Тиара

Последнее дело не давало покоя. В голове крутились протоколы допроса свидетелей, алиби подозреваемого и доклад криминалистов. Вся эта нестройная на текущий момент информация к концу дня сбилась в кучу и давила Деточке на мозги. Именно потому он зашел в супермаркет купить живого пива и курицу гриль. Пива должно хватить на остаток вечера, а курицу можно было растянуть на пару дней. Олег не любил готовить. Почти не умел, и всячески старался избегать этого процесса.

Деточка органически не переносил процесс приготовления пищи, а потому частенько предпочитал завтракать кофе с молоком, обедать – где бог пошлет, чаще всего в ближайшей к управлению забегаловке с символичным названием «Слон». Ужин бывал разным. В конце концов, курица гриль – далеко не самый худший вариант ужина.

Очередь неторопливо двигалась к кассе. Покупательский наплыв шел на убыль. Примерные хозяйки, покинув свои офисы, уже прикупили необходимые продукты и вероятно колдуют у плиты, дразня домашних вкусными запахами.

Деточку дома никто не ждал. У него никогда не было даже собаки. Сначала не позволяли родители, потом возражала бабушка, а теперь уже и самому не хотелось обрекать несчастное животное на бесконечное ожидание хозяина в пустой квартире.

Циник и просто разбитной парень, Деточка никогда не тушевался перед очередной Клавой (так он про себя называл всех знакомых девушек). Девушек было много. Они сменяли друг друга, оставляя номер в памяти телефона, помогали ему ощущать себя мужчиной и приятно отвлекали от мрачной действительности уголовных дел. Мысль, что можно впустить какую-нибудь Клаву в свою жизнь насовсем, постоянно находится с ней под одной крышей, слушать бесконечный лепет про занимающие её глупости, про дела таких же недалеких подружек – априори не укладывалась в голове.

Деточка считал себя убежденным холостяком, и кроме того, когда он бывал занят – ничто не могло его отвлечь. Поэтому в паузах он прагматично кадрил очередную «Клаву», нес какую-нибудь романтическую чушь, а наутро ласково целовал очередную подругу и уходил по своим делам. Уходил Деточка навсегда. Конечно, он отвечал на телефонные звонки, очень вежливо и очень коротко. Потому что очень занят. Очень.

Исключением из правил была Элен. Это и нравилось Деточке и пугало его. Пугало больше чем нравилось, и потому как взрослый и сильный он решил ничего не решать. Время все расставит на свои места. Наверное. Когда-нибудь. Потом.

Сейчас Деточка был свободен и мирно стоял в очереди, около кассы, предвкушая момент, когда он будет сидеть в любимом кресле и под бубнящий телевизор разделываться с еще теплой курицей, запивать её пивом и думать о чем-нибудь интересном.

Деточка не успел определиться с темой пивных мыслей, когда ему наступили на пятку. И практически тут же второй раз. У него сразу возникло ощущение, что это сделала женщина.

Деточка раздраженно обернулся, собираясь язвительно спросить неуклюжую мадам о том, почему именно его пятка была выбрана в качестве мишени. Первое что он увидел – широко распахнутые зеленые глаза. И это была не мадам преклонных лет, а девушка лет двадцати пяти – двадцати семи. Было в ней что-то особенное, что-то ускользающее неуловимое, но в то же время ужасно притягательное. Он неожиданно для себя смутился. Говорить колкости почему-то расхотелось.

– Извините, – невпопад буркнул Деточка и снова отвернулся.

– Это вы меня извините, – ответила девушка. У неё оказался приятный мелодичный голос – надоело уже стоять в этой очереди.

Деточка снова внимательно посмотрел на неё. Левой рукой девушка придерживала симпатичную, явно дорогую сумочку, а правой опиралась на тележку заполненную продуктами. Казалось, девушка складывала в свою тележку все, что видела на полках: сырки, колбаски, грейпфрутовый сок, лимоны, кофе, любимый торт Деточки «Золотой ключик». Но сильнее всего Деточку удивила большая литровая бутылка «Таллискера». Выбор напитка для девушки был необычным. Даже если бы в корзинке лежал ром – то и это понял и принял бы Деточка, а виски – увольте – не женский напиток.

Хотя, что могут пить женщины, по большому счету Деточка не знал. Он никогда не задумывался о женских предпочтениях. Клавы либо пили то, что Деточка с собой приносил – либо не пили вовсе.

– Вас пропустить? – Деточке захотелось быть галантным.

– Не стоит, у вас вон покупок всего две, а у меня – она повела в воздухе рукой, показывая на тележку.

Разговаривать больше было не о чем. Деточка расплатился, вышел из магазина и нервно закурил. Он не мог вот так просто взять и уйти. Хотелось продолжить разговор. Но как? Мысли в этом направлении и появляющийся обычно в таких случаях кураж отсутствовали. Деточка вздохнул, и уже было решил двигаться к дому, когда услышал её голос.

– Вы не могли бы помочь довести тележку до машины?

– Да, пожалуйста, показывайте, где ваш автомобиль – как будто кто-то другой ответил голосом Деточки.

Он взял тележку и стал толкать её перед собой, покорно топая за девушкой между стоявших на парковке машин. Ему было интересно, какая у неё машина и кто её ждет. Он смотрел на девушку и удивлялся, как она легко идет на каблуках. По мнению Деточки, каблуки были слишком высокими даже для того чтобы просто стоять, а она легко и естественно шла на них.

– А вам в какую сторону? – обернулась она.

– М-м-м, – промямлил Деточка, а затем неожиданно для себя назвал свой точный адрес.

– Мне по пути. Я вас подвезу, – решительно заявила незнакомка и, протянув Деточке руку, представилась – Лера.

– Олег.

Снаружи джип выглядел как настоящий бродяга. Перед толстым кенгурятником была установлена мощная лебедка. Поражало обилие фар. Комингс на крыше вмещал пару запасок и канистры с водой, а может топливом. Там же была принайтована бухта с тросом. Старенький крузер был выкрашен в яркий канареечный цвет.

На пассажирском сидении валялся плюшевый тигр. Игрушка выглядела очень натуралистично, но мелковато для настоящего зверя. Возле переключателя скоростей установлена коробка с салфетками.

Эти две вещи, да еще ароматизатор с запахом лаванды, совершенно не вписывались в общую картину. Деточка подумал, что хоть они и выглядят как седло на корове, но наталкивает на мысль, что все же машина принадлежит женщине.

Весь антураж и внутреннее убранство автомобиля своей аскезой и специальными приспособлениями, такими как крепления под навигатор, бинокль, термос и непонятный крепёж еще под кучу каких-то непонятных вещей, кричали об обратном.

– Джип отец подарил – произнесла Лера.

– Понятно, – удивляясь своей неожиданной робости, тихо ответил Деточка. Все происходило как во сне, приятном и тревожном.

Пока ехали, Деточка украдкой рассматривал Леру. Каштановые волнистые волосы, большие глаза, аккуратненький прямой носик, пухлые губки, длинная шея, высокая грудь, куртка-полушубок до пояса, обтягивающие джинсы, лакированные сапожки. Лера нравилась Деточке все больше и больше. Он даже растерялся. Прежняя грубоватая раскованность в отношениях с женщинами куда-то ушла. Деточка начинал злиться на себя и за компанию на неё.

– Я здесь выйду, спасибо – сказал Деточка, когда джип подъехал к родной подворотне.

– А куда ведет эта арка? – притормозив, спросила Лера.

– Ведет она в небольшой дворик, – Деточка с легким недоумением посмотрел на девушку.

– Курица пахнет на весь салон. Ужасно есть хочется. Может голодная девушка рассчитывать на ужин?

Сказать, что челюсть Деточки упала и ударилась с громким стуком о пол – ничего не сказать. Деточка изумился до глубины души! Ну, ничего себе! Не он, а его кадрят, причем самым наглым образом! У девицы есть все шансы узнать, на что способен здоровый тридцатитрехлетний мужик, не обремененный никакими обязательствами. Изумление пошло на пользу Деточке, он осмелел, появился задор, и улучшилось настроение.

– Ну, пойдем, раз такая смелая. А жену мою не боишься? – оставляя девушке путь к отступлению, спросил Деточка.

– А я думаю, что ты не женат.

– Хм, – снова растерялся Деточка, – а почему ты так решила?

– А женатый мужчина разве будет так поздно покупать курицу и пиво, а затем спокойно подсаживаться в машину к незнакомым девушкам? Так ведут себя только свободные мужчины. Да и взгляд у тебя какой-то, – она помолчала, подбирая подходящее слово, – ничейный что ли.

Деточка даже поперхнулся и покраснел, чем привел девушку в неописуемый восторг. Она заулыбалась, вывернула руль влево, и они въехали в подворотню. Внутреняя площадка была заставлена автомобилями, но Лера легко припарковалась на свободное место – чувствовался опыт вождения. Все было сделано плавно, быстро, без примеривания, прицеливания и откатов – совсем не так как обычно паркуются девушки.

На улице было довольно прохладно, снег хрустел под ногами, в створе колодца образованного стенами домов, мерцали звезды.

Деточка взял свою курицу и пиво, хлопнул дверкой джипа и сказал:

– Ну что? Пойдем? Вон мой подъезд.

– Куда? – наигранно возмутилась Лера, – а сумку с продуктами мне нести? Каков рыцарь!

– Даже и не подумаю оправдываться! Я думал, ты купила продукты домой. И разве тебе под силу столько съесть? – Деточке захотелось поддеть девушку.

Она как будто не заметила      намека.

– Хотелось праздника. Одной скучно. Купила продукты и встретила тебя. А вообще – то, что я напросилась на ужин – это совсем не то, о чем ты можешь подумать – отрезала Лера.

Деточка подхватил пакеты и направился к подъезду. Если женщина говорит – нет, то это может быть да – в голове мелькали афоризмы на тему отказа от взаимности и пошлые мужские советы как с этим бороться. Тьфу… раньше в такие ситуации он не попадал. А с другой стороны – будет хотя бы собеседник на сегодняшний вечер. Деточка сразу успокоился, все вроде бы определено и стало на свои места.

В прихожей он помог ей снять полушубок. Деточка уловил тепло женского тела и запах духов, чуть слышный аромат которых он почувствовал, когда втянул в себя воздух около её волос. Ему нравилось, когда от женщины приятно пахло. Запах её духов притягивал и манил, и Деточке показалось, что этот запах он уже где-то слышал и любил когда-то давно, прямо какое-то наваждение. Он повесил свою куртку на вешалку и повернулся к Лере. Она будто ждала его взгляда.

– Можно пройти?

Не дожидаясь ответа, Лера прошла в комнату. Просторно. Угловой диван у одной стены и большое кресло с журнальным столиком у другой, за креслом во всю стену книжные стеллажи. У окна большой письменный стол с ноутбуком. Телевизор. Мужской дизайн, серо-коричневые тона. Все выглядело стильно и презентабельно.

– Стиль одинокого волка, – прокомментировала Лера, – а где же шторы? В химчистке?

Она выглянула в окно и повернулась к Деточке.

– Штор нет. Совсем. Мне нравится, когда много света – шторы мне не нужны.

– А я бы непременно повесила что-нибудь на окно. Пойдем на кухню. Будем готовить ужин?

Лера взяла инициативу в свои руки, и Деточка только смотрел, как она ловко нарезала салат из помидор и салатного листа. Затем добавила туда кубики феты, посолила и заправила маслом. Достала из пакета виски и плеснула в подставленные стаканы и долила сок.

– Лед есть? И, кстати, тебя правда зовут Олег?

– Разве мне это имя не подходит?

У Деточки возникло непреодолимое желание покуражиться. Он снял пиджак, и Лера увидела у него под левым предплечьем пистолет в кобуре. Деточка снял кобуру и вышел в комнату убрать оружие в сейф.

– Если не Олег, то какое имя мне подходит? – уточнил Деточка, возвращаясь на кухню.

– Ты бандит? – вместо ответа спросила девушка, глядя на него широко открытыми глазами.

Деточка был доволен произведенным впечатлением. Наконец-то, как ему показалось, инициатива переходит, как и должно быть к нему.

– Да почему же сразу бандит? И разве бандит это имя? И даже у бандитов есть обычные человеческие имена. Я Олег. Но если тебе не нравится, могу быть Аристархом. Быть каким-нибудь банальным Сергеем или Андреем не желаю категорически. – Деточка улыбался.

– Олег меня вполне устраивает, – улыбнулась в ответ Лера и тихо спросила – ты мент?

– Фи как вульгарно, – откровенно веселился Деточка, – еще скажи полицай. Как бы там ни было вначале надо поесть. Я может с раннего утра мечтал о таком вот ужине. Весь день жил мыслями о нем. А по ходу дела и выясним, кто есть кто. Надеюсь, ты напросилась в гости не затем, чтобы сбежать через окно?

– Вот еще, – фыркнула Лера, – у тебя второй этаж – ни то, ни се. Да и не оставлю я тебе свой ужин.

– Замечательно. Присаживайся, тем более, что это и мой ужин, – сказал Деточка и бросил в стаканы лед, – за что будем пить?

– А за что надо?

– Ну, раз достойного повода нет, то давай за знакомство.

Лера с интересом наблюдала, как Деточка ломает руками курицу. Курица была очень сочной и выглядела весьма аппетитно.

Алкоголь приятно согревал Деточке желудок, освещение на кухне стало казаться ему особенно уютным, рабочие проблемы отодвинулись на второй план. Девушка нравилась, пожалуй, даже еще больше чем в машине. Он слушал её в пол уха, что-то невпопад отвечал и просто наслаждался обществом Леры, вкусной едой и вечером, оказавшимся неожиданно интересным.

Олег увлеченно наблюдал за её мимикой, жестикуляцией и только со второго раза расслышал вопрос:

– И все таки, чем ты зарабатываешь на жизнь? – она перешла на шутливый тон – ты у нас кто?

Олег понял, что ему не хочется врать.

– Я служу в полиции. Занимаюсь расследованием убийств.

– О, а у меня агентство «Верити». Слышал?

– Нет. – Олегу показалось, что такой ответ может обидеть Леру, поэтому он поспешно добавил – может просто потому, что ни разу не пересекались.

– С твоим направлением лучше не пересекаться. Хотя мы в некотором роде коллеги.

– В каком таком некотором? Чем твое агентство занимается?

– Мы почти коллеги. Мой профиль – юридические консультации, помощь и содействие в деликатных делах. В общем, там подсказать – здесь за ручку отвести, кое-что выяснить, а иногда наоборот не допустить, чтобы выяснили другие.

– Действительно коллеги, – заулыбался Деточка.

Вечер определенно удался. Они нашли общих знакомых. Обсудили несколько забавных историй, причем весь «цимес», как говорят в Одессе, заключался в разной интерпретации одних и тех же событий. Даже странно, что при таком количестве общих знакомых они до сих пор нигде не встретились.

Около полуночи Лера заторопилась.

– Мне пора. Спасибо за приятный вечер – делая акцент на слове приятный, она начала собираться.

– Подожди минутку. Я вызову такси. Сейчас тебе лучше не садиться за руль.

Глава 2

Солнце било в окна, и казалось, малейшая пылинка будет заметна в его лучах. Снег искрился и блестел так, что болели глаза. Слишком светло. Слишком яркое солнце, февральский предвестник весны. Элеонора Рудольфовна, оставив шубу в раздевалке, и придерживая локтем сумочку, остановилась пред зеркалом у входа в картинный зал. В свои шестьдесят пять она предпочитала носить классические костюмы с блузками весьма кокетливого кроя, ажурные колготки и каблук, еще лучше, если бы это была высокая платформа. Слава богу, теперешняя мода позволяла находить подобные фасоны в магазинах. Она прошла в зал и, слегка прищурившись, впрочем, скорее из кокетства, стала внимательно рассматривать картины. Полотна размещались в строгом геометрическом порядке – тремя рядами. Часть традиционным образом была развешена по стенам, а в центральном ряду картины стояли на самых разных подставках.

Привело её на выставку, как бы банально это ни выглядело, именно увлечение живописью. Учительница сольфеджио в прошлом, она вынуждена была уйти на пенсию из-за того, что стала терять слух. Проблемы со слухом начались еще до пенсионного возраста. Она всегда очень берегла горло и легкие, и, простудившись, подходила к лечению со всей ответственностью. Аккуратно выполняла назначенные доктором процедуры и всегда соблюдала режим. Но, тем не менее, после очередной простуды не сразу обратила внимание на уши.

Постепенно слух стал снижаться. Какое-то время она пыталась лечиться, но наступил день, когда доктор развел руками и посоветовал приспосабливаться к изменениям. Работу пришлось оставить.

Она стеснялась пользоваться слуховыми аппаратами и старалась читать по губам. К тому времени как Элеонора Рудольфовна окончательно потеряла слух, она развила в себе способность читать по губам практически до уровня совершенства. Этот метод имел ряд недостатков, но слуховые аппараты нравились ей еще меньше.

Только недавно она смогла купить подходящий, но тоже не без особенностей. Когда она впервые попробовала новый аппарат, то первая мысль, которая пришла в голову Элеоноре Рудольфовне была о том, что она совершенно забыла все звуки. Все звучало иначе, чем в те времена, когда она еще слышала.

Элеонора Рудольфовна достаточно быстро адаптировалась, а умение читать по губам дополняло звуковое восприятие. Она могла достаточно далеко находиться от человека и понимать, о чем он говорит, ей ни мешали, ни громкая музыка, ни шум.

Постоянно занимаясь с чужими детьми, она не успела выйти замуж и родить своих. Оказавшись из-за болезни без привычного окружения и привычных занятий, Элеонора Рудольфовна заскучала.

Но прошло несколько месяцев, и она увлеклась живописью. Если говорить объективно – то скорее рисованием. Но дама не только рисовала. Она стала читать специальную литературу. Элеонора Рудольфовна даже гордилась собой. Она знала, для чего используют мастихин, а для чего муштабель, что такое карнация и что такое лессировка. Используя эти термины в разговоре, она испытывала почти физическое наслаждение.

Вечером к Элеоноре Рудольфовне придут в гости приятельницы, и она обязательно с видом профессионала расскажет им про выставку. Элеонора Рудольфовна вдруг поймала себя на мысли, что подбирает слова, собираясь описывать увиденное. Ей бы не хотелось обижать кого бы то ни было из художников, но и кривить душой было против её убеждений. Она никогда не одобряла все эти «измы», и потому мучительно размышляла, будет ли достаточно авторитетно, если она скажет, что полотна весьма харизматичны, смелы и отражают новаторские тенденции в живописи. Или лучше рассказать им анекдот про то как новый русский покупал картину у одного художника. Смотрел-смотрел, ничего не понял и спросил:

– А почему у тебя такое все непонятное?

– Это потому, что я так вижу мир – ответил ему художник.

– Во блин! А чё тогда очки не носишь?

Если честно, вот совсем честно, глядя на картины, Элеоноре Рудольфовне приходило в голову только одно слово – безобразие.

Она опустилась на диванчик – ноги гудели, как любил выражаться сосед-подросток «со страшной силой». И только теперь, вздохнув с облегчением, Элеонора Рудольфовна осознала, до чего же она устала.

Но, несмотря на усталость, в целом Элеонора Рудольфовна была довольна.

В кресле у входа сидел мужчина и рассматривал какой-то журнал. Элеоноре Рудольфовне показалось, что это охранник. Она подумала о том надо ли охранять такие картины. Разве можно себе представить, что кто-либо позарится на эти «шедевры»?

С другой стороны в зал вошел еще один мужчина. Гораздо моложе охранника. У него в руках тоже был журнал. Очень медленно переходя от одного полотна к другому вновь вошедший молодой человек продвигался к сидящему с журналом. Элеонора Рудольфовна ждала, когда молодой человек подойдет поближе. Ей хотелось кому-нибудь высказать свое мнение о картинах. Но странный посетитель, даже не заметил центрального ряда картин. Внимание мужчины слегка задержалось на картине изображающей нечто, как бы это сказать – объемное.

Определенно впечатление объема в красно-коричневых тонах возникало с первого взгляда на полотно, и не проходило ни после второго, ни после третьего. А вот сказать, что именно изображено было затруднительно. Из кубов, параллелепипедов и пирамид каким-то невероятным образом складывалось нечто симпатично шарообразное. Постояв около полотна, которое почему-то еще и называлось «Полдень» минуты три, он подошел к охраннику.

Разглядывая мужчин с журналами, Элеонора Рудольфовна прекрасно поняла, о чем они говорят. Это настолько поразило женщину, что она тихо охнула и заторопилась к выходу.

Тяжело ступая, Элеонора Рудольфовна, вышла на улицу. От хорошего настроения не осталось и следа. Ноги стали ватными и едва передвигаясь, она медленно пошла вдоль здания. Возникло ощущение уходящей из под ног земли. Ей казалось, что все раскачивается и плывет куда-то в туманную дымку.

Элеонора Рудольфовна остановилась перед маленьким кафе и долго смотрела на вывеску. Вначале ей казалось, что двоится в глазах, но приглядевшись, она поняла, что заведение называется «Сид-дим ед-дим». Она вошла внутрь, выбрала столик в самом уголке, заказала зеленый чай и задумалась о том, что же предпринять в сложившихся обстоятельствах.

Может написать заявление в полицию? Да ведь пока ничего не случилось. Ей подумалось, что никто не возьмет у неё никаких заявлений и, наверное, все решат, что у старушки начался маразм и отправят к доктору.

Она была уверена, что если еще раз увидит этих мужчин, то легко их узнает. Но толково описать их не сможет, даже, несмотря на свое увлечение живописью. Получается, что в полиции ей делать совершенно нечего.

Может ей стоило задержаться на выставке и посмотреть, куда пойдут мужчины. И что бы это дало? Они скорей всего разошлись бы в разные стороны? И уж наверняка бы заметили, что за ними следят. Элеоноре Рудольфовне стало страшно от мысли, что кто-то из мужчин мог остановиться и спросить, а что собственно ей от них нужно.

После чая она заказала еще и кофе, а потом салат, а потом жаркое. И только выпив соку, Элеонора Рудольфовна немного успокоилась.

Поразмыслив, она пришла к выводу, что для начала, пожалуй, стоит вернуться на выставку и под каким-нибудь предлогом спросить о мужчинах у билетерши. Конечно, стыдно и мелочно спрашивать не находила ли она кошелек, но другой повод как-то не придумывался.

Девушка, дежурившая у входа, была приветлива и разговорчива. Она явно скучала и была совсем не прочь поболтать. Нет, она не видела никаких кошельков.

– Прикольно, что вы спрашиваете о мужчинах. Один, ну, тот, который постарше тоже спрашивал о вас. Может он и нашел ваш кошелек? Он ушел сразу после вас и пошел в ту же сторону, что и вы. Мне показалось, что он собирался вас догнать.

Элеонора Рудольфовна отправилась домой. Ей вспоминались сюжеты боевиков и детективов. Она все время оглядывалась, но ничего подозрительного не заметила. И все же поразмыслив, пришла к выводу, что непременно надо с кем-нибудь посоветоваться.

Глава 3

Лера сидела в кресле, закинув на американский манер, ноги на стол, и скучала. Не то, чтобы ей было очень удобно так сидеть, или она собиралась произвести на кого-нибудь впечатление – совсем нет. Ей было скучно.

Через месяц ей исполнится тридцать лет. Тридцать! Конечно, выглядит она моложе, но тридцать это возраст, когда стоит если и не подводить итоги, то хотя бы определиться – а в том ли направлении складывается жизнь.

Что бы она могла рассказать о себе, если бы была какой-нибудь звездой? Назвала бы она себя детективом или просто юристом?

Психологи ищут корни всего в детстве. В детстве Лера была тихой и спокойной девочкой. Папа исчез гораздо раньше, чем Лера смогла его запомнить. Мама часто ездила в командировки и тогда девочка отправлялась к бабушке с дедушкой. Будь её воля – она там бы всегда с ними жила.

Мягкая, заботливая бабушка и строгий, даже суровый дед, души не чаяли во внучке.

Особенно Лера любила вечера. Каждый вечер после чая повторялся один и тот же ритуал. Дед усаживался в кресло, Лера устраивалась на полу около его ног, бабушка брала вязание, и дед начинал читать вслух.

Чтецом он был первосортным – и у слушателей дыхание замирало в ожидании развязки истории. Чаще всего дед выбирал детективы, может потому, что в них была загадка – ограниченный круг действующих лиц, ограниченное пространство, все чинно – важно и вдруг – труп. Понятно, что убийца кто-то из присутствующих, но непонятно кто. Непонятно до тех пор, пока кто-нибудь из персонажей на последней странице говорит: «Он!».

Нет. Пожалуй, про детство она бы не стала рассказывать. Тем более что период увлечения детективами прошел после того как мама вышла замуж второй раз.

Лера что называется «сошлась характерами» с отчимом. Заядлый любитель экстрима и путешествий многому научил девушку.

Окончив школу, Лера поступила в институт стали и сплавов, а с третьего курса ушла в юридический.

Получив диплом юриста начала работать юрисконсультом в районной администрации. Казалось, судьба определена до пенсии. С понедельника по пятницу, с девяти до восемнадцати, скучные бумажки и женские сплетни за чаем. По выходным визиты к маме с отчимом. Раз в год отпуск в какой-нибудь Турции или Греции. Респектабельно, но ужасно скучно.