Надежда семьи Грейвз
- -
- 100%
- +
Вернувшись к гостинице, Надя обратила внимание на окна паба и звуки, доносившиеся из его приоткрытых дверей. Судя по всему, большая часть городка собиралась вечером именно в местном пабе на разговоры под пинту эля. Солнце уже село, сумерки сгущались, и Надя решила вернуться в номер. Последние дни были полны работы и недосыпа, а события последних суток стали для нее настолько эмоционально насыщенными, что она валилась от усталости.
Поднявшись в номер, она почти сразу заснула. Сон был спокойным и глубоким, а потому она не сразу заметила странный звук. Однако звук этот продолжался и, в конце концов, Надя проснулась.
Она лежала в темноте и прислушивалась. Не показалось ли ей это? Но нет, действительно, звук словно камушком по стеклу. Надя привстала: «Что же это может быть?» Стук повторился, и она резко села на кровать, уставившись в темное окно. Так и есть. Камушком по стеклу. Кто-то стучит камушком по стеклу ее окна. Она встала и выглянула на улицу. В свете тусклого фонаря увидела Лео. «Что за черт?» – подумала она и открыла створки окна.
– Лео, ты напугал меня. Что ты тут делаешь?
Лицо его просияло, когда он увидел ее.
– А как ты думаешь? Пришел увидеть тебя.
– Но сейчас же середина ночи, – Надя устало потерла глаза.
– Прости, мне не спалось. Очень рад, что и ты не спишь.
Надя усмехнулась. Вот же странный англичанин, можно подумать, она не спит по собственной прихоти. Но что же ей делать? Прогнать его? Но ведь это же романтично, его поступок, не так ли?
– Подожди, я спущусь, – сказала она и закрыла окно.
Быстро накинув на себя плащ, она как можно тише вышла вниз. Увидев Лео, Надя вдруг осознала, что сердце ее ёкнуло. «Что же это творится со мной?», – пронеслось у нее в голове, когда она подошла к нему под фонарь.
– Ты же говорил, что заедешь утром?
– Но сейчас и есть утро.
– Неужели? – Надя саркастически приподняла бровь.
– Конечно, четыре утра, – ответил он и, взяв ее за руку, пошел в сторону церкви.
Они присели на одну из скамеек рядом с церковной оградой. Надя поежилась: весна в Англии только набирала силу и ночью было ещё очень прохладно. Лео, заметив это, накинул на нее свою куртку. Ей был приятен этот жест, но она спросила:
– А ты? Не замерзнешь?
– Ты же знаешь, я не мерзну.
– Да, ты всегда словно горишь огнем…– добавила она.
Они посидели молча несколько минут. Надя не знала, что сказать, и Лео тоже молчал. Честно говоря, она за эти дни устала от английской речи, устала мысленно переводить и подбирать верные слова. И сейчас, в столь раннее утро, голова ее была не способна выдать что-то стоящее, что-то, что можно было бы назвать хорошей беседой, и именно поэтому она решила ничего не говорить. Молчать рядом с ним оказалось приятно, не было напряжения – они и вправду словно были давно знакомы.
– Ты извини меня, – сказал наконец он, – что разбудил. Но я никак не мог заснуть и все вертелся, и все думал о том, что завтра наш последний день. В общем, захотелось побыть с тобой подольше.
– Ничего, – ответила она и вновь замолчала.
Небо постепенно стало светлеть, они сидели рядом друг с другом, и им было комфортно и спокойно в этот момент. Куртка Лео была очень теплой, и веки Нади стали постепенно тяжелеть. Она решила, что, раз этот парень уделяет ей столько внимания, раз уж он поцеловал ее, а она позволила, не будет ничего плохого в том, что она положит голову ему на плечо. Так она и сделала. Он приобнял ее за плечи, и она, закрыв глаза, задремала. Кажется, и он задремал, положив свою голову на ее. Сколько точно прошло времени, сложно было сказать, но вдруг она услышала его голос:
– Видишь вон то здание возле церкви?
Надя приоткрыла глаза и посмотрела, куда он указывал, кивнула ему.
– Это пекарня. Сколько себя помню, обожал булочки и круассаны из этой пекарни. Она открывается в шесть, скоро ты сможешь увидеть старого пекаря. Он войдет в нее и включит печи, и поставят в них хлеб, который ещё спустя полчаса начнет издавать незабываемый аромат. И мы с тобой будем первые, кто отведает его выпечку.
