Надежда семьи Грейвз

Ради брата

28 сентября 2012 года. Москва

Утренние лучи солнца проникали в высокие окна и освещали столики небольшого ресторанчика в центре Москвы. Посетителей почти не было: с открытия прошло не больше часа, и сонный официант стоял за барной стойкой в состоянии близком к медитации. Он неспешно протирал стаканы, устремив взгляд куда-то в пустоту. Там, в пустоте, кружили мелкие пылинки в солнечном луче, чей мирный полет был вскоре потревожен ветром сквозняка от открывшейся двери.

В нее вошла девушка, по пути снимая с себя шарф и скидывая пальто на стул рядом с одним из столиков у высоких окон. Движения ее были порывисты, и в них угадывалась некая нервозность. Хотя лицо девушки и было достаточно миловидным, вид его портил уставший взгляд и синяки под глазами. Она была молода, очень худа и невысока, кожа ее была тонкой и бледной, что, впрочем, не портило ее сильно.

Официант отвлекся от своего монотонного занятия и проводил девушку взглядом. Затем лениво бросил салфетку на стол и поднес гостье меню. Та посмотрела на официанта таким взглядом, от которого ему стало не по себе. Глаза ее словно молили о помощи, и ему показалось, что она рада была бы сбежать отсюда. Однако гостья вежливо и тихо ответила приветствием на приветствие и скрылась за меню. Он еще пару секунд смотрел, ожидая заказа, но она тихим голосом сообщила, что ждет встречи и пока заказать не готова. Официант чуть улыбнулся, кивнул и направился к стойке.

Девушка водила взглядом по меню, но не читала его, скорее машинально делала это, ведь мысли ее были заняты совсем другим. Сердце стучало гулко в груди и боль, которая, казалось, уже начала покидать ее, снова острой иглой терзала и мучила.

Девушку звали Надей, ей было тридцать два, родом она была из северного городка, но переехав на учебу в Москву много лет назад, осталась в ней жить. Последние несколько лет работала в галерее искусств. Работу свою по большей части любила, но в это сентябрьское утро вновь с сожалением подумала о том, что именно из-за работы попала во всю эту ситуацию.

Захлопнув меню, Надя посмотрела в окно, ожидая увидеть своего визави. Но никого не было. Только солнце весело светило, а листья на деревьях слегка качались на ветру. Сентябрь уже заканчивался, но погода стояла теплая. Если бы не последние события этого лета, если бы не сегодняшняя встреча, то Надя отметила бы, какой погожий сегодня стоял день. Но ее усталые глаза не видели солнца, не замечали природу вокруг. Все, что она видела перед собой, сжалось в один лишь образ-воспоминание: каштановые волосы, пронзительные голубые глаза и кровь на его губах и подбородке…

Воспоминания оборвались внезапно рухнувшим вниз сердцем. За окном показался высокий стройный человек в твидовом пиджаке. Он зашел внутрь и оглядел полупустой ресторан. Почти сразу цепким взглядом увидел ее и, секунду помедлив, подошел к столику. Надя попыталась успокоиться. Когда он сел напротив, как всегда молча, она поняла, что сердце стучит уже где-то в районе живота и что, как и прежде, ей сложно выносить его тяжелый, прямой взгляд. Отвернувшись и найдя глазами официанта, Надя подняла чуть руку, которая предательски дрожала, и попросила его подойти. Что угодно, только бы хоть немного разрядить обстановку.

Не зря с самого утра было чувство, что эта встреча не принесет ничего хорошего. И хотя она пыталась отказаться от нее, возражать Майклу было невозможно. Этот чертов англичанин никогда не отступал, и чтобы побыстрее избавиться от него, Надя решила согласиться.

Ну что он мог ей сказать? Все, что он думал о ней, она уже знала. Майкл высказался ни раз и ни два, выложил ей все, без доли сочувствия или сострадания. Кто говорил, что англичане скрывают истинное Я за маской манер? Майкл говорил все, как есть: не спешил улыбаться, совсем как русские. Правду сказать, Надя его улыбки ни разу и не видела за все их встречи. Он был честен, и ненавидел ее вполне открыто.

