Правда для Верити

Глава 1

Целый день в небе лениво ворочались серые тучи, и к вечеру они наконец пролились дождём. Безобидная морось быстро перешла в сильный, промозглый ливень. Крупные холодные капли хлестали по лицу, плечам, затекали за воротник и ледяными струйками скользили по спине. Верити недовольно передёрнула плечами, встала и накинула свой плащ. Прищурившись, она огляделась в поисках убежища. Совсем недалеко, на лесной опушке, стояла огромная разлапистая ель. Под такими земля всегда остаётся сухой.

Платье промокло насквозь, подол лип к ногам и мешал идти. Задрав юбки повыше, Верити ускорилась. Вода стекала по лицу, заливала глаза, но она упрямо продиралась к лесу через поросль низкого, местами колючего кустарника. Вдруг земля ушла из-под ног — сильные руки подхватили её и перекинули через плечо.

— Твои чудесные ножки слишком хороши для такого, — с усмешкой произнёс Сэм.

— Я не овца, чтобы таскать меня, перекинув через плечо! — возмутилась Верити. — Поставь меня немедленно!

— Я бы сказал овечка, — хмыкнул Сэм. — Увесистая, чёрт возьми, и буйная.

Верити пыталась соскользнуть вниз, но он перехватил её покрепче и уверенно зашагал к ели. Сэм не сказал больше ни слова, пока они не укрылись от дождя.

— Отпусти, — тихо попросила она, когда оказались под ветвями.

Сэм осторожно поставил её на землю. Верити прислонилась спиной к шершавому стволу и сложила руки на груди. Она хмуро смотрела вдаль, прикидывая как будет добираться домой. На другом конце поляны не обращая внимания на погоду паслись две стреноженные лошади, казалась погода им совсем не мешает.

Сэм ворчал и потирал свежую ссадину, которая виднелась на груди через развязанный ворот рубахи.

— Ты не овечка. Ты волк в овечьей шкуре.

Его чёрные глаза свирепо сверкнули в полумраке, царившем под елью.

Он затряс головой, отряхаясь, словно пёс и обрызгал всё вокруг. Верити тыльной стороной ладони провела по щекам, размазывая попавшие на неё капли, и недовольно покосилась на Сэма.

«Как же он красив», — мелькнуло у неё в голове. Отросшие волосы Сэма намокли, и чёрные вьющиеся пряди разметались по плечам. Промокшая насквозь рубаха липла к телу, и Верити поспешно отвела взгляд. Она не могла злиться на него дольше двух минут.

— Это тебе показалось хорошей идеей — валяться в кустах, как звери. Думаю, справедливая расплата, — она провела ногтями по его предплечью, демонстрируя «орудие преступления».

Но всё-таки она злилась. Во-первых, Верити замёрзла, хотя ещё несколько минут назад вся пылала в объятиях Сэма. Во-вторых, дождь сегодня уже не закончится: низкое, до самого горизонта, серое небо не оставляло надежды. А значит, домой она вернётся промокшая до нитки и получит отличного нагоняя от матери.

Под шум дождя мысли понеслись вдаль: дом, где в камине сейчас потрескивает ласковый огонь; с кухни доносится аппетитный аромат ужина; можно уютно устроиться в кресле, протянув ноги к огню. Верити задумалась и совсем забыла про Сэма, поэтому вздрогнула, когда его пальцы осторожно коснулись её виска. Он вытащил из растрёпанных волос веточку, потом другую. Сэм смотрел на неё с нежностью. Его взгляд никогда не мог оставить Верити равнодушной. Она залилась краской, отвернулась и закусила губу.

— Можем переночевать здесь, — предложил он, не скрывая улыбки.

— Я же говорила, что пора поворачивать домой!

— Прости, не мог устоять перед соблазном оказаться в твоих объятиях. Знаешь, недалеко есть сарай…

— Я не буду ночевать в сарае! — возмутилась Верити. — Меня дома хватятся. И… это ну… уже слишком!

Верити вообще позволяла ему многое. С каждым разом всё больше. Кончики её ушей тут же вспыхнули от смущения. Она поправила одежду и убрала с лица непослушную прядь.

— Стоило попытаться, — весело заметил Сэм.

Он резко притянул её к себе. Верити пискнула, но не сопротивлялась. От его тела исходило приятное тепло, и она сама прижалась покрепче. Сэм пах сеном, дымом и лошадьми. К этому добавился еще холодный запах дождя и растревоженной еловой хвои. От этого аромата у Верити закружилась голова.

Забравшись рукой под его рубашку, она почувствовала, как он весь напрягся под её пальцами. Верити хитро улыбнулась, довольная собой, но тут же была наказана: Сэм прильнул к её шее, и жёсткая щетина оцарапала нежную кожу. Верити охнула от неожиданности и попыталась отстраниться, но сильные руки только крепче прижимали её к себе.

Когда он наконец отстранился, Верити, всё ещё тяжело дыша, исподлобья взглянула на него с немым укором. Сэм сжалился и нежно поцеловал её в знак примирения. Было сыро, холодно и так хорошо.

На развилке, где обычно они расставались, Сэм подъехал к ней насколько это было возможно, приподнялся в седле и одарил её долгим, неторопливым поцелуем. Он словно и не замечал льющуюся на них с неба воду.

— Сегодня мы припозднились. Я провожу тебя до дома.

— И речи быть не может! — возмутилась Верити. — Нас не должны видеть!

Она тревожно огляделась по сторонам, опасаясь случайных свидетелей. Только в такой глуши и в такую погоду встретить хоть кого-то было чудом.

— Мне наплевать, — самодовольно заявил Сэм. — И не спорь со мной! Спорить с Сэмом действительно было бесполезно. Верити лишь согласно кивнула, и они двинулись в сторону её дома.

Наконец они достигли центральной аллеи. Дом манил теплом и мягким светом, льющимся из окон. Этот свет, как будто обещал заблудшему путнику убежище, сытость и покой.

— Может, пригласишь на ужин? — в темноте сверкнула его дерзкая улыбка.

— Вот еще! — фыркнула Верити. — Отужинаешь дома. Сам напросился меня провожать, иначе давно бы отдыхал в своей берлоге.

— Тут ты, конечно, права, — наигранно обиделся Сэм. — Да и не очень-то хотелось ужинать с твоей матушкой.

— Если она нас увидит, запрет меня, а тебя сотрёт в порошок не меньше. Так что скачи домой.

Сэм пожал плечами и со всего размаху хлопнул ладонью по крупу лошади Верити. Животное заржало от обиды, присело на задние ноги и бросилось галопом к дому.

— Я тебе это припомню, мерзавец! — раздосадованно крикнула Верити грозя ему кулаком, и исчезла в темноте.

Шанса проскользнуть не было. На крыльце с непроницаемым лицом стояла её мать. Вид у миссис Джонс оставался невозмутимым, но маленькая ножка в домашней туфле яростно стучала по каменным плитам. Интересно, сколько раз за вечер она нетерпеливо выглядывала в окно, ожидая увидеть свою непослушную дочь? «Как бы не прилетело этой самой туфелькой», — подумала Верити.

— Верити Оливия Джонс! Если бы твой отец был жив, он бы умер от стыда! — миссис Джонс одарила дочь испепеляющим взглядом. — Посмотри на себя! Как ты сидишь в седле — это неприемлемо!

Верити поёжилась. Сейчас спорить с матерью было себе дороже.

— Мне нечего сказать в свое оправдание, — тихо выдавила она из себя, шмыгнув покрасневшим носом, и спешилась.

Виновато опустив голову, она стояла и ждала, когда ей зачитают список её провинностей. По лицу Верити лились ручейки холодной дождевой воды, волосы и одежда были мокрыми насквозь и неприятно липли к телу. Холод пробирал до костей. Стояла ранняя весна, и по ночам было промозгло.

— Отдай клячу Билли и живо в дом! — миссис Джонс вскинула руку, её длинный изящный палец указывал на конюшню. Верити, всё ещё не поднимая головы, поспешила исполнить указание, за спиной она услышала, как хлопнула дверь. «Легко отделалась», — с облегчением подумала она.

Билли был старым, хромым на одну ногу и слепым на один глаз. Когда-то он служил привратником, но теперь выполнял любую работу по дому. Толку от него было мало, но лошадь прибрать он мог.

— Ох, мисс Верити, — причитал он, приняв поводья, — матушка ваша сильно переживала, пожалели бы вы её. Темень такая, а дочурка её пропала неведомо где. Весь вечер у окна простояла.

У Верити вдруг покраснели уши. Острое чувство стыда кольнуло её в самое сердце, но она ничего не ответила старику и поскорее убралась из конюшни. Билли не сразу заметил, что остался один, и причитал своим жалобным скрипучим голосом ещё какое-то время.

Зайдя в дом через кухню, она скинула сапоги и оставила их у очага. Верити надеялась раздобыть еды и скрыться у себя до утра. Заглянув в буфет, она взяла хлеба, горшочек с джемом и немного вчерашней ветчины. Шлепая босыми ногами по полу, она почти добралась до лестницы на второй этаж, но звук из гостиной привлёк её внимание. На цыпочках она подошла к двери. Сквозь небольшую щель пробивался тёплый свет. Голос матери звучал непривычно мягко.

— Даже не смейте волноваться, мистер Ансуорт! — восклицала она. — Эта своенравная девчонка совсем отбилась от рук после смерти моего бедного супруга. С её крепким здоровьем воспаление лёгких ей не грозит!

Верити поближе придвинулась к приоткрытой двери, чтобы разглядеть, перед кем так щебечет её мать, речь которой обычно звучала надменно, с кем бы она ни говорила. Но если это очередной кандидат в мужья, то всё было объяснимо.

После смерти мистера Фрэнсиса Джонса дела в поместье шли скверно. Арендаторы платили, но собственное хозяйство пришло в упадок — а это была львиная доля дохода семьи. Миссис Джонс не могла заниматься плугами и посевами сама, а работники почти разбежались. В добротном двухэтажном доме из красивого белого камня, где было целых пять спален, из слуг остались лишь старая горничная миссис Кребб, кухарка Молли и ворчливый Билли. Ни один мужчина не стал бы вести дела с женщиной, даже такой уважаемой, как её мать. Миссис Джонс отчаянно нуждалась в мужских руках.

Поэтому Верити казалось, что главной задачей матери было поскорее выдать дочерей замуж. Достойных претендентов было мало. Несколько соседних семейств тоже имели дочерей на выданье, а значит, в округе за каждого мало-мальски пригодного кандидата шла настоящая война. И миссис Джонс не собиралась её проигрывать.

Собеседник миссис Джонс сидел в кресле у камина, о котором недавно мечтала Верити, и был совершенно не виден из её убежища. Стараясь остаться незамеченной, но всё же взглянуть на гостя, она вытягивала шею и переступала с ноги на ногу. «Ага, и сестрёнка тут как тут — при полном параде», — ехидно подумала Верити.

Потеряв бдительность, она запуталась в отяжелевших от воды юбках и налетела на дверь всем своим весом. Дверь с ужасным грохотом захлопнулась, едва не прищемив любопытный носик. В гостиной кто-то вскрикнул от неожиданности. Послышались тяжёлые, размашистые шаги. Верити, не помня себя от страха, бросилась к лестнице. Когда дверь распахнулась, озаряя коридор ярким светом, она уже успела преодолеть лестничный пролёт. Верити прижалась к стене и замерла, почти не дышала. Свет слепил, она щурилась, пытаясь разглядеть того, кто вышел.

Он был высоким — пожалуй, выше среднего. Широкие плечи, на которых как влитой сидел красный мундир, светлые волосы были стянуты на затылке кожаным ремешком и красивое молодое лицо. Он огляделся, но после ярко освещенной гостиной у него не было шанса разглядеть Верити в сумерках, царивших на втором этаже.

— Похоже, у вас завелось приведение, — на его красивом лице появилась широкая добродушная улыбка. Он повернулся обратно в сторону гостиной, всего на миг задержав взгляд на том месте, где стояла Верити. Она не поняла — он действительно не разглядел её в темноте или просто не подал вида.

— Не закрывайте дверь, мистер Ансуорт, — раздался из гостиной голос младшей сестры. — А что касается привидения — это, скорее всего, моя дикая сестрица.

У младшей сестры обычно был голос высокий и капризный, но сегодня звенел как весенний говорливый ручеёк. Она хотела понравиться молодому красивому мужчине, и это было слышно в каждом слове. «Дикая сестрица? — Верити закусила губу от обиды. Внутри всё кипело от возмущения. — Что она о себе возомнила!»

У Верити и её сестры Мэри были сложные отношения. Сестринской любви в них не было, а в последнее время сквозила неприкрытая вражда — и всё, опять же, из-за замужества. Старшей сестре полагалось выйти замуж первой, но «дикарка», как звала её Мэри, замуж не спешила. Казалось, Верити презирала сам факт брака. И всё это в двадцать пять лет, когда некоторые соседи за глаза называли ее старой девой!

К тому же по завещанию отца приданное Верити было куда больше: её мужу достался бы дом в придачу с миссис Джонс и почти все земли. Мужу Мэри же оставалась лишь небольшая ферма на окраине владений семейства Джонсов.

Младшая сестра, просиживавшая дни за французскими романами и рукоделием, грезила замужеством. Ей не терпелось познать радости брака и стать хозяйкой в собственном доме. Но пока Верити оставалась незамужней, матушка позволила бы лишь принимать ухаживания. Откровенно говоря, желающих взять Мэри в жёны пока не находилось.

Не желая больше подслушивать, Верити на цыпочках поспешила в свою спальню. В комнате было холодно и темно — камин не разжигали. Скинув мокрую одежду на пол, она завернулась в тяжёлый шёлковый халат, расшитый узором в виде странных птиц. Когда-то он принадлежал отцу — и до сих пор хранил его запах, от которого у Верити щемило сердце. После смерти отца Верити стала носить его сама.

— Ну хоть дрова оставили, — сказала она вслух.

Верити попыталась разжечь огонь в маленьком камине, обрамленном резным мрамором. Руки дрожали от холода, огниво несколько раз падало в золу. Она сделала еще пару попыток, и огонек заплясал по сухим щепкам, перекинулся на полено и разгорелся как следует.

Поворачиваясь то спиной, то лицом к огню, она постепенно согрелась: дрожь отступила, зубы перестали стучать, от влажных волос шел пар, и по коже разлилось приятное тепло. Закинув щипцами несколько углей в грелку, Верити нагрела постель и блаженно вытянула ноги под тяжёлым шерстяным одеялом.

В камине уютно потрескивали дрова. Где-то внизу всё ещё звучали голоса. Слов было не разобрать. Сон накрыл её почти мгновенно, и она проспала до самого утра.

Спустившись к завтраку, Верити выдохнула — гостя за столом не было. «Хорошо бы его не было и в доме. Может, он покинул нас с первыми петухами?» — пронеслось у неё в голове.

— Доброе утро, — как можно дружелюбнее поприветствовала она мать и сестру.

Верити села на своё любимое место напротив окна.

— Доброе утро, дорогая. Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь? — участливо поинтересовалась миссис Джонс. — Вчера ты вымокла до нитки.

Тон матери был слишком вежливым. Кусок хлеба встал поперёк горла и никак не хотел опускаться ниже. Верити прокашлялась. За долгие годы она точно знала: если с утра, да ещё после её вчерашней выходки, с ней так разговаривают — кара будет жесточайшая.

Мэри, кстати, была явно не в духе и даже не удостоила сестру взглядом. А это странно: её очень радовало, когда с утра ворчали не на неё.

— Думаю, что да, мама, — Верити попыталась запить застрявший кусочек чаем, но это не слишком помогало.

— Вот и хорошо. Как ты заметила, вчера у нас был гость.

Миссис Джонс метнула в сторону старшей дочери колючий взгляд, давая понять, что пощады не будет.

— Ему придётся задержаться на несколько дней, — не удержавшись, вмешалась Мэри.

— Мистер Ансуорт путешествует в Гэмпшир, навестить свою семью, — продолжила миссис Джонс. — Его лошадь захромала, и он набрел на наш дом. Пришлось вызвать этого… конюха. Как там его…

Если разговор заходил о Сэме, у миссис Джонс начинал дёргаться глаз. Голос её становился крайне раздражённым. Сэма она не выносила, но в округе он был единственным, кто разбирался в лошадях.

— Впрочем, неважно. Сегодня конюх посмотрит лошадь, — миссис Джонс сделала паузу, словно раздумывала. — Поручаю тебе развлекать мистера Ансуорта прогулками и непринуждёнными беседами.

Она строго взглянула на старшую дочь. Внутри у Верити всё похолодело: она уже поняла, к чему идёт.

— Мне кажется, у Мэри это получится лучше, — Верити прятала взгляд за чашкой с чаем.

— Я прошу тебя, а не Мэри, и на этом всё! После завтрака потрудись привести себя в порядок и не забывай про манеры.

Разговор был окончен. Верити потеряла всякий аппетит, немного поковырялась в овсянке, вежливо попрощалась и поднялась к себе в спальню. «Мистер Ансуорт», — повторила она про себя, закрывая дверь. Верити точно знала, чего добивается мать и была решительно настроена расстроить её планы. Любой ценой.

— Привести себя в порядок... — передразнила Верити мать. Из груди вырвался тяжелый стон. Она смотрела на себя в большое зеркало. Волосы спутались, лицо раскраснелось от злости, голубые глаза умоляюще вопрошали: за что ей это?

Верити тщательно умылась, расчесала длинные тяжёлые пряди и перехватила их серой хлопковой лентой. Выбрала самое старое шерстяное платье — его уже не раз чинили, и оно подходило разве что для работы в саду. Вид самый простой и непривлекательный. Леди в ней выдавали только осанка да уверенный взгляд.

Верити была собой довольна. Чего нельзя было сказать о её матушке, когда через час она спустилась в холл.

— Это моя старшая дочь, мисс Верити, — казалось, миссис Джонс испепелит её взглядом. — Милая, вверяю тебе заботы о нашем дорогом госте капитане Поле Ансуорте.

Верити слегка присела для приветствия и улыбнулась своей самой вежливой улыбкой. Она очень старалась.

— Рада с вами познакомиться, капитан.

— Взаимно, — он слегка склонил голову.

Его взгляд скользнул по её платью, по серой ленте в волосах — и задержался на глазах. Он не улыбнулся, но в уголках его губ мелькнуло что-то вроде понимания. Или насмешки. Верити не разобрала.

Переводя взгляд от Верити к Мэри, капитан подметил, насколько различались между собой сёстры. Мэри была миниатюрной, не лишённой изящества и плавности движений, с острыми чертами лица. В её бледно-голубых глазах то и дело вспыхивала ехидная искорка. «Очень похожа на мать», — заключил про себя капитан.

Верити же была намного выше сестры. Оттенок её глаз был глубже, взгляд —открытый и прямой. Лицо с более мягкими чертами, пухлые губы, красивые тёмно-каштановые волосы и белая кожа с легким, очаровательным румянцем.

— Приглашаю вас прогуляться по окрестностям, — сказала Верити, не удостоив капитана даже взглядом, и выскользнула на улицу так быстро, что создала маленький вихрь.

Капитан Ансуорт смущённо прочистил горло, поклонился с вежливой, чуть заметной улыбкой и вышел следом.

Свежий весенний воздух приятно пах первыми бутонами роз и влажной землей. Легкий ветерок принёс и запах конюшни; впрочем, Верити этот запах не казался противным. Она подставила лицо яркому солнцу. «Сегодня дивный денёк, если бы ещё не нужно было тратить время на этого капитана», — вздыхая, подумала она.

— Какой у нас план? — послышался низкий бархатистый голос за спиной. Так близко, что Верити едва заметно вздрогнула. Она не слышала, как он подошёл. Она не обернулась.

— Сегодня хорошая погода, прогуляемся до ручья, — её голос звучал сухо, словно она инструктировала слугу.

Верити быстрым шагом направилась по отсыпанной подъездной дорожке, не дожидаясь спутника. Но бегство было бессмысленным: несколько размашистых шагов капитана — и они поравнялись. Воцарилось неловкое молчание. Верити говорить было не о чем, да и совсем не хотелось.

— Вас не было вчера за ужином, — вопрос или утверждение прервало затянувшееся молчание.

— Эм... да, мне не здоровилось, — быстро проговорила Верити первое, что пришло в голову.

Она смотрела себе под ноги: мелкие камушки сменились густой жесткой травой.

— Рад, что сегодня вы чувствуете себя хорошо.

— Спасибо, — бросила она, не оставив зацепки для продолжения беседы.

Капитан понял, что девушка тяготится его компанией, поэтому заговорить больше не пытался. Он лишь послушно следовал за своей спутницей.

Верити мысленно перебирала все ругательства, какие только знала. Она злилась на мать, на капитана и даже на траву, которая ещё не успела подсохнуть и намочила подол. Как чудесно было бы спрятаться где-нибудь с книжкой и до обеда носу не показывать. Или отправиться на прогулку верхом.

Они шли быстро и молча, пока не достигли ручья. Верити резко остановилась, когда еле заметная тропка вынырнула у каменистого берега. Капитан, не успев затормозить, всем телом врезался в неё сзади. Она пошатнулась и почти упала, но сильная рука ухватила её за плечо и удержала.

— О! Прошу простить меня! —выпалил капитан. — Вот неловкий дурак, я чуть вас не уронил!

Он смотрел на неё сверху вниз и всё ещё придерживал за плечо.

— Забудем, — сказала Верити, высвобождаясь.

Столкновение мгновенно разогнало злость и вернуло её на землю. Она раскраснелась и отступила на шаг.

— Мы пришли, — Верити повернулась и посмотрела на блестящую полоску воды, обрамленную камышом и молодыми ивами.

— Я, признаться, не встречал леди, которые способны передвигаться с такой скоростью! — с восхищением заметил капитан. — Едва поспел за вами и, откровенно говоря, запыхался. Словно маршем прошёл.

Капитан улыбнулся и глубоко выдохнул. Его лоб и правда поблескивал от пота; он снял шляпу и утёр его платком. Он посмотрел на Верити с явным, неподдельным интересом. Так смотрят на загадку, которую хочется разгадать.

— Можете отдохнуть, — Верити присела на траву и указала на место рядом с собой.

— Я понял, что развлекать меня не входило в ваши планы, — он немного помедлил, будто раздумывая. — Но всё же рад, что это вы.

Бровь Верити взлетела вверх, и она вопросительно посмотрела на своего спутника.

— Я имею в виду что понимаю вас: будь это ваша сестра... — Он замолк, очевидно, пытался подобрать слова. Не договорил, но Верити и так поняла: Мэри успела ему надоесть ещё вчера.

— Слава богу! — Верити с облегчением выдохнула. Теперь уже её спутник вопросительно смотрел на неё. — Прошу прощения. Просто я не думала, что мужчина может понять, как это тяжело, когда тебя постоянно пытаются выдать замуж!

Щёки Верити пылали, и общий вид у неё был как у человека, который сбросил непомерный груз со своих плеч. Капитан смущённо отвёл взгляд: до него только сейчас дошло, что он попал в ловко расставленные сети миссис Джонс.

— К сожалению, я вас прекрасно понимаю.

Щёки Пола Ансуорта тоже залились краской. И они вместе рассмеялись — непринуждённо, почти по-приятельски.

— Вы не хотите замуж?

Вопрос застал Верити врасплох, и она снова напряглась.

— А с какой целью вы интересуетесь? — Верити подозрительно смотрела на капитана.

— Не подумайте дурного, — он примиряюще выставил ладонь перед собой. — Просто… эм… молодые девушки, которых я знаю, мечтают о замужестве.

— О… Много же вы знаете девушек? — бровь Верити вопросительно выгнулась.

— Достаточно. У меня две сестры и четыре кузины, — капитан весело улыбнулся.

Верити поймала себя на мысли, что у него совершенно очаровательная улыбка — и тут же одёрнула себя: ещё чего не хватало!

— Похоже, вы имеете представление, о чём говорите. Что до меня, я просто не смотрю на каждого мужчину как на потенциального мужа.

— Пожалуй, это разумный подход, — согласился капитан.

Они замолчали. Но теперь это было иное молчание — не враждебное и не неловкое, а задумчивое. Как будто каждый переваривал услышанное и не знал, с чего начать снова.

— Вы часто здесь бываете? — переводя разговор в более безопасное русло, поинтересовался капитан.

— Иногда прихожу сюда, но не так часто, как хотелось бы.

Верити сменила гнев на милость — убедившись, что её не собираются тащить к алтарю. Но разговор по-прежнему не клеился.

— Когда я был мальчишкой, любил порыбачить, — сказал капитан. — Вставал затемно и шёл куда глаза глядят. А возвращался поздней ночью.

Он улыбался, крутя между пальцев травинку. Это были явно счастливые воспоминания.

«С двумя сёстрами — неудивительно», — подумала Верити, но вслух говорить не стала.