Между нами цунами

Пролог

– Ты как? В порядке? – он хватается за нос, а я в ужасе от происходящего. Вижу кровь, которая вытекает между его пальцами.

– У-у-у т-т-те-бя кровь, Артем, – начинаю искать в сумочке влажные салфетки. – П-п-пошли отсюда!

– Т-т-ты снова заи-к-к-каешься?

Он еще умудряется шутить со сломанным носом?! А между тем игра продолжается. Никто не спешит нам на помощь. В зале нет медика. Это что за игра такая? Ненавижу волейбол!

Мы идем к туалету, где Артем над раковиной смывает кровь с лица. Я беру инициативу на себя. Зажимаю пальцами его нос, веду в коридор и усаживаю на лавку. Он пытается сопротивляться. Я не даю. По-прежнему держу его нос зажатым, а голову запрокинутой. Стою рядом с ним, скрючившись в странной позе. Застреваю взглядом на его приоткрытых губах.

А потом что-то идет вообще не по плану.

Я целую Артема.

Ну, как целую.

Касаюсь его губ.

И сразу отстраняюсь, проклиная себя за этот порыв. Все сильнее давлю на нос, отклоняя и запрокидывая его голову к стене, чтобы кровь опять не пошла.

А уже через секунду Артем возвращает мне не только это касание, но и вторгается на мою территорию рта, открывая языком губы, отчего я непроизвольно охаю. Наши тела льнут друг к другу. Тема сажает меня к себе на колени. Если бы не это, я бы рухнула на пол, потому что земля уходит у меня из-под ног, а в голове начинают кружить вертолеты.

Мы выходим из всех допустимых берегов. Этот поцелуй хлещет меня безумием, окуная в пучину неизвестных мне ощущений.

Артем отрывается от меня на секунду, чтобы поймать новую порцию воздуха и снова захватывает меня ртом. Мой мозг в этот самый момент трезвонит о яростной битве наших миров, которые не должны сталкиваться лбами. И уж тем более языками. Плевать. Я подумаю об этом позже.

Сидя у него на коленях, ощущаю, как сильно он меня хочет. И впадаю от этого в ступор, думая о последствиях, о том, что может быть дальше. Смелая Карина моментально куда-то исчезает. Ее место занимает незнакомое мне существо. Забитое. Нервное. Замерзшее. Рот вместе с языком становится ватным и вяжущим, как после неспелой черемухи. Я цепенею. А рука, все это время державшая Артема за нос, падает. Встаю с него и начинаю пятиться.

Я пугаюсь не столько незапланированного поцелуя и его последствий, сколько собственной неконтролируемой и неадекватной вспышки страха от одной мысли о возможном сексе.

– Я не хотел тебя напугать. – Дружинин встает вслед за мной, поднимая руки, как будто сдается.

У меня что, на лице написан страх? Попутно замечаю, что кровь из его носа больше не идет. Веду себя истерично, но ничего не могу с собой поделать.

– Все в порядке. Мне пора, – нервно поправляю волосы. И зачем я сделала шишку на затылке? Она неприятно стягивает всю кожу головы.

– Карин, не беги от меня. Обещаю, я больше не поцелую тебя, пока сама не захочешь, – он похож на опытного полицейского, который уговаривает террориста сдаться, мягко, но настойчиво приближаясь и всем видом демонстрируя свое участие, что я не пострадаю. Он останавливается в метре от меня. А дальше дает мне странные команды, которые я, как дрессированный пес, выполняю. – Мальвин, ущипни себя за руку, прямо сейчас. Вот так. Теперь понюхай свои пальцы, они должны пахнуть маминым бургером. Умничка. Приходи в себя. Дыши. Не забывай дышать. Найди три круглых предмета вокруг и кивни, как справишься. Хорошо, давай, возвращайся ко мне. Я подойду к тебе?

Киваю. Артем подходит ближе и очень медленно, аккуратно обнимает меня. Я не понимаю, что за приступ у меня был пару минут назад, и что Дружинин провернул со мной прямо сейчас. Он гладит меня по голове и, спускаясь к шишке, стягивает с нее резинку. Вбираю носом его запах в себя и шумно выдыхаю, чувствуя, как плечи становятся мягче.

– Ты решил озолотиться на моих резинках? Перепродаешь их где-то на рынке? – шепчу еле слышно, но внутри я благодарна ему за этот жест, мне становится легче.

– Ты вернулась, Карин. – Он отстраняется от меня, заглядывая в лицо. Ведет пальцами по моим распущенным волосам как расческой, слегка массируя кожу головы, расслабляя еще больше. – Ты знаешь, что с тобой сейчас было?

– Ничего, – голос звучит непривычно глухо, даже безжизненно, вяло. – Я прервала то, чего быть не должно.

– Это другое. Ты испугалась. Когда кое-что почувствовала. Мое возбуждение. Я прав? – Молчу в ответ, но Артем и без меня все правильно понял. – Ты не просто испугалась, ты панически испугалась. И не нападала, защищаясь, как ты обычно делаешь. Ты хотела бежать. Карин, мне жаль, что я тебя напугал. Прости.

– Все нормально.

– Ненавижу, когда говорят, что все нормально. Либо врут. Либо тот, кому это адресовано… Чужой. Не хочу, чтобы твое “нормально” было про “плохо и больно”. Не хочу быть для тебя чужим.

– Мне правда пора. Ты не звони мне больше. И не пиши. – Я смотрю не на него, а куда-то вдаль, избегая его взгляда. Для меня вот эти разговоры, обнимашки, забота, это все слишком. – Я немного поиграла с тобой, но заигралась. И я выхожу замуж, сразу после выпускного.

– Да, я слышал про ваши договорные браки. Тебе самой-то это как? Нужно? Ты не обязана соглашаться на эту хрень. Ты в курсе, что твой жених встречается с другой? Кто вообще выходит замуж в восемнадцать?

– Я. И мне все равно, с кем он встречается. Тебе не понять, – слышу шум аплодисментов с трибун. – Иди на свой волейбол. Зачем ты вообще меня сюда привел?

– Я хотел разделить с тобой то, что мне нравится.

– Всех своих девок таскаешь на матчи? – Игнорирую его слова, прячась за сарказм от их смысла. Мне нужно не просто сделать больно, но и добить его симпатию ко мне. Я бью точно в цель, как элитный снайпер, без права на осечку: – А что, классный ход, точно запомнишься. Бургеры с термосом так вообще улетная идея. Только в следующий раз бери что-то поизысканнее, либо девочек попроще выбирай. По карману.

Вижу, как кривятся и поджимаются его губы, а взгляд сквозит по мне отвращением и холодом. Я сама себе противна. К горлу снежным комом подкатывает тошнота, распирая меня изнутри. Чувствую ее отвратительный привкус и хочу пропитаться им насквозь, запомнить, запечатлеть, чтобы никогда не позволить себе забыть, какая я.

Тема делает шаг назад. Еще один.

– Я вызову тебе такси. Это мне по карману.

Глава 1

Вот это задница!

Я аж забыла куда и зачем шла, зацепившись взглядом за эти бесподобные ягодицы у барной стойки. Так и хочется подойти и пожамкать их со всей силы обеими руками, до чего притягательно они выглядят в темно-синих джинсах, в которые заправлена белая рубашка. Такие выпуклости я бы точно запомнила, ведь в этом ночном клубе обитают завсегдатаи. Это явно кто-то новенький.

Меня не смущает, что я встала посередине прохода в ночном клубе и теперь другим людям приходится меня обруливать. Здесь все знают, что со мной лучше не связываться. И дело не в богатых родителях. И не в парне-боксере, который, уж себе-то я не вру, запал на другую, а меня притащил с собой в клуб, чтобы не злить наших родителей. Свою репутацию главной стервы я заработала кровью и потом сама, без чьей-либо помощи. Мой главный жизненный принцип – нападай первой, скаль зубы так, чтобы ни у кого и мысли не возникло связываться с Кариной Морозовой.

Настроение ни к черту. Мне нужно срочно развеяться. Выкинуть, вытравить, выскоблить из головы все, что грызет меня изнутри. Хочу напиться и отдаться первому встречному, забыться хотя бы на одну ночь в сильных руках. На Макса рассчитывать не могу. Он, как встретил эту идиотку Киру, ко мне не притрагивается.

Две девицы, проходившие мимо, замешкались напротив “моего” парня и загородили мне обзор. Подхожу к ним, разбивая их пару. Мне хватает одного взгляда и поднятой брови, чтобы они нарисовали сквозняк.

Качок стоит ко мне спиной и это дает мне фору на разглядывание. Высокий. Подтянутый. Все, как люблю. У меня фетиш на спортивные фигуры. Обожаю красивых, накаченных людей вне зависимости от их возраста и пола, ведь я знаю, сколько трудов за этим стоит. Сама я не вылезаю из спортзала, оттачивая на тренажерах каждый пучок своей пятой точки, которую по праву считаю отменной. Решаю познакомиться с этим парнем. Надеюсь, вид спереди меня не разочарует. Только бы он не был совсем тупым, прыщавым, с кривыми зубами и козлиной бородкой.

Меня опережает еще одна охотница за новым парнем. В вырезе платья на ее груди можно пронести мимо охраны на входе ящик дешевого пойла. Она встает по левую руку от него и что-то начинает нашептывать на ухо. Бесит. Парень поворачивается к ней со стаканом какого-то напитка и улыбается. Никакой бороды. Никаких прыщей. Он красивый. Очень. Коротко стриженные русые волосы. Еще один плюсик в его пользу. Терпеть не могу мужиков с укладкой лучше, чем у меня. Легкая щетина не скрывает ямочку на его щеке от улыбки. А вот девушка застывает со странным выражением лица. И я понимаю, почему.

У этого красавчика что-то не так с руками. Не знаю, врожденное это или приобретенное, но у него болезненно трясутся руки. Да так, что когда он подносит стакан ко рту, его содержимое расплескивается прямо на рубашку. Он наблюдает, как новая знакомая поспешно убегает, и замечает меня. Опускает стакан, не смущаясь своих трясущихся рук и с интересом рассматривает. Наглец, а! Люблю таких. Дерзких. Уверенных. Сильных духом. Кажется, на пару секунд мои уши перестают глохнуть от грохота музыки.

Я рассматриваю его в ответ, останавливаясь на руках ровно столько же, сколько и на остальных частях тела. Я не унижу его жалостью. Смотрю, как на обычного парня. Он невероятно хорош собой. Если бы не эти руки, за ним бы бегала каждая в этом зале, но его дефект явно не в первый раз отпугивает от него женский пол.

– Угостишь меня? – забираю стакан из его рук и делаю несколько глотков.

Язык, а затем и все пространство рта и горла обжигает виски. Чистый. Я начинаю гореть то ли от крепости напитка, то ли от его хамовато-любопытного взгляда, который задерживается на моих губах. Я подыгрываю его молчаливому флирту и медленно облизываю губы, отмечая, как он отзеркаливает мой жест и также медленно проходится языком по своим губам. Черт! А он горяч!

Он кладет свою дрожащую руку поверх моей руки со стаканом и допивает его содержимое, позволяя мне поить его. Ладонь у парня большая. Жаркая. Полностью вобравшая в себя мою. В этом наглом жесте столько дикости, самости, что я от неожиданности теряюсь и уже не могу понять, это его рука так продолжает трястись, или моя подхватывает эту лихорадку. Он меня не отпускает. Смотрит прямо в глаза.

– К-к-конеч-но, – парень просит бармена сделать еще два виски, а я стараюсь скрыть свое разочарование, ведь он еще и заикается. Вот не повезло парню. Но его тело и харизма здорово компенсируют эти изъяны. После заказа он поворачивается ко мне. – Я – А-ааар-т-тем.

– К-к-ка-рина, – зачем-то делаю вид, что тоже заикаюсь, хотя только что до этого говорила нормально. Как же тупо! – П-п-прият-т-тно п-п-познако-м-м-миться.

Бармен подает нам стаканы. Мы берем их. Чокаемся и, не сводя друг с друга глаз, пьем до дна. Он улыбается. Я в ответ.

– М-м-мне н-нужна пом-м-мощь, – говорит Артем, а я киваю, что готова помочь.

Он берет из моей руки стакан и отдает его бармену. Ведет меня в сторону туалета. Причем сейчас я не замечаю его дрожания, так крепко парень меня держит. Что он задумал? Надеюсь, Артем не думает, что на почве заикания мы с ним настолько сроднимся, что он зажмет меня в ближайшем темном углу? Я хоть и хочу развлечься, но только сама решаю, как и когда готова пойти на интим. По крайней мере, сейчас, когда я в сознании.

Мысленно умоляю красавчика не портить и без того спутанное впечатление о себе. Я уже готова отвесить ему пощечину на его приставания, но парень останавливается у входа в туалет и огорошивает меня своей просьбой так, что мне становится стыдно за плохие мысли о нем.

– П-п-по-м-м-моги р-р-ремень расстегнуть, в-в-в т-т-туалет х-х-хо-чу, – его лицо становится непроницаемым, сдержанным. Представляю, какого ему просить о таком девушку. Точнее, наоборот, даже представлять не хочу!

Гоню от себя мысли о жалости и делаю вид, что меня каждый день просят о таком. Быстро расстегиваю ремень на его джинсах, потом верхнюю пуговицу на них. Стараюсь не смотреть вниз, чувствуя, как руками прикасаюсь к теплой коже живота. Щеки пылают от всей этой ситуации. Мои пальцы дрожат все больше. Мне самой срочно надо в уборную освежиться. С замком на ширинке, уверена, он справится сам.

Я, не глядя на лицо парня, разворачиваюсь и быстрыми шагами, практически бегом, скрываюсь в женском туалете. И через пару минут, чтобы не столкнуться с Артемом на выходе, сбегаю к своей компании. Не хочу использовать этого парня и давать ему ложные надежды. Что-то мне подсказывает, что Артем хороший человек. И он этого не заслуживает.

Сбегающая Карина, которую волнуют чьи-то чувства – это что-то новенькое. Может в стакане владельца ореховой задницы с заиканием были молекулы доброты? Так они мне ни к чему. Ребячество, но я решаю еще и прополоскать рот от нечисти, чтобы вернуть себе привычную сучесть. Она – мои золотые начищенные доспехи, скрывающие все подробности моей дерьмовой жизни.

– Карина, ты уже видела брата Киры? – прилипчивая имитация подруги Ленка неестественно возбуждена и выглядит еще большей идиоткой, чем есть на самом деле. Она хватает меня за рукав белого пиджака, а я демонстративно скидываю ее руку. Подруга подругой, а заляпать новую одежду не хочу. – Там ходячий тестостерон, хоть трусы выжимай. У меня на него сегодня большие планы.

Беру чистый стакан со стола, наливаю в него газировку и немного отхожу от шумной компании. Рядом встает мой псевдопарень Макс. Нет, он классный. Мой первый мужчина. Мы с детства друг друга знаем. Я его по-своему люблю. Только вот я ему не нужна. И он никогда этого не скрывал. Но мне так хочется вырваться из-под родительского гнета, что я готова исполнить их волю и выйти за него замуж. Как только они от нас отстанут, разведусь и уеду в далекие края, только сначала заработаю подушку безопасности, чтобы построить новую жизнь не с голой задницей.

Следом за Максом к столу трусит его обожаемая Кира, напялившая на себя короткое черное кожаное платье и сапоги-чулки под змеиную кожу. Они продолжают держать меня за дуру, будто не замечаю их растрепанный вид? Как же я устала от бесконечного фарса собственной жизни. При воспоминаниях о последней своей ночи в доме Макса меня передергивает, отвращение заполоняет рассудок, а доспехи начинают противно скрипеть и больно натирать голую кожу. Внутри поднимается ненависть и к Максу, и к Кире, и к моему безобразному миру роскоши, за закрытыми дверями которого достопочтенные меценаты и большие люди снимают с себя маски и становятся теми, кто они есть. Больными ублюдками, для которых нет ничего святого.

Но Макс – мой ближайший билет на поезд в самостоятельную жизнь. И в этом билете только одно посадочное место. Отдавать его Кире, Глаше, Маше и любой другой охотнице за его деньгами я не собираюсь. Пусть развлекается с ней мальчик, но мы оба знаем, что сделаем все, как скажут родители. Мы заложники нашей сытой мажорской жизни. На самом деле, мы – никто. Марионетки в руках наших семей.

Мыслями возвращаюсь к парню, с которым познакомилась. Интересно, о чем подумал Артем, когда вышел из туалета. Ждал ли меня? Расстроился? По нему сразу было видно – парень нормальный. Если бы не его дефекты он бы вряд ли стоял один… Причем они его не сильно портят. Смог же Артем с такими руками накачать свои мышцы, которые так откровенно демонстрирует всем желающим.

Как жаль, что я сбежала. Нужно было все-таки воспользоваться им, может он смог бы подобрать ключик к моему телу, с которым что-то не так с той самой ночи в доме Булатовых. У него, кстати, возможно, как у заядлого качка маленький член. Это то, что нужно в моей пикантной ситуации. Если я правильно трактую то, чем закончился мой недосекс с двумя последними партнерами после… Фу! Не хочу даже вспоминать об этом! Одно ясно. Мое тело сломалось. И не то, чтобы мне очень хотелось его починить. Нет. Но в данный момент, учитывая мою неликвидность с общим здоровьем, новая деталь в моей анатомии, мне не на пользу.

Я делаю большой глоток из стакана и замираю от неожиданности и нереалистичности происходящего. Шестеренки в моей голове крутятся все сильнее, и я перестаю что-либо понимать. Мой новый знакомый стоит у моего стола рядом с засранкой Кирой и весело чокается с ребятами. Но не это самое страшное. Стакан в его руках больше не трясется. Он уверенно его держит, отлично контролируя и координируя каждое свое движение.

– Ну, как тебе брат Киры? Ты чего зависла? Говорю тебе, глянь, это Артем, брат Киры Дружининой. Красавчик, правда ведь? – на секунду от новой информации подруги я теряю дар речи. В следующую – готовлюсь разорвать на куски урода, обманувшего и выставившего меня идиоткой!

– Вот это ты придурок! – я подхожу к Артему и выплескиваю в его рожу остаток газировки.

С удовольствием смотрю, как с лица все стекает прямо на рубаху, еле сдерживаюсь, чтобы не вцепиться в него, так мне хочется проучить парня за эту дикую выходку у барной стойки и ее продолжение у туалета. Вот он потешался надо мной, пока я ему ремень расстегивала!

– Ты сдурела? – Дружинина попыталась подлететь ко мне, но братец ее остановил.

– Все в порядке, сестренка, я могу за себя постоять. Произошло недоразумение, правда же, Мальвина? – этот урод, прямо сейчас снимающий с себя мокрую рубашку, назвал меня Мальвиной? Стоп! Так он еще и не заикается?!

– Теперь все понятно, так ты брат Киры? – кажется, я сейчас взорвусь! И сделала бы это, но не хочу марать свой белоснежный наряд об этого чудика. – От вашего неадекватного семейства только и жди неприятностей. Макс, я домой, отвезешь меня?

Поворачиваюсь к своему женишку и не вижу в его глазах ни тени поддержки и желания доставить меня домой.

– Карина, я выпил, оставлю тачку у клуба. Вызову тебе такси, пока останусь здесь, не обламывать же Нику, – он приплел сюда свою сестру, лишь бы не обламываться и не уезжать так рано из клуба. Почему меня окружают одни идиоты?

Смерив всех презрительным взглядом, игнорирую Артема, оставшегося в одной майке и предлагающего меня увезти. Он вообще не в состоянии трезво оценить ситуацию?! Кем себя возомнил? Рядом с ним уже трется Лена, пусть на ней пробует свои шутки.

– Сама справлюсь, – отвечаю Максу, не Артему. Последний весело лыбится. Я что на шута похожа? Нет, точно сейчас взорвусь! Делаю максимально равнодушное лицо, я и так выдала слишком много эмоций. – Отлично повеселиться. Как минимум один клоун у вас есть.

– Всегда к вашим услугам, – Артем, словно в цирке, кланяется мне, театрально приложив руку к груди, не замечая, как все бабы в радиусе километра тащат к нашему столу ведра, чтоб было куда намокшие трусы выжимать. В следующее мгновение братец Киры перестает улыбаться и смотрит на меня примирительно. – Мальвина, я не хотел тебя обидеть. Это была дурацкая шутка, признаюсь.

– А ты и не обидел. Меня никак не трогают такие нищеброды, как ты и твоя жадная до бабла сестрица. Мне пора, – надеюсь, мои слова долетели до его ушей. Артур, друг Макса, эффектно загоготал, поставив красивую точку в моем уничижительном выступлении против клоуна Дружинина.

Я ухожу с гордо поднятой головой и преисполненной злостью. Даже ненавистью к брату и сестре, заявившихся в мой город и решивших отвоевать здесь себе место под солнцем. Ну, ничего, я им еще устрою. Напоследок подхожу к одному из своих несостоявшихся любовников. Уверена, мне парень не откажет, уж очень боится, что я растреплю, как он облажался со мной в постели.

– Малыш, – делаю акцент на этом прозвище, именно с таким обращением я просила его не расстраиваться, когда он не смог меня отыметь. – Видишь того парня в майке, который сейчас на нас смотрит? Передай ему от меня привет, пожалуйста. Только в лицо не бей. В печень. И еще. Он выглядит здоровенным. Ты уж постарайся в этот раз не оплошать, хорошо? Справишься?

– Карин, для тебя все, что захочешь, ты же знаешь. Хочешь, позвоню, как надеру ему задницу? – на этих словах киваю и мстительно улыбаюсь. Задница у Артема великолепная, но в порке, точно, нуждается.

Хочу ответить что-то еще на ободряюще-приятном и ласковом языке, но никак не могу вспомнить, как зовут моего собеседника. Бросаю это гиблое дело с любезностями и по дороге к выходу вызываю такси.

– Сегодня день рождения твоей матери, но тебе, как обычно, плевать! Что, не могла заявиться на ужин в честь этой даты? Специально вынарядилась во все белое в такой день?!

Мой приемный отец в ярости. И для нее не требуется повод, достаточно того, что он видит меня. Садист, так я называю отца про себя, уже пьян. Нет смысла объяснять, что днем я ходила к маме на кладбище, как и всегда в этот день последние десять лет. Вместо этого я по привычке огрызаюсь. И даже страх, что мне влетит, меня не останавливает. Главное, вовремя прикрыть лицо руками, чтобы не осталось следов побоев.

– У которой из моих матерей праздник, напомни? – я прекрасно знаю у какой, у единственной, кто меня любил, но продолжаю нарываться на неприятности. Это сильнее меня. Когда-нибудь я убью этого жирного борова, которого вынуждена терпеть всю свою жизнь.

– Дерьмо неблагодарное!

На визги тирана прилетает его жена Эльза, по паспорту Эльвира, моя мать номер три.

– Сережа, тебе нельзя нервничать, милый. У тебя же сердце. Пойдем, налью коньячку, принесу твои любимые сигары, – она повисает на нем, подсовывая под нос свои силиконовые сиськи пятого размера, и раздраженно осматривает мой внешний вид.

Под взглядом Эльзы я автоматически снимаю белый пиджак, оставаясь в облегающем корсете и брюках, задираю подбородок, чтобы выглядеть еще эффектнее. Знаю, как сильно ее раздражает моя фигура. Зависть, детка, тебе к лицу. Если бы ты в свои тридцать три года хотя бы два раза в неделю вставала на беговую дорожку вместо поглощения крепких коктейлей с вкусной едой, то твоя “широкая кость” не была бы такой тяжелой и выдающейся. Но я понимаю, чтобы терпеть своего семидесятилетнего мужика и натягивать заботливую улыбку нужен допинг, да покрепче.

Он слюняво чмокает ее в плечо, и они уходят в гостиную за продолжением поминального банкета. Кажется, я отчетливо слышу не только характерное для свиной парочки “хрю-хрю”, но и запашок, как на запущенной хозяевами свиноферме. Он реально не понимает, что молодая жена спит и видит, чтобы он сдох побыстрее, чтобы выпотрошить из него все, что можно? Но в этом мы с ней союзники. Я не буду мешать ей, спаивая, убивать своего обрюзгшего владельца местных очистных сооружений, который в буквальном смысле слова, озолотился на дерьме. Это его любимое слово. И он обожает называть им меня, ведь ему некому запрещать это делать с тех пор, как умерла моя мама номер два и погиб единственный брат.

Голова становится тяжелой от воспоминаний о них, а в ушах все сильнее поднимается остаточный гул от музыки с вечеринки. Оставшись одна, наконец, снимаю обувь, с облегчением ощущая прохладную поверхность намытого до блеска пола, и плетусь наверх, в свою комнату. Если повезет, сегодня садист не будет буянить, и я его не увижу до утра.

Открываю дверь в комнату, которую ненавижу, как и все в этом доме и в этом мире. Включаю свет. Бросаю сумочку на пол. И падаю на кровать прямо в одежде, укрываясь пиджаком. Смотрю в потолок. Теперь нужно пережить еще одну ночь. Самое страшное для меня время суток. Когда я остаюсь наедине с собой, своими мыслями, воспоминаниями. Я усиленно тренировала сегодня в спортзале ноги, так что, надеюсь, организм вымотан и заснет быстро.

Не могу отключиться. Глаза в потолок. Как же я устала.

В голове кошмары, которые не дожидаются, пока я засну. Беру телефон, чтобы забить сознание потоком ненужной мне информации из соцсетей. Беспорядочно листаю истории. Натыкаюсь на видео получасовой давности, на котором Ленка что-то увлеченно рассказывает Артему, брату Киры, поглаживая его руку. Я аж резко потею от этой картины. Моему возмущению нет предела! И зачем я уехала? Надо было лично посмотреть, как его проучит этот… как его… не помню имя! Быком его все зовут. Интересно, он уже познакомился с Артемом?

Ответ я получаю, когда выхожу из душа и забираюсь под одеяло.