Песнь Неваэ

– А где живут орки? – спросила я.

– Они живут на другой части океана.

Напряжение от этих слов немного спало, и я уже даже могла вдыхать этот гнилой воздух.

Вскоре мы вошли в зону искусственного леса. Я никогда не видела таких больших деревьев. Их макушки упирались в самый купол, на ветвях висели плоды, шишки, зелёные листья, все так, как будто они настоящие. Люди создали эту искусственную красоту, чтобы скрасить своё убогое существование. Пахло здесь все также ужасно.

– За этим лесом, будет наш дом, потерпите немного, – сказал старик.

Я была на грани упадка чувств. Голод сковал все мои конечности, ум бунтовал, силы покидали.

– Я больше не могу, – упав на пол, прошептала я.

Старик подошёл ко мне, аккуратно взял меня, перевалил на плечо и молча пошёл вперёд. От этого жеста я пришла в себя. Что ты делаешь? Говорил голос внутри меня. Этот человек старше тебя в два раза, и он сейчас в таком же состоянии, также голоден, но он ещё и тебя взвалил себе на плечи. Ко мне вернулось второе дыхание, и я попросила меня вернуть в вертикальное положение.

– Мне уже лучше, пошлите, – со стыдом произнесла я.

– Смотри, милая, – сказал старик. – Видишь тот дом? Вдалеке виднелся небольшой дом. Возле него, на стеллажах стояла разная утварь – горшки, кастрюли. Возле входа были раскиданы рукописи, старые вещи и ткани разноцветных оттенков.

Мы подошли к двери. Было тихо. Старик постучал в дверь, как мне показалось, определенным ритмом. Дверь открыла молодая женщина лет тридцати.

– Дядюшка, – кинулась она на старика, обнимая его.

Старик отечески прижал ее к себе.

– Дядюшка, дядюшка, – заплакала та.

– Венеция, все хорошо, – успокаивая бормотал старик.

– Все ли у вас хорошо? Где Рой?

– Дядюшка, – ещё больше стала стенать Венеция. Старик все понял без слов.

– Когда? – спросил он.

– Неделю назад.

Он снова прижал ее к груди. Тишину нарушали еле подступавшие всхлипы.

– Венеция, – через некоторое времясказал старик. – Смерть приходит к каждому. И ко всем она приходит в виде времени. Для любого человека оно отмерено с математической точностью. Но ты должна знать, что умирает тело. Душа же дальше продолжает скитаться по этим просторам материальной вселенной, воплощаясь в телах разных живых существ. Поэтому, после того как ты оставишь на моем плече свои последние слезы, воспрянь духом. После этих слов Венеция успокоилась.

– Проходите, дорогие гости. Простите меня, всё о себе, да о себе. А вы, наверное, уставшие с дороги и голодные.

Мы зашли внутрь дома. Комната была темной и пустой. На полу лежала циновка и плед. Поодаль стоял маленький столик, на нем тарелка, наполненная незнакомыми семенами.

– Присаживайтесь, – предложила Венеция.

– А что это, – удивлённо спросила я.

– Много лет назад, когда мы перебрались в это место, мы организовали раскопки дна. Этот город в океанской низменности был построен давно, и строители особенно не интересовались почвой. Им надо было в первую очередь создать внешний каркас, чтобы тот удерживал давление воды, течения и т. д. А мы заинтересовались почвой, ведь ещё много тысяч лет назад много чего с земли попадало в океан и там благополучно схоронилось. Итак, мы нашли залежи разных вещей: украшения, ткани, вещи, останки техники и в том числе нашли семена.

– Что мне сейчас делать? – обратилась Венеция к старику.

– Оставайся здесь. Здесь пока безопасно. Я привёл сюда семью, будете жить вместе. Может ещё кого Господь пошлёт. По крайней мере у нас будет такое место, где люди смогут находить приют.

– А насколько здесь безопасно? – поинтересовалась я. – Ведь ваш супруг пострадал? – неосторожно спросила я.

– В основном орки в эти края не наведываются. Это место считается пустошью, как пустыня, потому что здесь нет воды и пищи.

– А с другой стороны, сейчас нет таких мест на земле, которые можно считать с уверенностью безопасными.

– Да, я понимаю.

– Завтра, на рассвете, я вас покину, – сказал старик

Я постелила циновку на полу, достала Симхо и завернувшись в свое одеяло, уснула.

Когда я открыла глаза, то не увидела никого рядом. Дом был пустым. Мне страшно было подниматься, и я залезла под одеяло, как в детстве. Помню, когда наступал страх, я часто так делала, представляя, что одеяло мой защитный кокон, в который никто не проберется. Я пролежала какое-то время, пока не услышала шаги. Высунув нос, я краем глаза подсмотрела, что это отец.

– Папа ты где был? И где все?

– Милая, я провожал старика. Он не хотел тебя будить, но сказал передать тебе это. Отец протянул мне листок бумаги, свёрнутый в несколько частей.

Я взяла этот свёрток бережно, будто это самая дорогая драгоценность. Развернув его, я прочитала:

«Ная, милая Ная. Я отправляюсь назад, бродить по лесу в поисках оставшихся людей, чьим сердцем ещё не овладело вожделение есть чужую плоть. Даже если таких людей уже нет, я не могу оставить эту миссию и буду до конца своих дней ее осуществлять. Тебя я попрошу о следующем. Я знаю, ты особенная, раз сам Симхо к тебе пришёл, а значит у тебя есть тоже своя миссия. Прошу тебя, корми Симхо, не забывай о нем, рассказывай ему любые тайны своего сердца и помни, он твой друг. Ты не должна думать, что это обычное изображение, так ты отдалишь себя от него. Наоборот, чувствуй сердцем, что он с тобой и обязательно это увидишь, как он будет проявляться в твоей жизни. И ещё одно, не менее важное дело. Ты должна найти волка, того самого, который раздаёт противоядие. Я так и не смог этого сделать. Прошу тебя, сделай это ты. Может когда-нибудь ещё увидимся. Подпись Нил.»

Я свернула письмо и прижала к груди. Я почувствовала тепло к этому человеку и большую ответственность.

Я даже не спросила, как его зовут, подумала я. Какая я не внимательная к людям.

– А где Венеция? – спросила я.

– Возле дома, – ответил отец.

Я накинула одеяло и вышла во двор. Венеция разглядывала ткани, напевая чудную мелодию.

Я заслушалась.

– Что это за мелодия?

– А, Ная, я ее знаю с детства. Мама часто ее пела. Вот слова к ней я не помню. Но помню, что они предназначались Богу.

– Богу? Я совсем недавно узнала, кто такой Бог. Мне никто не рассказывал о нем.

– Да, сейчас такие времена. Люди забыли о Нем. Ты знаешь, моя прабабушка очень много говорила о Боге. Она выходила на улицу и рассказывала соседям истории про святых. Но в основном люди не понимали, о чем она говорит. И как-то раз к ней в дом пришли дружинники и забрали ее. Ее убили за то, что она говорила о Боге. Тогда моя бабушка осталась без мамы. Никто ей не помогал. Она жила одна, добывала себе пропитание и выживала как могла. И нам она дала наставление. Не говорить о Боге прилюдно, держать это как тайну семьи.

От этой истории слёзы выступили из моих глаз.

– Как так? – прошептала я. – Не понимаю… Венеция меня обняла и сказала.

– Милая девочка, ты знаешь, Господь все видит, и он обязательно нас спасёт, вот увидишь.

– Мне так хочется в это верить, – прошептала я. – Этот мир он такой чужой и жестокий. Будто нарост, он причиняет боль, и мне не хочется принадлежать ему. Я хочу верить, что где-то есть место, которое прекрасно и доброжелательно, где можно лежать на мягкой траве и смотреть в небо и не бояться. Где есть друзья, которые тебя не предадут, где есть любовь, то чувство, о котором я не знаю. Слёзы катились из моих глаз, будто кто-то опустил дамбу, сдерживающую их, и я вспомнила потерю матери, кости на дорогах, всю жестокость этого мира и свою незащищённость, то чувство, которое порой сковывает.

Венеция ничего не говорила, она меня обнимала и принимала мои слёзы, как явление вполне обычное, давая мне высвободить от боли часть моего сердца.

Спустя некоторое время я успокоилась.

– Венеция, что мы будем делать? Чем я смогу помогать вам? – спросила я уже с другим настроением, понимая что жить нужно дальше, и что у меня есть серьёзные задачи.

– Будем жить здесь. Что нам ещё остаётся делать, – развела руками Венеция.

– Но Нил мне сказал, чтобы я сделала кое-что важное. Слышала ли ты историю про волка?

Венеция улыбнулась широко и вскрикнула как девочка.

– О, да, я помню, Нил ее мне рассказывал несколько раз.

– Ты веришь, что этот волк существует? – спросила я.

– Конечно, в этом нет никаких сомнений. Нил необычный старик. Сколько его знаю столько и не могу его разгадать. С каждым годом он ещё больше для меня загадка и каждый раз я узнаю о нем что-то новое. И поэтому я верю ему.

– Да, но это звучит как-то фантастически, я бы сказала.

– Ная, ты даже не предполагаешь, сколько в этом мире загадок.

– А ты не думала, что это за противоядие, которое он раздаёт? – поинтересовалась я.

– Нет, не знаю, я спрашивала у Нила, но он мне не ответил, хотя я уверена, он знает ответ.

– Вот, этого волка мне надо найти, об этом меня попросил Нил.

– Да ты что? – с удивлением спросила Венеция. – Это серьёзная задача, не до шуток. Защита собственной жизни становится на второй план, раз такие дела.

– Да, ты права, – сказала я. – С тех пор как я получила такое наставление, я только об этом и думаю. И мне не остаётся времени, чтобы бояться за себя. Тем более, у меня есть Симхо. Один раз он меня уже спас.

– Симхо? Мне не ловко тебя об этом спрашивать, но Нил мне рассказал немного о Симхо и я хотела бы его увидеть, можешь мне его показать?

– Конечно, сейчас.

Я достала моего друга из рюкзака, развернула его аккуратно и показала Венеции.

– Вот он, Симхо – мой друг. Нил сказал когда-то давно сам Господь воплощался в этой форме, но эта история утеряна и на земле уже никто не знает об этом.

Венеция долго смотрела на Симхо. Взгляд ее от безмятежно детского до глубоко задумчивого отражался в его глазах. Она будто прилипла к нему и не могла оторваться.

– Ная, – спустя время сказала она. – Это что-то невероятное, он меня пленил, я не могу оторвать от него взгляд, что это? Это изображение явно обладает какой-то особенной силой.

– Это сам Господь, – сказала я, – и это понятно, почему ты не можешь отвести глаз. Ведь Господь – это проявление всего прекрасного и сам он прекрасен, – выпалила я. Сама удивляясь тому, откуда у меня взялись эти слова.

– Да, наверное, – ответила Венеция.

– А может ты его не будешь убирать в рюкзак? Давай сделаем для него особое место, красивое, как он сам и поставим его туда, пока мы здесь.

– Это отличная идея! Мне нравится! Очень хочется сделать для него что-то красивое, и ещё мне надо его кормить, так сказал Нил.

Мы поставили посреди дома высокий стол, на котором разместили Симхо, украсив его веточками сухого дерева и лоскутами алой ткани.

Умиротворённые от проделанной работы мы уснули.

Я проснулась снова от невероятного запаха. В воздухе стояла сладость, от которой кружилась голова. Я вышла из хижины и увидела ослепительный свет, как в прошлый раз. Я сразу побежала в ту сторону, ожидая что увижу Его. Спотыкаясь об коряги, я устремилась к этому свету, боясь, что скоро это видение исчезнет. Он сидел и ждал. Чем ближе я подбегала, тем чётче видела его грациозный стан. Он был великолепен. Я добежала до него и застыла, смотря ему в глаза. Он тоже не отводил от меня своего взгляда.

– Кто ты, – как загипнотизированная сказала я.

– Ты меня разве не узнала?

– Нет, – не уверено сказала я.

– Загляни в своё сердце и ты сама найдёшь ответ, – сказал он.

Я не могла ни о чем думать, мне просто хотелось смотреть на Него. Вдруг я услышала чудесные голоса, которые чудесно пели мелодию под звуки музыкальных инструментов. Ничего волшебнее я раньше не слышала. Она уносила меня куда-то далеко. Мое сердце как магнит бродило за этой мелодией, цепляясь за звуки будто за спасательный круг. С неба сыпались лепестки цветов, устилающие землю вокруг неизвестного друга. Я прислушалась и услышала еле слышные слова – Симхо, Симхо, и как удар молнии меня поразило. Я поняла кто передо мной.

– Неужели это ты, – прошептала я, – как это возможно?

Симхо улыбнулся.

Я положила голову на его гриву и слегка обняла.

– Прости что даже не спросила разрешения, но мне так хотелось обнять тебя всем сердцем.

Я почувствовала тепло от него и полную безопасность.

– Чем я заслужила такую милость, что ты позволил мне найти себя? – спросила я.

– Ная, мы с тобой знакомы очень и очень давно. Ты помнишь себя только в пределах этого тела, я же знаю тебя вечно. Много миллионов жизней ты скитаешься по материальному миру, воплощаясь в разных формах, пытаясь найти здесь счастье, но так и не находя его. И все это время я присутствую рядом с тобой, наблюдая за тобой и давая тебе право самой выбирать, как жить. В последнюю жизнь на земле связь между нами укрепилась и теперь ты можешь меня видеть.

– Хочешь я расскажу тебе о ней?

– Разве мы живем не одну жизнь? – удивлённо спросила я. – Мне об этом никто не рассказывал.

Симхо улыбнулся.

– Ты живешь в самое темное время. Это самая чёрная ночь перед рассветом. Только самые падшие и самые благочестивые души воплощены сейчас на земле. Скоро, очень скоро на земле будут события, которые предначертаны свыше. Эти события описаны в древних свитках, которые утеряны, как и знания о душе, о реинкарнации и многое другое.

– О душе? Расскажи, Симхо, что такое душа.

– Ты есть душа, а не тело. Твоё тело подобно твоему рваному платью, скоро совсем износится и душе придётся покинуть его. И ты как душа помещалась в разные тела в соответствии со своей кармой и желаниями. Так ты путешествовала по вселенной в поисках счастья. Ты была камнем, травой песчинкой, животным, насекомым, растением, человеком, ты прошла все формы жизни.

– Какой же в этом смысл? – спросила я. – Чего я ищу?

– Ты права, в этом нет смысла. Я могу тебе показать то, что ты ищешь, но не знаю сможешь ли ты сейчас это увидеть, – сказал он.

– Покажи, покажи… – волнительно сказала я много раз.

– Смотри мне в глаза и не отводи взгляд, – сказал он. Я с большим трепетом в сердце смотрела в его глаза и мне хотелось делать это вечно. Я почувствовала, как пространство расширяется, и я будто бы тону в этом взгляде, полным любви. Это чувство усиливалось и приобретало сладость, и, мне казалось, я чувствую даже во рту этот вкус. Вкус, запах и ощущения увеличивались, и я почувствовала, как у меня закружилась голова, а сердце застучало все сильнее и сильнее, земля уходила из-под ног, и я понимала, что мое тело не выдерживает этих вибраций.

– Симхо, – прошептала я и потеряла сознание.

Я открыла глаза. Я лежала на кровати, Симхо стоял на своей полке все так как было перед сном. Но сейчас у меня не было сомнений что это был не сон. Я подошла к Симхо.

– То, что ты хотел мне показать, я не смогла увидеть, но эти ощущения блаженства я никогда не забуду. Симхо, только не оставляй меня никогда, пожалуйста, – сквозь слёзы сказала я.

Я надела своё платье и вышла на улицу. Венеция и отец беседовали во дворе.

– Ная, как ты спала? – спросила она.

– Нормально, – сухо ответила я.

Весь день я была задумчивой, будто снова находилась в другой реальности. Мне так хотелось общаться с Симхо и каждый раз, подходя к изображению я будто ждала что он спрыгнет с полки и расскажет мне что-то очень важное.

Но, увы, этого не случилось не на следующий день, не через месяц.

Дни тянулись серыми и тоскливыми.

Как-то утром, мы сидели у дома и услышали шорох. Эти безлюдные места отличались мёртвой тишиной, поэтому любые посторонние звуки были странными. Мы интуитивно вскочили и побежали в сторону дома. Мы вбежали в дом, захлопнули двери и притаились. Были слышны шаги. Я побежала к полке, схватила Симхо и спрятала его за пазухой. Отец побежал к двери и стал сдерживать ее своим телом. Дверь стали дёргать, сильнее и сильнее. Венеция кинула отцу палку, понимая, что гость явно не свой. Натиск становился все сильнее и сильнее. Отцу все труднее было держать оборону. Мы навалились с Венецией на него, пытаясь изо всех сил помочь. Казалось, с той стороны двери силы только прибавлялись и вскоре к нам в дом влетел страшный человек с каменными глазами, раскидав нас по разные стороны от удара двери.

– Орк! – закричала Венеция в страхе.

Отец схватил палку и ударил его сзади, но этот удар оказался ему не почем. Орк взял отца и кинул об стену и направился к Венеции. Она металась по сторонам и кричала от ужаса. Я стояла в оцепенении и не знала, что делать. Глаза орка озверели, на лице выступила ухмылка.

– Вот тебя я съем с удовольствием, – сказал он. Венеция залезла в страхе под стол, орк одной рукой его перевернул и схватил ее за волосы. Понюхав ее, он лизнул ее за щеку отчего та сморщилась в ужасе.

Я посмотрела на отца. Он лежал неподвижно у стены, из его головы сочилась кровь. Несмотря на то, что я пребывала в состоянии оцепенения, какая-то неведомая сила вошла в меня и я, схватив палку, что лежала на полу воткнула ее в голову орка с такой силой что он вмиг упал навзничь. Кровь хлынула из глаз, ушей и рта. Мы с Венецией подбежали к отцу. Он не подавал признаков жизни.

– Папа, папа, – кричала я, обливаясь слезами.

– Пульса нет, – сказала Венеция. – Ная, он уже холодный, мне жаль.

Боль потери охватило мое сердце в свои тиски. Слёзы как бурный поток реки лились из глаз, омывая меня скорбью.

– Ная, некогда, нам нужно срочно уходить отсюда. Венеция быстро собрала плоды с дерева в рюкзак, положила в мой рюкзак одеяло, бутылку, Симхо и схватив меня за руку вывела из хижины. Я подчинилась, бросив последний взгляд на отца. Мы побежали, не оглядываясь навстречу очередной неизвестности.