Игрушка для Зверя

Глава 1

Все что могу чувствовать в данную минуту – это пробирающий до костей холод. Меня колотит крупная дрожь, зуб на зуб не попадает. Пытаюсь ответить себе на вопрос, как случилось что моя жизнь в одночасье превратилась в кошмар. И не нахожу ответа.

Меня продали.

Эта мысль обжигает внутренности, разъедает жгучей кислотой. Я знала, что от отчима ждать хорошего не приходится. Но никогда не думала, что он способен поступить настолько жестоко.

И маленький брат… Оставшийся на попечении этого монстра… Я должна помочь ему. Но как, если даже себе я помочь не в состоянии? При мысли об Али жгучие слезы выступают в уголках глаз. Это единственное что есть во мне горячего. Слезы ненависти бурлят внутри, требуя выхода.

Что эти уроды хотят сделать со мной? Есть ли шанс спастись.

Будешь сопротивляться – себе сделаешь хуже. Эти люди не любят шутить. Теперь ты игрушка, и ничего не можешь с этим поделать. Не смей сопротивляться, ты же не хочешь, чтобы тебя отдали всем сразу? Лучше один богатый мужик, чем еще с пару десятков его прихлебателей, для которых ты вещь. Хотя ты и есть вещь…

Вот что сказал мне отчим, когда обманом затащил в дом на окраине, за глухим забором. Привез якобы к давней подруге матери. Я поверила. Пошла, хотя предчувствия изводили, тревожили.

Я – круглая дура, идиотка. Может и заслужила все что произошло.

Набросились, связали. Я орала и вырывалась так громко, что сбегалось все больше людей. Мужчин. Они жадно смотрели на меня, и я на какой-то момент вдруг подумала – разорвут… Возьмут и разорвут меня…

Я выкрикивала проклятья, молитвы, слова ненависти к проклятому отчиму. Все что я могла…

С меня сорвали одежду, оставив лишь белье. И бросили в этот промозглый склеп. Решили похоронить заживо?

Ты игрушка…

Снова эти слова звучат в голове. Наверное, это слово станет самым ненавистным для меня. Если конечно удастся выжить. Не ради себя. Ради маленького брата. Ему одиннадцать и у него легкая форма аутизма. Он обожал маму, и всегда боялся отца. Да, монстр, который привез меня сюда – родной отец Али. Могу ли надеяться, что для родной своей кровинушки он сделает исключение? Не продаст на забаву, будет кормить и заботиться?

Я хотела, всей душой хотела верить в это…

– Дооралась? – выплевывает отчим. – Говорил молчи сука. Теперь валяйся тут…

– Будь ты проклят!

– Пасть закрыла, проклинать она меня еще будет, сучка мелкая! Да где б ваша семейка была без меня…

– Может ты ещё и благодетелем нашим себя возомнил? – спрашиваю с горечью. – Я рассчитывала на нечто большее, чем стать просто вещью, которой заплатили за долги.

– Значит ты ошиблась, дочка, – последнее слово Мустафа произносит с особой язвительной интонацией. А я вдруг спрашиваю себя, как могла довериться ему, поехать куда-то с этим мужчиной? Я же всегда подсознательно чувствовала, когда мы жили вместе, одной семьей, что этому человеку нельзя доверять. Да, десять лет с момента, как мама вышла за него замуж, он исполнял роль отца, не только для Али, но и для меня. Давал крышу над головой, одевал. Но я всегда подсознательно чувствовала что-то неприятное в нем. Ловила на себе его сальные взгляды, от которых меня передергивало. Вот только мама была влюблена и ничего плохого про своего мужа слышать не хотела. Я это понимала и как только появилась возможность, ушла из дома. Уехала в Москву, поступила в университет. Думала, что моя жизнь полна отличных перспектив. Лучшая ученица на курсе. Встречаюсь с самым красивым парнем, староста потока, на два курса старше меня. Мы красивая пара, все нам завидуют. И в одночасье – звонок из Стамбула, сообщивший горестную весть. Мамы не стало…

Мою дрожь, горестные воспоминания, и лихорадочные поиски выхода из ситуации прерывает громкий лязг затвора. Я не поднимаю голову – не хочу видеть лица своих палачей. Не хочу думать, что они сделают со мной. Вспоминаю приемы самообороны, которым меня учил мой парень Никита. Я должна хоть одному глаза выцарапать. Я полна ненависти. Хочу убить тварей, которые считают, что с женщиной можно обращаться так грубо и жестоко. Как с вещью.

