Драконы Актофироса

Глава 1. Сборы в дорогу.

Тишина в Зале Вечного Пламени была обманчивой, как затишье после взрыва. Снаружи — стерильный блеск голограмм корабельных чертежей и траекторий звездных карт. Внутри — невидимый вихрь, кружащий частицы пыли из невысказанных упреков, забытых обещаний и одного-единственного имени, которое обжигало изнутри сильнее любого пламени.

“Алиса…“

Хранитель Времени и Пространства стоял перед сияющим голографическим макетом космолёта «Тенебрис», но смотрел сквозь него. Сквозь гордыню техномагов Астериса, навеки запечатленную в обводах величественного корпуса. Сквозь биоорганические узлы, созданные для пульсации в такт крови наследников Хейворта — той самой, что текла в жилах его бывшего врага и нынешнего... компаньона? Попутчика или все же соперника, временно притворяющегося союзником.

Корабль оживал. Не в метафорическом смысле — буквально. Идеальная машина, чья перламутровая обшивка с багровыми прожилками, пульсировала едва заметным ритмом, словно под ней билось гигантское сердце. Биоструктуры, выращенные в лабораториях Астериса, не просто укрепляли броню — они адаптировались, затягивали трещины, как собственные раны, перераспределяли нагрузку, впитывая направленный избыток энергии.

«Нужно больше сутриума… Без энергии техника — как хищник без когтей: величественный, но бессильный»

Перед внутренним взором мага всплывали обрывки украденных схем алгоритмов запуска — те, что он сам когда‑то переводил в архивах Башни Вечности.

Живое воплощение имперского гения — и его проклятия, которое они все носили в себе — одержимости целью любой ценой. Как и всё, что они создали в погоне за властью.

— Представляешь, как это будет? — Голос Адриана прозвучал как набат в этой неестественной тишине. Он парил среди проекций, его глаза горели одержимостью, которая граничила с безумием. — Мы восстановим корабль отца! Откроем Этерии звезды! Это же... будущее!

«Будущее, — едва не усмехнулся Антуан. — Он мечтает о грядущем, пока я пытаюсь склеить осколки прошлого, которое разлетелось от одного его лукавого взгляда».

— По самым оптимистичным прогнозам, только на обшивку корпуса уйдет еще полгода, — голос Хранителя прозвучал плоско и отрешенно, словно его воспроизводил автомат. — И то, если Рауль наконец прибудет с теми деталями.

— Да уж, этот Рауль... Или Лаура? — Повелитель Алькантара замер, его энтузиазм на мгновение сменился любопытством. — Куда они с Итером запропастились? Ни звонков, ни сообщений.

Верховный Консультант медленно повернул голову. Взгляд его был тяжелым, как свинец.

— Их след обрывается в секторе Дар-Эль-Шахри. Не затерялись. А заглушили связь. Намеренно. Но Разрушитель под присмотром опытного мага, с контролирующей тенью и печатью моей жены. Если бы с ними что-то случилось... я бы уже знал. — Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то колючее, ядовитое. — Скорее всего, они просто задержались. Пообщаться. Наедине.

— Лаура с Итером? Ты серьезно? — В голосе Адриана прозвучал неподдельный интерес, и Антуан почувствовал, как в нем закипает старая, знакомая ненависть. «Он думает о чужих романах. В то время как мой рушится у меня на глазах».

— Может, и Рауль. С моим ключом программист может быть кем угодно. А Разрушитель... женщинам не доверяет. После тесного знакомства с лицехватами. — Он резко отвернулся. — Мне нужно остаться одному. Дела.

Но Владыка Этерии не уходил. Он стоял, впиваясь глазами в спину Хранителя, и маг чувствовал этот взгляд на себе — настойчивый, полный скрытых расчетов. «Союзник? Точно нет. Временный попутчик. Он поет под мою дудку, потому что я — его единственный билет к звездам, к наследию отца. А в душе он все тот же прохвост, мечтающий однажды прижать меня к стене и забрать все, чего... у меня и так не осталось».

«Тенебрис» был инновационным новшеством для всего Межгалактического Альянса. Творение техномагов, где плоть и сталь сплетены воедино. Именно поэтому для древнего духа был лишь дорогой, сложной, бесполезной игрушкой. Боевой разведывательный крейсер был и ключом — и ловушкой одновременно. Самой изощрённой, в которую Хранитель добровольно собирался ступить. Быстрый, смертоносный, самодостаточный, способный одним маневром переписать судьбу целой звездной системы. Именно на нём магу предстояло лететь на поиски жены. Это была тщательно воссозданная душа Армандиуса. Готовая перейти к сыну.

