Энтропия

Пролог

Бостон, США, 2018 год.

— Мать твою, Хант! Гони! — рявкает Эрик, вцепившись в приборную панель.

Хантер, не ответив, резко выворачивает руль, уходя от патрульной машины.

Эрик Косински — племянник босса. Хантер мысленно выругался, когда тот сообщил, что в сегодняшнем деле его напарником будет Рик. Он нутром чуял, что в этот раз будет конкретное попадалово, потому что присутствие Эрика на деле — это как гарант, как знак качества, нахрен, охренительного качества отменного дерьмеца, которым заканчивается каждое дело с его участием.

Сегодняшняя ночь не стала исключением. Всё было просто — они должны были сбыть крупную партию товара, забрать деньги. Всё. Но, по классике жанра, нагрянули копы. И теперь Хантер пытается уйти от погони, сохранив бабло и кусок дерьма, вопящий на заднем сиденье машины. Мужчина не следит за временем, но, судя по концентрации копов и заграждений на дорогах, прошло достаточно. А это означает только одно.

Им не уйти.

И Хантер знает, что с потерей денег босс смирится. У него этих денег хоть задницей жуй. А вот если копы сцапают Рика — отхватит он.

Сука.

Хантер кидает быстрый взгляд в зеркало заднего вида, оценивает ситуацию. Замечает комплекс старых складов справа и, подрезая патрульную машину, идущую ему наперерез, сворачивает на просёлочную дорогу. Вжимает педаль газа в пол.

— Рик, — спокойно зовёт недонапарника. Тот поворачивает голову в его сторону, нервно облизав губы. Перебирается на переднее пассажирское сиденье. — Сейчас я тормозну у одного из зданий, ты возьмёшь сумку с деньгами и свалишь нахуй отсюда.

— Что? Да они сцапают меня за двадцать минут! Хант, ты чего…

— Слушай сюда, кусок дерьма. — Хантер теряет терпение, пытаясь справиться с управлением и увеличить расстояние между ними и копами. — Они не знают, что нас двое. Свалишь из машины, побежишь в лес. Через пять миль к западу будет заправка. Позвонишь Дону, тебя заберут.

— Пять миль? Ночью по лесу?! Да ты чего нюхнул-то, нахрен?!

— Хорошо. — Хантер резко выворачивает руль, заметив глубокую яму посреди просёлочной дороги. — Вот тебе другой вариант. Ты остаёшься здесь. Нам не уйти, идиот! — гневно цедит. — Нас сцапают. Твой дядя потеряет крупную сумму денег. Нас посадят. А в процессе будут прессовать, выбивая инфу про босса. Выдержишь? — Снова смотрит на него с ухмылкой, которая резко пропадает. Хантер переводит взгляд в лобовое. — Хотя, может, оно и к лучшему. Может, Дон наконец поймёт, что его племянник припиздыш трусоватый. — Видит, что Косински насупился, обидевшись, но ему плевать. — Осталось сто ярдов. Решай.

— А как же ты? — вдруг спрашивает и Хантер с удивлением понимает, что этот придурок действительно переживает за его дальнейшую судьбу.

— Отсижу за двоих. Повезёт, выйду по УДО.

— Но…

— Верность семье, Рик, — перебивает с насмешкой в голосе. — Попрактикуй как-нибудь. — Тормозит. — Вали нахер!

Эрик дёргается. Медлит секунду. Слышит звук приближающихся сирен. Хватает сумку, набитую деньгами и, бросив быстрый взгляд на Хантера, буквально вываливается из машины. Бежит в темноте в указанном направлении. Хантер смотрит на него секунду, а затем резко трогается с места. Знает, что ему осталось минут пятнадцать, но больше и не нужно. Главное — отвлечь копов. Ему не хочется подставляться. Ещё меньше хочется подставляться из-за идиота Эрика. Но он надеется, что Дон щедро вознаградит его за эту жертву. А это именно то, что нужно Хантеру. Пара потерянных в тюрьме лет стоят того.

Глава 1.

Нью-Йорк, США, февраль 2020 года.

— Эй, Хант, передашь привет моей мамаше? — спрашивает Рикки, кидая в него довольно большой шарик из бумаги. Хантер фыркает, не отрывая взгляда от книги, которую читает.

— Может, лучше Луизе? — с насмешкой спрашивает Бозо. Рослый латиноамериканец, который выглядит устрашающе, но при этом и мухи не обидит. Хорошо, что об этом знают только Хантер и Рикки.

— Ты бы попридержал свой хавальник, Бозо, — насупившись, отвечает Рикки. Спрыгивает со своей кровати, бесцеремонно валится на кровать Хантера. Пристально смотрит на него.

— Что? — невозмутимо спрашивает тот, переворачивая страницу.

— Почему ты не сбежал, как Скофилд? — весело спрашивает парень. Мужчина хмурится, смотрит на него.

— Ты же в курсе, что Скофилд вымышленный персонаж? — вздёрнув бровь, интересуется. — Как и тюрьма, из которой он сбежал. — Возвращается к книге. Рикки закатывает глаза.

Этот невысокого роста, вечно раздражающий криминальный элемент стал своего рода приятелем для Хантера. К его удивлению, кстати. С самого первого дня в «Райкерс» прилип к нему, как банный лист. И постоянно искал в нём сходство с главным героем известного шоу о побеге из тюрьмы. Кроме множества непонятных никому, за исключением самого Хантера, татуировок и очевидно не самого низкого интеллекта, никакого сходства с персонажем шоу у него не было, но Рикки это не останавливало.

— Рид! — рявкает охранник. — На выход!

— Уже?! — изумляется Рикки. Хантер усмехается. Поднимается с кровати, тыча книгой в парня.

— Начни читать, малец, — говорит ему. — Жаль будет, если ты так и останешься на уровне сопливого подростка, — продолжает беззлобно. — Потенциал-то есть.

Рикки хватается за книгу и хмурит брови. Хантер хлопает его по плечу, собирается развернуться к выходу из камеры, когда понимает, что доступ к кислороду внезапно перекрыт. Бозо. Крепко обнимающий его Бозо — вот причина.

— Бля, громила тупорогая, ты меня раздавишь! — Несильно бьёт кулаком в бок. Бозо ухмыляется, отпуская Хантера.

— Жаль, что ты так быстро, — басит.

— Да пошёл ты, — усмехнувшись, отвечает Рид. — Мне хватило. Тошнит уже от ваших рож.

Он выходит из камеры. Позади свист, крики, улюлюканье. Хантер не оборачивается. Он провёл здесь два года, знал каждый звук, каждую интонацию — и ему плевать. Два года он ждал этого дня. С той самой ночи. Ему дали пять, но Дон подсуетился, как Хантер и предполагал. Удалось скостить срок. Плюс Хантер был неприкосновенен в стенах «Райкерс». И это бесило большую часть заключённых.

Зато его веселило.

Ему нравилось дразнить этих уродов. Бывало, что он отхватывал от особо отчаянных, но никогда не уходил от драки, какой-то частью себя испытывая больное удовольствие оттого, что и ему доставалось определённая доза побоев. И от того, что он делал тоже самое.

Жестокость и хладнокровие этого места никого не обходят стороной.

Исключением стали два придурка, с которыми Хантер делил камеру. Сдержанная терпимость проявлялась лишь по отношению к ним.

В любом случае, как и сказал, его уже тошнит от этого места.

Коридоры он знает наизусть. Каждый стык плитки, каждую трещину. Не сверяется с распиской, просто распихав содержимое пакета с личными вещами по карманам. Ни с кем не говорит, ни на кого не смотрит. Охранник, шагающий позади, собирается сказать что-то про «До скорой встречи», но спотыкается о взгляд Хантера и проглатывает конец фразы.

Рид выходит за ворота, вдыхает морозный воздух и цепляется взглядом за чёрную машину, стоящую неподалёку. Нисколько не сомневаясь в том, что это за ним, шагает к ней. Забирается на заднее сиденье и замирает, испытав секундное замешательство. На него смотрит пара чёрных глаз Дональда Косински. Босс, который — и Хантер совершенно точно это знает — никогда не снисходит до того, чтобы лично встречать только что освободившихся членов его группировки.

— Дон, — спокойно приветствует его Хантер.

Косински отвечает не сразу, с подозрительным прищуром уставившись на него. И только спустя несколько секунд его губы расплываются в широкой улыбке, покрывая лицо множеством морщин.

— Здравствуй, Хантер. — Улыбка босса совсем не трогает глаза. — Готов?

— К чему?

Дон взмахом руки даёт понять водителю, что можно ехать, и, убрав с лица улыбку, смотрит на Хантера.

— К повышению, мой друг. И к новым горизонтам. — Замолкает ненадолго. — За два года кое-что изменилось.

— Например?

— Например, — Дон пожимает плечами, — например, направленность нашей деятельности. И, учитывая твоё прошлое, я думаю, тебе понравится. — Кровожадно улыбается.

Хантер усмехается в ответ, но как только отворачивается к окну, делая вид, что наблюдает за дорогой, усмешка исчезает. Итак, он не просчитался, Дон, наконец, пустит его в круг приближенных. И это хорошо. Только омрачается новостью о смене деятельности. Потому что Хантер, несмотря на уверенность Дона, уже знает совершенно точно, что ему это дерьмо не понравится.

***

Нью-Йорк, США, апрель 2020.

— Морган! Где статистика?!

Эрин закатывает глаза, продолжая перебирать папки в нижнем ящике стола. Когда она наконец находит нужную, поднимается. Сдувает с глаз прядь выбившихся тёмных волос.

— Обязательно так рвать глотку? — спрашивает с ехидством. Сэм щурится. Эрин протягивает ему папку. — Вот здесь ваши статистические данные.

Сэм хватает папку, пролистывает, хмурится.

— Всё так плохо?

Морган ведёт плечом.

— Порядочные скучные сенаторы сейчас не в цене, — отвечает будничным тоном.

Ланкастер закатывает глаза, захлопывает папку.

— Даже не начинай, — говорит он, разворачиваясь к кабинету. Она идёт за ним. — Я знаю, что тебя интересует тема повышенной преступности. Но ты новичок. Это опасно.

— Если бы меня интересовала только повышенная преступность, я бы осела в Чикаго.

— Это ещё почему?

— Потому что этот город переплюнул Нью-Йорк по концентрации преступлений. Статистику давно смотрел?

Ланкастер вздыхает, садится в кресло, ослабляет галстук. Смотрит на неё долгим, усталым взглядом.

— Какая тема? Если не банальная преступность.

— Хочу написать серию статей о коммерческих тюрьмах, — отвечает она, садясь напротив. — О том, что они ни черта не исправляют. Только усугубляют.

— И?

— Тюремная система в США — это бизнес. Частные тюрьмы почти вытеснили федеральные. И они не подлежат реальному контролю.

— Это опасно, — повторяет он, но в голосе уже нет прежней твёрдости.

— Ты сам предложил, чтобы я набиралась опыта, — напоминает она.

Сэм тяжело выдыхает.

— Собери материал. Посмотрим, как хорошо ты научилась это делать. И никаких экстремистов и садистов.

— Хорошо, зануда, — бросает она, уже направляясь к выходу.

Сэм наблюдает за ней, пока девушка не скрывается за дверью, а затем откидывается на спинку кресла, качает головой. Как он, чёрт возьми, согласился то на это?

***

Ему снова холодно и страшно. Он осматривается, хотя знает, что в этом нет нужды. Приторно-сладковатая вонь, проникающая даже сквозь щели шкафа, в котором он прячется, не даёт ему и шанса спутать это место с чем-то другим. Всё вокруг кажется слишком большим. И не удивительно, ведь ему шесть. Весь мир, окружающий его, огромен.

Мальчик придвигается ближе к дверцам шкафа и припадает к небольшой щели между ними, силясь разглядеть хоть что-то. Он давно перестал чувствовать голод и озноб. Зима, отопление отключили за неуплату, так что дома, особенно ночами, идёт пар изо рта. Он не чувствует голода, да, но его мучает жажда. Поэтому мальчик, облизав потрескавшиеся губы, осторожно давит на дверцу шкафа, чувствуя ладошками шершавую поверхность. Дверца со скрипом открывается и он выставляет наружу босую ногу, ставит ступню на холодный пол.

Замирает на секунду, а потом резко выскакивает из своего укрытия, практически бежит в сторону маленькой кухни по тёмному коридору, минуя дверной проём в единственную комнату. Старается не смотреть. Ведь если чего-то не видишь, то этого и нет. Не получается. Он кожей чувствует, когда оказывается напротив входа в комнату. Застывает. Впадает в ступор от ужаса, потому что знает, что именно увидит. Но веки, словно против его воли, сами открываются, голова сама поворачивается и мальчик перестаёт дышать, широко открыв глаза.

Белая кожа, глазницы, кажущиеся из-за темноты чёрными. И слишком много контрастного красного. Повсюду. Мальчик шумно дышит, пятясь к стене. Потому что больше всего этого его пугает взгляд.

Пристальный. Мёртвый. Взгляд, от которого не спрятаться.

Нигде.

Никогда.

Он хочет закричать, позвать на помощь, но вместо этого сползает по стене на пол, подтягивает к себе коленки и обнимает их, крепко зажмурившись. Что-то едва слышно мычит, раскачиваясь из стороны в сторону. В холоде, в темноте, в пожирающем одиночестве.

Он садится на кровати, хватая ртом воздух. Прижимается затылком к холодной стене, ноги запутаны в простыне. Хмурится.

Нет.

Он в тюремной камере.

В «Райкерс».

— Эй, Хант! Мать твою, вставай! Опоздаем!

Рид резко садится в кровати, хватая ртом воздух. За секунду понимает, где он, кто он, и испытывает раздражение от назойливого Эрика, явственно ощущая под раздражением то, что ненавидит больше всего. Этот треклятый сон снится ему на протяжении всей жизни. Всегда одно и то же. Он выдыхает, прикрывая глаза. Трёт лицо рукой, подпирая затылком холодную стену. Не реагирует на залетевшего в комнату Косински.

— Просыпайся, спящая красавица, — нахально улыбаясь, вещает тот, зажав в зубах сигарету. — Пора на бал.

Хантер хмурится.

— Что за чушь ты несёшь?

Эрик уже возится у шкафа. Он кидает Хантеру джинсы, футболку и кожаную куртку.

— Собирайся, говорю. Тёлочки, тусующиеся в «Вольте», уже заждались нас.

Многозначительно шевелит бровями вверх-вниз. Хантер с отвращением морщится, скидывая с себя вещи.

— Нахрен. Я не иду. — Падает лицом в подушку.

— А что, если я скажу, что мой дядюшка попросил кое-что сделать в клубе в перерывах между изучением мягких податливых женских прелестей? — Снова ухмыляется. Хантер открывает один глаз, смотрит на него. Громко раздражённо фыркнув, встаёт.

— Ты отвратительный червь, Рик, — говорит, направляясь в ванную. — Как тебе ещё перепадает от женщин?..

— Всё дело в моей очаровательной улыбке, — кричит тот из комнаты. — И хер у меня, как у жеребца! — прилетает Хантеру в спину.

Рид корчит гримасу отвращения. Дёрнул же чёрт этого идиота прилипнуть к нему. Скидывает с себя мокрую от пота одежду и шагает под струи ледяной воды. Прикрывает глаза, опираясь одной рукой в кафель перед собой. Смотрит в сток, замирая — вид воды, по кругу стекающей в тёмное отверстие, гипнотизирует и Хантер приходит в себя только тогда, когда перестаёт чувствовать шею и спину от холода. Резко вдыхает, поднимает голову и трясёт ею из стороны в сторону, разбрызгивая капли воды. Слышит фоном голос Рика, доносящийся из комнаты. Серьёзно, этот мужик готов говорить просто, чтобы слышать свой голос.

Наскоро вытирается, заматывается в полотенце и смотрит в зеркало. Кем он стал? А кем был? Он не помнит. Он уже слишком давно не был самим собой.

***

Эрин медленно выходит из здания редакции, останавливается у входа, осматриваясь. Она успела полюбить этот вид и момент, когда уходит с работы позже остальных. Медленные прогулки до станции метро и ощущение того, что ты невидимка в толпе. Она прилетела сюда пять месяцев назад. Без денег и идей, что делать дальше.

Но живая.

И свободная.

Этого было вполне достаточно.

Она улыбается, отпирая дверь час спустя. Заходит в лофт, тут же закрываясь на все замки. Их четыре. Ну, да, Эрин немного параноик.

— Эрин Морган! — возмущено рявкает Теона, вылетая из ванной и останавливаясь напротив девушки, уперев руки в бока.

Эрин хмурится, потому что такой вид Тео означает лишь одно — она о чём-то забыла. Судорожно пытается вспомнить. Понимает, что с треском проваливается и поднимает руки, сдаваясь.

— Ладно, я забыла. — Неуверенно улыбается. — Напомнишь, о чём?

Тео щурится.

— Сегодня пятница.

— Ага.

— Тринадцатое.

— Ииии?

— «Вольт», Эрин! Он уже месяц работает, а нас там ещё не было. И ты обещала!

Теона напирает, забывая дышать в перерывах от возмущения. Морган прикрывает глаза. Чёрт, как она могла забыть? Выставляет руки вперёд, призывая её замолчать, но Теона и ухом не ведёт, продолжая причитать и возмущаться. Тогда Морган делает то, что всегда срабатывает в таких ситуациях — засовывает два пальца в рот и громко свистит. Тео моментально затыкается и замирает.

— Дай мне полчаса, — устало просит Эрин и тащится на второй этаж приводить себя в порядок.

***

Огромное, затемнённое помещение со вторым этажом по периметру и островком барной стойки в центре заполнено до предела. Ночной клуб «Вольт» открылся чуть больше месяца назад и уже успел стать любимым местом для большой части молодых и не очень людей города-яблока. Хантер сидит на одном из диванчиков второго этажа, откинувшись на мягкую спинку и наблюдая за копошащимися внизу людьми. Биты бьют по ушам так, что временами он морщится от раздражения. Мужчина почти не пьёт. В отличии от Эрика и ещё троих мужчин, пришедших сюда вместе с ним развлечься и попутно преподать кое-кому урок, он предпочитает оставаться в твёрдом сознании.

— Хант!

Эрик пытается перекричать музыку, придвинувшись к нему. Рид морщится, отворачиваясь, надеясь минимизировать контакт с ним и его алкогольным амбре. Получается не очень.

— Выпей, мать твою! Мы же так и не отметили как следует твоё освобождение! — Эрик пьяно и довольно улыбается.

Хантер раздражённо выдыхает. Поворачивается, безразличным взглядом смотрит на Рика, не моргая, и улыбка того как-то меркнет, сам он сдувается и чуть отстраняется, хватаясь за очередную стопку текилы. Хантер переводит взгляд на толпу, лениво наблюдая за пьющими, танцующими и деградирующими людьми. Совсем неожиданно его начинает тошнить от понимания того, что вот она, его жизнь. Среди этого тупого стада, дающего таким людям, как Дон, возможность богатеть, пока собственноручно загоняют себя в могилу.

Хантер безошибочно распознаёт в толпе людей, пришедших сюда работать. Хотя на первый взгляд внешне они и не отличаются от богатеньких студенток и студентов, дорвавшихся до свободы. Цинично думает о том, что для одних является работой и далеко не всегда приятной, для вторых будет чем-то вроде дикого развлечения. Серьёзно. Он встречал таких. И не понимает их.

Отстраняется, впадая в размышления, продолжая автоматически сканировать толпу. И в этот момент происходит две вещи: Эрик, слишком эмоционально рассказывая что-то очередной мадам, машет рукой, задевая стакан с виски и опрокидывая его на Хантера; тот собирается послать придурка нахер, но его толкают локтем с соседнего диванчика, он оборачивается, скользнув по толпе взглядом, который падает на девушку.

Она смеётся, пытаясь перекричать музыку и что-то говоря собеседнице. При этом её лицо искажено неловкой гримасой. Вроде бы обычная девушка, но нет, что-то в ней… Она явно не в своей тарелке. Глупо, на самом деле, что он обратил на это внимание, но когда тебя окружает пара сотен пьяных людей, отрывающихся в пятницу вечером в клубе, нестандартное поведение бросается в глаза. Это просто... необычно. Вот и всё.

— Хант.

Он отводит взгляд и смотрит на подсевшего к нему Рэйдена.

— Он здесь. Арво видел, как он пришёл пять минут назад.

— Один?

— С подружкой, — уныло отвечает Анкер. Рид кивает, залпом выпивает остатки виски в своём бокале и встаёт. Пора работать.

— Скажи Арво, пусть займёт подружку, — сухо кидает на ходу, хлопая по плечу Рика, отвлекая его от облапывания сочной блондиночки и давая тем самым понять, что время развлечений закончено.

***

Морган сдувает с лица прядь волос и озирается по сторонам.

У неё разболелась голова ещё до того, как они вышли из дома, но она не хотела расстраивать Тео. Хотя сейчас жалеет об этом. Ей никогда не нравились людные места. Переполненные ночные клубы она не любила ещё больше, но пару недель назад Тео рассталась с очередным «онтотсамыйединственныйЭринячувствую» и, похоже, на этот раз всё действительно было серьёзно. Во всяком случае со стороны Теоны, потому что девушка была странно тихой всё это время. Эрин хотелось её поддержать. Поэтому она необдуманно согласилась на вылазку в клуб.

— Эй, Морган, ты позеленела! — кричит Тео и весело хихикает. Эрин немного нервно улыбается. Тео улыбаться перестаёт вовсе. — Ты в порядке? — Во взгляде проскальзывает беспокойство. Эрин берёт себя в руки и улыбается увереннее.

— Да. Тут просто душно. Выйду ненадолго. — Прикасается ладонью к плечу девушки, кивает.

Она выходит из клуба. Голова раскалывается. Ей нужен воздух, И только. Отходит в сторону от очереди, желающих попасть в клуб. Прикуривает сигарету, пытаясь успокоиться. Паранойя, внушённая годами жизни в Ирландии, не отпускает. Она чувствует на себе взгляды, хотя знает, что это просто игра воображения Пытается убедить себя, но получается хреново. А потом её отвлекают странные звуки, доносящиеся со стороны переулка за углом клуба.

Кто-то бьёт. Кто-то стонет. Озирается по сторонам, чуть дёргаясь от негодования. Ну куда она лезет? Хмурится. А вдруг кому-то нужна помощь? Она замирает, затем делает шаг вперёд. Глупо. Очень глупо.

Вылетает из-за угла и тормозит.

Грёбаное дерьмо.

В тёмном углу переулка четверо мужчин избивают кого-то. Эрин не видит лица жертвы, но видит их лица. Хмурится. Раньше, чем успевает подумать, делает несколько широких шагов по направлению к ним.

— Эй! — возмущенно кричит, тут же кусает себя за язык, когда все четверо поворачивают головы в сторону раздавшегося возгласа. Весь её запал тает на глазах.

— Кто это тут у нас? — щурясь и наклоняя голову в бок, спрашивает один из них. Похабно улыбается, оглядывая Эрин с ног до головы.

— Что… что вы делаете?

— Да так… — пожимая плечами и выходя вперёд, говорит всё тот же мужчина. — Разговариваем с приятелем.

Эрин делает шаг назад, а потом замирает, затравленно наблюдая за тем, как он приближается. Неопределённо машет рукой.

— Это не похоже на разговор приятелей, — лепечет. Затем хмурится и упрямо приподнимает подбородок. Мужчина останавливается в паре ярдов от неё.

— Шла бы ты отсюда, золотце, — говорит, улыбаясь, но тон остаётся холодным. — Хотя… — Оглядывается на своих друзей. — Судя по всему, тебе скучно.

Он хватает её за руку, но в следующую секунду его улыбка исчезает. Он смотрит за спину Эрин, резко отпускает её и отступает.

Эрин пятится. Врезается в кого-то. Оборачивается. Перед ней стоит мужчина. Держит в зубах сигарету, щурясь от дыма, и смотрит не моргая. Света от уличного фонаря достаточно, чтобы она смогла разглядеть множество мелких веснушек, рассыпанных по всему лицу. Глаза остаются в тени. Она с трудом проталкивает ком, образовавшийся в горле, чувствуя как руки начинает бить мелкая дрожь. Незнакомец наклоняет голову в бок, переводит взгляд на тех, кто стоит за спиной Эрин.

— Мы тут это… — лепечет тот, кто ещё минуту назад вёл себя нахально. — Она появилась ниоткуда… — Замолкает, потому что мужчина даже не моргает, сверля его взглядом.

Он спокойно шагает к ней, останавливается в нескольких дюймах, глядя в упор. Затягивается. Медленно, не отрывая взгляда, тянет руку к её сумке. Достаёт удостоверение, изучает его, усмехается. Кладёт обратно. Находит пропуск в редакцию и так же быстро оставляет. Находит квитанцию с адресом. Оставляет её в своей руке, закрывает сумочку и подчёркнуто аккуратно возвращает на плечо Эрин, которая в этот момент перестаёт дышать. Он снова затягивается, чуть отворачивается, выпуская дым. Ещё раз пробегается взглядом по лицу Эрин и любые мысли вылетают из её головы, когда он приближается ещё ближе. Глаза не отводит.

— Я знаю, как тебя зовут, где ты работаешь и живёшь, — говорит он тихо. — Если хоть кто-то узнает о том, что здесь сейчас произошло, будь уверена, я приду за тобой.

Эрин смотрит в его глаза. В них нет угрозы. Только холодный расчёт.

— Иди, — говорит он, кивая в сторону.

Она шумно втягивает кислород, отступает на шаг, обходя мужчину. Он не двигается, провожая её взглядом. Эрин пятится к выходу из переулка, не выпуская его из вида, затем резко разворачивается и почти бежит обратно к клубу. Нужно забрать Тео и сваливать нахрен отсюда. Хватит с неё увеселительных мероприятий.

— Бля, Хант, можно же было поразвлечься, — разочарованно говорит один из его людей, когда девушка исчезает из поля их зрения. Рид переводит на него раздражённый взгляд.

— Она видела наши лица. Что, если расскажет копам? — с беспокойством в голосе спрашивает другой.

— Не расскажет, — спокойно отвечает Хантер, потирая большим пальцем клочок бумаги, который держит в кулаке.