Надя слушала его и думала о том, откуда он все это знает. Неужели он так сидел здесь один, встречая рассвет и наблюдая за тем, во сколько и что именно делает пекарь. «А может сидел он и не один? – пронеслось у нее в голове. – Может точно так же сидел с какой-нибудь девушкой?» Надя подняла голову и взглянула на него:
– Часто ты так не спишь по ночам?
Он усмехнулся:
– Было пару раз. В последнее время я плохо сплю.
– Почему?
– Голова болит, – он достал телефон и посмотрел на экран. – Уже без пяти шесть, идем, встретим старика Бэрроу. Я знаю его много лет, он будет рад нас видеть.
Они встали со скамейки и подошли к пекарне. В тот же момент из узкой улочки вырулил коренастый старичок с белыми усами.
Все произошло именно так, как описал Лео, и этим утром Надя завтракала свежеиспеченными булочками в компании красивого молодого англичанина, не веря в то, что происходит с ней. Она наслаждалась этим моментом, наблюдая, как лучи солнца окрашивали небо в нежно розовый цвет. Она знала, что у них остался один день и скоро она улетит домой, но это приключение останется с ней навсегда. «Какой странный, необычный молодой человек,» – думала она, смотря, как Лео радостно жует булочку, а в глазах его мерцают веселые огоньки.
Хуже, она – русская
6 октября 2012 года. Лондон – Корнуолл
Ночью Наде спалось, мягко говоря, не очень. Разговор с Майклом вновь всколыхнул и так не унимающиеся воспоминания, и она долго ворочалась на подушке перед тем, как уснуть. Тот факт, что она ворочалась на отельной подушке очень долго, также сыграл свою роковую роль. Она уснула, но проспала не более часа, потому что вскоре ее разбудил невыносимый зуд в глазах.
Она встала с кровати и подошла в ванную к зеркалу, посмотрела на себя и ужаснулась: глаза распухли и были красными, сосуды в них полопались, и они продолжали безумно чесаться. У нее началась аллергия на средства, которыми отель обрабатывал постельное белье. Иногда у Нади такое случалось, в незнакомых местах она могла начать чихать или, что чаще, у нее краснели и чесались глаза.
Надя ополоснула лицо холодной водой и выпила таблетку. К сожалению, нужных капель, снимающих местное раздражение и способных унять зуд, с собой не оказалось. Она легла в кровать и попыталась уснуть. Спустя полчаса таблетка начала действовать, ей стало легче, и она вновь провалилась в сон. Но, как оказалось, ненадолго. Ее разбудил телефонный звонок. Звонил отельный телефон, высветился номер соседней комнаты. Взяв трубку, она услышала голос Майкла:
– Лили очень плохо, мы уезжаем в больницу. Оставайся в отеле и жди нас. Надеюсь, к утру вернемся.
Надя не могла понять сути услышанного и сонно переспросила:
– Лили плохо? Что с ней?
Майкл едко ответил:
– Что с ней, я не знаю, я же не врач. Мы едем в больницу, будь на связи, – и он положил трубку.
Надя откинулась на подушку, пытаясь осознать услышанное. «Что же могло случиться с его невестой такого, что они посреди ночи поехали в больницу? Неужели им придется задержаться здесь? Невозможно, ведь завтра столько всего назначено…А, к черту, – подумала она, – пусть сам разбирается», – и укрылась одеялом с головой, надеясь наконец поспать.
В восемь утра отельный телефон опять зазвонил, и девушка с ресепшена сообщила, что Надю ожидают на завтрак в ресторане отеля. Она жутко не выспалась, а подойдя к зеркалу, подавила глубокий вздох.
Из зеркала на нее смотрело худое, измождённое и совершенно белое лицо с синяками под глазами. Глаза же были ярко-алыми, с красными прожилками и припухшими веками. Этот ужасный вид дополняли ее волосы. Обычно она укладывала их и выпрямляла, но осенний воздух Лондона, наполненной влагой, напитал их, и они стали завиваться.
Она не любила свои кудри, но сейчас ее медные волосы раскинулись по плечам и так неудачно оттеняли ее красные глаза. Она попыталась собрать их в хвост, но мелкие локоны торчали, и это выглядело еще хуже. В итоге, она немного пригладила волосы с помощью воды так, чтобы кудри стали более очерчены, и решила оставить их распущенными.
Надя быстро надела черное длинное платье с высоким воротничком, ведь по приезде их ждет знакомство с родителями, а потому черное – будет лучшим решением, и вышла из номера.
Спустившись в ресторан, за столиком почти сразу она увидела Майкла. Он был один. Присев к нему, взглянула на него вопросительно. Он же, увидев ее, слегка оторопел. Видимо, виной тому был ее вид. И Надя могла его понять. Бледная, худая, лохматая, в черном одеянии и красными глазами…
Он же, в нескрываемом изумлении, прожигал ее взглядом, с выражением на лице слегка озадаченным и удивленным, а потом, наконец, произнес:
– Что это с тобой?
Он был ошарашен, увидев ее. Она была словно из потустороннего мира: в этом черном платье, совсем не похожа на себя обычную. Ее волосы, обычно прямые, в аккуратной прическе, сегодня метались медным огнём вокруг ее лица. Она была бледна, а глаза… Глаза были алыми, словно у вампира или другой нечисти из английских сказок. И этот контраст, он наконец увидел, насколько радужки ее глаз зеленые. «Точно, как ведьма», – подумалось ему, но он не решился сказать это вслух. Не решился, потому что, несмотря на весь ее вид, она в это утро вдруг показалась ему совсем другой женщиной. Она показалась ему невероятно красивой. И это было так неправильно, ведь он привык ее ненавидеть. Все эти мысли проносились у него в голове, пока он наблюдал за ней, все еще не веря, что она вдруг так изменилась.
– В каком смысле? – спросила она, хотя и так все понимала.
– Что с лицом? Ты выглядишь как…– тут он замолчал, подбирая наиболее удачное сравнение, и Надя поняла, что она имела вид, способный даже колкого англичанина потерять дар речи.
– У меня аллергия, поэтому глаза покраснели.
– У тебя есть таблетки? – он смотрел на распухшие глаза, и ему стало ее даже жаль.
– Да, я уже приняла одну, но капель не оказалось, поэтому такой вид. Надеюсь, куплю что-нибудь в аптеке и мне станет легче.
Майкл покачал головой, но все не мог оторвать от нее взгляд. Наде это
надоело и она спросила:
– А что с Лили?
Майкл вздохнул и, наконец, перевел взгляд на свою тарелку.
– Ночью ей стало плохо, в больнице сказали, что у нее сальмонеллёз. Ей придется пробыть там не меньше пяти дней, а может быть и больше.
– Сальмонеллёз? – удивилась Надя. – Где же она его подхватила? Боже мой, как же она поедет на встречу?
– Черт его знает, где подхватила, – ответил устало Майкл, – на встречу она не поедет.
Официант принес кофе и завтрак для Нади, и в следующие полчаса Майкл поведал ей об их изменившихся планах. Из-за болезни Лили, поехать с ними она не сможет, но ни встречу с родителями, ни тем более похороны, отменить возможности нет, а потому едут они вдвоем.
Переварить услышанное Наде оказалось не просто, так же, как и переварить утренний завтрак. Лили, которая должна была оттянуть часть внимания на себя, сейчас покинула их команду. «Но делать нечего, видимо судьба посылает мне эти испытания не просто так, – размышляла она по дороге к вокзалу. – Видимо, это расплата за то, что случилось».
К десяти они уже были в поезде, который шёл в графство Корнуолл. Ехали в вагоне почти пустом, расположившись друг напротив друга. Наискосок сидела пожилая пара. Женщина была занята чтением книги, а пожилой господин с интересом посмотрел на Надю. Определённо, он тоже оценил ее вид.
Черное платье дополнял сейчас изумрудный длинный плащ, медные кудри все так же обрамляли пушистой волной ее бледное лицо, а глаза все так же чесались и доставляли ей дискомфорт.
Надя вставила наушники в уши и повернулась к окну. Поезд тронулся и начал набирать скорость.
Через какое-то время Надя бросила взгляд на Майкла, сидящего напротив. Он, не спеша, достал из своего портфеля толстую черную книгу, открыл ее на середине и спрятался за ней. Надя посмотрела на название и оторопела. Он читал «Молот ведьм». На обложке книги горела ярко-красная перевёрнутая звезда.
Она в изумлении продолжала пялиться на него, а он, в свою очередь, вновь оценивающе взглянул на нее. Повисла немая пауза. Надя не могла взять в толк, что именно она думает по этому поводу, но в этот момент случилось следующее.
Майкл вновь посмотрел в книгу, а через минуту на нее, потом опять в книгу, и вновь на нее, словно он сверял то, что было написано в книге с тем, что он видел напротив себя.
«Какого черта он делает? – возмутилась она. – Это что, такой тонкий английский юмор?»
Тем временем Надя заметила, что старичок, сидящий напротив, также оценил чтиво Майкла и также оценивающий стал смотреть на Надю. Немая сцена продолжалась, и Надя чувствовала, что все это какой-то нескончаемый фарс. Ещё минуту спустя она не выдержала и встала со словами, которые произнесла, в порыве чувств, на русском:
– Это какой-то детский сад! – бросив фразу, она ушла в конец вагона.
Старичок, услышав неизвестную речь, посмотрел на Майкла и спросил:
– Не иначе как произнесла свое заклятье? Настоящая ведьма.
– Хуже, – ответил Майкл, вставая, – она русская.
Оставив старичка в изумлении, он пошел за ней. Надя стояла у дверей и смотрела в окно.
– Думаешь это смешно? – спросила она, когда он подошел.
– Нет, – ответил он, хотя внутри не мог не позабавиться этой ситуацией. Сегодня утром, увидев в отельной библиотеке эту книгу, он не смог ее не купить, просто не сдержался.
– Знаешь, что смешно? – продолжил он, – смешно то, что я везу в своём рюкзаке прах Лео, который нам еще надо выкрасть и развеять. Смешно, что моя невеста в больнице, а ты здесь и выглядишь как посланник смерти.
Надя опешила и не знала, что ответить. Голова разрывалась, она дико устала от английского, дико устала от всего. Тут Майкл залез в карман своего пальто и достал оттуда небольшой пузырек. Он протянул его со словами:
– Возьми, они должны помочь. Не будем пугать мою семью больше, чем следует. Им и так несладко.
Это оказались капли для глаз. «Когда же он успел их купить?» – подумала она, но все-таки приняла их. Глаза продолжали безумно чесаться, и она быстро закапала их, надеясь, что лекарство поможет. Почти сразу пришло облегчение.
– Спасибо, – сказала она. – Так я посланник смерти или все-таки ведьма?
Он посмотрел на нее и увидел, как краснота с глаз спадает. Ей стало легче, а ему почему-то в этот же момент стало хуже. Он вновь стал злиться на нее и произнес:
– Одно из двух. Почему ты тогда не заставила его вернуться? – решил спросить он. Его и вправду мучил этот вопрос, он вдруг захотел понять ее.
– Каким образом? Он, между прочем, не чемодан, который можно отправить по нужному адресу. Я просила его вернуться.
Майкл недобро взглянул на нее.
– То есть совесть не мучает?
– А почему должна? Я же не знала о его болезни.
– А когда узнала?! Я ведь рассказал тебе, когда приехал за ним в Москву, я все рассказал! Почему ты осталась с ним?
– Как будто только я решала, – Надя хотела, чтобы он, наконец, перестал так сильно ее ненавидеть. – Что я должна была сделать? Закрыть дверь? Выгнать? Позвать полицию? Не впускать? Или исчезнуть самой?
Майкл вздохнул и произнес, уходя:
– Было бы неплохо.
Он вновь сел на свое место и стал смотреть в окно. Надя осталась у дверей. Поезд покачивался. Она держалась за поручень и пыталась подавить воспоминания, которые в очередной раз вызвал в ней разговор с Майклом.
Я нашел тебя
Май 2012 года. Москва
Оказаться вновь дома, в родных местах, стало для нее своеобразным спасением. Все, что случилось в Англии, казалось теперь сном, но всем рано или поздно приходиться проснуться. Она просматривала фотографии в телефоне и не верила, что все, что произошло, правда. Что все это случилось с ней.
Ей было немного грустно, но грусть эта была такой тихой и светлой, что доставляла радость. Она окунулась в работу и успешно представила результаты своего труда. После командировки ей повысили зарплату и теперь она консультировала сотрудников еще нескольких галерей. Новые обязанности через пару недель отвлекли и полностью стали занимать ее мыли – она вернулась в прежнюю жизнь, почти не вспоминая о своем небольшом приключении.
Хорошая знакомая на работе, можно сказать даже подруга, куратор выставок по имени Зоя, с широкими глазами от волнения выслушала ее рассказ. Зоя всегда была впечатлительной, но Надю в тот день так рассмешили ее восторженные вздохи по поводу англичанина.
Подруга все недоумевала, как же они не обменялись контактами, а Надя не могла рассказать ей, что сама дала ему неверную почту. У Зои случился бы удар, узнай она это. Но Наде вдруг стало страшно в последний момент, когда он в очередной раз просил ее оставить контакты, уже у дверей аэропорта. Ей стало страшно, ведь у них не могло ничего быть.
Никогда она не верила в отношения на расстоянии, в отношения с тем, кто говорит и думает на другом языке, а тем более, в отношения с человеком из другого социального класса, человека совсем другого возраста, человека из – чего уж там говорить – другого мира. Она решила не портить эти чудесные три дня последующим, не портить их неминуемым печальным грядущим, а оставить все так, как есть. На полуслове.
Она написала неверную почту и, пожав ему руку, попрощалась. Он притянул ее к себе и поцеловал. Губы его были горячими, как всегда. Они распрощались на этом. Она обернулась уже у стойки регистрации. И увидела его глаза. Помахала паспортом через толпу, улыбнулась, а он все смотрел так, словно у него отнимают единственно значимое в жизни существо. Надя отвернулась, размышляя над тем, как в юности нам все кажется важнее, острее, чем это есть на самом деле. Так они и расстались. Он все смотрел на то место, где она скрылась в толпе людей. Он простоял там несколько часов, а потом поехал домой.
Надя же встречала май с предвкушением. Деревья в Москве стали покрываться цветами вишни. Все цвело: бесчисленные цветы всеми красками украшали улицы города. Она была рада, она была спокойна и только иногда скучала по его поцелуям, по тому, какие эмоции она испытывала рядом с ним.
По просьбе Зои они даже во время встречи коллег в честь Первомая прогуглили его семью. К удивлению Нади, информация была, хоть и немного. Семья Грейвз действительно слыла меценатами, известными в своих кругах, – они помогали нескольким рыбацким деревушкам, отстраивали приюты для животных и занимались благотворительностью. На одной из фотографий она увидела почтенного мужчину в очках рядом с маленькой сухой женщиной, красивой, но с очень строгим лицом. С ними же стоял высокий статный человек, в идеальном костюме-тройке. Подпись гласила, что это чета Грейвз со старшим сыном Майклом.
Зоя рассматривала его, сказав нараспев, что именно так и представляет себе английского принца. Надя посмеялась, отметив про себя, вот, оказывается, как выглядит его брат. Лео отзывался о нем очень хорошо, видимо, у них прочная связь.
Брат на фото напоминал чем-то Лео, но был старше, Надя дала бы ему тридцать пять или около того. «Возраст, подходящий для женитьбы», – вспомнила она слова Лео о том, что родители хотят его поскорее женить.
Она долго всматривалась в лица на сайте, так что Зоя даже начала над ней хихикать. Фотографию Лео в ресурсах найти не удалось, что привело Зою в невероятную меланхолию. Надя, хоть и не любила делиться личными фотографиями, все же показала ей их фото с утеса. Зоя после причитала весь вечер о потерянном случае и все пыталась придумать, как бы им встретится вновь. Надю все это забавляло: она прекрасно понимала, что встречи не будет и быть не должно.
Так пролетела уже вторая неделя мая, с ее длинными праздниками и походами на природу, а за ней и третья.
В пятницу 18 мая Зоя и Надя договорились пойти после работы на выставку в одну из галерей недалеко от них, чтобы развлечься и вместе с тем подсмотреть кое-какие решения у конкурентов. К четырём вечера они закончили все дела и собирались выходить, обсуждая предстоящий отпуск Зои. Та сожалела, что едет на Кубу, а не в Англию, вспомнив вновь про лордов, которые – почему-то уверовала Зоя – сыпятся там на каждую вторую. Когда они спускались к выходу из здания, к ним подошли еще двое коллег: начальник ай-ти отдела и девушка из бухгалтерии.
Последняя славилась тем, что была жуткой сплетницей и знала на работе все и про всех. Она каким-то образом – что, впрочем, не удивило Надю – знала, хоть и в общих чертах, что произошло в Англии. Стоит ли говорить, что слух разлетелся по коллегам молниеносно. Но Надя не злилась на них, хоть и чувствовала себя немного некомфортно. Людей в их команде было немного, и они быстро переключались с одного слуха на другой. Посочувствовав Наде и ее неудавшемуся роману, они вскоре отстали от нее. Но при случае, до сих пор не упускали возможности подколоть. Поэтому сейчас Кристина из бухгалтерии прыснула и сказала, что лорда встретить – это полдела, а вот удержать – совсем другое. Надя улыбнулась, ее давно не задевали такие вещи, особенно из уст Кристины, а Зоя закатила глаза. Андрей из ай-ти вновь посочувствовал и вновь вспомнил о своей бывшей, о которой вспоминал рано или поздно в любом разговоре. Спустившись, все четверо вышли во двор и подошли к месту для курения. Надя не имела этой привычки, но остановилась поболтать и подождать Зою, которая все утешала Андрея. Они смеялись и подкалывали друг друга, вспоминая каждый свои неудачные романы.
На другой стороне двора, с лавки, поднялся некто и стал приближаться к группе разговаривающих людей. Надя сначала не обратила на него внимания, он подошел и остановился в метрах пяти от них. Кристина посмотрела на него: ей показалось странным – человек словно замер, смотря на них. Ее взгляд заметил Андрей и тоже повернулся к гостю. Они замолкли, отчего Зоя с Надей тоже повернулись к нему. Зоя чуть прищурилась и тихо произнесла:
– Знакомое лицо…
Солнечные косые лучи светили из-за его спины, и Надя не сразу поняла, кто это. Осознание пришло, но она все еще стояла молча в оцепенении, потому что перед ней стоял он. Это был Лео.
Тот же, наконец поймав ее взгляд, секунду помедлил и подбежал к ней. Он обнял ее, подхватил и на руках стал кружить прямо на глазах у изумлённых коллег.
Надя вдыхала запах его парфюма, терпкого, с нотками зелёного чая, и перед глазами вновь стояло бесконечное море и пики скалистого утеса. Это вновь был Лео.
Наконец он отпустил ее. Она смотрела в изумлении, все еще не в силах поверить, осознать, что это не видение и он действительно здесь.
Андрей с Кристиной удивленно переглянулись, а Зоя стояла, прикрыв рот рукой. Она узнала его. Парня с фотографии. Она посмотрела на коллег и произнесла:
– Это он.
– Кто он? – вместе спросили они.
– Тот самый, из Англии.
Андрей и Кристина в изумленном молчании вновь повернулись к паре.
Он обнимал ее, не давая отойти дальше, а она была не в состоянии сказать ни слова.
– Лео, – наконец произнесла она.
Он улыбнулся своей широкой улыбкой, и в глазах его блеснуло солнце:
– Я нашел тебя! – он вновь обнял ее и прижал к себе. – И теперь не отпущу.
Трое людей наблюдали за сценой, разворачивающейся у них на глазах, и не могли поверить, что это именно тот парень, про которого они судачили на работе.
Лео же, взяв ее за руку, рассказал, что ждет ее больше двух часов. Он только что приехал из аэропорта, только недавно прилетел. Прилетел к ней. Надя была обескуражена. Как же он нашел ее?
– Я все расскажу тебе. Пойдем?
Надя попрощалась с коллегами, извинилась перед Зоей, но та только подмигнула и сказала, что все понимает. Пара вышла из дворика и растворилась в толпе прохожих.
Лео шел по улицам Москвы и держал ее за руку, боясь отпустить. Он рассказал ей все, как она и просила. Поведал о том, что раскрыл ее подлый обман с неверной почтой почти сразу, как отправил первое письмо. Однако он продолжал писать письма и отправлять их в пустоту. Он не спал несколько дней, пытаясь выбить ее из головы, но не смог. И тогда появился план.
Он откапал бумаги, заключенные его семьей с искусствоведческим обществом, которое дало контакты лиц для переговоров в Москве. Он написал им и выведал, что за сотрудник приезжал к ним делать опись картин. Они просто не могли ему отказать, и вскоре он владел не только почтой Нади, но и всеми ее данными, даже паспортными. Надя в ужасе ответила, что не ожидала столь быстрого раскрытия личных данных.
– Ты просто не умеешь с ними общаться, – парировал Лео, – мало кто может отказать нашей семье, особенно когда нам действительно что-то нужно. А говорил я с ними именно от лица своей семьи.
Они прогуливались по Садовому кольцу, и он продолжал свой рассказ. Выведать данные оказалось самым простым. Далее был квест посложнее. Лео поведал, чего ему стоило сделать себе визу в Россию. Процедура оформления одна из самых сложных, через которые он проходил. И заняло это больше двух недель. Но еще сложнее было держать все в тайне от родителей, а особенно от брата. Тот всегда видел его насквозь, и в последний месяц стал очень подозрительным. Лео чувствовал себя виноватым перед ним, что сбежал в тайне, не предупредив и не рассказав ничего, но он был уверен, что это лучшее решение. Надя переспросила: быть может, следует все-таки поставить в известность семью? На что Лео ответил, что сделает это попозже, через пару дней.