Ведь истинная мощь этого межгалактического судна пробуждалась лишь в руках наследника. Система распознавания по ДНК, вплетённая в саму суть корабля, откликалась только на кровь династии: ладонь Адриана, приложенная к кристаллическому сенсору в капитанском кресле, заставит панели загореться мягким голубым свечением. А если сольется с доспехом Повелителя: наноструктуры брони проникнут в управляющие контуры, превращая пилота и машину в единый боевой организм. Этот ковчег - тот самый символ наследия, которое Повелитель Алькантара так жаждал воскресить. «Тенебрис» был создан для невозможного - для бесконечных прыжков сквозь пустоту, для одинокого противостояния космической флотилии, для погони и бегства, где победу решали не пушки, а хладнокровный ум капитана. И крейсер мог не только ускользнуть от любой погони, но и сам обратить в бегство целую боевую эскадру.

Антуан невольно провёл рукой по голограмме, и та откликнулась — вспыхнули схемы отсеков: ангар для четырёх шаттлов класса «Тенемар» каждый — как небольшой особняк в небе, с каютами и складскими модулями. Капитанская рубка с панорамным обзором, где голографические карты звёздных систем плыли, словно дым. Жилые отсеки — роскошные апартаменты с регулируемой гравитацией и климатическими зонами. Склад-арсенал, где хранились боеприпасы и биокапсулы для регенерации экипажа. Энергетическое ядро — миниатюрный звёздный реактор, окружённый кольцами стабилизаторов.

“Достаточно мощи, чтобы осветить путь к ней. Но хватит ли света, чтобы растопить лёд в её глазах?”

Каждый контур, каждая биоструктура, вплетённая в сталь, откликалась на ДНК наследников империи Астерис. А он, могущественный Хранитель, на время путешествия становился лишь незваным бесправным пассажиром. Пленником в стальной утробе, целиком и полностью подконтрольной человеку, который уже отравил его однажды. Взгляд мага выхватывал не удобства, а потенциальные уязвимости, где системы защиты могли в любой миг обратиться против его же разума. Энергетическое ядро могло в любой миг отключить искусственную гравитацию в его каюте или перекрыть свободный энерготок магической ауры. Алгоритмы ментального сканирования, вплетённые в саму обшивку для связи пилота с кораблём, были способны в автономном режиме обрушить на беззащитного гостя шквал подавляющих импульсов — достаточно будет даже непроизвольной мысли Адриана об этом. Он изучал проекцию схем расположения Межгалактического ментального оружия. Плазменные турели, квантовые пушки, сети-захватчики — теоретически способные расколоть даже его бессмертную сущность.

И самое чудовищное было в том, что Адриан, прекрасно всё это понимая, был абсолютно логичен. Ведь он не был глуп и видел слабину. Брешь в броне соперника. Естественно стремился её использовать. Восстановить «Тенебрис» — значило для принца не только вернуть наследие отца, но и получить реальный рычаг давления. Энтузиазм юноши был искренним — но то была жажда власти. Он радовался не далеким холодным звёздам, а возвращению силы, которую Хранитель, скованный собственной одержимостью, сам ему и вручал.

Но это было ещё не самое страшное.

Главная опасность таилась не в квантовых пушках и не в потенциальном предательстве попутчика. Она была в нём самом. В том, что каждая секунда промедления переживалась магом как личная пытка. Он скучал. Просто нестерпимо, почти физически тосковал по её запаху, по теплу её кожи, по тому, как она смешно хмурится, когда читает непонятный ей древний манускрипт. И эта ноющая пустота была страшнее любого ментального оружия. Она заставляла его игнорировать логику, закрывать глаза на риск. Спешить. Вновь. В погоню за ней. Вслед за своей единственной.

Сейчас для него главное — скорость. «Тенебрис» не был громоздким и неповоротливым линкором. Он был клинком: ускорялся до сверхсветовых значений за секунды, маневрировал так, что даже быстрые истребители теряли его в слепых зонах, мог уйти от погони, нырнув в гравитационные аномалии, где обычные корабли разваливались на части.

