- -
- 100%
- +
Глава 1.
Я не знала, что эта ночь всё изменит. Не знала, что встречу того, кого три года пыталась забыть и вычеркнуть из своего сердца. Если бы знала... может быть, осталась бы дома. А может быть, всё равно пошла. Ведь рано или поздно это должно было случиться...
— Я стесняюсь.
— Чего это тебе стесняться? Ты расцвела за последний год, грех прятать от людей такие формы, особенно от мужского пола.
— Лейсан, не говори так. Ты же знаешь, мне этого не надо.
Подруга закатывает глаза и подталкивает меня ко входу в закрытый клуб, куда могут прийти только люди из высшего общества. Мы с Лейсан к ним, конечно, относимся, но обычно только подруга заинтересована в посещении таких заведений. А я спустя три года после скандального развода наконец решилась выйти в свет.
Сердце, конечно, подлечила, но шрамы остались. Теперь пора вновь вливаться в поток жизни. Я и моя семья уже не так на слуху, можно выдыхать и медленно вылезать из дома.
— Ты ещё скромно оделась для такого рода вечеринки. Но уже сняла свои балахоны, и за это спасибо.
— Ты знаешь, почему я их носила.
Я, конечно, не одевалась в дорогие вещи в стиле топ-моделей, чего от меня все всегда ждали, но и сказать про меня, что я совсем не прихорашивалась, тоже не получится. Балахоны я стала носить только когда отец огорошил меня тем, что выдаёт замуж за мужчину старше меня на целых десять лет. Я протестовала как могла, старалась оттолкнуть внешним видом будущего жениха. Но это мне не помогло, потому что наш брак с Ратмиром был очень важен для двух семей — отцы решили объединить бизнесы и укрепить партнёрство через нашу свадьбу. И соответственно, моему жениху было плевать, в чём я хожу.
Ну а дальше... Дальше лучше не вспоминать...
— Ладно, забей. Пошли уже быстрее, девочки уже ждут.
Войдя в клуб, я некоторое время не могла расслабиться. Моё появление после скандального развода явно не осталось незамеченным. Чувствовала заинтересованные взгляды, все наверняка гадали, зачем я решилась показаться на людях. Но это продолжалось, слава богу, недолго. Девочки после первых коктейлей переключились на мужчин, и я немного выдохнула.
Хотя расслабиться полностью всё равно не получалось. Держаться уверенной и сильной отнимало много сил. А мне просто хотелось отдохнуть и расслабиться. Впервые за три года почувствовать себя обычной девушкой, а не осколком разбитой мечты с тяжёлым багажом прошлого, который давил на плечи и не давал дышать полной грудью.
Зато внешне я изменилась к лучшему. Платье, которое выбрала Лейсан, сидело на мне идеально. Белое, обтягивающее, подчёркивающее все изгибы, которые появились за эти годы. Раньше я была тощей и угловатой, а сейчас наконец обрела женственные формы. Больше не та испуганная восемнадцатилетняя девочка, которую выдали замуж, а повзрослевшая девушка, которая научилась ценить себя.
— Рада!
Лейсан неслась ко мне, словно несёт информацию, от которой зависит моя жизнь. Широко распахнутые глаза и губы в форме "О", которые она и не думала из вежливости хотя бы растянуть в улыбку, говорили об этом громче любых слов.
— Ты не поверишь, но я только что встретила Динияра! Прости, я выболтала, что я тут с тобой, и он сказал, что подойдёт к нам.
— Чёрт!
В груди тут же тревожно забилось сердце. Я была в хороших отношениях с бывшим деверем, но после всего, что было между нашими семьями, и громкого скандала на весь город мне не очень хотелось видеть хоть кого-то из прошлой жизни.
— Ты знаешь, он стал ещё более сексуальным, девчонки к нему все липнут. Я бы тоже не отлипла, если бы не проболталась о тебе. Пришла, так сказать, с повинной, прежде чем ты узнаешь от него самого, что это я не смогла держать язык за зубами.
Не успеваю ещё что-то ответить, когда в поле моего зрения попадается Дин. Он широко улыбается, и я вынуждена собраться снова. Включаю сильную девочку и растягиваю губы в улыбке. Ненавижу надевать эту маску, но только она спасает меня все эти годы.
— Милашка, вот это приятный сюрприз!
— И тебе привет, Динияр!
Он чмокает меня в щёки по очереди, я отвечаю, но не касаюсь его в ответ. Ратмиру это не нравилось, и эта дурацкая привычка держать дистанцию, несмотря на то что больше не жена ему, сохранилась.
— Как дела, как жизнь?! Ты когда успела вот так расцвести и... осмелеть?
Да-да, все помнят меня зашуганной и тощей девочкой. Помню, как Марат и Динияр даже дразнили брата на нашей свадьбе: мол, смотри, не сломай ей там ничего, она у тебя совсем хрустальная. Намекали на мои торчащие кости, невысокий рост и девчачью фигуру. Они не знали, что я это услышала, но тем не менее мне стало ещё больше обидно за себя.
А про "осмелеть" он, наверное, имеет в виду моё платье и сам факт, что я в клубе. Ведь раньше, даже если бы захотела, меня никто не пустил бы. Сначала отец, потом муж, и теперь снова отец. Только вот сейчас мне всё равно, что отец подумает или как долго и громко будет ругаться, когда узнает, что я тут была.
— Свобода творит чудеса, Дин, — отвечаю с жирным намёком, и он его моментально улавливает.
Прищуривается, а после, улыбнувшись, притягивает меня ближе к себе и, перебивая усилившиеся басы, наклоняется:
— Свобода тебе к лицу, милашка.
Искренне улыбаюсь ему в ответ и принимаю комплимент. Он ещё что-то говорит, но из-за музыки теперь я его почти не слышу. А потом он всё-таки перекрикивает шум и говорит:
— Может, выйдем? Тут неудобно разговаривать.
Я соглашаюсь. Кивнув, иду вперёд и тут же чувствую, как Дин накрывает мои плечи своим пиджаком. Галантно, ничего не скажешь. Хотя и странно немного. Раньше он всегда держал дистанцию, был подчёркнуто вежлив, но отстранён. А сейчас...
— Ратмир! Какой сюрприз!
Слышу, как Дин произносит это имя, и меня в тот же момент словно ледяной водой с головы до пят окатывает. Мир вокруг замирает. Сердце пропускает удар, а потом начинает бешено колотиться о рёбра. Воздух застревает в горле, и я не могу вдохнуть.
Не может быть. Не здесь. Не сейчас. Не тогда, когда я только-только начала собирать себя по кусочкам.
Медленно, очень медленно оборачиваюсь. И мой взгляд встречается с глазами человека, который когда-то был моим целым миром, а потом разбил меня вдребезги.
Ратмир Айдаров. Мой бессердечный бывший муж и моя всё ещё кровоточащая рана в груди, которая так и не зажила за эти три долгих года.
Он стоит передо мной — такой же красивый, такой же недосягаемый, такой же разрушительный для моего хрупкого равновесия. И смотрит на меня так, будто имеет на это право. Будто не он выбросил меня из своей жизни, как надоевшую игрушку...
Глава 2.
— Ратмир, глянь туда.
Оборачиваюсь в сторону, куда кивнул Булат, и просто, блять, охреневаю. Моя бывшая жена, робкая, стеснительная и до косточки домашняя девочка, стоит в шикарном обтягивающем платье белого цвета и крутит бёдрами так, что ниже пояса всё мгновенно реагирует.
Три года назад она носила только мешковатые свитера и джинсы на два размера больше. А сейчас... Сейчас каждый изгиб её тела словно кричит: "Смотри, что ты потерял!"
— Опа-опа, это рядом не твой братишка лапы свои тянет к твоей бывшей?
Сжимаю зубы до скрежета. Похер должно быть. Но нет. Не похер. Почему, сука, так?!
Динияр стоит слишком близко к ней, его рука лежит на её талии, а она... она улыбается ему. Не той дежурной улыбкой, которую дарила мне во время нашего брака, а настоящей. Искренней.
— Не подойдёшь? — продолжает долбить мне мозги Булат.
— Тебе больше нечем заняться? Не пялься туда и мне на мозги не капай.
Друг усмехается и, хитро прищурив глаза, разливает по новой напитки по бокалам. Не отводит взгляда, сверлит медленно и методично. Хочет вывести меня. Всегда так делает, и это, сука, каждый раз срабатывает.
— Чего ты, блять, прицепился?! — срываюсь я наконец.
— Ну не любишь ты её, окей. Хотя не понимаю, как так получилось. Она же, — кивает на Раду, — просто огонь. Редкость. Все это знают, понимают, и завидовали тебе, пока она была твоей. Но... к ней сейчас не левый чувак подкатывает, а брат твой родной.
— Сводный.
— Невелика разница.
— Не тяни.
— А тянуть и нечего. Если ты не вмешаешься, сегодня ночью он увезёт её отсюда. А продолжение этой ночи сам знаешь какое будет. Твой братишка точно не упустит такой шанс, затащит в постель и отработает как следует. Помню, он слюни пускал на твою, когда вы ещё женаты были. Хотя... кто только не пускал на неё слюни тогда.
— Неинтересно, — отрубаю, а у самого внутри всё сверлит. Злость на эту маленькую сучку растёт с каждой секундой. Раньше сидела тише воды, ниже травы, а теперь крутит задом перед всеми. Но, блять, не хочу, чтобы Динияр лапал то, что когда-то было моим.
— Динияр это делает только, чтобы позлить меня. Но он просчитался. Рада была для меня всего лишь... временным решением проблемы.
— Ну окей, тогда вопрос снят, — отвечает с ухмылкой Булат.
Я больше ничего не отвечаю на эту тему. Он переключается на работу, на конкурентов, а потом резко замолкает. Отправляет в рот закуску и, медленно жуя, пристально смотрит в сторону, где стояла моя бывшая.
Я же никак не реагирую, держу лицо. Ровно до того момента, пока он не говорит:
— Ну всё, уводит Дин твою. Нужно было с тобой поспорить на пару акций компании.
Медленно поворачиваю корпус и вижу, как Динияр накидывает свой пиджак на плечи Рады и галантно расчищает ей дорогу к выходу. Подружки её следом не идут. Понимаю почему, не дурак.
Булат ещё издевательски начинает отсчёт:
— Пять... четыре... три... два...
И, сука, на цифре "один" я всё же срываюсь.
Друг ржёт в голос за спиной, а мне вот совсем не смешно. Динияр, этот сукин сын, сегодня смог меня вывести и за это он пожалеет. А вот девчонка... раз ей так не терпится покувыркаться сегодня, получит своё сполна. Только не с ним. Сучка могла выбрать кого угодно для своих развлечений, но нет — выбрала моего сводного братца. Это уже личное оскорбление. За это она тоже ответит. Вытряхну из неё всё, что накопилось в её красивой головке за эти три года.
Догоняю их у выхода. Рада идёт впереди, Динияр чуть сзади, явно наслаждается видом. Когда моя рука ложится ему на плечо, он оборачивается с довольной ухмылкой.
— Ратмир! Какой сюрприз, — в его голосе слышится плохо скрытая издевка. — Не ожидал тебя здесь увидеть, хотя должен был догадаться. Ты ведь всегда появляешься не вовремя.
— Взаимно, — цежу сквозь зубы. — Особенно в таком... интересном обществе.
Рада замирает. Медленно оборачивается. И я вижу, как её лицо бледнеет, а в глазах вспыхивает что-то похожее на панику. Или злость. А может, и то, и другое.
— Ратмир, — выдыхает она, и её голос звучит совсем не так, как три года назад. В нём появились нотки, которых раньше не было. Уверенность. Сила.
— Радочка, — отвечаю с той самой интонацией, которая когда-то заставляла её краснеть. — Давно не виделись.
Динияр делает шаг ближе к ней, явно показывая свои права, и у меня в висках начинает стучать.
— Мы как раз собирались уходить, — говорит он, не сводя с меня взгляда.
— Не сомневаюсь. Но я думаю, Рада не против будет пообщаться со старым... другом.
Она смотрит на меня так, будто видит впервые. Изучает. И что-то в этом взгляде заставляет меня понять, что той тихони больше нет. Исчезла без следа. А на её месте появилась эта до неприличия красивая и сочная штучка.
Удивила.
Охренеть, как удивила!
— О чём нам говорить, Ратмир? — её голос спокоен, но я чувствую напряжение в каждом слове.
— Нам есть что обсудить, поверь, — не жду её ответа и, не глядя на братца, хватаю её под локоть и тащу к выходу.
Она пытается выдернуть руку, но хрена с два отпущу.
— Пусти! Ты что творишь?! — шипит.
Вот как, отрастила зубки за всё это время, я смотрю. Раньше не то что рот при мне открыть боялась, но и взгляда не поднимала. Вся такая правильная, скромная, робкая, а сейчас... Сейчас с моим, сука, сводным братом не прочь покувыркаться. Блять, горькое разочарование растекается в груди, оседает тяжёлым комом внизу и как кислота разъедает изнутри.
— Ратмир, ты случаем не попутал... — не успевает договорить Динияр.
Я разворачиваюсь и с размаху врезаю ему в челюсть. Тот сгибается, держится за, скорее всего, сломанный нос. И похер сейчас на то, что отец скажет. Я такого не прощаю.
— Ты знаешь, за что это. Не рекомендую и дальше меня провоцировать.
Поворачиваюсь к бывшей. Та в шоке двумя руками прикрывает губы и смотрит на меня как на чудовище. Как я и говорил ранее — похер. Сегодня на всё похер, завтра буду думать над тем, как разобраться с последствиями, а сегодня ночь длинная, а бывшая сама спровоцировала.
— Поздравляю, серая мышка, тебе удалось привлечь моё внимание. Правда, с ооочень большим опозданием, но как говорится — лучше поздно, чем никогда? — подмигиваю ей без капли улыбки на лице и, схватив за руку, тащу к своей тачке.
— Нет-нет-нет! Всё это в прошлом, я больше не люблю тебя! Не вздумай меня трогать!
— Папочке пожалуешься? — усмехаюсь.
— Если надо будет — пожалуюсь!
— Прости, крошка, за горькую правду, но ты потеряла для него ценность после того, как я развёлся с тобой.
— Да как ты... ТЫ!.. Ненавижу тебя!
— Не трать на это силы и энергию. У меня на тебя сегодня ночью свои планы.
Глава 3.
Три года назад
— Анатолий, как ты мог решиться на подобное?! Рада ещё маленькая, какое ещё замужество?!
Мама быстрыми шагами догоняет отца и с ужасом в глазах требует ответы на вопросы. Пытается вразумить его, но тот даже не оборачивается.
— Ей уже полгода как восемнадцать есть! — отрезает отец.
Они спорят ещё долго и громко обсуждают мою судьбу, пока я, не веря ушам, стою за приоткрытой дверью и продолжаю слушать своего палача.
— Оксана, чёрт тебя дери! Ты хоть понимаешь, что этот брак единственное, что может спасти наш бизнес! — голос отца срывается, и я вижу, как он нервно ходит по гостиной. — Я перепробовал всё, что можно и нельзя! Брал в долг у серьёзных людей, оформлял все возможные кредиты. Дом пришлось заложить, но и этого оказалось недостаточно. Я всё теряю, женщина! Понимаешь? ВСЁ!
Его голос становится всё громче, отчаяннее.
— Или Рада выйдет замуж за Айдарова, или мы все потонем. Ты готова жить на съёмной квартире после всех этих роскошей? Мы снова окажемся с низшим сортом общества! Твои подруги, родные и знакомые тотчас же отвернутся и забудут про тебя в тот же день, когда я объявлю банкротство. Но и это не спасёт нас от преследований! Если кредиты спишут, то долги серьёзные люди нам не простят. Ты понимаешь, что это значит? Нас будут искать. Нас найдут. И что тогда будет с Радой? С Кариной?
Мама хватается за сердце и, словно потеряв дар речи, смотрит на отца широко распахнутыми от шока глазами. Медленно оседает на диван, будто ноги больше не держат её.
Отец грубо выругался, помолчав какое-то время, налил воды в стакан и подал маме.
А я стояла за дверью и пыталась просто не упасть в обморок от услышанного. Но мир вокруг начал плыть, в ушах зазвенело, а ноги стали ватными. Я всё же не смогла удержаться. Всё вокруг потемнело, и я рухнула прямо на пол.
Проснулась уже в своей комнате. Рядом сидела мама — зарёванная и дико перепуганная. Отец стоял у окна. Строгость с лица не сошла, но он тоже волновался, это было видно по напряжённым плечам. Пятнадцатилетняя Карина сидела на краю кровати и тихо всхлипывала, глядя на меня красными от слёз глазами.
— Ну всё, хватит! Развели тут мокроту. Оставьте меня с ней наедине.
— Нет, Толик, давай потом, она же сейчас такая уязвимая и слабая, — мама говорила дрожащим голосом, всё ещё держа мою руку.
— Она уже услышала и знает всё самое главное. Тянуть не имеет смысла, тем более что сегодня вечером Айдаровы придут на ужин на смотрины.
— Нет, Толик, так нельзя! Слишком рано. Дай ей хотя бы прийти в себя. Не ломай её вот так! Позволь... Позволь я сама поговорю с ней.
— Оксана! — грозно и предупреждающе посмотрел отец на мать, давая понять, что его терпение заканчивается.
Мама и Карина, оглядываясь, медленно дошли до двери. Когда они вышли, я поднялась на локти, а после потянулась к изголовью кровати. Согнув ноги и обхватив их руками, затравленно смотрела на отца и буквально умоляла взглядом не говорить того, что он задумал.
Внутри меня всё дрожало. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Во рту пересохло, а руки тряслись. Я всегда была послушной дочерью, никогда не перечила отцу, боялась даже слово лишнее сказать. А сейчас... сейчас он хотел продать меня как товар.
— Папа, — прошептала я, и мой голос прозвучал жалко и сломленно. — Пожалуйста...
Отец медленно подошёл и присел на край кровати рядом со мной. В эту секунду с его лица словно сошла привычная маска непреклонности. Глаза стали мягче, даже появилось что-то похожее на сожаление.
— Несправедливо. Знаю, — тихо сказал он, глядя мне прямо в душу. — Не о такой жизни я для тебя мечтал, дочка. Хотел, чтобы ты училась, путешествовала, влюбилась по собственному желанию...
Голос его дрогнул, но через мгновение он отвёл взгляд и снова натянул привычную маску суровости. Встал и подошёл к окну, словно не мог больше смотреть на меня.
— Но выбора нет, — повторил он уже другим тоном. — Выбора ни у кого из нас больше нет. Ты выйдешь за Ратмира Айдарова. Он молодой, перспективный парень. С характером, конечно, сложновато — волевой очень, но в целом неплохой человек. Не обидит тебя, не бойся. Я с его отцом лично говорил об этом. Главное — будь послушной и не перечь ему. Мужчины этого не любят. А всё остальное наладится со временем. Кто знает, может быть, вы даже полюбите друг друга.
Я неотрывно смотрела ему в спину и, наверное, не слышала и половины из того, что он говорил. Не могла думать и вникать в его слова — у меня просто внутри всё билось в истерике. Каждая клеточка тела отрицала информацию про этого Айдарова и про замужество. А отец всё продолжал говорить и говорить, словно пытался убедить себя, а не меня.
— Ладно я, можешь ненавидеть меня всю жизнь. Заслужил. Но подумай о матери, о Карине. Если ты откажешься, то их некому будет защитить. Да, банкротство спишет банковские кредиты, но долги у серьёзных людей так просто не исчезнут. А от них защиты не будет никакой. А брак с Айдаровым решит все наши проблемы, и кто знает, возможно, в будущем ты сможешь его полюбить? Присмотришься к нему...
— Он... — мой тонкий и дрожащий голос заставляет отца прерваться.
Встречаясь с его взглядом, я сглатываю скопившийся в горле ком и задаю, наверное, самый важный вопрос:
— Ему зачем этот брак? Н-ну ты же говоришь, что денег у тебя нет, в чём его выгода? Я н-не понимаю ничего.
Слова даются с трудом, и я замечаю, как начинаю заикаться от волнения всё сильнее. Такого со мной раньше не было.
Отец устало выдыхает, ослабляет галстук и садится на стул рядом с моей кроватью.
— У меня остались пять процентов в одной компании, у Айдаровых в той же компании сорок шесть процентов. Если они получат мой пакет, то станут контролирующими акционерами. Смогут принимать все ключевые решения в совете директоров. Вот только мои акции сейчас в залоге у банка за кредиты. Айдаровы помогут их освободить от залога, если я соглашусь их им отдать.
— Ну так отдай ему эти акции, отец, а он тебе деньги. Зачем эта свадьба? — вдруг оживляюсь, словно нашла лазейку, выход из сложившейся ситуации.
— Ты ещё маленькая, Рада. Не понимаешь всей этой кухни. А ваш брак это гарантия для обеих семей. Гарантия того, что сделка не сорвётся и акции не уйдут к конкурентам.
— Значит, это ты настоял на свадьбе? — с обидой и разочарованием выдаю.
— Я и Айдаров старший. Для нас обоих это самый надёжный способ.
— Я совсем ничего не понимаю. Папа, ну пожалуйста, давайте вы договоритесь без этого брака. Просто обменяйтесь тем, что каждому из вас нужно!
Отец смотрит на меня долгим взглядом, и я вижу, как что-то болезненное промелькнуло в его глазах. Но через секунду он снова тяжело выдыхает, встаёт и направляется к двери.
— Приведи себя в порядок, вечером состоится знакомство. И Рада...
Он оборачивается перед самым выходом.
— Решение принято, и обсуждению оно не подлежит. Не противься, не усложняй ещё больше ситуацию. Подумай о матери и сестре, если вдруг захочешь бунтовать.
***
После разговора с отцом я провела остаток дня в своей комнате, пытаясь взять себя в руки. Рыдала, злилась, снова рыдала, но к вечеру поняла одну простую вещь — выбора действительно нет. Если я откажусь, пострадают мама и Карина. А этого я допустить не могу.
Через силу заставила себя принять ситуацию. Не смириться — принять. Буду хорошей женой, послушной, как просил отец. Может быть, тогда хотя бы семья будет в безопасности.
Днём мама, Карина и я пытаемся выбрать, во что мне одеться на вечернее знакомство.
— А давай накрасим её так уродливо, чтобы он передумал! — шепчет Карина, роясь в маминой косметичке. — Или найдём самое страшное платье из всех!
— Карина, прекрати! — одёргивает её мама, но я вижу в её глазах, что ей тоже хочется найти способ избежать этого брака.
В итоге выбираем нейтральное платье, скромное, приличное, зелёного цвета с длинными рукавами. Но когда я его надеваю, то понимаю, что выгляжу в нём ещё более худощавой и младше своих лет. Платье висит на мне как на вешалке, подчёркивает торчащие ключицы и полное отсутствие женских форм.
Смотрю на себя в зеркало и думаю о том, что он увидит жалкую, тощую девчонку, а не девушку, готовую к семейной жизни. Наверное, это и к лучшему.
Вечером, как и было сказано, к нам домой приезжает этот Айдаров младший. Мама и Карина сразу же начинают выглядывать из кухни, пытаясь его разглядеть. Я же даже пытаться не собираюсь.
Мужчины садятся в гостиной, начинают ужинать и, как рассказывает мама, долго разговаривают о делах, бизнесе, экономике, политике, обо всём, кроме предстоящей свадьбы. По её словам, ведут себя как деловые партнёры, обсуждающие обычную сделку.
— Боже мой! — шепчет мама, возвращаясь на кухню после очередной «разведки». — Рада, ты видела, какой он красивый?
— Не видела и не хочу видеть, — отвечаю, нервно помешивая чай.
— Такой мужественный, статный! — не унимается она. — И молодой ещё, всего на десять лет старше тебя. Это не так много на самом деле, дочка. Обычно когда такая разница, браки более крепкие получаются, — добавляет мама, игнорируя моё нервное состояние. — Они уже нагулялись и сосредотачиваются на семье.
— Слушай, а раз ты не хочешь, может, я за него выйду? — вдруг оживляется Карина. — Он же просто красавчик!
— Карина! — мама строго смотрит на младшую дочь. — Не говори глупости.
Вижу, что мама явно под впечатлением от внешности будущего зятя и пытается найти плюсы в сложившейся ситуации. Я же упорно игнорирую их радостные восклицания. Мне всё равно, красив он или нет. От этого легче не становится.
Ужин затягивается почти на два часа. Я сижу на кухне с мамой и Кариной, слушаю приглушённые мужские голоса из гостиной и с каждой минутой чувствую себя всё хуже. Нервы на пределе, руки дрожат, во рту пересохло. От долгого ожидания меня периодически подташнивает, а в зеркале вижу бледное, измученное лицо. Никакая косметика уже не скроет моё состояние.
— Рада! — наконец зовёт отец. — Иди сюда.
Сердце колотится так, что, кажется, его слышно на весь дом. Я тут же смотрю на маму, ищу в её глазах поддержку и нахожу её. Она обнимает меня и нежно гладит по волосам.