Его рыжая заноза

Глава 1

Сколько себя помню, мне все время доставалась роль Красной Шапочки. На утренниках в детском саду, в школьной новогодней постановке… И даже на первом курсе педучилища, в капустнике. Наверное, судьбой мне было предназначено встретить своего Серого Волка…

Но я этого ни капли не хотела! Никогда мне не нравились брутальные, опасные, крупные мужчины под маркой «Мачо». Наоборот. Даже в кино таких порицала. Мой идеал – мистер Дарси… Хотя даже у него есть много неприятных качеств. Но я не собираюсь пересказывать вам «Гордость и Предубеждение», хоть это моя любимая книга…

И поэтому, картина, которую сейчас наблюдаю, приводит меня в дичайший ужас!

Нет, не подумайте, что я прям-таки кисейная барышня, чудом оказавшаяся в двадцать первом веке, где правят насилие и гнев. Ни в коем случае. Я достаточно современная девушка, где-то даже боевая, кстати, все собираюсь записаться на курсы самообороны, или бокса, но вот никак не дойду до ближайшего спортзала. И дело не в том, что не люблю спорт… Просто слишком занята. Все время какие-то дела, разрываюсь между работой, домом, родственниками… Но об этом потом.

А пока опишу картину, которая меня так напугала. Один здоровенный детина избивает другого, прям напротив моей галереи! Драка пугающая. Это вам не индийское кино. Тут и кровь хлещет, и стоны, и рычание… Я стою на пороге, буквально в соляной столп превратившись… Хотя прежде чем застыть статуей, в полицию я все-таки позвонила… Тем более, там работает мой ухажер Вадик. Он обычный патрульный, но с честолюбивыми планами…

Так что телефон ближайшего отдела полиции мне знаком, как и несколько ребят, которые там работают. Но прибыть на место они не спешат, а драка, тем временем, набирает обороты. Начало я наблюдала через витрину. Все происходило на другой стороне улицы. К высокому, явно неместному, бородатому детине подбежал один из соседей, не слишком дружелюбный тип, я от него тоже натерпелась, когда открывала галерею… Не нравилось ему видите ли, что решила привести в надлежащий вид дедушкино наследство. Дедуля у меня был с характером, известный в нашем городе художник, затворник, и вечное расстройство для бабушки. Они развелись, когда я еще совсем маленькой была, бабушка не смогла принять образ жизни деда… Он отдалился от семьи… Когда я подросла и почувствовала в себе ту же тягу к искусству, то бабушка даже испугалась поначалу. В нашей семье это как проклятье. Проявляется талант и все остальное летит под гору… Но как выяснилось, я не обладаю особым даром, рисунки у меня довольно корявые, плохо соображаю в светотени, портреты родных, что пыталась рисовать и вовсе отпугивали. Занятия не помогли, в художественное училище, в соседнем городе я провалилась… С горя закончила педагогическое, опять же в ближайшем соседнем городе… В своем, маленьком, учиться мне совершенно не хотелось. Но и уезжать далеко, в Москву, как многие, меня не тянуло. Я любила наш маленьким спокойный городок на берегу Черного моря.

Мои воспоминания о карьере, промелькнувшие почему-то в этот жуткий момент, прерывает появление еще двух парней. Теперь бородатый чужак сражается уже с тремя, но все равно раскидывает их довольно легко и непринужденно. Такие отточенные приемы и движения я видела разве что в кино. Мой сосед валяется на дороге, схватившись за голову, возле уха струйка крови, которую вижу, потому что бросаюсь к несчастному на помощь. Двое других почти заламывают детину, но он все равно вырывается. Бьет одному из нападавших точно в челюсть и тот отлетает… Все это сопровождается отборным матом, от которого у такой приличной девушки как я, закладывает уши.

– Да хватит уже, уймитесь! – выкрикиваю громко. – Вы в порядке? – спрашиваю соседа, прикладывая платок, который достаю из кармана, к его раненому уху.

– Ты чего выперлась, – мрачно бурчит сосед, постанывая, и пытаясь встать.

– Лежите, сейчас приедет полиция! Что значит «выперлась»? Я что, по-вашему, должна сидеть и наблюдать?

– Лучше бы ты убралась куда подальше. Но что с вас взять, с придурочных, – сплевывает кровь на асфальт. Не понимаю, за что этот мужчина невзлюбил нас, и мне совсем не доставляет удовольствия сидеть возле него на корточках… но не могу же я проявить равнодушие и уйти.... Это значит уподобиться этим дикарям, а я не так воспитана. И нет во мне никакой придурочности, этот ярлык повесили на нашу семью соседи, в последние годы жизни дедуля чудил… бывало и голым из галереи на улицу выскакивал. Ночью… Пугал конечно. Среди этих людей бытовало мнение, что раз вся наша семья – люди искусства – значит не от мира сего… Бабушка у меня, например, играла в театре. Но это было давно, и вообще в столице. Главных ролей она не добилась, встретила дедушку, влюбилась и перебралась с ним вот сюда, в маленький городок… О чем под старость лет жалела…

От мыслей о бабушке меня отвлекает новая порция матов, к бешеному чужаку, раскидывающему мужчин направо и налево бегут еще трое! Ну теперь ему точно конец! Не могу сказать, что это меня радует – я против неравного боя… Но тут как бы сложно определить процентное соотношение равноправия, потому что мужчина явно сильнее многих… Прям как в кино, Жан-Клод Ван Дамм, любимый актер моего папули, почему-то мне вспоминается…

Драка перемещается на дорогу, бородач раскидывает нападавших, все происходит в таком стремительном темпе, что не успеваю быстро среагировать, дерущиеся уже совсем близко, пячусь в сторону, понимая: если заденут – мне придется не сладко. В пылу боя и пришибить могут…

Ну и конечно спотыкаюсь обо что-то и лечу на асфальт. Приземляюсь на ладони и пятую точку. Руки горят, локоть правой руки тоже. Кажется, в кровь содрала. Но через секунду напрочь забываю о боли… потому что наблюдаю, как в замедленной съемке, как разъяренная бородатая горилла, поднимает одного из парней буквально в воздух… и швыряет… в сторону моей витрины!

Раздается звон стекла, хотя я и мысли не допускала, что добросит! Расстояние почти в три метра! Я открываю рот, руки леденеют, нахожусь в глубочайшем шоке, потому что подобный исход даже предположить не могла! Как? Почему? За что? Я потратила на восстановление галереи кучу денег! До сих пор плачу по двум кредитам, и другие долги друзьям и знакомым раздаю… Эта витрина… стоит целое состояние. И вот так, в одну минуту все разрушить…

В этот момент раздается вой полицейской сирены, и не одной. Но мне уже наплевать на стражей закона. В диком бешенстве нахожусь, издаю громкий вопль, прям как банши, вскакиваю на ноги… и с разбегу бросаюсь на бандита.

Не знаю, что я планировала с ним сделать. Я не думала, не соображала ничего. Ярость требовала выхода, и я ее выпустила наружу… и словно столкнулась с бетонной стеной, расплющилась о нее, и отскочила обратно как пружина. На асфальт, куда на этот раз упала боком, приложившись головой о бордюр. Мир померк в одно мгновение…

Ни разу в жизни не случалось со мной приступов агрессии, наоборот, всегда считалась самой примерной девочкой в школе, бабушка нарадоваться на меня не могла. Провожая меня, любила говорить:

– Ну пока, детка. Будь паинькой.

И я была. Всегда и во всем. Но в этот злополучный день все было против меня и моего характера. Этот проклятый бородач словно был подослан злыми силами, дабы сотворить из меня фурию. Хотя толку – вреда я ему явно не нанесла… а сама… Сама провалилась в глубокий обморок, и очнулась лишь в больнице. Хотя привираю – я уже в скорой почти в сознании была, когда надо мной хлопотали, только расплывалось все перед глазами и сильно тошнило, поэтому я предпочитала лежать тихо и молча, не подавая признаков жизни… Потому что в той же скорой со мной ехал бородатый! Его руки были в крови – костяшки пальцев прямо месиво, на скуле порез, рубашка в клочья… Именно он поднял меня с асфальта и внес в скорую – я хорошо запомнила запах его парфюма, и теперь он же заполнял тесное пространство скорой, пока ехали в больницу. Голос низкий, с хрипотцой, выдавал тревогу, когда бородач расспрашивал обо мне… Еще один повод не приходить в сознание. Пусть поволнуется! Так ему и надо! Пусть думает, что прикончил несчастную ни в чем не повинную девушку!

И вообще, почему он в скорой? Почему его не в полицию повезли?

В общем, нельзя сказать, что я гордилась своим поведением, надо мной прыгают врачи, а я изображаю обморок… Такие вещи не в моем характере, разве что семейные гены дают о себе знать… Но злодей, что был со мной в машине так пугал, смущал и злил одновременно, что иначе поступить я не могла…

Привезли нас в больницу быстро, поездка заняла меньше десяти минут – город маленький. Меня повезли в одну сторону, детину забрали в другую. Я сразу продемонстрировала врачам, что уже пришла в сознание. Мне сделали рентген и другие процедуры, обработали раны, полученные при падении, перевязали голову и отвезли в палату, велев ожидать врача. Я же рвалась уйти как можно скорее. Разбитая витрина беспокоила сильнее чем головная боль. Ведь у меня внутри имущество, картины… Нет, конечно там полиция, и Вадику вот только что позвонила, он успокоил меня, пообещав, что никуда не уйдет от галереи, хоть и порывался приехать ко мне.

Оставалось лишь лежать и ждать врача. Больше никому звонить не хотелось. Бабулю волновать? Ни за что! Лучше я сразу насчет новой витрины позвоню, закажу, чтобы сделали как можно скорее. Из-за проклятой драки я теперь до самого Нового Года на гречке сидеть буду! Потому что помимо уже имеющихся долгов появится еще один…

Кое-как поднимаюсь с постели, нестерпимо нужно в уборную. В палате умывальник, над ним зеркало – заглядываю в него и ужасаюсь. В таком виде мне не покинуть больницу без посторонней помощи! На меня же каждый встречный будет пялиться! Голова забинтовала, волосы местами слиплись, похоже от крови, местами торчат в стороны… Голубое платье порвано и покрыто бурыми пятнами… Доковыляв до кровати беру в руки телефон и звоню подруге, прошу приехать ко мне. Хорошо, что у меня есть мобильный, без него я бы сошла с ума. Но интересно, как так получилось, что он со мной? Я что, потеряла сознание, но его из рук не выпустила? Вот это конечно круто… Или сердобольные врачи нашли рядом со мной и прихватили. Тогда их просто необходимо отблагодарить!

Подруга обещает быть через двадцать минут, за это время приходит врач и сообщает, что у меня все замечательно, даже сотрясения нет. И что меня выписывают.

Приятная новость, обещаю освободить палату через полчаса, и врач уходит. А я жалею, что про бандита не спросила. И я не имею в виду состояние его здоровья! Я все еще глубоко возмущена, зла и взбешена тем, что мне довелось пережить по его милости. И никак не возьму в толк, почему его в больницу повезли? Почему не в полицейский участок?

В палату влетает Наташка и я забываю обо всем.

– Боже мой! Что с тобой случилось? – вопит она с порога, взволнованная донельзя. – Бабуля знает?

– Нет! Ни к чему ее волновать! Мне уже можно идти, врач сказал я в норме… Можешь сходить за выпиской? Хотя вряд ли она мне понадобится…

– Так, ну ка ляг и лежи, – строго приказывает Нат. – Ты себя видимо в зеркало не видела. Вся в кровище, скула опухла. Я этих мясников знаю, лишь бы выписать! Ща выбью тебе нормальное обследование, с ними надо никак не по-хорошему разговаривать…

– Не надо, мне на работу… Мне витрину разбили, – жалуюсь слабым голосом.

– Боже мой! Тебя ограбили? В нашем городе? Какой ужас! – Причитает подруга. – Уму не постижимо… кошмар, до чего кризис людей довел. Что у тебя можно там взять-то… кроме мазни разнокалиберной.

– Ну знаешь, там есть неплохие вещи, – бормочу обиженно.

– Дорогая, я ни в коем случае не хотела тебя обидеть, – идет на попятный Наташка. – Ты ж знаешь, для меня все мазня. Но согласись, странно…

– Потому что ты меня не слушаешь! – перебиваю подругу. – Это не ограбление, была драка, и я в общем немного сама виновата… в том, что пострадала… а вот витрина…

Тут меня начинают душить слезы, потому что снова вспоминаю сколько стоит замена, и насколько вообще вероятна возможность что тебе в витрину бросят человека? Мизерна! И почему я такая невезучая?

С Наташкой спорить бесполезно, она ушла, а я послушно прилегла снова, на казенное белье…

Почему-то мне приснилась мама… О ней я еще не рассказала, вообще – редко вспоминаю родителей. Оба настолько экспрессивные личности, что зачастую, особенно в подростковом возрасте, мне хотелось держаться от них подальше…

Познакомились родители в танцевальном коллективе «Березка». Я же говорила, что в моей семье все обладают склонностью к искусству. Так вот, мама танцевала. Мечтала о балете и «Мариинке», но потянула лишь «Березку». Впрочем, ансамбль был хороший, мама объездила с ним всю страну… Папа пришел туда спустя два года, был баянистом. Начался бурный роман, потом свадьба, потом родилась Одетта, моя старшая сестра… Каким-то чудом, когда родилась я, бабушке, самому разумному существу в нашем семействе, удалось убедить маму, что не стоит называть меня Одиллия… При том, что мама решила с самого начала оставить себе свою девичью фамилию – Лебедева, а перед моим рождением поссорилась с отцом и подала на развод, заявив, что даст мне свою фамилию… Согласитесь, Одиллия Лебедева – это слишком экстравагантно. Поэтому я безмерно благодарна бабуле, чуть переделав мамину мечту, меня назвали Эмилией, или, как чаще всего называли меня сокращенно – Эми. Эмилия Лебедева – другое дело.

Мама и папа потом еще не раз сходились и расходились, а потом папа скончался, выпив какое-то некачественное пойло с друзьями по филармонии… Мама была безутешна, потом запила, потом закодировалась и ударилась в религию, познакомилась с каким-то проповедником из Америки и уехала туда. Мы вот уже лет семь, только открытки да посылки от нее получаем. Чему всегда очень радуемся – ведь это означает что с мамой все хорошо. В остальном посылки странные – то одежда огромных размеров, парашют можно сшить, иногда это сувениры, иногда даже интересные. Подозреваю что мама бродит там по барахолкам да секонд-хендам, которые как я слышала в Америке очень неплохи… Пара подсвечников, присланных на рождество, отлично вписалась в интерьер моей галереи….

Сестра тоже не сидит на месте, вся в маму. Все время с кем-то встречается, путешествует, причем любит экстремальный отдых. Тоже шлет открытки. Сестра старше меня всего на год, а ведет себя так, будто на десять лет. Любит ворчать и давать советы, а вот в свою сторону критики не приемлет. Одетта выше меня на голову, когда особенно достает, начинаю дразнить ее в ответ, точнее, это было в детстве, сейчас то мы повзрослели, стали мудрыми и самодостаточными…

Раньше я дразнила ее за сорок второй размер ноги, что всегда очень расстраивало сестренку. Женщина такой комплекции с именем Одетта – насмешка природы. Зато сестра рисует исключительно талантливо. Но делает это изредка и нехотя. Например, оставшись как-то в Амстердаме без копейки денег – ее ограбили, за пару дней набрала на билет, рисуя прохожих на улице.

А вот из меня художника мало-мальски талантливого не вышло, но я не унывала. Что с того, меня все равно тянет к искусству со страшной силой. Когда зачитали завещание деда, и я узнала, что галерея досталась мне… Вопли радости еще долго слышал весь квартал. А я сожалела лишь об одном – что при жизни так и не смогла найти общий язык с дедулей. Вот был бы он сейчас здесь, как бы я его расцеловала!

Глава 2

Несмотря на то, что все мое семейство настолько необычно, мы все такие разные – все очень любим друг друга, скучаем… Особенно сейчас… провалилась в сон буквально на несколько минут, и вот, проснувшись, чувствую опустошение и одиночество. Хочется, чтобы мама была рядом, обняла, по голове погладила, сказала, что все будет хорошо… Мне ужасно одиноко в больничной палате, сколько еще будет пропадать Наташка? С трудом отключаюсь от воспоминаний о семье на сегодняшние реалии. Надеюсь, с подругой все в порядке, а то ведь бешеный бандит, с легкостью способный расправиться с толпой людей… бродит неподалеку.

И тут лицо бандита встает передо мной как живое. Моргаю, пытаясь убрать эту картинку, но не выходит. А потом понимаю, что он стоит в моей палате… в реальности!

– Как вы себя чувствуете? – спрашивает детина. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Чем больше смотрю на него, тем явственнее из прочих чувств выделяется… злость.

Кошу глазом на дверь, потом на тумбочку – оцениваю свои перспективы к отступлению. Бородач занимает весь дверной проем, так что путь к бегству перекрыт. В качестве оружия можно использовать лишь мой «ридикюль» (тоже бабушкино словечко) – моя сумка, которую прихватила по дороге ко мне, Наташка. Я как раз на днях забыла ее у подруги, вот Нат и привезла ее. Я туда даже не заглянула, но помню, там должны лежать кисти и краски… Не так много, наверное, не слишком солидный вес, если придется шандарахнуть бандита ридикюлем… Для этого до сумочки надо еще добраться… И жаль, если честно, тратить ручную работу на этого детину! Я сама сделала сумочку. Холст, вышивка, немного парчи… Получилась оригинальная работа.

– Как вы себя чувствуете? – спрашивает бородач хриплым голосом. – Мне очень жаль, что так вышло…

– Что не удалось убить меня? – спрашиваю язвительно.

– О чем это вы? С ума сошли, дамочка? Головой ударились? То есть… я понимаю, что вы ударились головой, и мне очень жаль. Я не видел вас…

– А уж как мне жаль – не представляете! Что вы выбрали именно мою улицу, для нападения на людей. Что с вами такое? Проблемы с контролем гнева? Или пересмотрели боевиков? Ван блин Дамм!!!

– С вами точно не все в порядке, – констатирует мужчина. Его, к слову, перевязали, рану на щеке заклеили пластырем. Он выглядит как Брюс Уиллис в финале «Крепкого Орешка»! Брутален, ранен, но полон жизненных сил. Вадик обожает смотреть эти Орешки… Я же – никогда не любила.

Странное смущение накатывает, ведь бородач разглядывает меня пристально. В его глазах замечаю смесь жалости и… интереса, что ли. И еще – сожаления. То ли он и правда раскаивается, что сотворил со мной такое… То ли проявляет мужской интерес, и сожалеет, что подобные обстоятельства знакомства, помешают ему в дальнейшем продвижении в плане флирта…

Ох, ну и надумала я! Аж краска к щекам прилила… Где Нат, когда она так нужна, позарез просто! Я ведь… я же с ума сойду окончательно, если еще на минуту в присутствии этого мужика останусь.

– Может быть… вы все сказали и вам… пора? – спрашиваю неуверенно. Совершенно не представляю, что еще сказать, а мужчина стоит и молча пожирает меня глазами! Все тело начинает покалывать, прямо чувствую, как твердеют соски, и это меня смущает до ужаса! Понимаю, что еще пара минут, и он увидит перед собой перезрелый помидор, потому что я – рыжая. Сильно рыжая, белокожая, веснушчатая, поэтому если уж случается залиться, так сказать, краской смущения, то начинаю выглядеть… специфично. И точно не хочу, чтобы бандит стал свидетелем этого зрелища…

– Врачи сказали с вами все будет хорошо, что вы уже выписаны, – говорит тем временем детина, словно и не замечая моего смущения и страданий от его присутствия.

– Все верно. Можете спать спокойно, или наоборот, грустить что не выполнили свою миссию…

– Повторяю, я не хотел вас ранить, – вздыхает мужчина. – Никогда в жизни не поднимал руку на женщину…

– Зато на мужчинах оторвались аки Кинг-Конг, – фыркаю в ответ.

– А вы я смотрю прям киноманка. Столько лестных сравнений… Орешек, Кинг-Конг… Любите кино?

– Больше, чем театр, особенно после сегодняшнего представления, – отвечаю ехидно. И откуда во мне столько язвительности-то берется, сама недоумеваю… Вроде не так уж ужасен этот мужик, голос приятный, совсем не грубый. В драке он конечно жутко выглядел, а сейчас – вполне миролюбиво себя ведет. Признался вот, что не бьет женщин… Но можно ли ему верить?

– Я вызвал себе такси. Мне будет спокойнее, если я отвезу вас домой, раз выписали, – неожиданно заявляет мужчина, и я буквально вскакиваю на ноги. До этого момента я словно прилипла пятой точкой к постели, но услышав про такси, пружиной подпрыгиваю, встаю на ноги, делаю шаг к мужчине… и два назад.

– Ни за что!

– Все еще боитесь меня? Это печалит…

– Грустите об этом в другом месте, а с вами я никуда не поеду!

Бородач, кажется, начинает злиться. Делает шаг ко мне, но тут же замирает как вкопанный.

– Не хотите, не надо. Черт, я всего лишь пытался проявить вежливость…

– Проявите ее, когда захотите избить моих соседей!

Ничего не ответив, мужчина выходит не оглянувшись.

Меня трясет. Что это вообще сейчас было? Извиняющийся бандит? Вроде ни в одном фильме не встречала подобного. Ну а в жизни – просто не встречала бандитов, чему очень рада. Но откуда это томление внутри, эта жаркая волна? Да уж, а как я ему дерзила! Это, наверное, шок… Я ведь совершенно не такая. Я – паинька, хорошая, примерная девочка у которой все в жизни строго по плану… Почему этот мужчина перевернул во мне все с ног на голову?

Прошла неделя с момента как мне разбили витрину, и вот, наконец, это безобразие устранено, а я теперь беднее церковной крысы…. Надо сказать, бородача я еще долго буду вспоминать недобрым словом, ведь появился он на моем пути в самый неподходящий момент… На следующий день после происшествия мне предстоял переезд. Чтобы выплатить побыстрее кредиты, которые я взяла, бабуля решила продать дом и жить вместе со мной в галерее, на втором этаже. Я поначалу отговаривала ее от этого шага, но бабушка была непреклонна.

– Зачем нам два дома? – сказала она.

И я сразу согласилась с бабушкой. До смерти дедушки, я уже говорила – бабуля долгие годы жила с ним раздельно. У нее был симпатичный домик, правда на окраине, до центра далеко, до моря тоже. На двух маршрутках. Там я выросла вместе с сестрой, но дом все больше требовал сил и ремонта. И вот, получив дедулино наследство, я решила, что и жить буду в галерее – на втором этаже располагалось четыре комнаты. Три спальни и гостиная. Даже если сестра и мама решат нагрянуть в гости – все поместимся.

– Если конечно ты не собираешься замуж, и не хочешь жить отдельно, – добавляет бабушка, и я заверяю ее, что нет… Не собираюсь. Хотя мне уже двадцать пять, и многие мои подруги, не успевшие выскочить замуж, только об этом и думают. Самая близкая, Наташка, успела там побывать, развестись, и теперь говорит, что больше – ни за что, только не это… Муж до сих пор наведывается к ней поскандалить, хоть с развода уже три года прошло…

С Вадиком у нас все гладко, но как-то скучно… Представить себя, готовящей ему завтраки, обеды, стирающей его нижнее белье… Нет, увольте, мне сразу становится не по себе. Возможно я не создана для замужества в принципе. Да и опыт бабушки и деда, родителей… говорит в ту же пользу. Не стОит. Мне достаточно просто отношений, свиданий, редких минут близости… Которая меня не слишком заводит… Именно поэтому реакция в больнице на незнакомого мужчину, который едва не убил меня… беспокоила.

Может я скрытая мазохистка? Почему в присутствии этого мужчины, тело прошивали горячие волны, а горло сдавил спазм? Что это могло означать, ведь меня еще раз обследовали позже – Нат добилась своего, и снова не обнаружили даже легкого сотрясения, на которое в тот момент я всей душой надеялась, потому что оно бы дало мне оправдание… возможность отрицать влечение к этому дикарю…

Которого я вряд ли когда-нибудь увижу. В квартале воцарилась тишина. Я открыла галерею, даже продала сегодня пару картин туристам, чем была страшно довольна. Закрывшись пораньше, я приступила к сортировке вещей. Бабушка заняла комнату с окнами на улицу. Она спит чутко, а я – наоборот. Так что бабуля будет присматривать за витриной, надеюсь поговорка о снаряде в одну воронку верна, но мало ли… Мы даже обсудили вариант тревожной кнопки, но отбросили по причине финансов, поющих романсы…

Я заняла комнату с окнами во двор. Там мы планируем привести в порядок маленький участок, посадить цветы и клубнику. Сейчас тут только полу засохшая слива и яблоня, ветви которой достигают второго этажа и упираются прямо в мое окно…

– Не понимаю, почему ты не стребовала деньги с этого мужика, если он сам лично к тебе в палату приперся! Как можно быть такой наивной, подруга? – бушует заглянувшая ко мне под вечер Наташка, чтобы помочь с уборкой и просто посидеть попить чаю, посплетничать. – Ты меня расстраиваешь! Ох, ну как же жаль, очень интересно посмотреть на мужика, который может так далеко запулить человека…

– Поверь, не на что там смотреть, – фыркаю, а сама себя последней врушкой чувствую. Это самая бесстыдная ложь, что слетала у меня с языка. Посмотреть там определенно ЕСТЬ на что… вот только я этого не хотела! Даже вспоминать! Забыть, как страшный сон – вот моя задача.

– Ну почему?! – снова вопрошает подруга.