Но вдруг понимаю, что не могу пошевелиться… Самое странное – меня парализует не страх, а голос вошедшего мужчины. Он настолько густой, глубокий и властный, буквально окутывает магнетизмом. Хотя то, что произносит этот голос заставляет мою ненависть выплескиваться уже за край…

– Что это за игры, Мустафа?

Я буквально чувствую, как в ответ на эту реплику кривые зубы моего отчима начинают выбивать дробь.

– Я-н-н-е-иг-р-р-аю, что вы, господин. Как бы я посмел… Да никак не посмел бы, ну зачем вы так…

– Заткнись! – слово точно плеть. – Ты должен много денег. А притащил – это.

«Это». Вот кто я для этого чудовища.

– Она красивая. Чистая. Молода…

– Я не беру долги живым товаром, Мустафа. Ты это знаешь.

– Это… не долг, что вы. Небольшая отсрочка. Подарок. Забава… Я верну. Соберу. У меня жена умерла…. Простите дурака старого… Все поэтому. Чертовы траты. Умирать так дорого…

– Вот именно, Мустафа. А еще умирать обидно. Очень обидно сдохнуть за карточный долг, не находишь?

– Не надо, господин, умоляю вас… Я найду, клянусь, отдам до копеечки.

– Разумеется. Я жду.

– Чего, простите?

– Тебе пора, Мустафа.

– А д-девушка?

– Мой сувенир? Ты так жаден, что забираешь свои подарки, Мустафа?

– Нет, нет, что вы! Ну как я могу, упаси Аллах!

– Пошел отсюда, – приказ рассекает воздух, точно розга бьет по трепещущему телу. Раздаются шаги, торопливые, испуганные. Отчим похоже спотыкается, падает, и чуть ли не ползком спешит скрыться. Оставив меня наедине со Зверем.

Я дала ему это название неосознанно. Подумалось – полное отсутствие эмоций. Абсолютное. Как у зверя. Так и продолжаю звать про себя мужчину, стоящего сейчас надо мной.

– Посмотри на меня, – бьет по нервам приказ.

Но я не покорная жертва. Я все еще полна решимости сражаться, насколько могу.

– Интересно.

Зверь приближается, мой подбородок дрожит, а решимость быть сильной – тает. Мне отчаянно хочется закричать. Страх буквально парализует тело. Теплая мужская ладонь, крупная, шершавая, касается моего подбородка. Пальцы сжимают мое лицо не церемонясь, не боясь причинить боль. Причиняя. Подчиняя. Вынуждая поднять голову.

Он некрасив. Почему меня это удивляет в первую минуту? Почему я нарисовала себе портрет идеально красивого мужчины? Наверное, из-за обволакивающего голоса. Такой магнетизм и уверенность бывает лишь у идеальных людей, мне так казалось. Но он не красив. У него крупный нос, квадратный подбородок. Темные глаза пугают, брови хмуро сдвинуты. Пожалуй, только линия губ мне нравится. Красивая форма, не тонкие, и уж точно не пухлые. Твердый и красивый рот. Вот только вылетают из него отрывистые приказы и обидные определения.

Я не хочу больше смотреть на него. Трудно выдерживать взгляд. Тем более, что в ответ он так же тщательно сканирует меня, с головы до ног. Вспоминаю что на мне только нижнее белье, платье разорвали. Скромный розовый комплект белья, на которое копила полгода. Хотела, чтобы Никита увидел меня впервые такой. В красивом дорогом белье. Хотела подарить свою девственность любимому. Скоро. Теперь моим планам вряд ли суждено сбыться… Обхватываю себя руками еще крепче.

– Значит, ты подарок. Почему ты сопротивляешься? Тебя недостаточно хорошо проинструктировали? Или не успели?

Кусаю губы, ничего не ответив, продолжаю смотреть на него, изучать его внешность. От мужчины веет опасностью. Он высок, но не слишком, его фигуру можно назвать атлетической, мощной. На нем идеально белая рубашка, такие одевают под смокинг. Она небрежно расстегнута на груди почти до середины. Словно он переодевался и его срочно позвали… Но такого человека вряд ли куда-то можно позвать срочно. И черные брюки… Черные ботинки с острыми носами – модные и ужасно дорогие. Я обожаю обувь, подрабатываю вот уже три года летом в большом обувном магазине. Так что разбираюсь. Сейчас мысли об обуви успокаивают меня. Отвлекают.

– Я не разрешал тебе опускать голову, – снова бьет фразой. Он будет теперь всегда так говорить со мной? Что он заставит делать меня? Чего хочет?

– Что вам от меня надо? – запрокидываю голову и смотрю в темные глаза, задыхаясь от черной бездны, которую в них вижу.

– Встань.

Я и сама ужасно устала сидеть в дурацкой позе, фактически на коленях перед ним. Так они меня застали и корячиться в его присутствии не имела ни малейшего желания. Ноги нестерпимо ноют, но и приказу подчиняться, точно заводная кукла-робот, я не желаю.

Его рука ложится мне на голову. Сначала мягко. А потом все больше зарываясь в гриву моих волнистых волос. И больно потянув вверх, принуждает подняться. Приходится вытянуться перед ним во весь рост. На уровне моих глаз оказывается мощная грудь, покрытая черной порослью волос. Широкие ключицы, мой взгляд замирает на них. Глубоко вдохнув, поневоле ощущаю запах мужского парфюма. Терпкий с горьковатой нотой. Этот запах будоражит и пугает. Хочется сделать еще вдох, чтобы понять лучше его состав. Но я запрещаю себе.

– Мне не нравится сопротивление. Если тебя недостаточно проинструктировали – советую прислушаться. Мне нравится полное подчинение. Ненавижу тратить время на повторение своих слов. Ты поняла?

– Я не проститутка! – вкладываю в свои слова всю обиду и ярость. – Меня похитили!

– Мне плевать, – обезоруживает меня ответ.

– Я никогда не стану покорно выполнять приказы!

– Никогда? Может ты думаешь, что здесь надолго? Странная Игрушка, и правда, – словно сам себе говорит мужчина. – Ты обслужишь и свалишь.

Как же я ненавижу этого урода! Так сильно, аж голова кружится, ноги почти не держат. Обслужишь? Не буду я его обслуживать, уж лучше умереть.

Мужчина отпускает, наконец, мои волосы, разворачивается ко мне спиной и идет к двери. На секунду мелькает надежда, что он уйдет. Я готова остаться в этой холодной камере, только бы не видеть его больше. Но он открывает дверь, которая снова жалобно скрипит, царапая и без того оголенные нервы. Мужчина оборачивается ко мне и приказывает:

– Выходи.

Всего одно слово, и внутри меня поднимается буря возмущения, но не могу противостоять приказу. Делаю неуверенный шаг, другой, и вот я уже на пороге… Я не разглядела почти это здание и сейчас выглядываю с опаской. Меня тащили, когда извивалась и вырывалась у похитителей как безумная. Было не до того чтобы смотреть по сторонам. За дверью люди, несколько мужчин и женщин, они разглядывают меня с любопытством. Но мой мучитель не обращает ни на кого ровно никакого внимания.

– Иди за мной, – отдает короткий приказ, и я покорно следую за ним. Хотя больше всего на свете хочу убежать в другую сторону. Но там тупик, моя клетка и больше ничего. А впереди, возможно, я увижу шанс. Выбраться на улицу. Да, сейчас я готова хоть голой бежать и босиком. Только в этот момент осознаю, что на мне до сих пор туфли, в которых приехала домой. Тонкие шпильки, золотистый цвет. Не для студентки обувь, но они мне настолько понравились, что Никита подарил на новый год. Я случайно была в них, когда мне позвонил отчим и сообщил ужасную новость. Потом были сборы впопыхах, билет на ближайший рейс и вот я в Стамбуле, но на похороны все равно не успела. Только сейчас понимаю, что эта обувь точно не для похорон матери. Увидь меня в них соседи, родственники – закидали бы камнями. Может то, что случилось со мной – кара за легкомыслие. Только не оно это было, а глубочайший шок.

Мне еще не дает покоя мысль о том, что отчим словно специально позвонил мне слишком поздно. Может и не хотел, чтобы я на похоронах была? А потом передумал, когда продать решил?

Сейчас мне трудно сосредоточиться и понять, что же все-таки со мной произошло. И главное, как выбраться. Продолжаю бежать вперед. Вижу впереди коридор, который ведет куда-то вбок, он длинный, темный. И не раздумывая бросаюсь туда, на ходу сбрасывая обувь, едва не подвернув ногу. Несусь уже босиком, изо всех сил, оглушенная страхом и ненавистью. И вдруг понимаю, что никто не бежит за мной.

Это придает мне сил. Но когда выбегаю в широкое пространство, цепенею.

Круглая комната, по кругу стоят мягкие красные кожаные кресла, по центру – что-то вроде круглой черной сцены, три круга поменьше в центре – на возвышении. В центре каждого круга – серебристый столбик, возле двух из которых изгибаются танцовщицы. Третий шест пустует. Стриптиз-комната? Видимо, так оно и есть.

Зверь тоже появляется в этой комнате, заходит в неприметную дверь с противоположной стороны, садится в кресло, ближайшее к пустому шесту, и делает мне знак подойти. Оборачиваюсь, надеясь, что можно побежать назад. Но за спиной двое мужчин, огромных, лысых, явно секюрити. Мне ни за что с ними не справиться. Я уже поняла – это заведение что-то вроде борделя. Наверное. Скорее всего. Как же не хочется верить, что попала в такое!

И чертов Зверь ждет, что я буду его ублажать…

Замираю на своем месте. Один из охранников делает ко мне шаг, хватает за руку и тащит к Зверю. Я бессильна противостоять этим людям.

«Один раз, и я вышвырну тебя»

Что же мне делать? Терпеть, стиснув зубы и закрыв глаза, или сопротивляться из последних сил? Сколько смогу еще бегать? Они же забавляются этим, потому что пресечь мои жалкие попытки ему ничего не стоит, в любую секунду…

Глава 2

– Ты начинаешь меня раздражать, – холодно замечает Зверь. – Раз вытащила меня в приват, придется танцевать.

– Нет!

Я его рассердила. Впервые за время что вижу эту глыбу без эмоций в его глазах что-то вспыхивает. Зверь резко вскакивает из кресла, хватает меня за волосы, не церемонясь, очень больно, не щадя. И тащит куда-то. Из глаз текут слезы. Мне хочется умереть прямо сейчас, в эту секунду. Понимаю, что не смогу жить после надругательства. Пытаюсь вырваться, но понимаю, что не справиться с ним, мне это не под силу.

Распахивается дверь и у меня взашей вталкивают в комнату. По внешнему виду скорее всего это кабинет. Оглядываюсь. Облегчение приносит одна мысль – здесь нет кровати. Есть небольшой диван, обтянутый шоколадного оттенка кожей, тяжелый дубовый стол возле окна, за ним еще одно большое кресло. Свет приглушенный, здесь пахнет сигарами и… мужчиной. Опасным мужчиной, который явно раздражен. Из-за меня…

Сама себе удивляюсь, как в такой ситуации у меня хватает сил оценивать интерьер, но это скорее для меня единственный шанс на спасение. Понять, что хочет человек, чего добивается. Если притащил не в спальню, может быть ему не секс от меня нужен, а что-то другое? Хотя, скорее всего, я себя утешаю, чтобы не сойти с ума от страха…

Замираю посреди комнаты, позади громко хлопает дверь, мужчина проходит к окну и садится за стол. Он поворачивает на столе лампу, зажигает её и направляет на меня. Свет раздражает, слепит, глаза слезятся. Он долго рассматривает меня, словно в прожекторе, это безумно унижает, по щекам текут слёзы, я их даже вытереть не могу потому что руками прикрываю обнаженное тело. Кусаю губы от страха, кажется еще пара секунд этого испытания и я закричу.

– Как тебя зовут?

Забыв о клятве молчать и не говорить с тираном, я выпаливаю:

– Ясмина!

– Ты турчанка?

Господи да какое значение имеет моя национальность?

– Моя мать русская, отец… даже не знаю возможно и турок, мама не любила говорить о нем. Три раза была замужем… я никогда не видела своего отца… последний её муж – тот урод, который привёл меня сюда…

– Ты пытаешься разжалобить меня историей бедной несчастной девочки?

Его голос абсолютно равнодушен, даже насмешки нет, лишь лед и надменность. Меня охватывает ненависть. Разжалобить! Как будто это возможно!

Но он прав, у меня была слабая надежда, своими словами показать ему, что я не шлюха, что меня притащили в это место обманом.

– Ты имеешь отношение к семье Мустафы, он должен мне деньги. Если он счел возможным заплатить тобой…

Мужчина не заканчивает фразу, но все и так, без слов понятно.

– Я не имею к этому куску дерьма никакого отношения, он мне не родственник! Обманом затащил сюда…

– Интересная история, если ты знала, что он кусок дерьма, зачем пошла с ним? – следует равнодушно-отстраненный вопрос.

Я не знаю, что ответить. Затянувшуюся паузу прерывает стук в дверь, я подпрыгиваю от неожиданности.

– Джерт, можно к тебе? – я поворачиваю голову на голос. Этот мужчина полная противоположность Зверю. Хотя бы внешне – потому что первое что бросается в глаза – его красота: черты лица можно назвать изысканными. Смуглый, высокий. Своими пронзительными голубыми глазами он оглядывает меня с интересом.

– Заходи, Эмиль, – произносит Зверь.

– Черт, я все-таки помешал, – произносит красавец. – Извини, брат, не хотел. Не знал, что ты не один. Вроде в кабинете ты никогда… – мужчина не договаривает фразу. Я в этот момент в самый дальний и темный угол комнаты забиваюсь. Так страшно мне еще не было. Теперь мужчин двое. И оба производят впечатление матерых хищников. Что я против них? Смогу ли справиться с накатившей паникой? Кажется, меня сейчас вывернет наизнанку. Тошнота подкатывает к горлу, хотя не помню, когда ела в последний раз. Может так даже лучше? Пусть меня вывернет перед ними. Вызовет у них отвращение, и они меня не тронут…

– Развлекаюсь я в другом месте, ты правильно заметил, – усмехается Джерт. Тут – только дела. Но все бывает. Как видишь, подарочек мне подкинули.

– Кто так щедр?

– Мустафа.

– Этот старый прохиндей? Ничего себе.

– Решил живым товаром расплатиться.

– Совсем берега попутал мужик.

– Я ему об этом сказал… Вот только.

– Что?

– Подозрительно.

– Я понял, да. В свете вчерашнего…

На этом Зверь зыркает на меня со злобой и прерывает собеседника:

– Не при ней. Пошли выйдем.

Оставшись одна, лихорадочно оглядываю кабинет, может дверь тут есть какая, но увы. Тогда ищу оружие, ну хоть что-то, что поможет защитить себя. Тоже нет… Прикрыться тоже нечем, ни пледа, ни хоть тряпки какой. Невыносимо находиться перед этими людьми в белье. Особенно потому что никаких чувств у Зверя это не вызывает, ни грамма эмоций. Мне кажется, если он даже дотронется до меня, возьмет мою девственность, то также бесстрастно и равнодушно. Не хочу так! Не могу себе такое позволить! Но и справиться с ситуацией не могу.

Проходит минут пять и Джерт возвращается один.

– Что вы хотите от меня? Вам нужен секс? Просто так не дает никто? – начинаю выкрикивать ему в лицо. Зверь не обращает на меня не малейшего внимания, только приказывает отрывисто:

– Встань к стене и раздвинь ноги.

Приказ заставляет меня задрожать еще сильнее. Он намеренно хочет унизить меня, в этом нет сомнений. Но что еще ему надо? Неужели он сейчас расстегнет ширинку своих брюк и…

Зверь делает шаг в мою сторону, еще один, и тут у меня начинает кружиться голова, чувствую, как сознание ускользает, покидает мое тело, теряю равновесие…

Сильные руки подхватывают меня. Их касание обжигает. Меня прошивает незнакомое чувство. Настолько острое, что кажется меня опалило огнем. Не могу понять, что произошло. Всего пара мгновений. А потом меня швыряют, точно куклу, на диван.

Оборачиваюсь к Зверю, обхватив свои колени руками.

– Меня не разжалобить представлением, – холодно произносит Джерт. Ему идет это имя. Звучит как выстрел, царапает слух.

– Я ничего не представляю! – кричу, но без надежды что поверит.

– Ты играешь в жертву.

– А кто я по-вашему?

– Это мне и надо понять.

– Зачем? Пожалуйста, отпустите меня! Я… хотите, я заплачу вам?

– У тебя есть деньги? Хм, интересно, сколько ты готова заплатить. Слушаю тебя.

– У меня нет денег, но всегда можно найти, заработать. Я… не нужна вам.

– С последним не могу не согласиться. Ты не нужна мне. Мне нужна правда. И пока я ее не узнаю, тебе не выбраться.

– Мне нечего вам рассказать! Но вы мне верите!

Лицо мужчины мрачнеет. Воздух наполняется электрическими разрядами.

– Встань на колени, руки положи на спинку дивана, – произносит Зверь резко.

Точно загипнотизированная, выполняю приказ. Тело покрывается испариной.

Неужели он делает это, потому что испытывает удовольствие? По нему не скажешь, что в этом цель. Но какой еще она может быть? Невольно задаюсь вопросом, что приносит этому человеку удовлетворение? Чужое унижение? Власть? Боль? Почему он обращается с живым существом как с игрушкой?

Он приближается, и я мысленно прячусь в свою раковину. В самый дальний уголок сознания, куда люблю уходить с самого детства, если мне плохо или грустно. Тут никому не достать меня. Рядом с моей ладонью на спинку дивана ложится мужская рука. Сильная, крупная. Запястье покрыто порослью черных волос. Не слишком густых, но почему-то при взгляде на эту руку образуется ком в горле. Почему-то эти волосы говорят мне о властности, о ярко выраженном мужском начале. Все это подавляет. Поведение Джерта говорит о звериной безжалостности. Внутренний голос подсказывает, что просить его о чем-либо – бесполезно.

Скоро он прикоснется ко мне этой рукой, – проносится в голове мысль, одновременно с растущим чувством нереальности происходящего. Он будет трогать меня… везде.

Без поцелуев. Без нежности. Все мое существо противится насилию. Я не переживу все это… Но я должна. Ради брата, у которого больше никого нет. Не могу оставить его с отчимом. А значит, надо держаться…

Внутренний голос бессознательно молит о побеге. Логика подсказывает, что это невозможно.

Кусаю губы, чтобы подавить поднимающуюся волну паники.

– Тебя пугает секс? – спрашивает вдруг мужчина. – Или есть другая причина? Советую быть откровенной.

Меня смущают и шокируют эти прямые вопросы. Он чего-то не говорит мне. Он не верит в мою историю, ищет подвох. Но почему? И все это поведение, запугивание – способ «расколоть» меня. Вот только я ничего от него не скрываю!

– Прошу прощения?

– Ты не поняла мой вопрос? Почему тебя пугает секс? Или ты боишься другого?

– Меня пугаете вы… прежде всего. И ситуация, в которую я пропала. Я не проститутка… но вы мне не верите.

– Есть только один способ проверить.

Его рука ложится мне на затылок, и от этого по телу пробегает горячая волна.

Рука спускается ниже. По спине. Вздрагиваю от мужских касаний. Трепещу, чувствуя, что скоро сознание снова покинет меня. Это нестерпимая пытка. Знать, чем все закончится. Понимать, что мучитель намеренно тянет с казнью…

Рука скользнула на ягодицы, и они тут же покрылись гусиной кожей. Всем телом ощущаю его горящий взгляд, пристально рассматривающий меня, и благодарю мысленно Бога, что я к нему повернута спиной. Он сам так приказал…

Ещё ни один мужчина не видел меня обнажённой.

Рука Джерта скользнула за резинку трусов и сжала ягодицу. Дергаюсь всем телом, стараясь отстраниться, меня затапливает паника.

– Не двигайся.

Глава 3

Резкий приказ заставляет меня замереть. В комнате словно виснет высоковольтное напряжение, воздух чуть ли не трещит от количества импульсов, посылаемых нашими телами. Моим – гнев и страх. Его – злость и раздражение.

Не могу бороться, не могу торговаться. Я бесправна, унижена, а скоро буду уничтожена. Сознавать это бесконечно больно. Что я могу – так только отстраниться, уйти в себя. Но и это меня подводит, не получается. Реагирую на каждое прикосновение Зверя, на каждый его вдох.

Его рука продолжает гладить мой зад, потом скользит по животу, слегка сжимает его. Словно хочет успокоить, ласкает, гладит меня. Вдруг ловлю себя на мысли что это приятно. Запах дивана, сигар, мужчины… его прикосновения. Все это не так уж похоже на насилие. Но мы оба знаем, что это именно оно и есть. Он ломает меня. По какой-то лишь ему известной причине.

Я не понимаю себя, в голове проносится ураган мыслей, самых разных и противоречивых. Что ему нужно от меня? Чего пытается добиться своими действиями?

Кожа горит огнем в местах его прикосновений, кажется еще немного и властные ладони, изучающие мое тело, расплавят меня, лишат воли и разума.

Повинуясь порыву разворачиваюсь к мужчине, но он резко пресекает мою попытку заглянуть в его лицо.

– Нет. Не оборачивайся.

Руки вдруг натягивают края моих трусов, скручивают их в руках и резко дергают. Раздается треск, показавшийся мне оглушающим.

Снова пытаюсь обернуться, чтобы прикрыть себя руками. Наверное, нет более унизительной позы, чем та, в которой сейчас нахожусь. На коленях, руки на подлокотнике дивана, без трусов…

– Нет.

Одно слово, но бьет наотмашь.

– Отпустите! Нет! Нет! – у меня начинается истерика, которую останавливает болезненный удар по ягодицам. Шлепок. Еще один. Еще.