Шерлок Холмс и заговор сионских мудрецов

© Пюрвя Мендяев, 2021

ISBN 978-5-0053-8456-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Шерлок Холмс и заговор сионских мудрецов.

Восстанию с оружием в руках всегда предшествует восстание идей.

Уэндел Филлипс

На Ridero.ru выходит очередная книга Пюрви Мендяева, блестящего калмыцкого публициста и писателя, автора потрясающих детективов и исторических фэнтези.

Книга называется «Шерлок Холмс и заговор сионских мудрецов». Уже само название лишний раз доказывает, что Пюрвя Мендяев чудеснейшим образом стал первооткрывателем и первопроходцем в новом литературном жанре – калмыцкий детектив.

Да-да, определенно, такой жанр, как это фантастически точно показал Пюрвя Николаевич, имеет право на жизнь! Почему именно калмыцкий детектив? Да уж не потому, что автор – калмык, нет. А потому, что Пюрве Мендяеву удалось каким-то неведомым нам способом соединить во многих своих произведениях, а в детективах особенно, классическую форму детектива, использовать героев известных произведений и добавить сюда невероятно захватывающие элементы калмыцкого фольклора и персонажей, доселе незнакомых читателю.

В общем, читайте! Захватывает с первой страницы, читается на одном дыхании! В наше засушливое время – глоток свежего воздуха в раскаленной пустыне!

Нина Одинокова

Вступление.

С 1917 года, когда произошли две русские революции, приведшие к краху Российской Империи и изменившие весь мир, прошло уже больше ста лет. Конечно, о значении этих событий еще рано судить категорично. Вспомним что китайский политик Чжоу Эньлай в 200-ю годовщину Великой французской революции на вопрос журналистов – «Что вы можете сказать о значении Великой французской революции?» ответил – «Об этом еще слишком рано судить». А Сергей Есенин писал: «Лицом к лицу, лица не увидать. Большое видится на расстоянии». Революции 1917 года еще предстоит осмыслить и переосмыслить. Но теперь, когда появилась историческая перспектива, некоторые события, которые было раньше трудно выделить из потока общественной жизни тех бурных лет, смотрятся не как проявление общественного хаоса, а как элементы некого плана, реализованного заинтересованными лицами. Таким событием было опубликование в России в начале 20 века «Протоколов Сионских мудрецов» (ПСМ).

Ученые Ю. Делевский, В. Бурцев, Н. Кон и их многочисленные последователи считают, что авторы ПСМ сотрудники шефа русской тайной полиции П. И. Рачковского (работал в Париже с 1884 по 1902 г.) М. Головинский и И. Манасевич-Мануйлов. Последние якобы сфабриковали ПСМ в Парижской национальной библиотеке по образцу «Диалога» Мориса Жоли, а за работой по фальсификации их застали княгиня Екатерина Радзивилл и Генриетта Херблетт. Для начала двадцатого века эта версия выглядела убедительной. Евреям в Российской империи было запрещено жить за пределами черты оседлости. Антисемитизм был фактически официальной политикой в стране. Царская охранка для передовой общественности не только России, но и всего цивилизованного мира символ вселенского зла. В глазах всего мира охранка была заочно виновата в любых преступлениях против мира и демократии. Так что людей, которые тогда посмели бы оспорить то, что это не охранка сфабриковала ПСМ, передовая общественность быстренько бы втоптала в грязь.

Но если отбросить предубеждения тех дней начала 20 века, то обратим внимание на некоторые моменты, которые не вяжутся с версией о том, что ПСМ это провокация, организованная царской охранкой. В Берне, на процессе дамам, основным свидетельницам по делу, задавался вопрос: когда они видели, как фабриковался документ? Ответ был таков: в 1904 или в 1905 году. Но в это время Рачковского уже два года как не было в Париже, а русский текст ПСМ четырежды был опубликован в России. Да и Манасевич-Мануйлов был евреем по национальности и в связи с этим мало подходил для создания антисемитского пасквиля.

