- -
- 100%
- +
Но я прерываю поток грустных воспоминаний. Жалостью к себе делу не поможешь. Сейчас лучше подумать, как ускользнуть от Принца и его Барби. Чего они хотят от меня? И что Ника наплела своему парню, раз тот пришел сюда, чтобы отомстить, намеренно унизить меня?
Последний урок приносит с собой ощущение чего-то неотвратимого. Во мне засело убеждение – Принц не бросает слова на ветер. Он готовит свою месть, и мне точно придется несладко. Как незаметно покинуть здание школы? Отчаяние, которое грызло меня с момента, как только я встретилась глазами с Принцем, теперь уже вцепилось в сердце всеми своими клыками. Снова и снова я проматываю в голове разговор с Артуром. И каждый раз спотыкаюсь, вспоминая свою первую мысль – Принц хочет предложить мне стать его девушкой. Откуда только взялось это безумие? Как я вообще даже на секунду о подобном могла подумать? Такой красавец и нескладная серая мышка вроде меня? Я точно с ума сошла. Только в сказках Принцу нужна Золушка, и то, лишь когда наденет нарядное платье.
Я решила, что лучше всего покинуть школу окольными путями, в обход здания, там, где начинались технические помещения. Моя «знакомая» из столовой, Настасья Михайловна, великодушно разрешила мне пройти через подсобные помещения на улицу.
Но, конечно, не удержалась от вопроса:
– Что случилось, деточка? С урока сбегаешь? Или обижает кто? Тут такой серпентарий, только и держи ухо востро! Ты, если что – мне говори. Меня они послушают, побоятся, что в суп им плюну.
«Или уволят», – думаю про себя, понимая, что ни в коем случае нельзя впутывать в свои проблемы эту добрую женщину.
– Нет, что вы, у меня все отлично, – стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно беззаботнее. – Просто мне интересно посмотреть здание со всех сторон. Тут так красиво, везде цветы, деревья, целый сад! Хочется погулять подольше. Даже домой неохота.
Вру безбожно, но, кажется, Настасья Михайловна мне верит.
Шагаю почти вприпрыжку по выложенной плиткой дорожке, огибающей технический корпус школы. Любоваться палисадниками, как обещала, совсем не успеваю – в голове лишь одна мысль: поскорее бы убраться отсюда. Почему-то меня преследует мысль, что за мной следят. Может, я просто накрутила себя? Жалкая трусиха. Но ничего не могу с собой поделать. Мне страшно. На минуту присаживаюсь на скамейку, чтобы завязать шнурок на ботинке. Поднимаю голову и вижу вдалеке, возле забора, большую компанию школьников. Белокурая голова Принца. Рядом с ним Барби, снова в розовом. Я не видела ее сегодня в школе, по счастью, не пересеклись ни разу. Она, как кошка, ластится к парню, что-то шепчет ему на ушко, а он по-хозяйски обнимает ее одной рукой, общаясь с друзьями, смеется чему-то. Потом поворачивает голову в мою сторону. Вжимаюсь в скамейку, не в силах пошевелиться, когда понимаю, что они направляются ко мне. Все. Начинается. Я просто не вынесу еще одного разговора, не смогу. Бежать. Но куда? Обратно в столовую? Признаться Настасье Михайловне в своих проблемах? Что обижают меня? Но они пока ничего не сделали. Еще и меня выставят виноватой. Да и что они могут сделать мне? Но страх поневоле охватывает, сковывает меня. Понимаю, что не могу двинуться с места, разве что сползти вниз под скамейку. Вот смеху то будет, если обнаружат меня под ней.
Кое-как поднимаюсь на ватных ногах, мне стыдно, что я оказалась такой жалкой трусихой, пячусь на газон позади, планируя спрятаться в кустах, авось не будут меня там искать. Пока они еще только направляются в мою сторону, о чем-то оживленно разговаривая, но тут же останавливаются, поглядывая в противоположном направлении. Что-то отвлекает их, так что у меня есть шанс…
И тут кто-то резко хватает меня за руку и затаскивает в кусты шиповника. Одна из веток больно царапает мне правое плечо, так что вскрикиваю от боли. Тогда мне зажимают рот и дергают еще резче.
– Заткнись, дура! – шипит кто-то мне на ухо. – Или хочешь попасть в лапы к Ведьме?
Глава 4
Выворачиваюсь из захвата, поднимаю глаза и встречаю злющий взгляд… Лисы.
А эта что делает здесь? И она решила достать меня?
– Чего тебе от меня надо? – зло шиплю в лицо рыжей. – Мне и так проблем хватает. Из-за тебя, кстати!
– Из-за дурости твоей, скорее, – едко отвечает Лиса. – Я помочь тебе хочу. Вон та компашка неподалеку явно что-то задумала. Или ты, божий одуванчик, этого не видишь?
– Прекрасно вижу. Тебе-то что?
– Если поняла, что по твою душу, чего рассиживалась? Или опять крутую из себя строишь? Ох и заработала ты проблем на свою жопу! Неужели не понимаешь?
– Да я…
– Потом, – шикает на меня Лиса. – Они идут! Бежать надо!
И мы бежим. Я слепо следую за рыжей: дорожки, заросли, закоулки, вбегаем в здание, снова на улицу, и наконец, перед нами маленькая дыра в заборе на самом отшибе, за небольшой постройкой из серого кирпича. Ну и школа! Просто аттракцион лабиринтов!
Легко пролезаю в отверстие, размышляя, как теперь искать остановку своего автобуса. Я понятия не имею, где оказалась, и даже не удивлюсь, если в каком-нибудь параллельном мире!
Лиса следует за мной, но протискивается с трудом, она на голову выше меня и полновата. Впрочем, ее это не портит. Ей идут и немного грузная фигура, и рыжие волосы. Вот только симпатии я к ней теперь уже ни капли не испытываю. Ведь все из-за нее. Опускаю голову, осматриваю свою одежду. Так и есть, вторая рубашка за два дня – испорчена. Выдран клок, видимо, зацепилась за неровные края, пока пролезала. Юбка тоже порвана. «Бабушка меня убьет», – первая мысль, которая приходит в голову.
Хотя на самом деле я понятия не имею, как поведет себя Анна Григорьевна, но мне в любом случае будет дико стыдно смотреть ей в глаза.
– И как я в таком виде домой пойду? – восклицаю в отчаянии, даже позабыв о Лисе, о том, что нужно держать лицо перед посторонними. Я совершенно не хочу выглядеть размазней.
Лиса вздыхает.
– Ну и дура ты. Поверь, рваные шмотки – меньшее из зол. И скоро в этом убедишься. Ты их еще не знаешь!
– О чем-то уже догадываюсь, – холодно отвечаю своей сегодняшней спасительнице.
– Ты куда?
– Остановку искать! Мне домой пора.
– Подожди!
– Ну чего тебе? – устало оборачиваюсь к Лисе.
– Ко мне пошли. Я тут рядом живу. Пешком недалеко. Дам во что переодеться.
– Спасибо, обойдусь. Да и вряд ли твои шмотки мне подойдут по размеру…
– Намекаешь, что я толстая? – хмурится Лиса.
– Слушай, мне сейчас не до разборок, честно. Спасибо, что помогла. Но как ты вчера ясно дала понять, нам не по пути.
– Это потому что лесбиянкой тебя назвала?
Глупый вопрос виснет между нами. Лиса сегодня явно настроена более дружелюбно. А я понятия не имею, с чего упираюсь. Почему не даю ей шанса. И себе заодно. Мне не помешает подруга, даже после того, что произошло вчера. В конце концов, Лиза не была обязана бросаться мне на шею, после того как я вступилась за нее. Она меня не знала.
– Ладно. Где твой дом? – спрашиваю я.
* * *Лиза Лаврова и правда живет совсем рядом со школой, только в противоположной стороне от остановки, где я выхожу. Жаль, нам не по пути, пусть даже совсем короткому. Приятно идти из школы с подругой. Простая трехкомнатная квартира в двенадцатиэтажном доме-свечке. Один подъезд, консьерж, в подъезде чистота, картины висят, зеркала в лифтах. Поднимаемся на пятый этаж.
– Проходи, – гостеприимно кричит Лиса, пролетая в обуви на кухню. – Тапочки под вешалкой!
Я переобуваюсь и следую за ней.
– Сейчас есть будем, – кричит Лиса, уже из другой комнаты.
Она как ураган.
– Спасибо, я не голодна.
– Ну за компанию навернешь. Мать моя вкусно готовит.
– Наверное, я лучше домой пойду, – робко отвечаю я.
– С чего это? Только пришли.
– Мои волноваться будут.
– Так позвони. Скажи, дополнительные занятия.
Так я и делаю. Папа похоже по уши занят своей ювелиркой, отвечает рассеянно. Надеюсь, не забудет передать бабушке мои слова. Анна Григорьевна отсутствует, где-то на встрече с поклонниками. По идее, сейчас самое удобное время, чтобы прошмыгнуть домой незамеченной.
– Да не парься ты. У меня полно рубашек, похожих на твою. С позапрошлого года. Некоторые ни разу не надела, в упаковке лежат. Мать все никак не отдаст. Она обычно многодетным соседям мои шмотки раздает.
– Мне неудобно.
– Неудобно, знаешь что? Когда эта ведьма Ника тебя достает. А на остальное – наплюй.
Лиса наливает две тарелки ароматного супа.
– С фрикадельками. Мой любимый. Тебе понравится.
Некоторое время мы молча жуем.
– С чего это ты мне сегодня помочь решила? – задаю самый важный для меня вопрос, когда заканчиваю с супом. – Кстати, спасибо. Очень вкусно.
– Не за что, – хмыкает Лиса. – Захотела и помогла. Ты мне, я тебе. Не обижайся, что сразу так набросилась на тебя. Я в тот день ужасно психованная была, а еще эта Ника… Знаешь, а мне понравилось, как ты с Артуром сегодня разговаривала! Прямо круто! Ему ж никто перечить не смеет. Он – король.
– Больше на принца похож, – вздыхаю.
– Че, втюрилась уже? – хихикает Лиса. – Да-а, по нему все девки сохнут.
– И ты?
– Я – нет. У меня есть парень.
– Тогда почему Барби к тебе лезла?
– Барби?
– Ну эта, Ника.
– О, кстати, ей подходит кликуха Барби. Только я ее зову Ведьма. Еще больше идет.
– Такая ужасная?
– Не то слово! Жуткая стерва! Думаешь, Артур сам дотумкал к тебе прийти? Я слышала их разговор утром. Ух и накрутила Ведьма Принца! В таких черных красках тебя расписала. Прямо чудовище огнедышащее. Вот Артур и схватил меч, рванул защищать даму сердца. Мозгов-то у него немного, Ника вертит им как хочет… Ну и рожа у него была в первый момент, когда тебя, козявку, увидел. Он же готовился бой-бабу под сотню кило встретить.
– Хочешь сказать, Ника меня так расписала? – удивляюсь я.
– Я сама слышала. Прямо монстром выставила.
– Но зачем?
– Да просто так. Ей нравится видеть Принца на побегушках. Крутит она им знатно. По-умному себя вела. Год Артурчику не давала. Этим и зацепила. Заставила ухаживать, цветочки, конфетки. Он отродясь столько не ждал – все само в руки плыло. А у Ведьмы концепция целая была разработана. Уж не знаю, кто помогал, сама она тоже мозгами особо не блещет… Вот и завяз Артур в этих отношениях. Они всего-то два месяца вместе. С лета. Побоялась Ника дольше тянуть.
– Интересно, – задумчиво отвечаю я. – Прямо лав стори.
– Так и есть. Но на любую Ведьму найдется своя Белоснежка.
– Типа я? – улыбаюсь.
– На Белоснежку, если честно, не тянешь. Мелкая, костлявая, курносая. Скорей уж гном.
– Ну спасибо! – фыркаю обиженно.
– Да ты не обижайся, я не со зла. Приодеть, накрасить – принцессой будешь. Но красотой Артура не возьмешь.
– Почему ты вдруг решила, что я «взять» его хочу? И в мыслях такого нет!
– Да я так, к слову брякнула. Конечно, не по зубам он тебе.
– Такой крутой?
– А то! Вся его семья – звезды в нашем городе.
– Актеры, что ли?
– Не, они из другой оперы. Папа – академик. Декан финансового факультета, в лучшем университете нашего города. Мать тоже из преподавателей института. Короче, известная семейка. Папаша вечно в газете мелькает. На мероприятиях разных. Дядька тоже в деканах вроде…
– Поэтому он такой зазнайка?
– Наверное, – пожимает плечами Лиса. – Откуда мне знать.
– Не хочу больше о них. Надоело. Про себя ты так и не рассказала. Что за конфликт с Ведьмой?
– Парень, – хмыкает Лиса.
– Но если она с Артуром, почему ее колышет еще какой-то парень?
– Потому что он – ее старший брат, – вздыхает Лиса.
– Что? Ничего себе! И насколько он старше?
– На четыре года. Матвеем зовут. Классный он. Мы на дискотеке познакомились. Встретились пару раз. У него такой байк клевый! Гоняли по городу. Как друзья… А потом Ведьма узнала…
– И что? Ей какое дело?
– Да ей до всего дело есть. Везде нос свой сунуть готова. И брату одну из подружек своих подогнать пыталась. А он… Ох, ты не представляешь, какой он!
– Познакомишь?
– Эх, я ведь даже не уверена, что снова с ним увижусь! – Выдав эту фразу, полную отчаяния, Лиса встает и начинает убирать со стола, мыть посуду.
– Давай помогу, – предлагаю я.
– Сиди. Ты гость, сама справлюсь. Знаешь, у нас ведь только начиналось все, когда Ведьма влезла. Увидела нас на дискотеке вместе. Мы целовались. Мой первый поцелуй, понимаешь? А она набросилась, в волосы мне вцепилась. Матвей оттащил, конечно… Но момент она испортила. Ненавижу эту сучку! И теперь Матвей не звонит мне… Наверное, решил, что все кончено.
– Но почему ты ей сдачи не дала? Тогда, в спортзале? Ты сильная… крупная. Могла бы уложить эту выдру тощую.
– Ага, и ко мне бы Принц на разборки пришел, – ухмыляется Лиса. – С ними нельзя ничего сделать! Они звезды… чтоб их.
– И что терпеть? Спускать обиды?
– Не знаю… Одноклассники в основном либо обожают Нику, либо боятся до смерти. Артур – король школы, ему вообще никто не указ. Но он, если честно, и не лютует особо. Не обижает никого. Разве что по делу. А уж чтоб к девчонке прицепился – никогда такого не было. Ты – уникум, гномик. – С этими словами Лиса заканчивает мыть посуду, вытирает руки, посылает мне воздушный поцелуй и уходит в комнату.
Сижу и перевариваю обилие информации. Ведьма-Барби, Принц-Король, и я… Гном. Совершенно идиотское сочетание для самой креативной сказки.
– Иди сюда, Гном, нашла тебе рубашку! – кричит из комнаты Ника.
Встаю со стула, размышляя, как убедить Лису забыть об этом прозвище. Уж кем-кем, а гномом я быть уж точно не желала.
* * *Домой я летела на крыльях. Мы с Лисой забыли о неудачном старте знакомства и еле смогли расстаться уже под вечер, когда я забеспокоилась, что автобусы перестанут ходить, и я не доберусь до дома. А еще один приятный сюрприз состоял в том, что Настасья Михайловна, женщина из столовой, оказалась мамой Лисы. Вернувшись домой и застав нас, танцующих под орущий из телека рок, бешено скачущих по креслам и кроватям, эта добрая женщина лишь улыбнулась. Правда, телевизор выключила. Спросила, что мы ели. И потащила с собой на кухню пить чай с тортом. Уютная атмосфера, которую мне не хотелось покидать и уходить в большой, но холодный дом бабушки.
Все равно, настроение было замечательным. Не омрачила его даже лекция от Анны Григорьевны, которая вернулась домой раньше меня. Отец, конечно, рассказал ей о моем звонке. Но, видимо, бабушка посчитала, что строгая отповедь не помешает.
* * *В школу на следующий день я тоже шла воодушевленная, уверенная в своих силах. Теперь у меня есть подруга. Мы не дадим друг дружку в обиду!
Увидев в классе Лису, я на минуту сбилась с шага. Растерялась – садиться к ней за парту или на свое прежнее место? Но Лиса так активно замахала руками при виде меня, что сомнения отпали. Я бросилась к ней. Хотелось прямо задушить в объятиях, но я сдержалась. Несколько раз нам учителя делали замечания на разных уроках – мы не могли наболтаться. В столовую тоже ходили вместе. Тишина. Ни Ведьмы, ни Принца в поле зрения. Вот бы так всегда!
Последним уроком было рисование. Но на большой перемене Лиса получила СМС от Матвея, тот подъехал к школе, чтобы забрать мою подружку покататься. Мы вместе вышли в школьный двор. Матвей и правда оказался красавчиком. Взрослый, высокий, блондин с белокурыми волосами, огромными глазами… Ох, тоже принц. Он был довольно похож с Ведьмой. Но даже это не отталкивало. Моя подруга отхватила себе абсолютно шикарного парня! Правда, она во многом сомневалась, комплексовала, и вообще у них даже поцелуя толком не было, все испортила Ведьма… Но я на все сомнения резонно заявила, что такой красавец даже не подъедет к школе, которую закончил несколько лет назад, без веской причины. Значит, есть большой интерес. Лиза повеселела. Она выглядела сегодня прекрасно, рыжие волосы блестели на солнце, распущенная копна ослепляла. Глаза сияют от счастья, делая симпатичную мордашку Лисы совершенно изумительной. Она легко запрыгнула позади парня на байк и помахала мне рукой.
– До завтра, Василина!
Вообще-то Лиза уговаривала меня тоже сбежать с рисования. На всякий случай. Мы договорились везде держаться вместе, но не отменять же из-за этого свидание?
Но я сказала, что очень люблю рисовать, впрочем, это действительно так. Но осталась я на урок по другой причине. Бояться, бежать, как пугливый заяц, я больше не хотела. Пристанут – дам отпор.
Учительница по рисованию показалась мне странной особой. Копна волос мышиного цвета, очень пышная, создавала впечатление безумного начеса. Круглые очки, длинный сарафан. Задание она пробормотала себе под нос и вышла из кабинета. Совсем как учитель на информатике. Но ничего не происходило, ни Артура, ни свиты. Я выдохнула. Принц еще сильнее упал бы в моих глазах, появись он сейчас снова. Нашел с кем тягаться, здоровый лоб почти два метра ростом. Неужели сам не понимает, что глупо выглядит, нападая на девчонку?
После звонка учительница так и не вернулась. Странные порядки в этой школе.
Я мыла кисти возле раковины, в классе почти никого не осталось, когда почувствовала, что в спину ударилось что-то мокрое. Шлепок. Еще один. Поворачиваюсь – подружки Ведьмы и еще несколько парней из нашего класса, в руках у них обычные воздушные шарики. Только наполнены они не воздухом. А, похоже, краской, разбавленной водой. Снова и снова эти «гранаты» летят в меня, ударяют в плечо, в грудь, а самое унизительное – в голову. Не больно, но ужасно неприятно. Прикрываю себя руками. Я уже мокрая с ног до головы, одежда безнадежно испорчена, и я не представляю, как поеду домой. Позади компании стоит Артур, руки сложены на груди, он молча наблюдает за сценой. Очень внимательно. Отодвигает ребят и выходит на передний план.
– Всем спасибо, – кидает он ребятам, у которых все еще достаточно шариков. – Все свободны.
Мы остаемся наедине. Он подходит ко мне вплотную. Так близко, что чувствую запах его парфюма, удивительно приятный, обволакивающий, тепло, исходящее от его тела. Серебристые глаза Артура беззастенчиво скользят по моему залитому краской лицу, по мокрой испачканной одежде, останавливаясь более внимательно на груди, просвечивающих через мокрую одежду сосках. Я сквозь землю хочу провалиться от этого взгляда. Я продрогла, меня колотит. Не знаю, от чего больше, от холода, или от унижения.
– Ты вчера очень дерзко себя вела. Сегодня, надеюсь, тебе все объяснили более доступно?
Продолжаю стоять молча. Зубы выбивают барабанную дробь. Мне дико хочется показать ему средний палец и послать к черту. Только об этом и могу думать. А еще о том, что никогда больше не вернусь в эту школу. Ни за что! Но я нет сил произнести ни слова, меня словно парализовало. Хочу оттолкнуть его и убежать. Но не могу решиться прикоснуться к нему даже на секунду. На лице Принца написано пренебрежение. Словно ему противна картина, которую он сам же и нарисовал широкими мазками краски, как безумный художник.
Во мне закипает ненависть. Кто он такой, этот красивый мальчик? Почему думает, что может безнаказанно измываться надо мной?
– Теперь ты доволен? – тихо спрашиваю, едва сдерживая клокочущую внутри ярость. – Чувствуешь себя королем?
– Ты сама напросилась. Ника в школу второй день не приходит. А ты была вчера слишком дерзкой. Пришлось наказание придумать.
– Может, вы с Никой отвяжетесь от меня и займетесь друг другом?
– И так занимаемся. Очень много и усердно, уж поверь.
Меня затошнило от его намека.
– Мне плевать, чем вы занимаетесь. От меня отстаньте!
– Да больно нужна ты, малявка. Попросишь завтра прощения у Ники. Подойдешь к ней в столовой, извинишься, перед всеми. И не задирай больше мою девушку. Обходи стороной, не хами, не дерзи. У тебя слишком острый язык, подумай об этом. Могут и подрезать.
– А что будет, если не извинюсь? – Нервно касаюсь золотого кулона на шее. Маленький мотылек в круге из звезд. Папина работа, которую он подарил матери на свадьбу. Единственное, что осталось на память от мамы. Он всегда со мной, защищает меня.
– Продолжаешь дерзить? Лучше подумай, как будешь домой добираться. Нет, из тебя, конечно, отличный вышел клоун. Но смотри не простудись, сегодня пасмурно и прохладно.
– Не беспокойся, хотя ты это вряд ли умеешь!
Артур уже, кажется, готов был уйти, но мой выпад останавливает его. А я прикусываю губу и снова тереблю цепочку. Ну почему я не могу держать язык за зубами? Зачем продолжаю эту бессмысленную стычку, которая принесет мне лишь новые унижения?
Артур снова подходит ко мне вплотную, мои руки все сильнее сжимают кулон.
– Дай посмотреть.
И вот мой талисман каким-то неведомым образом уже в его ладони. То ли цепочка расстегнулась в самый неподходящий момент, то ли Артур такой проворный.
Меня охватывает паника. Только не это, пожалуйста! Мне противно даже от мысли, что эта вещь оказалась в его руках!
– Немедленно отдай!
Из глаз брызнули слезы. Еще одно унижение, плакать на глазах этого урода.
– Это личное. Пожалуйста, хватит. Ты, кажется, уходил. Я извинюсь, ты выиграл.
– Ого, такая ценная вещь? Любимый подарил?
– Ага, самый дорогой сердцу человек. И то, что ты держишь эту вещь в своих руках – уже кощунство.
– Ой, ты меня пристыдила, – смеется Артур. Облокачивается на переднюю парту. В его глазах блеск – задумал что-то.
– Раз эта вещь так важна, я понял, что угодно сделаешь.
– Она очень важна для меня.
– Тогда подойди сюда ко мне.
Подхожу и встаю напротив Артура.
– Вот так, молодец. Вставай сюда. Разденься.
Я уже вся заледенела к этому моменту, но от этих слов меня бросает в жар. Щеки начинают гореть. Он вообще в своем уме? Как смеет говорить такое! Этот парень абсолютно ненормальный!
– Ты больной.
Губы Артура изгибаются в усмешке.
– Возможно. Сними блузку. Она все равно мокрая. Хочу посмотреть, насколько тебе дорог кулон.
– Пошел к черту!
Выбегаю из класса в слезах, они текут нескончаемым потоком. Чувствую соленый вкус во рту – похоже, я до крови прикусила губу. Встреченные ребята пялятся на меня, мокрую, в мазках краски, зареванную. Но сейчас мне уже плевать. Отчаяние душит, растет в груди огромным комом. Я все потеряла. Гордость, самоуважение, но более всего мне жаль мамин кулон. Как я теперь заберу его у Артура?
Глава 5
Бегу в единственное место, где могу получить помощь – в столовую. Настасья Михайловна в ужасе смотрит на меня.
– Это что же, деточка? Кто сотворил такое с тобой? Вот ведь паразиты безмозглые!
От ее участия плачу навзрыд, у меня начинается истерика. Настасья Михайловна увлекает меня в подсобное помещение, усаживает на стул и начинает вытирать полотенцем.
– Бедная деточка! Ты насквозь мокрая. Ничего, сейчас к нам пойдем. Вымоешься, найдем, во что переодеться. А Лизка где? Она с тобой была?
Я не могу подставить Лису, рассказав ее матери, что та сбежала с рисования.
– Нет, она на дополнительных занятиях, – с ходу придумываю я.
– Так кто это сделал? Лично уши откручу!
– Нет, не надо! Это случайно вышло.
Слова так и рвутся с языка, выплеснуть накопившуюся обиду, рассказать все как есть, но я почти уверена, что это лишь принесет новые проблемы. И мне, и Лизиной маме. А я меньше всего этого хочу.
– Ладно, не плачь, милая. Вот, держи полотенце.
– Я испорчу его краской.
– Плевать. Высушись, я тебе сейчас халат белый дам. Дойдем до нас, а там переоденешься. Нельзя через весь город в таком виде. Ох и паразиты, ну только бы добраться до них!
Настасья Михайловна причитала всю дорогу до дома, а я переживала, как бы она не спросила снова про дочь. Но, кажется, мое объяснение про дополнительный удовлетворило женщину. Правда, когда мы пришли в квартиру, она набрала Лизу. Та, видимо, хорошо продумала свои объяснения, трубку Настасья Михайловна повесила весьма довольная.
– Ладно. Лизки еще пару часов не будет, а я сейчас переоденусь, и такси возьмем. Провожу до дому тебя. Но сначала в ванную дуй.
– Что вы! Не надо. Вы и так мне помогли очень!
– Без разговоров, Василина, держи полотенце. Вперед.
Я не стала больше спорить, тем более мне нестерпимо хотелось смыть с себя краску.
После ванной Лизина мама усадила меня пить чай. Мы болтали на отвлеченные темы, возвращаться в бабушкин дом мне ужасно не хотелось. Отец, как обычно, наверняка по уши занят своим хобби. Или читает что-нибудь. А с Анной Григорьевной я пока не нашла общий язык, не знала, как вести себя. Наверное, это нормально, прошло совсем немного времени…
Но, с другой стороны, ведь с Настасьей Михайловной мне хватило пары разговоров. Как же мне уютно в обществе этой женщины. Я словно увидела в ней маму, которую не знала никогда.
* * *Как я ни отпираюсь, Настасья Михайловна заказывает такси и везет меня домой. Всю дорогу волнуюсь, думая, как объясню это бабушке. Вдруг Лизина мама решила рассказать о произошедшем моим родственникам? Я совершенно не хочу этого. Сижу в такси как на иголках, ерзаю, тереблю подол юбки Лисы. И рубашка на мне снова с ее плеча. Она, впрочем, не надевала ее, с этикеткой вещь была, но все равно неловко. Настасья Михайловна ободряюще сжимает мою ледяную ладонь: