Ты здесь, а я там

– Ничего не будет. Я уже еду за ней, – сказал Влад.

Она еще что-то говорила, но Влад прервал ее. Попросил не терять времени и позвать друзей на помощь.

Она положила трубку первая.

Влад снова набрал номер Яны и посмотрел на таксиста. Тот ничего не сказал и прибавил газу.

Дорога была пуста.

Они мчались со скоростью около ста километров в час. Влад вглядывался в темноту, пытаясь что-то рассмотреть по сторонам. Он увидел поворот, закрытый шлагбаумом. Никакого автобуса.

Влад позвонил в полицию и в ДПС. Сообщил свои данные, номер маршрута, время, когда автобус скрылся. Сообщил все, кроме того, что водителя за рулем не было. Оставил свои контакты. Диспетчеры обещали выслать несколько машин на перехват со стороны Берёзовского и со стороны ЖБИ.

Впереди замаячили встречные фары. Сердце Влада замерло. Но это был седан. Он промчался мимо, даже не посочувствовав горю Влада.

– Да догоним, шеф, не переживай, – сказал водитель.

Он говорил что-то еще, но Влад его не слушал. Он никогда не слушал то, о чем болтают таксисты. Он и родственников-то редко слушал, что уж говорить о малознакомых людях.

Механический голос в трубке то и дело повторял: «Абонент недоступен».

За окном проносился темный лес. Иногда попадались автобусные остановки. Тут можно было сесть на транспорт до Берёзовского. За плотной чернотой деревьев скрывались сады, болота, гранитные карьеры и какой-то завод.

Однажды Влад катался тут на велосипеде и наткнулся на ревущее и грохочущее здание. Но он так и не выяснил, чем занимается завод. Шарташский парк был огромен и скрывал в себе множество объектов. А это значит, что и подъездные пути к ним тоже имелись.

Снова появились огни. На этот раз задние фонари. И снова это была случайная машина. Они обогнали ее в два счета. Старенькая «девятка» едва плелась по дороге.

И почему он не мог спокойно взять Янку за руку и выйти из маршрутки? Почему витал в облаках? Сейчас бы ничего этого не было. Сейчас были бы дома. Он бы писал свои дурацкие рассказы, а Янка купалась в ванной. Она любила отмокать в воде и пене по целому часу. Набирала себе полную ванну, брала игрушки и плескалась, как дельфин, пока пальцы не разбухали, вся кожа не превращалась в сморщенный кисель и она не делалась похожей на большой живой изюм. Тогда и Ариана бы не кричала на него. И все были бы счастливы.

Влад кусал губы. Водитель что-то спрашивал.

– Что? – переспросил Влад.

– Недоступна?

– А… – Влад посмотрел на экран телефона. – Все по-прежнему.

– Фигово, шеф. Слушай, но ты не переживай сильно-то. Ничего с ней не будет. Она же у тебя не грудная, себя в обиду не даст. Так оно? Так. Да и водила наверняка не самоубийца. Скорее всего, он, эт самое, просто сам перепугался, что у него там ребенок в салоне. Вот увидишь, он позвонит в полицию, если уже не позвонил. Вероятно, он даже едет в отделение. У него же нет, эт самое, алиби… Ну, ты понял. Сейчас преступникам тяжело живется. Везде камеры понатыканы. Не удивлюсь, что и в туалетах, и в примерочных тоже скрытые камеры стоят. Так оно? Шеф?

– Ну да, – ответил Влад, поглядывая то на дорогу, то на таксиста. Но эти слова его не успокоили. Ведь Влад знал, что водителя в автобусе нет.

Он там. Ты несешь бред.

– Меня Клим зовут, – сказал таксист и протянул руку.

Влад пожал ее. Назвал свое имя.

– Слушай, найдем мы твою дочку, догоним маршрутку. Мой «Логан» побыстрее будет, чем автобус. А насчет того, что ты оставил дочь… Так это со всеми бывает.

Влад взглянул на него. Пытался оценить, шутит Клим или нет. Тот не улыбался.

– Да, со мной тоже было пару раз. Я сына в садике забывал. Один раз даже в метро. Тоже стыдно было. Жутко стыдно. Так что я тебя понимаю.

Влад кивнул. Ему не хотелось сейчас поддерживать беседу о том, как часто взрослые теряют детей.

– Помню, как воспитательница младшего – Лешки – меня пристыдила. Обещала жалобу на меня накатать. Ну, ничего. Потом вроде бы все устаканилось. А в метро… дак там вообще смех был…

Клим улыбнулся, взглянул на Влада, но не нашел поддержки. Улыбка погасла.

– Шеф, тут есть свороток к Малому Шарташу, будем заезжать?

– Пока нет, нам надо сначала дорогу прочесать, до Берёзовского доехать. А за нами поедет моя жена с друзьями. Они-то и будут заезжать во все уголки.

– А они найдут его? Поворот, я имею в виду.

Влад пожал плечами.

У него зазвонил телефон.

– Алло.

– Добрый вечер. Это вы звонили по поводу маршрута ноль семьдесят семь?

– Да.

– Вы знаете, но последний ноль семьдесят седьмой сейчас все еще на рейсе.

Слава всевышнему, они его нашли!

– Свяжитесь с ним, передайте, что я его придушу, – сказал Влад.

– Он сейчас в центре, – сказал диспетчер.

– Что? Как он там оказался?

– У последнего рейса была поломка на Белинского. И вместо него поехал другой автобус. Поэтому он еще даже не доехал до ЖБИ. Он идет с опозданием.

Что он такое говорит? С каким опозданием? Ведь я же ехал на этой маршрутке.

Влад снял шапку. Пот катился с него градом. Его голос начал дрожать. К горлу подступила тошнота. Глаза были мокрые.

– Невозможно. Я сам лично ехал на этой маршрутке. И…

– Номер маршрута не могли перепутать?

Влад закрыл глаза.

– Я видел цифры на табличке. – Он выговаривал каждое слово. – И мы доехали от Белинского до ЖБИ. А какие еще маршруты ездят по этому пути?

– Вроде бы никакие.

– Ну вот и я о том же. И когда я вышел на «Каменных палатках», водила закрыл двери прямо перед носом моей дочери.

– Ну, не знаю… – произнес голос в трубке.

– Может, какая-то другая компания ездит тем же маршрутом?

– Насколько мне известно, нет.

– Есть у вас GPS в автобусах?

– Да, у нас установлены модули во все машины. И я вижу их на экране.

– Проверьте еще раз, вдруг кого-то не хватает.

– Я уже несколько раз перепроверил.

– Тогда, пожалуйста, позвоните каждому и узнайте, может, у кого-то в салоне сидит маленькая девочка. Наверняка кто-нибудь ее видел.

Влад описал Яну. Вязаная шапка с длинными завязками. Никаких помпонов, она их не любит. Разноцветная куртка, преимущественно красная. На ней изображения каких-то мультяшных героев. Вроде бы… Он попытался вспомнить хотя бы одну картинку с куртки. Не вспомнил. Ни одной.

Ватные штаны серого цвета… Или черного? Какого-то темного.

Он напряг память. Янка говорила про свои штаны:

– Они такие теплые, потому что инопланетянские.

Да, они были другого цвета, потому что штаны от своего зимнего комплекта Янка порвала в садике, когда скатилась с горки. На попе зияла такая дырень, что никакой клей и никакие нитки ее не взяли. Пришлось покупать новые, яркие желтые штаны.

Точно, желтые! Яна сама их выбирала.

Черные сапожки. Или серые?

Ты даже не помнишь, во что была одета твоя дочь!

Это было в его стиле.

Влад недоумевал, когда видел объявления о разыскиваемых людях. Не важно, пропавших без вести или особо опасных преступниках. Да, он замечал эти объявления, и ему нравилось придумывать истории о пропавших. Таких объявлений в последнее время встречалось все больше и больше. Особенно часто писали о детях.

«Ушел из дома около обеда. Местоположение до сих пор неизвестно. Последний раз видели у Кировского в компании взрослой женщины…»

«Гулял с друзьями. Около девяти вечера направился в сторону дома. До сих пор не вернулся. Друзья сказали, что он встретил знакомую и ушел с ней…»

Но, что больше всего поражало Влада, неужели эти объявления работают? Неужели есть люди, которые смотрят на прохожих и сравнивают их с описанием? И как они запоминают эти описания? Он не помнил даже того, в чем была его родная дочь.

Но сейчас он молился, чтобы нашлись такие люди. Внимательные, дотошные, сующие нос повсюду. Лишь бы они обнаружили Яну.

– Вас понял, – сказал диспетчер, после того как Влад описал девочку. – Позвоню водителям и передам – возможно, кто-то и видел вашу дочь.

Но Влад не был уверен, что парень сделает это. Казалось, диспетчер не верит ему.

– Я позвонил в полицию, – сообщил Влад, надеясь, что это подстегнет диспетчера.

– Понял, – сказал тот и положил трубку.

Потом позвонила Ариана.

– Мы едем, – выплюнула она со злостью.

– Спасибо.

– Ха! – Она наигранно засмеялась. – Спасибо! Тебе спасибо, муженек. Спасибо, что подарил нашу Яночку какому-то маньяку.

– Не говори так, дорогая!

У Влада защемило сердце. Зачем она нагнетает негатив? Неужели не понимает, что он сам пытается избавиться от таких мыслей?

– Не говорить? А ты не делай, и я не скажу! Не оставляй нашу дочь где попало! А знаешь, я ведь даже не удивлена. Потому что ты такой. Ты все время думаешь только о себе! Никого не видишь, никого не слышишь. Что тебе ни скажи, все мимо ушей пропускаешь. Просишь тебя стол починить, а ты и ухом не ведешь. Сколько раз оставлял продукты в магазине – пальцев не хватит пересчитать… Знаешь, а ведь это я виновата, что доверила тебе отвезти Янку. Я ведь знала, что ты улетевший! Ты, наверное, даже не заметил, что Янка тебе плакат нарисовала, картинку из твоего рассказа. И повесила прямо над твоим столом. Ты видел ее? А?

Он как будто залез в заросли репейника. Колючки вцепились в него со всех сторон. Но он ведь и правда не видел этот плакат.

– Ариша, давай потом. Сейчас не время. Я пытаюсь дозвониться Яне, а вы езжайте к КОРу и дальше по трассе, до Берёзовского, заезжайте в каждый уголок, который встретите. Надо прочесать этот район. Он мог свернуть куда-нибудь.

– И так понятно, блин. Умник! Веселый вечерок ты мне устроил! Там же полно всяких закоулков. Это лес. Слышишь?

– Да, я слышу.

– Слышит он!

– Позвони всем, кому сможешь, я тоже позвоню.

– Правильно мне мама… говорила про тебя, что ты дом подожжешь и не заметишь… – Тут она снова ударилась в слезы.

А потом телефон замолчал.

– Доедем до ТЭЦ, шеф? – спросил Клим.

Они приближались к повороту на Берёзовский.

– Да, давайте, посмотрим быстренько.

– На Берёзу по ЕКАДу поедем?

– Нет, я попрошу друга, он проверит ЕКАД.

– Понял, не дурак. Дурак был бы, не понял.

Влад обзвонил друзей, у кого была машина. Коротко объяснил произошедшее, потом попросил помощи и рассказал свой план.

Женька Хворов ложился рано, но он тут же сорвался из дома. Его жена Валя тоже присоединилась. У нее была своя машина. Их дети остались дома. Восьмилетняя Катя присматривала за трехлетним Семкой.

На вызов откликнулись и дядя Коля, который работал в такси, и Рома Хлебников, который выпил пива, но сказал, что возьмет друга в качестве водителя.

Набралась команда из восьми автомобилей.

Влад посмотрел на уровень заряда в телефоне. Меньше половины. Забыл вчера поставить на зарядку. Но на пару часов должно хватить.

– У вас есть зарядка?

– Вот посмотри, эта подойдет?

Провод не подошел.

Около ТЭЦ было пустынно. Они развернулись и направились в сторону Берёзовского.

– Тут так-то много садов, всяких дорожек, тропинок, заброшенных путей. Есть два озера, два карьера. Дачный поселок, базы отдыха. Много всего, – объяснял Клим.

– Ага, в курсе, – ответил Влад.

Я стал говорить, как доча, «ага», подумал он.

– Я сам местный, друзей у меня много было, – продолжал таксист. – В молодости один друг тут жил. Даже два друга. Хотя второй и не друг вовсе. Так, товарищ. Ходили мы с ними по этим лесам не раз. Раньше тут вообще глушь была. Сейчас-то везде катаются на велосипедах. На лыжах ходят. Летом грибы ищут. Или приключения. Ну, приключений тут полные штаны…

Тут Клим замолчал. Им попалась еще одна встречная машина.

Влад надеялся, что водила не бросил маршрутку и не пересел на легковушку.

– Долго тут придется блуждать.

– Буду прочесывать лес, пока не найду Яну, – сказал Влад и взглянул на Клима.

Наверняка смена была длинная и тяжелая, домой хочет, к жене и сыну. Хочет сесть на теплый диван, упереть ноги в кресло и никогда не вспоминать о его, Владовом, горе.

– Дело-то такое…

– Не волнуйтесь, – сказал Влад, – сейчас мои друзья подъедут, и я пересяду к кому-нибудь из них. Отпущу вас. Деньги скину на карту. И отключили бы навигатор. А то придется платить процент фирме.

– Вот судорога… Совсем забыл, – сказал Клим и нажал «завершить маршрут».

Он еще ковырялся в навигаторе, а Влад уже снова прилип к своему телефону.

– Да ты не волнуйся, я пока не тороплюсь, – сказал Клим. – Немного устал, но тебя я понимаю. И за дочурку твою переживаю. Что я, не отец, что ли? Помогу чем смогу. И за деньги не переживай. Нашел тоже о чем беспокоиться.

– Хорошо, – сказал Влад, набирая номер Женьки Хворова. Тот не отвечал.

– Так, дай-ка я тоже своих обзвоню. Правда, мои друзья – старые хрычи, спят по вечерам, хрен их поднимешь. Разве что Витальку… Блин, Виталька приболел вроде бы. Николаичу позвоню. У него, кажись, сын приехал с Севера вчера. У него много друзей тут.

– Вы и так уже многое делаете для меня.

– Да ладно, все нормально… И жене тоже надо позвонить. Марина у меня старенькая, волнуется много. Бывает, задержусь на службе, забуду ей позвонить, а она начинает свои капли пить. Совсем с ума сошла. Не могу, говорит, когда дома нет никого. Страшно ей. И чего она боится? Квартирка у нас небольшая, спрятаться там негде. Да никто и не позарится на наше добро. Наше добро все разъехалось по разным городам давно уж. Жена у меня знаешь какая? Вот как собачка домашняя. Возвращаюсь домой, иду в душ – а она сидит рядом и разговаривает со мной. Позвоню ей.

Клим набрал номер и стал объяснять супруге, почему он задержится на работе. Потом начал обзванивать своих друзей.

Когда Влад услышал свою историю из уст Клима, то осознал, какой же он все-таки хреновый отец. Он совсем не думал о дочери. Жил только в своих рассказах. Писал что-то по вечерам и по утрам, не обращая внимания ни на кого. И выходило, что Яна росла будто без отца.

Когда они ходили в «Фэнтазиград», он сидел там на скамейке и писал рассказы. В кинотеатре оставлял Яну в зале, а сам устраивался около гардероба с макбуком и снова писал. В «Планете ИГРик» садился за столик в обеденной зоне и опять принимался за свое.

Яна оставалась одна. Всегда одна. И дома, и на прогулках.

Если они гуляли в лесу или в парке, Влад брал с собой книгу и читал. Отказывался ползать по камням, бегать среди деревьев, пинать мяч. Он укутывался в свои мысли, как цыганка в шаль.

Он даже не мог сказать, какой сейчас у Яны любимый мультик. Раньше, когда ей было три года, это был «Лунтик». Она говорила: «Кисиутинг, паста», – что означало: «Включи Лунтика, пожалуйста». А сейчас?

Он водил ее на коньки, но даже не спросил у нее ни разу, нравится ли ей это. Он, конечно, принимал участие в ее жизни. Если она что-то просила, он помогал. Если ее дергали за косы в садике, он объяснял, что так мальчики показывают, что она им нравится. Если Яну обзывали «всезнайкой», он смеялся и объяснял, что это даже комплимент. Но чтобы подойти и предложить Янке поиграть во что-нибудь или сходить куда-то – такого не было уже давно.

Влад перестал быть настоящим отцом с того момента, как начал писать. Он стал роботом с гравировкой «папа».

От этих мыслей Влад почувствовал горечь. Он пообещал себе, когда найдет Янку, перестать быть таким эгоистом. Он прислушается к Янке, пойдет с ней в кино, и они будут вместе кататься на горках в детском центре. Он загладит свою вину. Сделает все, чтобы такого больше не повторилось, станет чутким и внимательным. Будет читать ей на ночь, а не включать аудиосказки на телефоне, чтобы, сидя в наушниках, спокойно поработать над рассказом. Он поможет ей клеить деревянный кораблик, а не просто даст коробку с кусочками модели и инструкцией. Поможет построить дом из «Лего», который уже полтора года стоит на этапе фундамента.

А ведь раньше они с Янкой делали комиксы из фотографий конструктора «Лего». Играли в детективов, в магазин, в прятки, бегали вместе по детской площадке. Однажды он спрятался от Янки в шкафу за одеждой, и она не могла его найти, пока не расплакалась. Он вылез, и Яна обрадовалась.

Потом вдруг все кончилось. Он улетел в космос.

Нет, писать сказки – это не плохо. И Яне они нравились. Но надо знать меру. Влад не должен жертвовать временем, предназначенным Яне. Ведь Яна – часть него. Она – взрослеющий кусочек его души и тела. И пока жива Яна, жив и он. А вместе они – часть одного целого, которое зародилось когда-то в древности, ветви одного родового дерева. И если Влад дал жизнь отдельной части своего тела, то должен приложить к этому и душу, а также время и любовь. А он что? Он просто забыл про Яну.

Забыл о своем ребенке. Оставил в маршрутке.

Влад вытер глаза.

Я найду тебя, Янка. Найду. Что бы ни произошло.

Он дрожащим пальцем нажал на контакт и услышал, как в трубке раздались гудки.

Клим что-то ему говорил, но Влад не обращал внимания.

Он вышел на связь с дочерью!