На мой взгляд, логично было бы предположить, что царская охранка не создала ПСМ, а сама заинтересовалась тем, откуда появились эти странные протоколы и какие цели преследовали те люди, что передали их российским гражданам для публикации в России. Естественно, что охранка царская понимала, что цели заговорщиков серьезные, судя по общественному резонансу, вызванному ПСМ. Вероятно, в Парижской национальной библиотеке российские агенты действительно были, и виделись там с княгинями, но занимались они там точно не созданием ПСМ. А розыском их авторов.

Компьютеров и прочих приспособлений нашего века электронных чудес тогда не было, и поэтому работа по поиску создателей ПСМ заняла пару лет. Алгоритм работы агентов понятен. Сначала агенты изучили досконально рукописи и определили источники, на которые опирались авторы. Потом направились в крупнейшую научную библиотеку страны и там попробовали выявить группу лиц, кто использовал данные источники в своей научной работе в интересующий их период времени. Потом проверяли их и их связи. В том числе обязательно изучали и их работы. Смотрели на то, что они написали в последние годы. Изучали стиль, манеру письма. Огромная работа. Княгини агентов и застали за этой работой.

Косвенно так же подтверждает, что Головинский проводил розыск, и искал возможные источники появления ПСМ то, что он работал в Париже в «Фигаро» вместе с Шарлем Жоли (1860—1905). По-видимому, этот Шарль был сыном Мориса Жоли, французского адвоката и публициста, автора памфлета «Разговоры Макиавелли и Монтескье в царстве мертвых», направленного против политического режима Наполеона III. Этот документ и был использован, как один из основных источников для написания ПСМ. Я не знаю, как завершил свои дни Шарль Жоли, но что-то подозрительное есть в том, что он ушел из жизни именно в 1905 году в свете всей этой истории. Предполагаю, что его ликвидировали для того, чтобы оборвать нить, ведущую к авторам ПСМ. Агент охранки Головинский подобрался слишком близко к месью Шарлю, и это напугало подлинных авторов и заказчиков ПСМ.

Это не измышления. Было проведено охранкой по приказу Столыпина тайное расследование, которое выявило, что ПСМ являются сфабрикованной информацией. Царь Николай II написал на докладе резолюцию: «Оставьте «Протоколы» и тем самым было остановлено дальнейшее расследование.

Но кто бы мог быть подлинным автором ПСМ? Кто создал мистификацию, и кто ее заказал?

ПСМ это нечто похожее на самоисполняющееся пророчество – предсказание, которое влияет на реальность таким образом, что в итоге оказывается верным. Люди говорят о том, что события последующих лет в России, после публикации ПСМ в начале XX века, подтвердили состоятельность доктрины «мудрецов». Недавно я предположил, что нужно искать авторов ПСМ, оказавших огромное влияние на историю 20 века, среди выдающихся ученых того времени. Протоколы впервые, по некоторым данным, появились в Лозанне. Там где работали два выдающихся ученых экономиста и социолога, работы которых известны всему миру. Господа Леон Вальрас и Вильфредо Парето. Паретто это итальянский инженер, экономист и социолог. Один из основоположников теории элит. Он разработал теории, названные впоследствии его именем: статистическое Парето-распределение и Парето-оптимум, широко используемые в экономической теории и иных научных дисциплинах. Вальрас французский экономист, лидер лозаннской школы маржинализма. С 1870 по 1892 гг. являлся профессором Лозаннского университета. Основатель теории общего экономического равновесия.

На мой взгляд, этим гениальным ученым и их ученикам было вполне по силам создать ПСМ. Принцип Паретто – в наиболее общем виде формулируется как «20% усилий дают 80% результата, а остальные 80% усилий – лишь 20% результата». Может использоваться как базовая установка в анализе факторов эффективности какой-либо деятельности и оптимизации её результатов: правильно выбрав минимум самых важных действий, можно быстро получить значительную часть от планируемого полного результата, при этом дальнейшие улучшения неэффективны. То есть, если предположить, что есть задача развалить Российскую Империю, то нет смысла пытаться воздействовать на всю массу населения страны. Нужно выбрать некую небольшую, но активную часть населения и использовать её в своих целях. Эффект будет ошеломляющим. И что же? Революция в России доказала, что малочисленная группа революционеров смогла в корне изменить ситуацию в стране. Этим самым они полностью подтвердили верность идей Парето.

Парето и Вальрас, как ученые, теоретически обосновали к моменту начала истории с ПСМ совершенно новое понимание принципов функционирования больших социальных сообществ. И соответственно могли знать, как на такие системы эффективно воздействовать. Кроме того, одним из важнейших направлений в работе этого научного центра в Лозанне было разработка эффективных систем налогообложения и экономического устройства общества.

Авторы ПСМ создали своё детище на основе произведений нескольких писателей. Мое произведение создано по аналогичной схеме. Я написал свою книгу-размышление о «Протоколах сионских мудрецов», опираясь на произведения великих писателей 19 и начала 20 века – Конан Дойля, Гоголя, Грина и других авторов и используя, их персонажи.

Глава 1

Начну я своё повествование с напоминания о том, что после женитьбы в 1888 году моя жизнь претерпела сильные изменения. Я открыл частную врачебную практику и целыми днями был занят своими клиентами и в связи с этим не имел больше возможно уделять время совместным с Холмсом расследованиям. Только иногда, когда того требовали особые обстоятельства я с удовольствием, как в старые добрые времена вместе с моим знаменитым другом занимался раскрытием сложных преступлений. Но это случалось все реже и реже. В ноябре 1890 года Холмс мне сообщил о том, что на время закрывает свою практику в Лондоне и переезжает во Францию по приглашению французского правительства по чрезвычайно важному делу. Весной 1891 года я получил от своего друга два письма, из которых заключил, что, по-видимому, его пребывание во Франции сильно затянется. Прошло совсем немного времени после того, как я получил эти письма, как неожиданно меня посетил Холмс. Он был невероятно бледен и худ. Узнав о том, что моя жена в отъезде Холмс поведал мне о том, что он вступил в смертельную схватку с главой преступного мира Лондона неким профессором Мориарти.

– Кто это? – недоуменно спросил я. – Мне это имя неизвестно, хоть я благодаря знакомству с вами хорошо знаю преступный мир Лондона.

– Удивительное дело, Ватсон – сказал мне Холмс. – Мориарти контролирует преступный мир Лондона, но никто даже не догадывается об этом. Для всех он знаменитый ученый, практически с безупречной репутацией. Когда ему исполнился двадцать один год, Мориарти написал трактат о биноме Ньютона, завоевавший ему европейскую известность. После этого он получил кафедру математики в одном из наших провинциальных университетов и стал почетным профессором ряда европейских университетов.

– Возможно ли, чтобы почтенный профессор математики был главой преступного мира Лондона? – засомневался я. – Я всегда считал, что большими преступниками становятся чаще всего люди невероятно ловкие, дерзкие и предприимчивые, но при этом не обладающие высоким интеллектом. Представить не могу профессоров, врывающихся толпой в банк с пистолетами в руках и требующих у кассиров деньги или на заседании научного совета обсуждающих то, как им эффективней обложить данью торговок цветами.

– Тем не менее, Мориарти Наполеон преступного мира Лондона – сказал Холмс ледяным голосом. – Он создал глубоко законспирированное могущественное преступное сообщество в Лондоне. Я сначала не имел о нем никаких известий, но несколько раз раскрывая сложные дела, приходил к пониманию того, что в Лондоне есть некая скрытая преступная сила, которая стоит за определенными преступлениями. А потом во время моей работы во Франции и Швейцарии я вышел на след этой организации и постепенно смог выяснить, что возглавляет её Мориарти. Вчера я вернулся в Лондон с документами, полностью обличающими преступную деятельность профессора. А сегодня утром ко мне пожаловал сам Мориарти.

– Как он смог узнать о вашем приезде? – спросил я.

– Профессор Мориарти вероятней всего получил информацию из Франции от своих агентов – ответил Холмс. – Но точно я не знаю. Как бы там ни было, утром ко мне в кабинет вошел человек, средних лет, который был очень тощ и высок, лицо его было бледным от ярости. Я сразу узнал Мориарти. Он предложил мне уйти с его дороги и оставить в покое его и его преступную организацию. Естественно, что я отказался. Тогда Мориарти предупредил, что ему придется убрать самому меня со своей дороги. Вскоре после этого разговора я вышел из дома, и в течение очень небольшого промежутка времени на мою жизнь было совершенно три покушения. Мне нужно всего три дня и с Мориарти будет покончено, но пережить их мне будет невероятно сложно здесь, поэтому я должен срочно покинуть Лондон и отправиться на материк. Я хотел бы, чтобы вы, мой друг, сопровождали меня в этом опасном путешествии.

Безусловно, я не мог оставить друга в беде. Мы вместе отправились на материк. Остальное вы знаете. Я, как и все друзья Шерлока Холмса, долгое время оплакивали его, поскольку считали, что он погиб в схватке с профессором Мориарти и упокоился навечно на дне Рейхенбахского водопада вместе со своим смертельным врагом. Но вам, дорогие читатели, пока не известно о том, что великий сыщик на самом деле не погиб. Он вернулся к себе на улицу Бейкер-стрит, по истечению долгого периода времени, когда все мы уже начали о нём потихоньку забывать.

Конечно, вы, мои читатели, спросите меня – почему Холмс инсценировал свою гибель и где он был столько времени? После возвращения моего знаменитого друга я попросил рассказать его, почему он решил объявить себя погибшим и почему так долго не давал о себе знать? И еще я спросил своего друга о том, где он был так много лет? Холмс отвечал мне, что ему удалось сбросить профессора Мориарти в водопад, где он и нашел свою погибель. После этого ему пришла в голову идея, что это удобный случай объявить себя погибшим. Ведь поиск тела будет весьма непросто вести в глубоком ущелье. Так что то, что труп бесследно исчез не вызовет ни у кого подозрений. А причиной, почему Холмс постарался инсценировать свою смерть, было то, что он посчитал, что иначе бы его жизнь постоянно находилась бы в опасности, так как члены банды Мориарти были на свободе и могли отомстить за смерть своего главаря его убийце. Холмс никого не предупредил о том, что остался жив. Только старший брат его знал об этом. Майкрофт помог Шерлоку с деньгами и тот отправился в путешествие. По рассказам Холмса он два года пропутешествовал по Тибету под именем норвежца Сигерсона, посетил из любопытства Лхасу и провел несколько дней у Далай-ламы. Затем он объехал всю Персию, заглянул в Мекку и побывал с визитом у калифа в Хартуме. Вернувшись в Европу, Холмс некоторое время провел в научных изысканиях во Франции и в 1894 году вернулся в Лондон.

Хоть я и лишь бледная тень моего великого друга, но все же вовсе не лишен способности к логическому мышлению. Признаюсь вам. Объяснения, данные Холмсом, не показались мне убедительными по целому ряду причин. Во-первых. Изначально вся эта история с необходимостью срочного отъезда на континент с течением времени стала восприниматься мной, как некий фарс. Согласитесь. Если Холмс смог, не смотря на опасность, добраться до моего жилища, то вероятней всего он должен был суметь добраться и до апартаментов своего брата Майкрофта. Брат абсолютно точно смог бы организовать ему надежную охрану в Лондоне на три дня, которые были необходимы для того, чтобы дождаться разоблачения Мориарти и его банды. Вся полиция Англии была к его услугам. Проблема была, вне всякого сомнения, снята Майкрофтом. Никакой реальной необходимости в побеге на континент не было. Зачем тогда понадобилось нам бежать? Всё это впоследствии показалось мне очень странным и нелогичным и вызвало у меня много вопросов. По каким-то непонятным мне причинам Холмс не попросил брата организовать его охрану в Лондоне. Хотя, как оказалось впоследствии, Майкрофт прекрасно был осведомлен о проблемах брата. Он так же, как и мы оказался на континенте, и помог брату скрыться от Мориарти.

Во-вторых. Я никогда не смогу поверить в то, чтобы профессор Мориарти, человек без сомнения умный и, к тому же обладающий сильной волей, по рассказам самого Холмса, вдруг настолько потерял самообладание, что решил собственными руками покончить со своим противником в схватке один на один на краю водопада. Это фантастическая нелепица. И в-третьих. Какой смысл было объявлять себя покойником, опасаясь мести членов банды Мориарти, когда ближайший соратник и помощник главаря преступной организации полковник Моран, владелец знаменитого бесшумного духового ружья, по словам самого же Холмса, пытался убить его уже после того, как преступный профессор упокоился навечно на дне Рейхенбахского водопада. То есть членам банды Мориарти было прекрасно известно о том, что Холмс жив. Получается, что инсценировав свою смерть, Холмс ни в коей мере не ввел этих преступников в заблуждение, но только своих собственных друзей. Снова какое-то странное, непонятное и главное нелогичное поведение весьма умного и рационального Холмса.

Я впоследствии долго думал над рассказом Холмса. Над теми несуразностями, что были в нем. И со временем у меня появилась версия, которая могла бы объяснить то, что произошло с нами на самом деле в 1891 году. Этой своей версией я сейчас поделюсь с вами. Рискну предположить, что Холмс и его брат Майкрофт участвовали в какой-то хитроумной операции. Вероятней всего, целью этой операции могло быть, как мне это теперь видится, заманить Мориарти в Швейцарию. Итак. Холмс приезжает в Лондон с некоторыми документами, обличающими преступную деятельность профессора Мориарти. Как-то об этом узнает сам глава преступного мира Лондона. Враги встречаются, но договориться им не удается. Профессор организует несколько покушений на жизнь Холмса. Но тот остается жив. После чего Холмс обращается ко мне с просьбой помочь ему скрыться на континенте от банды Мориарти. Я не могу отказать другу в помощи, и мы вместе отправляемся на континент. Так я раньше всё воспринимал.

Теперь же мне представляется, что Холмс и его брат, а в его лице тайная полиция Англии оповестили каким-то неизвестным мне способом профессора Мориарти о том, что Холмс возвращается в Лондон с документами способными его полностью разоблачить. Профессор пытается выкупить эти документы у Холмса. Но тот отказывается продавать документы. Тогда профессор прямо предупреждает моего друга о том, что уберет его со своего пути. И действительно, на жизнь Холмса организуются три покушения за день. Вероятней всего его охраняли специальные агенты тайной полиции, и он смог уцелеть. После этого Холмс обращается ко мне за помощью. Знаменитый тандем снова в действии. Мы отправляемся на континент. Но по каким-то причинам профессор Мориарти всё время не теряет наш след. Хотя мы прилагали все усилия, чтобы замести свои следы. Думается мне, что профессору кто-то из тайных агентов её величества королевы подбрасывал необходимую информацию о том, где искать нас с Холмсом. И вот мы в Швейцарии. В селении расположенном примерно на равном расстоянии от Цюриха и Базеля. Вскоре Мориарти снова выходит на наш след. И здесь наступает развязка. Холмс инсценирует свою гибель в смертельной схватке с профессором Мориарти.

Как я уже говорил, со слов Холмса мне стало известно о том, что для членов банды Мориарти не было секретом то, что он не погиб на дне водопада. Но тогда кого хотел ввести в заблуждение Холмс? Неужели мы, его старые друзья, так надоели бедному нашему гениальному другу, что он вынужден был изобразить свою погибель только ради того, чтобы мы перестали ему докучать? Хотя мы действительно вероятней всего смертельно надоели Холмсу, но согласитесь, что вряд ли это стало причиной его решения инсценировать свою смерть. Тут явно была иная очень важная причина. Какая? Логичней всего было бы предположить, что те люди от кого хотел скрыться на время Холмс хоть и были связаны с профессором Мориарти, но не имели прямых сношений с членами его банды и не могли от них узнать о том, что великий сыщик жив. Как я теперь понимаю эти люди, которых опасался мой друг, должны были располагаться территориально где-то неподалеку от того места, где произошла развязка нашей с Холмсом истории в Швейцарии. То есть либо в Цюрихе, либо в Базеле.

То есть я хочу сказать, что вероятней всего профессор Мориарти был заманен именно сюда в отдаленное местечко в швейцарских горах не просто так. Явно за ним велась слежка лучшими агентами британских тайных служб. По воле того плана, что проводился в жизнь Холмсом и его братом профессор Мориарти оказался в том месте, где он мог выйти на контакт с какой-то интересующей британские тайные службы организацией. Главарь лондонского преступного мира был искусно поставлен в ситуацию, когда он был вынужден прилагать самые отчаянные усилия для того чтобы выжить самому и сохранить свою преступную организацию. В этой положении он просто обязан был немного растерять свою обычную осторожность и обратиться напрямую за помощью к кому-то явно обладающему властью и могуществом, кто мог ему здесь оказать помощь. Профессора, похоже, гнали агенты тайной службы её величества на встречу с кем-то тайным и опасным для короны, как волка гонят егеря на то место, где укрылись охотники. Охота велась явно тайными службами британской короны не за бандой Мориарти, а за более крупной дичью. Хотя у меня нет никаких прямых доказательств того, что моя версия верна, но ничто иное мне на ум не приходит, что могло разъяснить загадку событий 1891 года в Швейцарии.

Но несмотря на то, что рассказ Холмса не вызвал у меня доверия, я никаким образом не стал выказывать ему, что не удовлетворен данными им объяснениями. Главное что Холмс вернулся к нам живым и здоровым. Остальное для меня было тогда не важно. Шерлок между тем строил планы на будущее. Он собирался возобновить свою частную практику. Холмс время от времени восклицал, что отныне никто не помешает ему заниматься разгадкой тех интересных маленьких загадок, которыми так богата сложная лондонская жизнь.

И действительно, вскоре Холмс вернулся к привычной для себя работе частного сыщика. Но многое теперь изменилось в его деятельности. Он стал скрытен, действовал под иным именем, коего мне не хочется сейчас раскрывать. Объяснение тому он давал очень простое. Дескать, привык за несколько лет отсутствия в Лондоне к тому, что его не узнают. Он признавался мне, что невыносимо устал от той славы и известности, которая не давала ему раньше покоя. Поэтому мой друг посчитал, что оповещать широкую публику о своём воскрешении не нужно. Так что на имя Шерлок Холмс было наложено им табу. Его он запрещал упоминать при нем нам, тем немногим его друзьям, которые знали о его возвращении в Лондон. Да и характер Холмса претерпел сильные изменения. Раньше это был жизнерадостный человек, любитель шуток и розыгрышей. Теперь же Холмс редко улыбался. И мне временами казалось, что он пережил сильное жизненное потрясение, надломившее его психику в то время, когда он был вдалеке от Лондона. Хоть всё это вызывало у меня непонимание, я не стал задавать моему другу неудобные вопросы, в тайне надеясь, что придет время, и он даст сам на всё честные ответы. Жизнь продолжалась. К великому моему несчастью трагические изменения произошли в тот год и в моей жизни. Моя дорогая супруга после тяжелой болезни умерла. Свет жизни померк и для меня. Я не мог оставаться в моем опустевшем доме, где всё напоминало мне о моей невосполнимой потере. И вскоре я переехал на квартиру к Холмсу. Мы снова стали вскоре вместе заниматься расследованиями различных преступлений. И я признаюсь, быстро забыл о своих размышлениях, о том, что на самом деле произошло в 1891 году в Швейцарии.

Глава 2

Прошло несколько лет. Наступила осень 1898 год. Надо сказать, что в то время Холмс находился достаточно долго в ужасной меланхолии. Он постоянно жаловался мне на то, что давно не было ни одного приличного дела, ни одной неразрешимой задачи не ставили перед ним преступники Великобритании. К тому же осень выдалась в этом году на редкость слякотная, сутками над Лондоном моросил надоедливый дождь со снегом. И вот однажды в последних числах ноября к нам пожаловал один любопытный посетитель. Как сейчас помню, в кабинет Холмса быстрой походкой буквально ворвался высокий молодой человек, примерно тридцати лет от роду, крепко скроенный, при этом очень элегантно одетый. На его бледном овальном лице сияла доброжелательная улыбка. Вся его внешность словно говорила – я ваш друг. На визитной карточке, которую он протянул мне, значилось – журналист Мишель Арно, корреспондент газеты «Универ». Мужчина сразу же, никого не спросив, приземлился в одно из кресел. И тут же сказал: