- -
- 100%
- +
Глава
Глава 1: Падение легенды
Небо над Москвой пылало багровым светом, словно сами небеса истекали кровью.
Низкие, набухшие фиолетовым сиянием тучи разрывали вспышки молний, но грома не было слышно. Его заглушил непрерывный сводящий с ума рев — будто выл сам голод, принявший форму звука.
Михаил Северов сплюнул густую, черную от копоти слюну. Зубы заскрипели, когда он попытался сжать кулак. Левая рука не слушалась — плечевая кость была раздроблена в труху, и теперь конечность висела плетью, удерживаемая лишь лоскутами нано-брони класса «Центурион».
— Блядь, — выдохнул он, чувствуя, как горячая волна боли накатывала от ключицы к виску. — Ну и где эта сраная подкрепления?
Вопрос был риторическим. Он знал ответ.
Они не придут. Гильдия «Золотой Щит» отступила полчаса назад, прикрываясь гражданскими. Элитный отряд магов поддержки сгорел заживо в первые минуты прорыва. А те крысы из Совета, что обещали «держать периметр», сейчас, скорее всего, уже смылись на частных джетах куда-нибудь в сторону бункеров в Уральских горах.
Он остался один.
Один против него.
В ста метрах впереди, среди руин того, что когда-то было символом столичного процветания «Москва-Сити», возвышалась фигура.
Владыка бездны.
Он не выглядел как гигантский монстр из низкобюджетной анимации. Нет, это было слишком просто.
Владыка был размером с человека.
Существо, сотканное из абсолютной тьмы, в которой тонул даже свет прожекторов. У него не было лица, только белая, идеально гладкая маска с одной единственной трещиной, из которой сочился дым.
— Ты утомил меня, человек, — голос Владыки звучал не в ушах, а прямо в черепе. Будто кто-то скреб гвоздем по внутренней стороне мозга. — Твоя душа… она вкусная, но слишком упрямая.
Михаил усмехнулся. Усмешка вышла кривой — половина лица онемела от удара ментальной волной.
— Да пошел ты, выродок, — прохрипел он.
В правой руке он сжимал рукоять «Громовержца» — клинок S-ранга, выкованный из метеоритной стали и насыщенный ядром дракона. Сейчас лезвие тускло мерцало, истощенное, как и его хозяин.
Статус.
Перед глазами появилось полупрозрачное окно интерфейса, треснувшее и мерцающее помехами.
Имя: Михаил Северов
Ранг: S (Национальный уровень)
Здоровье: 4% (Критическое состояние)
Мана: 0.5% (Истощение)
ВНИМАНИЕ! Множественные переломы, внутреннее кровотечение, некроз тканей.
Четыре процента. Забавно. Обычный человек сдох бы еще на сорока.
Михаил сделал шаг вперед. Сапог хлюпнул в луже, смешанной из дождя и крови.
Владыка Бездны лениво повел рукой. Из земли, взламывая асфальт, вырвались десятки черных шипов, устремившихся к охотнику.
— Умри, — крикнул Владыка.
Михаил не уклонился. У него больше не было сил на акробатику. Вместо этого он выжег остатки маны, влил их в ноги.
Навык: Поступь Ветра — Перегрузка.
Мир поплыл. Шипы пронзили воздух там, где он стоял долю секунды назад. Михаил оказался прямо перед Владыкой. Это было безумие. Самоубийство. Дистанция ближнего боя с сущностью, способной разлагать материю прикосновением. Но разве это меняло что-то, если он и так был мертвецом.
— Да пошел ты в жопу!!! — заорал Михаил, вкладывая в удар весь свой гнев, всю обиду за предательство, всю боль прожитых лет.
Тварь даже не шелохнулось.
— И это все? — Владыка перехватил запястье Михаила.
Хруст костей был громче, чем звуки битвы вокруг. Михаил взвыл, но не отпустил меч.
— Ты был сильнейшим защитником этого муравейника, — безразлично продолжил монстр, сжимая руку сильнее. Броня сминалась, как фольга. — Но даже сильнейший муравей — всего лишь насекомое.
Владыка ударил. Просто, без замаха. Кулак тьмы врезался Михаилу в грудь.
Ощущение было такое, словно в него на полном ходу влетел товарный поезд.
Ребра превратились в крошево, легкие схлопнулись. Михаила отшвырнуло назад, он пропахал спиной метров тридцать, оставляя за собой кровавую борозду, и врезался в остатки бетонной стены.
Темнота перед глазами стала плотной. Он попытался вдохнуть, но вместо воздуха горло наполнилось теплой жидкостью. Кровь. Много крови.
«Вот и все», — пронеслось в голове. Спокойная, холодная мысль.
Он умирал. Он видел смерть сотни раз, отправлял на тот свет тысячи тварей. Хоронил друзей. Он знал этот взгляд. Теперь он смотрел на него из зеркала.
Владыка медленно плыл к нему по воздуху, готовясь нанести последний удар.
Михаил посмотрел на небо. Такое мерзкое, чужое небо. Вся его жизнь была войной. С детского дома, где он дрался за кусок хлеба. С академии, где грыз глотки, чтобы выбиться в люди. Потом служба, рейды, охота… У него не было ни семьи, ни дома, ни женщины, которая ждала бы его.
Только меч, статус и бесконечные приказы.
«Если бы… — мысль была горькой, как полынь. — Если бы у меня был еще один шанс. Я бы не стал героем. Я бы не стал щитом для этих ублюдков. Я бы жил для себя. Я бы стал тем, кого боятся, а не тем, кого используют».
Владыка поднял руку. Сгусток темной плазмы начал формироваться над его ладонью.
— Прощай, охотник.
Михаил оскалился. Зубы были красными от крови.
— Пошел ты, — прошептал он.
Внутри него, где-то глубже мана-ядра, в самом центре души, оставалась одна печать.
Запретная техника.
Техника, которой старый мастер научил его, взяв клятву использовать лишь в безвыходной ситуации.
Техника не требовала ману. Она требовала топливо другого рода.
Самой сущности существования.
Активация протокола: Разрушение Души.
Мир замер. Звуки исчезли. Капли дождя повисли в воздухе, превратившись в застывшие кристаллы.
Тело Михаила начало светиться. Не магическим голубым светом, а ослепительно-белым, яростным сиянием, от которого плавился бетон под ним.
Владыка Бездны впервые дернулся. Его безликая маска повернулась, и в позе сквозил страх.
— Что ты делаешь? Стой! Твоя душа… ты уничтожаешь себя навсегда! Ты не сможешь переродиться в Колесе!
— А мне плевать на твое Колесо, — улыбнулся Михаил. Боли больше не было. Была только чистая, абсолютная сила.
Он чувствовал, как сгорают его воспоминания, его личность, его «Я». Все конвертировалось в чистую энергию уничтожения.
«Забери их всех собой», — скомандовал он сам себе.
Вспышка была беззвучной.
В центре Москвы расцвела новая звезда. Она поглотила руины, поглотила Владыку Бездны, который даже не успел закричать, поглотила армию демонов, стоявших у врат.
Белый свет стирал все.
В последние мгновения, когда сознание Михаила Северова распадалось на атомы, он не чувствовал страха. Только странную звенящую легкость. И тихое, едва слышное эхо чьего-то голоса, прозвучавшего сквозь грохот умирающей вселенной:
«Обнаружена аномалия…
Жертва принята.
Условия выполнены.
Инициализация Системы SSS…»
А потом наступила темнота.
Глава 2: Пробуждение в чужом теле
Первым вернулось обоняние. Резкий, бьющий в ноздри запах хлорки, дешевых медикаментов и чего-то сладковато-гнилостного. Запах безнадеги.
Михаил резко втянул воздух и тут же закашлялся. Грудная клетка отозвалась не привычной, тупой болью от сломанных ребер, а острой, жалкой судорогой, словно он перебегал кросс после пачки сигарет.
Он распахнул глаза.
Вместо багрового неба и разрушенной Москвы над ним нависал грязно-белый потолок с длинной трещиной, напоминающей змею. Сбоку назойливо гудела дешевая мана-лампа, мигая, как эпилептик в припадке.
— Живой... — прохрипел он. Голос был чужим. Слишком высоким, ломким. Мальчишеским.
Михаил попытался сесть, но тело оказалось ватным. Не тяжелым, нет — наоборот, пугающе легким, словно из него выкачали все мышцы, оставив только кости и кожу. Он инстинктивно потянулся к поясу за «Громовержцем», но пальцы схватили лишь пустоту и грубую ткань больничной простыни.
— Какого хера?..
Он поднес руки к лицу.
Это были не его руки.
У Михаила Северова руки были похожи на инструменты войны: широкие ладони, покрытые мозолями от рукояти меча, шрамы от когтей демонов, огрубевшая кожа.
А эти? Тонкие, бледные запястья. Длинные, музыкальные пальцы, на которых не было ни единого боевого шрама. Только сбитые костяшки и свежие синяки.
— Это шутка? — прошептал он, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Галлюцинация? Посмертный бред?
— Очнулся, герой?
Голос прозвучал со стороны двери. Михаил резко повернул голову — слишком резко для этого тела, в шее что-то хрустнуло, и в глазах потемнело.
В дверях стояла женщина в белом халате поверх строгой униформы. Тучная, с лицом, на котором застыло выражение вечного недовольства. В руках она держала планшет-артефакт.
— Я уж думала, ты в кому впал, Морозов, — буркнула она, не глядя на него. — Три дня валялся. Мы на тебя половину недельного запаса восстанавливающих зелий извели. И это при том, что твоя страховка покрывает только подорожник и молитву.
— Морозов? — переспросил Михаил. Язык еле ворочался. — Кто такой... Морозов?
Медсестра наконец подняла на него взгляд. В её глазах не было сочувствия, только раздражение.
— Головой сильно приложили, да? Сотрясение я вылечила, а вот память, похоже, отшибло. Алексей Морозов. Студент первого курса. Худший на потоке. Местная груша для битья. Вспомнил?
Имя сработало как детонатор.
Синхронизация памяти...
Ошибка. Критический объем данных.
Принудительная загрузка...
В голове Михаила словно взорвалась граната.
Боль была такой, что он взвыл и схватился за виски. Это было не физическое страдание — это было вторжение. Чужая жизнь, чужие воспоминания, чужие страхи вливались в его сознание, сметая барьеры личности.
Вспышка.
Маленькая комната в общежитии. Холодно. Денег нет даже на еду. Мать звонит по видеосвязи, плачет, просит не сдаваться. Отец... отца нет.
Вспышка.
Тренировочный зал. Смех. Унизительный смех.
— Эй, Морозов! Ты чего падаешь? Я даже магию не использовал!
Удар ногой в живот. Вкус крови. Лицо парня с золотыми нашивками на форме. Дмитрий Волков. "Элита".
Вспышка.
Экзамен по магии. Он пытается создать простейший светлячок. Искра срывается, гаснет. Преподаватель качает головой: "Позор для академии. F-ранг. Безнадежен".
Вспышка.
Темный переулок за корпусом. Трое на одного. Его бьют не ради тренировки, а ради удовольствия. Волков стоит в стороне, ухмыляется.
— Знай свое место, мусор.
Воспоминания крутились калейдоскопом унижений, страха и бессильной злобы. Этот парень... Алексей. Он ненавидел себя. Ненавидел свою слабость. Он хотел стать сильным, чтобы помочь семье, но мир просто пережевывал его и выплевывал.
Последнее воспоминание: удар магическим разрядом в спину. Темнота. И тихая мольба перед концом: «Кто-нибудь... помогите...»
Боль отступила так же внезапно, как и пришла, оставив после себя гулкую пустоту и странное послевкусие чужой жизни.
Михаил тяжело дышал, сидя на койке. Простыня под ним была мокрой от пота.
— Эй, тебе плохо? — голос медсестры стал чуть более обеспокоенным, но подходить она не спешила.
Михаил медленно поднял голову. Его взгляд изменился. Исчезла растерянность, исчез страх подростка. В глазах 16-летнего неудачника теперь горел холодный, расчетливый огонь ветерана, прошедшего ад.
— Зеркало, — хрипло потребовал он.
— Что?
— Дай мне гребаное зеркало!
Медсестра отшатнулась от тона его голоса. В нем было столько стали, что она, не задавая вопросов, указала на шкафчик у стены, на дверце которого висело мутное зеркальце.
Михаил, пошатываясь, сполз с койки. Ноги дрожали, колени подгибались. Слабое тело. Никакого мышечного корсета, связки рыхлые, баланс ни к черту.
«Дерьмо, — подумал он. — Как в этом вообще можно жить?»
Он подошел к зеркалу и вцепился в края шкафчика, чтобы не упасть.
Из отражения на него смотрел незнакомец. Худой, с острыми скулами и впалыми щеками. Черные волосы, давно не стриженные, падали на глаза. Под левым глазом расцветал желто-фиолетовый синяк. Губа разбита.
Но это был он. Теперь это — он.
— Алексей Морозов, — проговорил Михаил, пробуя имя на вкус. — Шестнадцать лет. Студент Академии Боевых Искусств «Северная Звезда». Ранг... F.
Он усмехнулся. Улыбка вышла жуткой на избитом лице.
В прошлой жизни он был S-рангом. Национальным достоянием. Человеком-армией.
А теперь он — мусор. Ничтожество. Изгой.
— Значит, второй шанс, — прошептал он, глядя себе в глаза. — Я просил шанс. И Вселенная, с ее извращенным чувством юмора, дала мне его. В теле самого жалкого существа на планете.
Он закрыл глаза и попытался почувствовать свое ядро маны. В прошлом теле оно гудело, как ядерный реактор.
Здесь... тишина. Где-то в глубине солнечного сплетения теплилась крохотная, жалкая искорка, едва способная зажечь спичку. Магические каналы были узкими, забитыми, неразвитыми.
«Каналы атрофированы. Ядро нестабильно. Физическая форма — ниже плинтуса. Истощение организма второй степени», — мгновенно поставил диагноз Михаил. — «С таким набором я не то что Владыку Бездны, я даже дворовую собаку не одолею».
— Морозов, ты там заснул? — голос медсестры вернул его в реальность. — Одевайся и вали. Мне койка нужна, скоро практические занятия у боевиков, опять поломанных принесут.
Михаил повернулся. Вся неловкость и растерянность исчезли. Он выпрямился — насколько позволяла боль в ребрах.
— Где мои вещи?
Медсестра моргнула. Ей показалось, или этот задохлик стал... выше? Нет, рост тот же. Но осанка. И этот взгляд. Словно на неё смотрел не студент-двоечник, а инспектор из министерства.
— В тумбочке, — буркнула она, теряя спесь. — И это... постарайся больше не попадать сюда. В следующий раз директор может поставить вопрос об отчислении. Статистику портишь.
Михаил достал из тумбочки стандартную форму академии: серые брюки, белую рубашку и пиджак с эмблемой — полярной звездой, пронзенной мечом. Ткань была дешевой, синтетической. На рукаве — позорная нашивка серого цвета. Знак низшего ранга.
Одеваясь, он анализировал ситуацию.
Сейчас 3024 год? Или уже прошло... сто лет? Нет. Он посмотрел на календарь, которая висела на стене.
2045 год.
Он умер в 2045-м.
Значит, прошло всего три дня с момента его смерти. Битва за Москву должна быть во всех новостях.
— Эй, — он застегнул последнюю пуговицу. — Что с Москвой?
Медсестра, заполнявшая бумаги, замерла.
— С Москвой? Стоит твоя Москва, что ей сделается. Дожди только зарядили.
Михаил нахмурился.
— А Владыка Бездны? Прорыв? Легион демонов?
Женщина посмотрела на него как на умалишенного.
— Парень, тебя точно по голове сильно ударили. Какой прорыв? Последний крупный рейд был пять лет назад в Сибири. Москва — самая безопасная зона на континенте.
Михаил замер. Холод сковал внутренности.
Нет битвы. Нет разрушений. Нет его смерти.
«Я не просто переродился, — осознал он, и от этой мысли закружилась голова. — Я попал... куда? В прошлое? Нет, дата та же. Альтернативная реальность? Или... моя смерть изменила прошлое?»
Информации было слишком мало.
Он подошел к выходу. Рука легла на дверную ручку.
Алексей Морозов умер в этом лазарете. Слабый, забитый мальчишка, который мечтал о силе, но боялся даже поднять глаза.
Из лазарета выходил Михаил Северов. И он был очень зол.
— Спасибо за лечение, — бросил он через плечо, не оборачиваясь.
Выйдя в коридор, он оказался в потоке студентов. Шум, смех, мелькание разноцветных мантий и форм. Академия жила своей жизнью. Высокие потолки, мраморные полы, парящие под потолком магические кристаллы освещения. Это было место силы и денег. Место, где ковали элиту.
И место, где слабых сжирали заживо.
Кто-то толкнул его плечом, проходя мимо. Здоровый парень в форме боевого факультета.
— Смотри куда прешь, убогий! О, Морозов! Ты еще не сдох? А мы ставки делали!
Компания вокруг парня загоготала.
Михаил медленно повернул голову.
Оценка угрозы: три цели. Ранг — предположительно E и D. Физическая форма — средняя. Уязвимые точки открыты: горло, пах, колени. Время на нейтрализацию в текущем состоянии тела... 12 секунд. Слишком долго. Риск получения травм — 80%.
Он не стал отвечать. Пока рано. Он просто посмотрел на здоровяка.
Взглядом человека, который знает, как именно вырвать кадык двумя пальцами. Спокойно, без эмоций, как смотрят на кусок мяса на разделочной доске.
Смех здоровяка оборвался. Он растерянно моргнул, почувствовав необъяснимый животный страх, пробежавший по позвоночнику.
— Ты чё вылупился, гнида? — но голос прозвучал неуверенно.
Михаил прошел мимо, даже не замедлив шаг. У него были дела поважнее, чем возня в песочнице. Ему нужно было понять, что происходит с этим миром. И, что важнее, разобраться с тем странным ощущением на периферии зрения.
Там, в правом углу глаза, едва заметно пульсировала полупрозрачная иконка.
Она не была похожа на стандартный интерфейс охотника. Она была другой. Золотистой, с древними рунами по краям.
Загрузка завершена.
Приветствуем Носителя.
Текст всплыл перед глазами, перекрывая вид на коридор.
Ваше тело слишком слабо для полной синхронизации.
Активирован режим адаптации.
Текущий ранг: МУСОР (F-)
Доступна ежедневная награда за выживание: "Восстановление 1%". Принять?
Михаил остановился посреди коридора, заставив идущую сзади девушку врезаться ему в спину.
— Идиот! — крикнула она.
Но он не слышал. Губы его растянулись в хищной усмешке.
Система.
Она здесь. И она отличалась от всего, что он видел раньше. В прошлой жизни система была просто сухим набором цифр. Эта... эта штука казалась живой. И она издевалась над ним.
— Принять, — прошептал он одними губами.
По телу разлилось едва заметное тепло. Боль в ребрах стала чуть тише.
— Ну держитесь, ублюдки, — подумал он, делая первый шаг в свою новую жизнь. — Папочка вернулся. И он очень недоволен сервисом.
Глава 3: Воспоминания слабака
Путь до общежития занял двадцать минут. Двадцать минут позора.
Академия «Северная Звезда» была городом в городе. Огромный кампус, разделенный на зоны влияния, как карта боевых действий. Были «Золотые башни» для аристократов — там царили мрамор, фонтаны с живой водой и личная прислуга. Были «Серебряные корпуса» для талантливых простолюдинов и детей богатых торговцев — добротные здания с хорошим ремонтом.
И был «Сектор Д». Или, как его называли местные, «Гетто».
Михаил остановился перед обшарпанной пятиэтажкой на самой окраине территории академии. Штукатурка осыпалась, обнажая серый бетон, на стене красовалась кривая надпись магической краской: «F-ранг = Биомусор». Никто её не стирал. Видимо, администрация считала это мотивирующим лозунгом.
— М-да, — Михаил сплюнул. — Жилищные условия соответствуют статусу.
Он приложил запястье с браслетом-идентификатором к замку. Дверь скрипнула и неохотно поддалась. В нос ударил запах сырости, нестиранной одежды и дешевой лапши быстрого приготовления.
Комната 304. Его новая крепость.
Четыре на четыре метра. Кровать с продавленным матрасом, шаткий стол, заваленный конспектами, и узкий шкаф. На подоконнике умирал кактус — единственное живое существо, которое, похоже, разделяло судьбу хозяина.
Михаил закрыл дверь, прислонился к ней спиной и сполз на пол. Адреналин от пробуждения схлынул, и тело накрыла волна чудовищной усталости.
— Так, Алексей, — пробормотал он, массируя виски. — Давай посмотрим, что ты оставил мне в наследство, кроме синяков и плохой кредитной истории.
Он потянулся к столу и взял коммуникатор — старую, потертую модель с трещиной на экране.
Пароль... Руки сами набрали комбинацию. 0000.
— Серьезно? — хмыкнул Михаил. — У парня явно не было секретов.
Экран загорелся, и на него посыпались уведомления.
Сообщение от: Староста
«Морозов, если ты не сдох, напоминаю: завтра сдача эссе по теории мана-потоков. Не придешь — отчисление.»
Сообщение от: Неизвестный номер
«Мы не закончили, урод. Ты должен нам 500 кредитов. Счетчик тикает.»
Групповой чат: «Позор 1-го курса»
«Слышали? Морозова в лазарет увезли. Говорят, упал с лестницы.»
«Ага, пять раз подряд упал. На кулак Волкова.»
«Жаль не насмерть. Меньше вони было бы.»
Михаил читал, и его лицо каменело. Это было не просто издевательство. Это была травля. Методичное, ежедневное уничтожение личности. Алексей был не просто слабым. Он был жертвой. Идеальной грушей для битья, на которой будущие «герои» оттачивали свою жестокость.
— Ты терпел это? — тихо спросил Михаил в пустоту. — Почему ты не ударил в ответ? Почему не выколол глаз, не откусил ухо? Лучше сдохнуть в драке, чем жить как половая тряпка.
Впрочем, он знал ответ. Страх. Страх за мать.
Взгляд упал на иконку «Мама» в списке контактов. Последний звонок был три дня назад, перед тем самым избиением.
Внезапно коммуникатор ожил. Входящий видеовызов. «Мама».
Михаил замер. В прошлой жизни он был сиротой. Детдом №5 города Новосибирска. Он не знал, как разговаривать с матерями. Для него это были абстрактные существа из книг и фильмов.
Палец завис над зеленой кнопкой.
— Черт с тобой. Играем роль.
Он принял вызов.
На экране появилось уставшее женское лицо. Растрепанные волосы, круги под глазами, дешевая униформа работницы фабрики. Ей было едва за сорок, но выглядела она на пятьдесят.
— Лешка! — её голос дрогнул. — Господи, сынок! Я звоню в лазарет, они говорят «состояние стабильное», но к тебе не пускают! Ты как? Что случилось?
Михаил почувствовал, как в груди что-то сжалось. Странное, чужеродное чувство тепла и вины. Это были эмоции Алексея, прописанные в нейронах мозга.
— Привет, мам, — голос вышел хриплым. Он постарался сделать лицо попроще. — Все нормально. Просто... тренировка вышла жесткой. Не рассчитал силы.
— Тренировка? — она прищурилась, вглядываясь в пиксельное изображение его лица. — У тебя губа разбита. И синяк... Леша, это опять они? Волков и его компания?
— Нет, — твердо сказал Михаил. — Это моя ошибка. Я упал.
— Ты всегда так говоришь.
— она опустила глаза, и Михаил увидел, как дрожат её руки. — Сынок, может ну её, эту академию? Вернись домой. В Пскове тоже есть колледжи. Выучишься на механика, будем жить спокойно. Зачем тебе это? Зачем мучиться? Я же вижу, как ты страдаешь.
Михаил молчал. Алексей бы сейчас заплакал. Начал бы оправдываться, обещать, что все наладится, хотя сам бы в это не верил.
Но Михаил Северов не умел плакать.
— Я не вернусь, мам, — сказал он. Его тон был спокойным, но в нем звучала такая уверенность, что женщина на той стороне экрана замолчала. — Я поступил сюда не для того, чтобы сбежать, поджав хвост.
— Леша? Ты... изменился.
— Просто ударился головой. И кое-что встало на место, — он позволил себе слабую улыбку. — Не переживай. Я больше не дам себя в обиду. Никому.
— Ты... кушаешь хорошо? Я перевела тебе последние деньги, там немного, но...
— Не надо было, — перебил он. — Оставь себе. Мне хватит. Мам, мне пора. Нужно готовиться к занятиям.
— Береги себя, сынок. Я люблю тебя.
— И я... — слово застряло в горле, непривычное, колючее. — Я тоже.
Экран погас.
Михаил отшвырнул коммуникатор на кровать и резко встал. Его трясло. Не от страха, а от ярости.
Эта женщина пахала в две смены на заводе мана-кристаллов, гробя здоровье, чтобы оплачивать его проживание и питание. Она отдавала последнее. А этот пацан позволял себя избивать и ныл в подушку?
— Ну уж нет, — прорычал он. — Смена караула. Теперь я за рулем. И этот долг я верну. С процентами.
Он подошел к центру комнаты. Нужно проверить главный актив. Магия.
В досье было сказано: Способность — «Искра Света». Ранг F. Элементарный уровень контроля фотонов.
— Покажи мне, на что ты способен, тело, — скомандовал он.
Михаил встал в стойку, закрыл глаза и потянулся к ядру.
В прошлой жизни вызов магии был подобен открытию шлюзов плотины. Мощь ревела, рвалась наружу.
Здесь это напоминало попытку выдавить зубную пасту из пустого тюбика.