Надя попросила стакан воды, наивно надеясь, что та поможет унять дрожь и нервозность перед предстоящим разговором. Майкл заказал кофе. От Нади не ускользнула та легкая неприязнь официанта, когда ему пришлось напрягать мозги и вспоминать, как общаться на английском. Она мысленно посочувствовала ему, ведь ей самой было не просто общаться с Майклом. Надя знала язык, да и Майкл говорил весьма понятно, но то, что он обычно говорил, было бы тяжело слушать и на родном русском, не говоря уже о трудностях перевода. Тяжелый вздох. Пора начинать разговор:

– Итак, – ее собственный голос показался таким тихим, усталым и даже жалким, – зачем хотел встретиться?

Майкл смотрел на нее с выражением, на первый взгляд спокойным, но в глубине его глаз плескалась ненависть. Надя это знала: так он смотрел с самого начала и даже не пытался этого скрыть.

– Ты знаешь, я бы хотел поставить все точки над «и», – голос его был приятным, а британский акцент делал речь почти произведением искусства, но Надя уже привыкла к этому и не обращала внимания. Гораздо более важной была для нее суть его речей, а не их форма. Она кивнула, ожидая продолжения.

– Знаю, у нас с тобой не заладилось с самого начала, но ты должна понять: все, что я делал, и все, что я собираюсь сделать, – это ради Лео. Ради моего брата.

Надя слушала, безотрывно глядя на его лицо. Он был типичным англичанином, высоким и стройным, непременно одетым с иголочки в бесконечные костюмы и твидовые пиджаки или шерстяные пальто, с шарфом, повязанным небрежно, но так подходившим образу. Он был, возможно, чуть старше нее, может, около тридцати пяти, как думалось Наде. Темные, немного вьющиеся волосы оттеняли серо-голубые глаза. Лицо его было бы приятным, если бы не надменность во взгляде и если бы, конечно, не холодность, а по отношению к ней и вовсе ненависть. Надя думала, пока он говорил, о том, как этот человек смотрел когда-то на своего брата. Как он вообще смотрит на тех, кого любит? Или, хотя бы на тех, кого не презирает, как ее? Майкл же продолжал, положив руки на стол перед собой и скрестив тонкие длинные пальцы:

– И поэтому мы сейчас должны забыть обиды и, вероятно, поступиться своими принципами. Мы должны с тобой действовать вместе, ради него. Лео хочет… – тут он запнулся и по лицу его прошла тень, – хотел бы, чтобы мы сделали это вместе.

Он замолк, продолжая смотреть на нее своими серо-голубыми глазами. К столику подошел официант и поставил стакан с водой и лимоном перед ней и черный ароматный кофе перед ним. Когда он ушел, она сказала:

– Не пойму, о чем ты, если честно.

Майкл подавил тяжелый вздох досады или раздражения: чего именно, понять было сложно, да и Надя уже устала от этих догадок. Она нервно отпила из стакана, моля бога, чтобы этот разговор поскорее окончился.

– Я говорю о том, что мы должны с тобой отвести Лео домой, в Корнуолл.

Надя чуть поперхнулась водой и подняла на него взгляд.

– Он просил сделать это тебя, – добавил Майкл.

Надя все думала, правильно ли перевела суть сказанного.

– Отвести его домой? Как просил?

Майкл полез в портфель, со словами, что так будет легче, что он просто зачитает ей письмо. Достав из кармана бумагу с красивым вензелем, развернул лист, со словами:

– Это письмо от Лео. Я нашел его через неделю после его смерти. Оно лежало в моих бумагах, я не сразу его обнаружил. Слушай, что он пишет, ведь это касается и тебя:

«Ты знаешь, я всегда любил это место: этот утес и вид на бесконечное море. Пожалуйста, брат, именно там я хочу обрести покой. Сожги мое тело – оно ненавистно мне. Оно подвело меня, сожги его, а прах развей над утесом в нашем любимом Корнуолле. Я знаю, мама будет против, она бы хотела, чтобы я вечно покоился в семейном склепе, но я хочу свободы. Не хочу быть замурованным в стенах мрачного подземелья. И, пожалуйста, брат, пусть рядом будет она. Та, которую я любил. Пусть проводит меня в последний путь. Прошу вас. Сделайте это вместе, для меня – это моя последняя просьба.»

Майкл замолчал. Поднял тяжелый взгляд на Надю. Та сидела, вцепившись в стакан руками и все еще не веря в то, что услышала. Это письмо, каждое слово в нем, доставили ей боль – она вновь увидела лицо Лео перед собой. Он просил ее сделать то, чего никогда бы делать не хотелось.

– Просил развеять его прах над тем утесом? – медленно спросила. – И просил, чтобы я была рядом?

Майкл кивнул.

– В Корнуолле? – Надя хотела, чтобы сейчас Майкл сказал, что все это невозможно и что он не подпустит ее к своему брату. Ведь именно так он говорил ей недавно. Но тот молчал.

– И ты этого хочешь? – спросила, в надежде на его возражения. Тот лишь свернул письмо и протянул его со словами:

– Этого хотел мой брат, а я не настолько эгоистичен, чтобы пренебречь его последней просьбой. Он любил тебя… – тут Майкл замолчал, слова дались ему с трудом, но продолжил – или думал, что любил, но… Я прошу тебя сейчас: забудем о вражде, мы должны это сделать. Этого хотел Лео.

Надя смотрела в глаза мужчины напротив и не могла поверить, что всё, что происходит, – правда, что все это наяву, а не в её кошмарном сне. Лео умер два месяца назад, она не видела Майкла столько же. Она думала, что после всего, что случилось, больше никогда и не увидит его. Но вот сейчас он сидит перед ней и просит ее ехать с ним в Англию, в Корнуолл, в то место, где когда-то они познакомились с Лео. Чтобы сделать что? Чтобы развеять его прах? Чтобы поставить точку? Чтобы осознать неминуемость того, что произошло? Чтобы осознать то, что Лео мёртв?

– Я не поеду, – Надя с трудом сдержала нахлынувшие слезы, но пыталась, чтобы ее слова прозвучали решительно. – Не могу.

Глаза Майкла сверкнули недобрым огнём и моментально стали темно-серыми. Он оперся на стол, наклонился ближе к ней и стал говорить тихо, но голос его пробирал до мурашек:

– Что значит ты не можешь? Что ты за человек такой? Как ты можешь так говорить?

Надя чуть отодвинулась, облокотилась на стул, ей хотелось оказаться дальше от ядовитого взгляда Майкла.

– Я не поеду в Англию. Я не буду делать это. Я просто не могу.

– Черт возьми, ты сделаешь! А иначе ты окажешься даже хуже, чем я о тебе думал. Из-за тебя мой брат умер вдали от дома. Из-за тебя он покинул свою семью, свой дом… Уехал черт знает куда, за тобой, потому что влюбился! Он словно стал одержим тобой, и вот к чему это все привело.

Надя слушала и постепенно начала качать головой, словно отрицая все то, что говорил Майкл, отрицая все эти злые жестокие слова, но тот продолжал:

– Ты одурманила его, словно ведьма, свела с ума, ведь он… Он никогда себя так не вел. А потом случилась ты. И после всего, ты не хочешь исполнить его последнюю просьбу?

Надя подняла на него глаза, полные слез. От чего Майкл был так жесток с ней? Она догадывалась, но все-таки, почему же он так жесток?

– Лео сам принимал решения. Что я могла сделать? Я пыталась, правда, пыталась его остановить… Я ведь и не знала ничего… До твоего приезда, – голос срывался, силы словно покинули ее, и она устало добавила, – что толку опять обсуждать то, что обсуждали уже не раз. Ты винишь меня в смерти брата… Хоть ты и не веришь, но мне больно. Мне будет больно делать то, о чем ты меня просишь.

– Прошу не я, – Майкл замолк на секунду, – это просит Лео. Если ты действительно любила его хотя бы немного, хотя бы чуть-чуть, если в сердце у тебя есть хотя бы толика уважения к нам и нашей семье, ты выполнишь его последнюю просьбу.

Надя замолчала. Шумел кофейный аппарат, пылинки все так же кружились в солнечном свете. Слеза скатилась с ее щеки и капнула прямо в стакан с водой.

Майкл чуть отстранился, наклонил голову в бок и подумал, что, вероятно, перестарался. Он винил ее в том, что брат уехал, бросив все, он возненавидел ее сразу, как увидел, даже раньше, заочно, когда узнал о побеге брата. Ему казалось, что именно эта женщина отняла последние дни Лео. Но как бы то ни было, он признавал, что сейчас им нужно действовать вместе. В память о Лео. И если он будет продолжать давить, она не согласится. А это было важно. Для Майкла было важно сделать так, как просил его брат. Он произнес голосом чуть более теплым, и даже, как показалось Наде, с сочувствием:

– Прошу тебя, мы должны это сделать. Мне тоже не просто, я постараюсь… – тут он замолчал на секунду, – я постараюсь не третировать тебя, обещаю быть сдержаннее. Хорошо?

Надя наконец кивнула. Она знала, как Майкл любил своего брата, как сильно он хотел его защитить. Надя, знавшая Лео всего полгода, и сама чувствовала себя виноватой в том, что вот так ворвалась в жизнь этой семьи. Наверное, подумала она, я должна это сделать, должна исполнить его последнюю волю.

– Хорошо, – ответила почти шепотом, – ладно.

Майкл выдохнул с облегчением:

– Отлично, это уладили. Скинь мне свои данные, я подготовлю визу и возьму билеты. Вылетаем как можно скорее.

В этот момент дверь в кафе вновь отворилась, и в нее вошла молодая девушка. Очень красивая, с длинными волосами цвета солнца в высоком хвосте и загорелым, светящимся лицом. Быстро подойдя к столику Майкла и Нади, присела рядом:

– Здравствуй, Майкл, – голос был мелодичен.

– Привет, Лили, – ответил он и добавил уже Наде, – это моя девушка, Лили, мы летим вместе. Лили, позволь представить, это Надя, та, о которой я тебе говорил… – он вновь чуть помедлил и добавил, – девушка Лео.

Лили изогнула бровь и медленно произнесла:

– Вот как? Так значит, это ты?

Надя не знала, что именно хотела сказать этим Лили, но подумала, что ничего хорошего Майкл явно о ней не рассказал и, вероятно, светловолосая Лили ненавидит ее так же сильно, как и старший брат Лео.

«Прекрасно, – подумала Надя, – значит в ближайшие неделю или две мне придется провести время с двумя людьми, которые считают меня ведьмой и соблазнительницей, уведший из семьи любимого всеми брата и сына. Более того, мне придется познакомиться со всей его семьей, которая думает обо мне не лучше и, не иначе, будет меня ненавидеть. Английская семья и русская я… На похоронах того, кто оставил их и сбежал на другой конец света ко мне. Ах, Лео, Лео, зачем ты так жесток? Перевернул мой мир, а потом оставил одну. Да еще обязал выполнить твою последнюю просьбу. Как же я попала в такую ситуацию?»

– Если вы не против, я пойду, мне еще на работу нужно успеть, – сказала Надя, вставая. – Документы я пришлю тебе, почту я помню.

Майкл привстал, прощаясь с ней, а Лили проводила ее долгим взглядом. Надя поспешила удалиться, схватила пальто с вешалки, положила на барную стойку купюру и почти выбежала из кафе. Ей срочно нужно было оказаться подальше от ледяного взгляда Майкла, от письма Лео, от его просьбы, от воспоминаний, связанных с ним. Так как же она попала в такую ситуацию? Все началось полгода назад, за сотни миль от Москвы…

Жизнь одна

11 апреля 2012 года. Графство Корнуолл, Англия

Надя с предвкушением смотрела на огромный родовой особняк семьи Грейвз. Сложно было поверить, что все это правда. Подходя к красивым дверям, которые сразу же открылись перед ней, она думала о том, как несказанно ей повезло. Не каждому работнику галереи искусств одобрят командировку в Англию, а уж тем более командировку, которую можно совместить с языковой практикой и с заданием искусствоведческого общества Москвы. Задача перед ней стояла весьма интересная: посетить три древних родовых поместья на юго-западе Англии и сделать опись картин, хранившихся там.

Конкурс был большой, Надя соперничала с более чем полусотней претендентов, но сумела доказать и свой уровень знаний, и свой хороший английский, а главное, свое необычайное желание побывать на родине Шекспира, Байрона и Чоссера. Участие в конкурсе было совершенно несвойственно ее натуре: она обычно не любила соревнования, вообще считала себя человеком слабой воли, но что-то дернуло ее подать заявку, и, не веря в свою победу, она спокойно проходила этап за этапом, пока не вышла вперед. Это удивило ее и вселило веру в себя.

Билеты до Лондона ей оплатила галерея. Командировочные были весьма скромные, но Надя была готова потратить и собственные деньги, ведь это была мечта жизни – побывать в Англии. Приехав сюда шесть дней назад, первый день потратила на изучение Лондона, потом посетила первый фамильный особняк в английской провинции и спустя 12 часов кропотливой работы задокументировала, описала и сфотографировала не меньше сотни картин, хранившихся там. Второй особняк, в соседнем графстве, был куда больше первого, и на опись всех картин у Нади ушло два дня.

Сегодня же с утра, сев на пригородный поезд, она добралась до графства Корнуолл, где ее ждал последний дом. Особняк принадлежал семье Грейвз несколько поколений и находился в получасе езды от берега моря, недалеко от маленькой рыбацкой деревни.

Фамильный дом сразу произвел хорошее впечатление, ведь, в отличие от двух предыдущих, он казался более обитаемым и живым. Сад вокруг особняка только начинал зацветать. Сегодня выдался солнечный, теплый апрельский денек, и Надя радовалась, что эта весна оказалось полной сюрпризов для нее. Она еще не знала, что ждет ее впереди.

За открывшимися дверьми ее встретила полная женщина с добродушным лицом, одетая скромно, с красными щеками и веселыми глазами, которая представилась экономкой. От нее Надя узнала, что хозяева отсутствуют сейчас, и та провела гостью по основным комнатам особняка на первом этаже. Вскоре она оставила Надежду одну.

Все утро Надя потратила на опись множества картин и получила небывалое удовольствие от процесса. Все тело ломило от усталости, ведь сна в последние дни было очень мало, а работы очень много, но все равно, Надя была жутко счастлива, бродя по комнатам и представляя, как в этих местах жили из поколения в поколение представители семьи Грейвз.

Время перевалило за полдень, и экономка дружелюбно пригласила Надю отведать сэндвичей в саду. Та с удовольствием согласилась, ведь была очень голодна. Экономка рассказала, что графство Корнуолл находилось на берегу моря и дом, в котором они сейчас находятся, расположен рядом с живописным утесом. Мириам (так представилась улыбчивая женщина) посоветовала Наде, если та располагает временем и силами, непременно побывать на этом утесе, ведь с него открываются потрясающие виды на море. Надя поблагодарила милую женщину и расспросила ее о службе здесь. Мириам рассказала, что они с мужем много лет работают на семью Грейвз и что их предки также служили этому дому. Надя отметила про себя, насколько в Англии до сих пор царит дух преемственности и связи поколений. Вернувшись в дом, Надя принялась описывать последнюю комнату. «Скоро можно будет поехать в гостиницу городка рядом и отдохнуть», – с удовольствием отметила она.

Солнце исчезло, стало пасмурно, и слышно было, как за окнами поднялся ветер. Надя вдруг почувствовала, что находится в комнате не одна. Откровенно говоря, это чувство появилось у нее уже давно. Почти с самого начала, как только экономка оставила ее одну, Надя ходила по комнатам, изучая картины, и ей казалось, что за ней кто-то следит. Она часто озиралась вокруг, но никого не находила. Экономка сказала, что в доме они одни, все в отъезде: муж ее, как и хозяева, будут лишь после заката, а значит никого быть не должно. Надя успокаивала себя этим, думая, что просто переутомилась.

Делая фотографии последней картины, она почувствовала: за ней кто-то наблюдает. Даже показалось на секунду, что слышен какой-то шум за спиной, в коридоре. Надя обернулась и решила произнести вслух:

– Кто здесь?

Ответом было молчание.

– Здесь кто-то есть? Мириам, это Вы?

Надя вздохнула, закрыла объектив аппарата, собрала сумку, выключила ноутбук и вышла в коридор. «Видимо, – неслись мысли в голове, – я действительно переутомилась. Надо скорее добраться до гостиницы и поспать.»

Проходя по коридору мимо библиотеки, с которой она начала свою опись сегодняшним утром, Надя краем глаза заметила какое-то движение у книжного шкафа. Пришлось остановиться и посмотреть внутрь комнаты. Ничего. Уже почти готовая двинуться дальше, Надя вдруг услышала глухой звук падающего предмета. «Неужели здесь водятся привидения?» – подумала она, улыбнувшись сама себе.

Конечно же нет, но все-таки кто-то там был. Надя повернула и зашла в библиотеку. Проходя мимо шкафа, увидела лежащую на полу книгу. Определенно, именно эта книга издала звук, но почему фолиант упал? Надя присела рядом с книгой, дотронулась до нее, чтобы прочитать название, как вдруг услышала голос за своей спиной:

– Так, так, так. Любите Роберта Бёрнса?

Она вздрогнула и обернулась на голос. У массивного стола из темного дерева, опершись на него, стоял молодой человек с совершенно невозмутимым видом. Надя произнесла:

– Вы кто?

Незнакомец чуть улыбнулся и подошел к ней. Он присел и забрал книгу из ее рук, развернув названием к ней, сказал:

– Никогда его не любил, в отличие от моей матушки. Она вечно просила Мириам читать мне его, а потом просила и меня читать всю эту муть по памяти. Бррр…

Надя смотрела на парня рядом с ней. Тот был очень молод, она не дала бы ему и двадцати. Он был стройным, высоким, со светло-каштановыми вьющимися волосами, обладал приятным тембром голоса – и в целом был весьма симпатичным.

– Читала кое-что в институте, но я больше люблю Байрона, – она улыбнулась, а мысли метались в ее голове, пытаясь понять, кто же он такой. Раз экономка читала ему стихи, не значит ли это, что..?

– О, да, старина Байрон, покоритель сердец, – юноша обаятельно улыбнулся, и в его голубых глазах словно засверкали искорки. Надя подумала, что будь ей лет так на десять меньше, то непременно сразу же влюбилась в него. Юноша же тем временем встал, протянул ей руку и помог подняться.

– Мне кажется, что у Вас акцент. Откуда Вы? – спросил он, изучая ее с головы до ног. Наде даже стало немного неуютно под таким пристальным взглядом юного незнакомца.

– Мне кажется, Вы так и не ответили на мой вопрос?

– Меня зовут Лео, – улыбнулся он и схватил ее за руку. – Рад знакомству! – Парень сжал ее ладонь и так и замер с ней, продолжая глядеть в глаза. Его руки были горячими, – Вы такая красивая.

Надя слегка опешила. Вся эта встреча казалась странной, и так странно он говорил с ней, настолько открыто и прямо, словно знакомы они уже давно, словно были старыми друзьями. Может, нынешняя молодежь вот так, легко, общается нынче? Может, сделать комплимент – для них дело простое и обычное? Она не смогла сдержать улыбку и ответила:

– Спасибо, конечно, но…

– Как Вас зовут? – новый знакомый не позволял ей выдернуть руку, когда она попыталась освободится из его хватки, лишь сжал ее чуть сильнее. – Не отпущу, пока не узнаю Ваше имя и откуда Вы.

– Вот как? – Надя вдруг поняла, что ей приятен его флирт, хоть он и обескураживал немного. – Меня зовут Надя, я из России.

Новый знакомый улыбнулся еще шире и произнес:

– Я так и думал! Вы просто не можете быть отсюда. Боже мой, Россия. Всегда мечтал там побывать, – он выпустил ее руку, поставил книгу обратно на полку и, опершись о книжный шкаф, убрал руки в карманы.

Наде было интересно, ей все это казалось каким-то нереальным, но не менее приятным. Она спросила:

– Вы наблюдали за мной? Мне казалось, что кто-то есть в доме, когда я работала.

Лео сказал вдруг тихо и серьезно:

– Простите. Я действительно наблюдал за вами.

– Так кто же Вы?

– Я же сказал, я Лео. А ты картины описывала?

Надя кивнула и мысленно разрешила себе называть его на «ты», ведь в английском нет разницы «Вы» или «ты». Раз он явно младше нее, да и общается так легко и непринужденно, то почему бы и не перейти на «ты». Пусть даже и в голове.

– Ты ведь собиралась домой? Давай провожу?

Она приподняла одну бровь от удивления. Какой же быстрый и совсем не стесняется вот так разговаривать с незнакомкой. Неужели она настолько ему понравилась? Или он охмуряет всех подряд? Надя никак не ожидала, что ею заинтересуется парень вроде него. Да еще и англичанин. Они же, вроде как, холодные и неприступные.

– Давай, не отказывайся! Ты же остановишься в гостишке? Она у нас тут одна. Я знаю владельца, сделает скидку и даст лучший номер.

Лео не оставлял никакого выбора, и Надя решила согласиться. В конце концов, ей был приятен его интерес и даже некоторая настойчивость. Да и будет что потом вспомнить и рассказать коллегам по работе. Лео протянул ей руку и ожидал ее ответа. Надя вложила свою руку в его и ответила:

– Ну хорошо, как можно отказать?

Лео просиял и потянул ее из библиотеки. Надя шла за ним, а в голове у нее было столько вопросов. Какой странный. Сколько ему лет? Кто он? Уже выходя из дома, Лео крикнул экономке, попавшейся им по пути и смотревшей на них широко раскрытыми и удивленными глазами: