…И грезы их ясны…

Опиум для народа

…Всё плохо…

(Песня Маши)

I

Глава 1

Времени нет. Мы никуда не успеем. Мы никуда не опоздаем. Какие катаклизмы!? Какие ядерные войны!? Нет времени!!! Прошлое – бесполезно. Будущее ехидно безмолвно. Какой век? Какой мир? Так никогда и не будет ответа.

Эх!

Нет агрессии.

– Вы хотели когда-нибудь убить человека?

– Ах, естественно, и лучше всего вот этого, или другого, или меня. Как мягко нож входит в тёплую ткань, и ручейки, и белочки, и мельхиоровые ложечки. А-а-а-а!!! Мерзавец!!! А в чём у нас руки!? И где мы все? В дерьме. В дерьме? В дерьме!!! А-а-а-а-а…

Нет агрессии. Нет времени. Нет бодрости. Бодрость, бодрость – как пёс на привязи шагает за жизнью…

…Пёс поганый. Бодрость не порок. Но, всё-таки, почему?

ЗАЧЕМ?

Нет – бодрости! Станет мягче, легче, тише. Сладкий нектар небытия там и бытия тут. Когда это было? А вдруг это будет?

Нет времени, нет понятия, нет смысла.

Сделайте что-нибудь! Сбейте меня палкой, иначе я улечу туда. Там нет времени, нет места, нет цели.

И – никаких инсинуаций!

Глава 2

Даниил Вячеславович возвращался на исходные позиции.

Тяжела ты, доля Главного. Звание Главного давит на плечи, стискивая сердце и выдавливая печень. Главный У Наших. Куда мы перемещаемся? Враги не дремлют.

Главный У Наших Даниил Вячеславович возвращался на исходные позиции.

Из земли, освободившейся от снега, гадливо поглядывали синтетически-зелёные, первые проростки Новой Травы. Попахивало весной. Остались за Той Рекой злобные Враги.

Попахивало весной. Главный У Наших Даниил Вячеславович возвращался на исходные позиции. Ломало. Зимой-то Враг не дремал. Чёрные Жители пропали. Точно действовал Враг. Пропали Чёрные Жители. Никто, кроме них, не знал про заповедные места. Сильно ломало. Жирные мухи гадили на солнце.

Ломало. Попахивало весной. Главный У Наших Даниил Вячеславович возвращался на исходные позиции. Как влитой сидел он в седле и шаловливо размахивал длинной косой. Коса всегда была при нём. Прирождённый боец, умудрённый опытом и победой.

Коса всегда была при нём, хотя и ломало, но попахивало весной, Главный У Наших Даниил Вячеславович возвращался на исходные позиции. А ведь совсем молодой ещё…

И семенил, держась за хвост боевого коня Главного, бодрой (о-о-о), узнаваемой походкой типа «Не взяли…”, лихой, горячий парень Ванька Тёмкин.

«Не уступили Враги. Не наше сейчас Время (нет Времени, Времени нет)» – думал думу Даниил Вячеславович, Главный У Наших.

Ломало. Но, определённо, попахивало весной. И при нём всегда была коса. На исходной позиции.

Глава 3

Глава 4

Желтое солнце, гадливые проростки Новой Травы. Скоро будем дома. Без места, без времени, с покоем. Сладким сном спит Неизвестный Наш.

Всё было, есть, будет и ничего не будет. Улыбка блаженна. Слипаются глаза… Страсти… Женщины… Любовь.. мужчины… юность… лёгкое дыхание… волнующие прикосновения… храп…

…И снится мне дивный сон. Будто ты только проснулась, и тело сохраняет ещё тепло ночи. Боги! Почему вы не отняли у меня память?

Твой голос ещё не окреп со сна, но я уже виновен. «Прости меня» – я знаю, ты ненавидишь эти слова, но в моём сне ты не умеешь злиться.

Боги! Почему вы не отняли у меня зрение? Почему в этих серых глазах я вижу отблески костра, зажжённого Великим Бесом? Я видел, куда иду. Я прекрасно знал это. Боги! Боги! Почему вы не отняли у меня разум?

Миллионы звёздочек зажглись на твоей нежной коже. Какое чудное озорство… удовольствие… и боль. Она была всегда, в тебе, во мне. Даже тогда, когда счастье можно было потрогать руками. И я люблю сейчас эту боль. Её не будет, когда я проснусь.

Только поэтому я ненавижу, но почему-то понимаю твой страх.

Боги! Хорошо, что вы не взяли у меня сердце. Именно там есть место для каждой капельки твоих слёз, для каждой секунды твоего смеха.

Боги! Почему вы не отняли у меня любовь? Почему меня вы называете счастливым человеком? Почему вы всегда и во всём правы? Почему я так верю вам?

Хорошо, что я так верю вам!

Пора просыпаться. Это крылья, ваши крылья, касаются меня. Я открыл глаза: «Доброе утро, солнышко!»…

…Желтое солнце. Гадливые проростки травы. Новой Травы. Скоро будем дома.

Глава 5

Осип Мухин! Возвеличенный почётной обязанностью. Прикованный, как Прометей, как Вечный Узник, к Большому Барабану. Не горячись, Осип Мухин. Жизнь – белая лошадь, по кличке Зёбра, с чёрными полосками. Шагай шире, не наступи на вымя, не дай пролиться звёздному молоку. Или испей его. И упади. И накройся Большим Барабаном, хранитель Осип Мухин

Вспомни тебя, Осип Мухин, ты и появишься. А, может, в душе ты мечтаешь о Белом Пароходе? Ты страшен в своей радости. Ты красив в своей печали. Ты аккуратен в любви. Ты – Осип Мухин.

Какая фея поцеловала тебя в светлую макушку? А, Осип Мухин?

Кто одарил тебя ангельским терпением и яростью Арогонского Тушкана?

Как ярок ты в атаке, как заметен в каждой песне! И будет счастлива та, которую ты будешь целовать в ушко жаркой южной ночью…

… – Елдызь!!! – упал-таки в весеннюю грязь Хранитель Большого Боевого Барабана Осип Мухин.

Глава 6

Глава 7

Д А!!!

Глава 8

ЕСТЬ!!! Хорошо!!! ХОРОШО!! Хорошо!

Глава 9

_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,_,__,,_,_,_,_,_,_,_,_

Глава 10

Глава 11

Всё. Ничего нет. И ничего уже не будет.

Глава 12

– Елдызь!!! – упал-таки в весеннюю пыль Х-х-хранитель Больш-шо-го-оо… ой, …Боевого… ээтот, как же… Муххаммед Осип. И ни желания поднять, ни втоптать глубже. Тик-так…

Чик-чирик…

– Елдызззззззззззззз – -зь!!! – упал та… а-а-а, ч-ч-чёрдт!

Нет времени,

нет пространства…

II

Глава 1

Совершенно Секретно

Приказ №3—14—11—2

Ввиду повального увлечения Бодростью, считать ее неудовлетворяемым состоянием, деморализующим Наших.

Принять все меры по пресечению нежелательных последствий этого вредного факта. Бойцам больше не давать. Ничего больше не будет.

Вышеуказанные меры, а также неустанную борьбу, вести в соответствии с нижеуказанной инструкцией.

Инструкция:

1. Не стреляйте в Белых Лебедей.

2. Если помните, то скорей забудьте.

3. Никогда не говори никогда.

4. Не выходи из дома без соответствующих приспособлений

5. Светлые песни исполнять только на перегруженной аппаратуре.

6. Смотреть на Синие Волны.

7. Лаская животных, помни – они могут быть умертвленными тобой.

8. Уколы Бодрости испытывать с неприязнью.

9. Крутящийся Друг – вечен.

10. Помни: “ Как Пса не корми, а он все равно бодрится»

11. Бодрость – бальзам на раны Врага.

12. Там, где нет ничего, ничего уже не будет.

За невыполнение инструкции и в случаях ее нарушения – вешать, вешать, вешать и вешать! Никаких поблажек. Враг не дремлет. Черные Жители пропали.

Глава 2

О, пытливый наблюдатель,

Выкинь скальпель, сядь, Послушай…

(Мрачный Кречет)

Никогда, никогда не было так легко, как этой прозрачной до зеркального блеска, ночью. С хриплым присвистом носились мелкие Лунные птахи. А сама Луна с хрустом вгрызалась в мозг и перемалывала идеи. Нет сна. Мягко, с кошачьей нежностью, что-то ласково щебечет Счастливая Труба. Печаль. Степная печаль. Степь. Жизнь. Молодость и красота. Какое странное чувство.

