ФАРОС

Андрэ

Усталость и измотанность доводят Андрэ до предела. До исступления. Раннее утро. День только начинает впиваться изогнутыми когтями наливающегося жаром солнца в его тело, мозг и воспаленный разум.

«До зенита остаётся два с половиной часа. Я должен успеть завершить начатое».

Шум отвлекает его. Справа за окном — рой шершней, пара сотен голодных хищников, бьющихся о сетку. Они пружинят, отскакивают, слетаются вновь, мечутся и стенают, не в силах прорваться внутрь. Андрэ отводит взгляд, пытаясь собраться с мыслями. Давящая черная краска стен местами изъедена старой, потрескавшейся паутиной кракелюра — следами былых времён. Этот цвет туманит разум, обволакивает изнутри и затягивает в тугой, пружинящий узел.

С улицы уже вовсю несутся голоса. Андрэ поворачивает голову и щурится. Тончайшая искра вспыхивает в его дымчато-карих зрачках, разгорается и гаснет. Строители с воплями раскидывают возле дома остроконечный, рваный гравий, от которого поднимается мелкая, удушливо-зловонная, сладковатая пыль. Кажется, будто они хоронят чей-то старый, затерявшийся во времени прах, что хранился в заброшенной и разбитой керамической вазе. Зловоние и жар выворачивают душу, проникают в комнату и заполняют её изнутри особым ядовитым свечением.

Он резко встаёт. В черепе раздаётся давящий, скрипяще-оглушающий гул, который стихает лишь на миг, чтобы возобновиться с новой, яростной силой, еще сильнее сжимая виски. Андрэ выглядывает в окно. Цинковые и керамические, громоздящиеся друг на друге крыши, причудливо загнутые по краям, слепят беспощадными отблесками восстающего Короля, тщательно скрывая часть дороги от его взгляда.

Из тенистого баньяна выплывают три фигуры. Под оглушающий рёв ржавого железа они танцуют на дороге, увлеченные ритмичным барабанным боем, смешанным с джазом. Мужчины? Женщины? Он не может разобрать. Одна из фигур неожиданно замирает, прервав свои вихреобразные, покачивающиеся движения, задирает голову и громко, в голос смеётся. Её яркие, пухлые, малиновые губы с багряным подтоном сочным облаком плывут в сероватой дымке среди всего этого хаоса.

Она глядит прямо в глаза Андрэ, прижимая ладони к своим ушам и начинает медленно пятиться назад. Не отрывая взгляда, она отступает в тень.

Андрэ быстро переводит взор на часы. 10:28. Время ускользает. «Бежишь быстрее — тебя останавливают, ловят и возвращают вновь в прежнее состояние».

Шорох на террасе. Шуршание шершней за окном. Танцы на дороге. Мысли начинают сбиваться, а солнце неумолимо нарастает и давит. Цифры застывают на последней строке, комната искрится, и сама чернота начинает сиять.

Именно в этот момент в дверь настойчиво постучали. Это был хозяин. Андрэ выдохнул и поблагодарил его, приняв принесенный огромный спелый арбуз.

Он вновь приступает к тексту, но яркие малиновые губы то и дело всплывают перед глазами. В 10:43 Андрэ сдался. Мягкая, скользкая, влажная и волнующая плоть подплывает к нему из дальнего угла тёмной комнаты. Она то приближается , то отдаляется, то резко наращивает темп, ускоряясь. Оглушающе-дикий крик раздаётся рядом с ним прямо в воздухе. Комната начинает сужаться, сдавливая его. Сердце отчаянно бьётся, мысли путаются. Текст плывёт в воздухе чёрными чернилами и, сливаясь со стенами, проникает в неведомое его разуму существо, чтобы выйти оттуда уже иного цвета — цвета багряного золота. Буквы бились о края комнаты, Андрэ стал задыхаться и схватился за горло. Только тогда оно начало обретать формы.

Чёрная пульсирующая капля в золотых искрах.

Обнаженная дева с малиновыми губами.

Фигура, облачённая в огромный огненный плащ.