И всё же…

Всё это было впечатляюще. Но бесполезным против флота, вооружённого технологиями, равными его собственным. И все эти ангары, роскошные каюты и сверхсветовые двигатели не могли приблизить его на сантиметр к тому, что было важно магу. К тому, что ускользнуло.

Собственное отчаяние вновь поднялось в горле едким комом.

Он неизбежно примчится к ней. Но вдруг - слишком быстро? Слишком рано?

Что, если она не захочет его видеть?

Ведь поспешить — означало примчаться к ней на этом зловещем, великолепном корабле, управляемым её бывшим любовником. Означало предстать не спасителем, а преследователем. И вселить в неё не радость их воссоединения, а ужас или, что хуже, — ледяное разочарование.

Что, если этот идеальный, смертоносный крейсер принесёт к её порогу последнее, нестерпимое доказательство его одержимости? Точку, после которой их пути разойдутся навсегда.

Он помнил каждое мгновение их ссоры. Не яркий триумф победителя, а позорное клеймо тирана на собственной душе. Лабиринт Желаний, с некоторых пор ставший их сладким убежищем, вдруг превратился в кровавую арену. И он сам это допустил. Сам обратился в того, кем боялся быть — опасного демона, чьи девять хвостов пылали пламенем обиды, ревности и страха. Она стояла перед ним — беззащитная, загнанная в угол его фантазии, — и даже не молила о пощаде.

Он рвал её плоть. Не тело — там всегда лишь иллюзия. Он разрушал их связь. Теплую близость. Общую тайну. Воспоминания, которые должны были остаться священными, он выдирал когтями, как падальщик — мясо с кости. Каждое движение — удар по тому чистому, нежному и незримому, что они столько лет строили вместе. Каждый укус — подтверждение его собственного страха: «Она уйдёт. Все уходят. Пусть это случится сейчас, когда я сам её спровоцировал».

А она не уходила. "Зачем ты это делаешь?" — даже не спросила. Потому что знала. Он хотел доказать себе, что она уйдет. Ждал, что она сломается. И когда оставит его, как все оставляли, он сможет сказать себе: "Я так и знал".

Но она не сломалась. Даже когда он коснулся самого страшного — их интимной близости, их связи, их любви, — она приняла его гнев и не отвела взгляд. Даже когда он разорвал ее плоть, она поднялась и швырнула собственное сердце о стену сама. Разбитое сердце — как картина. Как подарок ему, чтобы он не чувствовал себя одиноким в своей всепоглощающей тьме. А он, стоя над ней, поверженный собственной яростью, понял, что разрушил в тот день не ее, а что-то важное в себе.

И теперь, глядя на голограмму «Тенебриса», он чувствовал тот же холод. Он мог бы ринуться за ней немедленно. Догнать. Доказать. Но что? Вернуть. А зачем? Он медлил. Не из расчёта. Из страха. Он боялся не опасностей путешествия, не ментальных ловушек корабля под контролем врага. Он боялся себя. Того Лиса, что всё ещё спал внутри, свернувшись клубком. И мог проснуться, если вновь увидит её — с кем-то. Или просто счастливую без него.

Ему нужно было время. Не для починки транспорта. Для себя. Чтобы прийти к ней не зверем, готовым терзать, а мужем, готовым просить прощения. Даже если он не знал, простит ли она. Даже если не был уверен, что достоин.

Потому что та ночь в Лабиринте открыла ей все его слабости. И пока он не усмирит эту тьму, любая погоня закончится новой раной. Уже смертельной. Потому что он больше не выдержит новой разлуки...

Его пальцы, привыкшие перестраивать реальность, вновь и вновь вычерчивали в воздухе один и тот же сложный символ — и тут же стирали его с раздраженным взмахом. Каждая новая схема казалась ему уродливой и неверной, каждая расчетная траектория вела в тупик. «Подождать? Дать жене остыть? Ей ведь тоже нужно время, чтобы успокоиться? Или это я пытаюсь остудить собственную ярость, смешанную со страхом?» Он не мог позволить опасности настигнуть её. Но лететь немедленно — могло окончательно раздавить последний хрупкий мост между ними. Каждая траектория вела в пропасть. Его руки дрожали. Впервые за века - он боялся. Не врага. Тишины в ответ. Мысль была острее клинка. Он отшвырнул её, и сияющие линии схемы «Тенебриса» рассыпались в горькую, колючую пыль. Пустота зала сомкнулась над ним, густая и беспощадная, как осознание того, что в этой игре его проигрыш был прописан в условиях с самого начала.

Идеи в сознании хаотично путались, мешая мыслить здраво, как вдруг... щелчок. Едва уловимое присутствие. Антуан резко обернулся и поймал на себе не просто взгляд, а тот особый, остекленевший блеск в глазах Хозяина Силы Истины, который означал одно — он сканирует. Читает поверхностный слой ментального поля, как открытую книгу.

«Как ты посмел?! — в ярости метнулась мысль. — Вот негодяй! Пользуешься своим врожденным даром, не стесняясь!»

Адриан же, почувствовав барьер, лишь едва заметно улыбнулся в уголках губ. Его внутренний голос был деловито-холодным: «Хммм... Интересная схема настройки. Вот бы ее украсть... Гад, прячет основной код связи. А ведь через его же побрякушки можно было бы подключиться к Алисе напрямую. Какая запутанная архитектура, сколько же цепей он на неё навесил...»

— Эй, Антуан, не забывай, мы команда, — голос Адриана был сладким, как мед, и таким же липким. — Если что, я всегда готов помочь. Даже с... романтическим фоном.

Слово повисло в воздухе, раскаленное и уродливое. Хранитель резко выпрямился. Повелитель Алькантара успел прочитать намерения мага, что он собирается перепрограммировать спектр обручального кольца Алисы на другой сигнал. Весь его строгий контроль, вся многовековая броня треснули в один миг. В глазах бушевала гроза из ярости, боли и животного страха.

— Ревнуешь? — мысленный удар Адриана был точным и безжалостным.

— Нет! — Его собственный голос прозвучал хрипло и неестественно громко, словно сорвавшись с цепи. — Я просчитываю риски. Ее наивность — брешь в обороне реальности. И я должен быть уверен, что...

Он запнулся, сглотнув ком унижения: «Что никто другой не прикоснется к тому, что принадлежит мне. Что она...»

— В общем, это моя забота. Или тебя забыл спросить, когда мне интересоваться намерениями собственной жены?!

Он видел, как по лицу Адриана скользнула едва заметная тень удовлетворения. Удар достиг цели. Хранитель был ранен, и его боль сочилась на глазах у врага.

— Ладно, ладно, не буду мешать, — Повелитель Алькантара поднял руки в притворном жесте сдаче, но его глаза смеялись. — Но если все же понадобиться помощь с кольцом...

— Нет. Спасибо. С Алисой ты мне и так уже знатно помог, — маг выдохнул, пытаясь вновь натянуть на себя маску безразличия. — Оставь меня.

Когда дверь за Адрианом закрылась, тишина вновь обрушилась на зал, вновь стала густой, давящей. Хранитель медленно опустился в кресло, проводя рукой по лицу. Усталость накатила волной, смывая гнев и оставляя после себя лишь горький осадок одиночества.

— Все приходится делать самому... И почему Рауль до сих пор не вышел на связь? Куда этот проклятый кодер запропастился? Надо было привязать его к себе посильнее, а не отпускать на свидание с воплощением Хаоса. Этот Разрушитель всегда объявляется в самый неподходящий момент.

Его пальцы сами потянулись к голографическому интерфейсу. Он вызвал схему обручального кольца. Сияющая нить, связывающая его с Хранительницей. Ранее он заказал программисту настройку на отслеживание угрозы ее жизни из-за инцидента с кинжалом. Теперь... его терзали другие демоны.

«Стабильно... Ее состояние в норме. Без меня. Значит ли это, что она... смирилась? Нашла покой? Или просто уже забыла?»

Он начал перенастраивать параметры, его движения были резкими, почти яростными. Он не ревновал. Нет. Убеждал себя, что просто собирал данные. Анализировал угрозы. Любое новое привязанное чувство в ее ауре могло означать влияние извне, манипуляцию, опасность...

«Ложь. Самому себе врешь, старый дурак. Ты хочешь знать, есть ли рядом с ней кто-то другой. Хочешь увидеть в диагностике хоть искру того, что сейчас между вами. Ищешь доказательства, что она все еще твоя».

Он замер, уставившись на сияющую схему. Где-то там, в бесконечности миров, была она. Его богиня. Единственная любовь и самое сокрушительное поражение.

— Алиса, вернись ко мне, пожалуйста, — прошептал он в тишину. Эти слова прозвучали как молитва и проклятие одновременно. — Или я сотру все мироздание в пыль, лишь бы тебя найти…

Пока Верховный Консультант погружался в свои цифровые терзания в Зале Вечного Пламени, Повелитель Алькантара решил бежать от призраков прошлого, что теснились в его мятежном разуме. Выходя за дверь, он едва не столкнулся с дядей. Тиберий стоял невозмутимый, но в уголках его глаз пряталась тень беспокойства, которую Адриан научился читать еще в детстве.

— Племянник, — голос герцога Дульдигана был гладким, как отполированный нефрит, но с металлическим привкусом. — Ты выглядишь так, будто несёшь на плечах все миры разом. Не пора ли дать им передышку? Я знаю одно место, где воздух не пахнет озонацией и пылью архивов. Как насчёт кружечки горячительного?

Владыка оценивающе посмотрел на него. Усталость была костной, но бдительность — врожденной. Тиберий редко предлагал что-то просто так. Каждая чашка вина, каждая улыбка — всегда имела свою цену и свой расчет.

— Почему бы и нет? Только если это не твой изощренный способ выудить у меня карты сутриумных месторождений, дядя, — парировал Адриан, его улыбка была столь же искусственной, как голограмма за его спиной.

Лорд Дульдиган фыркнул, но в его взгляде мелькнуло одобрение. «Всегда настороже. Хорошо. Значит, не окончательно потерял голову в этих звёздных бреднях.»

— Кристаллы? Нет… я просто хочу провести время с наследником моей сестры. Но если тебе не с кем поделиться и ты чувствуешь потребность излить душу… мои уши, как всегда, к твоим услугам. Твой дядя всегда готов тебя выслушать

Они вызвали скоростное такси, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Адриан смотрел как в иллюминаторе проплывали знакомые шпили Алькантара. Каждый камень здесь был пропитан историей его рода — историей амбиций, предательств и величия. «Отец… Ты видел эти звёзды? Ты мечтал о них, пока вынужден был воевать за этот жалкий клочок суши? Я доберусь туда. Найду твоё наследие. И тогда… возможно, эта пустота внутри наконец заполнится.»

Высокопоставленных господ Этерии доставили на Аллею Темного Влечения 18 в клуб “Сияние Ночных Теней”. Улица так и не была переименована, и успела стать весьма популярным местом среди алькантарской знати.

Клуб встретил их стильной атмосферой таинственности, приглушенным светом и музыкальными ритмами. Воздух был густым, сладким и обволакивающим, как паутина. Вип-зона, куда их провели, была уютной и уединенной, с мягкими диванчиками и баром, где подавали только элитную выпивку.

Утопая в мягком бархате, Адриан удобно расположился на сиденье, с наслаждением потягивая свой напиток. Огонь алкоголя был слабым подобием того пламени, что полыхало в его груди.

Тиберий, сидя напротив, наблюдал за ним с привычной, слегка отеческой улыбкой, за которой скрывался холодный расчет.

— Ну что? — начал он, как рыбачок, забрасывающий удочку. — Как посетил родину Исабель, то есть Алисы? Что там стряслось с нашим… верховным союзничком?

Повелитель Алькантара отклонился на спинку дивана, его взгляд стал еще более отрешенным.

— Родина Алисы… это нечто. Ты бы видел, как они там живут. Все совсем не так, как у нас. В её мире мораль — это роскошь, а у нас необходимость. Там можно всё, и за это… ничего. — Он сделал глоток, чувствуя, как напиток жжет его нутро. — Там произошло многое. А что касается Антуана… Он... изменился. Стал ещё более замкнутым, непроницаемым, но при этом его сила... она просто запредельна. Сейчас маг могуществен как никогда. Порой его безграничная мощь меня пугает.

Дядюшка кивнул, но его взгляд стал ещё более серьёзным.

— И что насчёт твоей… не угасшей страсти? Она всё ещё с ним?

Усмешка Адриана была быстрой и язвительной.

— Алиса…она всегда была загадкой. Настоящим мастером иллюзий. Да, она с ним. Хотя, судя по всему, их отношения... сложные. По сути эта связь… это даже не союз. Поле битвы, где они по очереди то ранят друг друга, то перевязывают раны. Антуан не может простить ей её свободы. А она… кажется с удовольствием играет в его игры, как всегда.

Тиберий задумчиво потягивал свой напиток, его ум уже взвешивал риски и выгоды.

— Игры? Какие игры?

— Кто их разберет? — Владыка пожал плечами, делая вид, что это его не волнует. — Но маг… буквально одержим ею. До безумия. Хотя и пытается скрыть это под маской холодного расчёта.

— А ты? — герцог наклонился вперёд, его взгляд стал пронзительным, как шило. — Каково это — наблюдать со стороны, пока другой мужчина владеет тем, что ты считал своим?

Адриан замер. В его глазах на секунду вспыхнула старая, знакомая ярость — злость униженного принца, который видел, как у него на глазах уводят его добычу. Но он тут же погасил её, заменив маской безразличия.

— Я? У меня свои дела. И свои цели. — Он посмотрел на собеседника в упор, и его голос стал тише, но твёрже. — Здесь, дядя… слишком много воспоминаний. Слишком много теней. А там… — он мотнул головой в сторону неба за стенами клуба, — там пустота. Которую можно заполнить чем-то новым. Чем-то своим.

Тиберий медленно покрутил бокал в руках. Разговор принимал опасный оборот. Он чувствовал, как почва уходит из-под ног. Весь его политический вес, всё его влияние зиждилось на старом порядке, на Этерии, замкнутой в себе. Он был серым кардиналом при дворе племянника-Владыки. Но что он будет значить в империи, раскинувшейся среди звёзд? Его мудрость устареет. Его интриги станут доисторическими реликтами.

— Народ шепчется, Адриан, — начал он, тщательно подбирая слова. — Шепчутся, что ты решил продать Этерию межзвёздным торгашам. Иногда мне кажется, что всё это… эта гонка к звёздам… закончится слезами. И не наши ли это будут слезы?

Повелитель Алькантара усмехнулся, но в уголках его глаз залегла усталость настоящего тирана, несущего бремя единоличного решения.

— Народ боится теней на стене. А я предлагаю им выйти из пещеры. Да, это риск. Но знаешь, что страшнее? Проснуться однажды и понять, что мы стали дикарями, которых цивилизация даже не заметила, перемалывая в своих безжалостных жерновах.

— Адриан, я понимаю твои амбиции, но восстановление корабля, эти попытки наладить связь… Это колоссальная опасность. Мы не знаем, что ждёт нас за пределами нашей атмосферы! Это может привести к хаосу! Люди боятся неизвестности, а там другие миры, о которых мы ничего не знаем! Мы можем потерять всё! — В голосе Тиберия впервые прозвучала неподдельная тревога. Он боролся не только за Этерию, но и за своё место в новом миропорядке, которое таяло на глазах.

Его высочество, напротив, сидел спокойно, взгляд был твёрдым, а голос — ровным и властным, не оставляющим пространства для возражений. Он вновь вальяжно отклонился на спинку дивана, слегка приподняв бокал.

— Дядя, ты думаешь не о том. Страх — это то, что держит нас в прошлом. Мы не можем позволить себе роскошь изоляции. Выйти на свет — не прихоть. Это необходимость. Если мы не наладим связь с более развитыми цивилизациями, мы навсегда останемся на задворках галактики. А это куда опаснее любых внутренних беспорядков.

Тиберий нахмурился, его пальцы перестали постукивать по бокалу. Он видел, что Адриана не переубедить. Оставалось лишь пытаться направлять.

— Но что, если они окажутся враждебными? Их технологии могут превосходить наши! Мы не готовы к войне, Адриан!

— Именно поэтому мы должны действовать сейчас, — голос правителя прозвучал как приказ, отчеканенный сталью. — Мы не можем ждать, пока кто-то другой решит нашу судьбу. Мы сами должны наладить торговлю, перенять их технологии, создать свой межпланетный альянс. Это не просто возможность для развития. Это вопрос нашего выживания как вида. Как цивилизации.

— Ты играешь в богов, племянник. А мы ещё не забыли, чем заканчиваются такие игры. Последствия могут быть необратимы.

— Я не играю, — голос Адриана стал тише, но от этого лишь твёрже, обретая ту самую опасную, тираническую окраску, что была ему свойственна. — Я исправляю ошибки. В том числе и свои. Этот корабль… — он посмотрел куда-то вдаль, словно видя сквозь стены его «Тенебрис», — это не просто машина. Это искупление. За всё. И я его построю, даже если мне придётся переплавить на него дворцы и короны. Я найду наследие отца. Узнаю правду. И никто — ни ты, ни совет, ни целая галактика — не встанет у меня на пути.