Какая отточенная страсть. Почему ты еще не умерла? Почему ты опять не умерла? Хочется петь. Голос ушел, навсегда ушел. Подло и грязно оставил изнурительный хрип. Этот хрип у нас песней зовется.

Давай построим дом и подгадим на крыльцо! Давай нальем бокал кроваво-красного вина и плюнем в колодец, и в вино, и в глазик. Друг другу. Ты мне – я тебе. Люди – волки, люди – мухи, люди – Мухин…

…С шумом захлопнув дверь бункера, к свету, к Лунному свету, вышла Добрый Врач, Животнолюб и Старший Вивисектор, мечтательная и живая, умудренная и просветленная Маня Мертвецкая.

Капельки росы, слюны и спинно-мозговой жидкости повисли на ее тонких, изящных пальцах…

…Собачка умерла.

– Это Пес, это Пес – оправдывала себя, нервно вздрагивая, Маня. Но на душе было скользко.

Ах, женщины, отмеченные сладким поцелуем Праздничной Смерти. Сколько в вас неприкрытой радости, солнечной ночи и общей, захватывающей, перспективы!

Сбросила Маня в сточные воды ненужные конечности, органы, кости, и сама будто освободилась от ненужного тела. И летит! И летит. Счастьем светится ее полет.

А там, внизу, Вольный Охотник Костя Краснухин вскидывает помповое ружье и сладко, печально шепчет: «Солнце, солнце зовет меня в свое жаркое лоно. Идти к нему, ползти, грызть теплую землю, нагретую его лучами и выть от тоски. Выть по-щенячьи, зная, что сам уже ничего, никогда не сможешь сделать. Пусть придет небесный огонь! Пусть пожрет все вокруг и очистит души, завязшие в сумерках бессильных размышлений.

Но я здесь не за этим…

…Глубоко вздохнуть, поймать в прорезь прицела эту прекрасную песню молодости и нажать на курок. И все! И слезы по щекам. Слезы солнца, уходящего прочь»

И грянул выстрел. Но ошибся Костя Краснухин, не птица это, а счастливая Маня Мертвецкая. И летает на облаках Лунного Ветра. Только ночью. Как дано только немногим. И еще раз ошибся Костя Краснухин. Не убить некоторых пулей! Не убить! Дайте, дайте серебра и оборвите крылья, и задушите Счастливую Трубу. Но не убить некоторых пулей.

И третий раз ошибся Вольный Охотник Костя. Рожденный в лесу, укушенный всяким неприличным зверьем, не знал он – лишь Мертвая кровь, Мертвая кровь заменит его меткий выстрел, лишь мертвая кровь оградит животных от последней ласки, заставит Нас танцевать самый светлый, самый жаркий и возбуждающий танец с Той Которая Всегда.

И заплакал пораженный неудачей Костя Краснухин. И, кажется, пела чистую песню Добрый Врач Маня Мертвецкая…

…За околицей, по-утреннему хрипло запел Ванька Темкин. Убегала, убегала далеко на запад Хозяйка Луна, маленькая хозяйка такого большого дома.

Солнце выпирало из-за леса. Вставали Наши. Вставали где-то Враги, которые не дремлют. Лучик обжег тонкие изящные пальцы.

На Большом Холме торчал умный Шаман.

Ночь ушла. Маня Мертвецкая с шумом захлопнула дверь бункера. Ее ждала работа. Тяжелый, изнуряющий труд, большие надежды.

Спасибо тебе, Маня! Спасибо за тех, кто здесь, и тех, кто там. За чистые стерильные столы и мерзкие следы разложившейся плоти на них, тоже спасибо! За воду в блюдце и за полное отсутствие Шляпы, страшной и пугающей нас своей Бодростью – спасибо тебе, Маня Мертвецкая!

Глава 3

Где кончаются сказки? Маленьким мальчиком брожу я по свежеуложенному асфальту. Тепло поднимается от пяток. С трудом даются шаги. Суровый дядька грозит мне лопатой, но не решается подойти и вломить. Его ноги обуты в тяжелые сапоги, он не чувствует тепла снизу. Он завязнет. А я двигаюсь, вязну в черном месиве, но двигаюсь. Никого рядом. У всех есть Шляпы. Никто не пойдет со мной. Двигаюсь. Перемещаюсь. Вот оно! Надо перемещаться. Кому это надо…?

…Да, вот таким вот образом. Наши не любят Шляпы. Когда есть Шляпа, ты не пройдешь по асфальту, свежему, теплому, дымящемуся асфальту, мне навстречу. Ты не уберешься на пути к высокой цели. Шляпа быстро докажет тебе, что окно – это стеклянная дырка, и ты никогда не научишься летать. Никогда.

Шляпа – ошейник сознания. Сознательный щенок, имеющий Шляпу, уже не станет Запредельным Псом, играющим с Крутящимся Другом.

Шляпа – символ Врагов. Они изобретательны, но Шляпа их постоянна. Логична и последовательна. Рациональна и абсолютно квадратная…

А я иду по свежему горячему асфальту. Может здесь кончаются сказки?

Или сказки кончаются жаркими, бешено-необузданными ночами? Есть желание, еще нет любви. Упоение. Мятое белое полотно и неровные, бледные, желтые цветы на нем. Цветы тела. Еще нет любви. Садовник, скорей сотри их с белого полотна, иначе твоя мама, заметив их, будет ругать твою неряшливость и думать о том, как быстро растут дети. А когда тебе станет наплевать, кто увидит эти цветы, сказки закончатся?

Может это будет у больничной двери? Ты стыдишься себя, всех, всего. Ты, наконец, понял – любовь уже есть. Только сейчас… Где слово мужчины? Где твоя власть? Ты умеешь бояться.

И вот появилась Она. Вас снова только двое. Нет времени. Нет пространства. Все будет прекрасно. Будут цветы тела, желания, боль, смех, упоение. Но никогда, слышишь, никогда, Она не забудет того, кто остался за белой больничной дверью…

Здесь кончаются сказки? Или в поисках острых предметов? Или глядя на удручающе-розовые дороги? В не находимых, так нужных нотах? В голодных глазах Настоящих Мужчин?

Где кончаются сказки!? Когда!? …Если нет времени, нет места, и ничего уже не будет – сказки длятся постоянно. Обрываются, начинаются с середины, колесят по кругу. Рыдают и безумно смеются. Размножаются и убивают…

…Жили-были Наши…

Глава 4

Старый блюзм-э-э-н

Робко пря-а-ч-е-т

Тело жирное

В утес-с-а-а-а-А-А-х!

(Народный Индейский Фольклор)

Осип Мухин, Хранитель Большого Барабана, искал грибы. Его друг, негр Ник Тайсон, умирал и просил ухи. И Осип пошел за грибами. Загадочное, неродное слово уха, не по-доброму витало возле его уха.

– Чего это? Вот ведь мерзкое слово.

Осип знал грибы, верил им, слушал, кушал и думал их. Грибы водились в Лесу. Как только кончалась Степь, сразу начинался Лес. Осип Мухин искал грибы…

В центре Степи, на загаженном матрасе, умирал Ник Тайсон, негр и друг…

Вдруг прислушался Осип. Чуждый запах уловили его чуткие ноздри.

– Враги! – атакой ударила Шальная Мысль. Врагов было трое: Хозяин и два Раба. Они сидели на корточках и варили суп.

в критические моменты Осип Мухин нередко говорил стихами и обладал математическим мышлением: “ Куба должно хватить». А еще Не Наших Осип называл эскимосами, хотя все трое были китайцами.

Внимательно залезая на дерево, Осип Мухин изучал Врагов.

У Хозяина было очень здоровое лицо. «Даже здоровее, чем у Маши Бодровой», – почему-то подумал Осип. Именно в это лицо, промеж раскосых глаз, и всадил он первую пулю. Вторую не всадил никуда. По грибы Осип Мухин носил только один патрон – для себя. Хозяину хватило и первой. Он загрустил, обиделся и умер в муках.

Оставшиеся Враги исступленно пели не Нашу песню про “ Малютку» и не подавали признаков неудовлетворения.

