ничью сторону, и вместе с тем что-то внутри отчетливо говорило, что избежать неприятностей и выдержать нейтралитет не удастся. Девчонки махнули рукой: «Будем действовать по обстоятельствам», а вот Полина импровизации не доверяла, ей было спокойнее, когда был какой-нибудь план, но увы…

Юлия Александровна пришла минуту в минуту, вместе со звонком, а вот Аня Фомина заявилась пораньше и, обведя аудиторию решительным взглядом, замерла на месте и напомнила:

— С Грымзой не разговариваем, ясно? Что бы она ни спрашивала, даже если выгонять будет — просто молчим и делаем вид, что её нет.