– Осип Мухин! – представился Осип и упал с дерева. Представился. Минут на десять.

– Осип Мухин! – очнулся и начал повторяться Хранитель Барабана.

Песня прервалась.

– Хот-Хипин – это хайрастый, в фенечках и мулечках Враг назвал себя. Второй, задумчивый и окольцованный, вяло добавил: “ Дог-Дэн», – и снова начал петь.

Мысли Осипа Мухина текли в нужном русле: «Поют, играют, полные идиоты на первый взгляд, – он внимательно присмотрелся, – И на второй тоже. Значит могут стать Нашими».

– Шляпу сними – бросил он Дог-Дэну.

– Чего?

– Шляпу, говорю, сними и пошли со мной, сволочи. Будете у Наших Блюзастыми Диверсантами.

…Пылила дорога. Куражилась Степь. Возвращался Хранитель Большого Барабана Осип Мухин и Новые Наши. Удовлетворенная усталость светилась во влажных, чистых глазах Осипа. Еще двое бойцов, оставив Шляпу, влились в ряды Наших. Солнце плевалось яркими колючками. Все больше виднелись Хорошие Трубы, вспоминалась Счастливая Труба. Все было хорошо. На грязном матрасе, наконец-то, не отведав ухи, тихо скончался Ник Тайсон.

– Елдызь!!! – упал-таки…, а нет, подхватили под белые руки Новые Наши, своего спасителя Хранителя Большого Барабана Осипа Мухина.

Глава 5

О, закружи меня Ветер Странствий! Тянет, тянет на Землю без времени и пространства. Тянет в Степь. И, словно Степной Волк, несется на лихом коне Создатель Григорий. Ниоткуда, позабыв про всё, и в никуда, не вспоминая ничего.

– Идите вы все…! – и плёточкой лошадку по волосатой заднице. А вслед Григорию погоняет своего Вороного Главный у Наших Даниил Вячеславович. Резвятся они. Куражатся.

Кому какое дело до их совести, радости и патологии.

– Ты мне жизнь угробил! – празднично кричит Даниил Вячеславович.

– Зато песни какие!!! – доносится в ответ.

Да, так и мчатся! Степь! Разлетается Степная Печаль на лёгкие слезинки и виснет на мордах лошадей.

Почему у лошади грустные глаза? Веселятся уши, хвост, ноздри – а глаза грустные. Знает видно она: как отпадёт в ней надобность, как состарится, так и ляжет на стерильный стол, под тонкие, изящные пальцы Мани Мертвецкой. И будут они томно копошиться, в когда-то живых кишочках, печёночках, сердечках. И тёплый, приторный запах крови замутит светлую голову Доброго Врача.

– Нет, нет Маня! Это мёртвая кровь!

И оближется Маня и дальше станет нескромно ковыряться в сердечках, печёночках, кишочках…

…Печень. Печёночка. Клоака. ВОНЬ!

Не льсти себе, не ладан, не розовые лепестки, а всепоглощающая вонь.

Как долго милое тело пахнет клубникой? Пока печень, прокуренная, пропитая, задохнувшаяся в морфине, расплавленная Белым Огнём, пропустившая через себя шоколад, слёзы, ангину и гонорею, ненависть и любовь, трупы, шампанское, деньги, окна, манящий асфальт и Священные Костры, деятелей и блядей, Солнце и Луну, песни, пляски, ноты, всю эту чёртову МУЗЫКУ – пока эта печень не эволюционирует в клоаку: т е л о б у д е т п а х н у т ь к л у б н и к о й. А пальцы уже ладаном.

Мы забыли родиться, как постоянно забываем умереть. Хочешь познать невинность – иди к тем, кто вспоминает, и это будет Вселенский Оргазм, отупляющий и бездушный, бездарно-розовый и ненужный, как всё великое…

…Грустные, грустные глаза лошадей и бесшабашная скачка в Степи. Убегают, убегают от Ужасной Белки, убивающей быстрее Мёртвой Крови (слышь, Маня, гораздо быстрей).

Так садись и ты на коня и в Степь, в Степь…

…Стучат копыта, тысячи копыт, миллионы. И далеко-далеко раскрывает пасть такая родная, но, увы, Ужасная Белка.

Глава 6

Передонов смотрел на веющий в