Ничья игра

«ИГРАЯ В НЕЗНАКОМУЮ ИГРУ, НИКОГДА НЕ ДЕЛАЙ ПЕРВОГО ХОДА»

Джек Лондон "Мартин Иден"

1 УРОВЕНЬ

Этери взяла на работе двухнедельный отпуск и в назначенный день, еле перебирая ватными от страха ногами, входила в отделение пластической хирургии.

Нос вел себя некорректно. Иногда он прикидывался небольшим и скромным, но стоило скосить глаза на профиль в зеркало или застать его в боковом освещении, как становилось ясно: горбинка делает его выдающимся и сложным. Была у носа еще одна особенность: скромно существуя на лице хозяйки в трудные времена, он совершенно переставал привлекать к себе ее внимание – находились куда более важные проблемы, отодвигающие его на второй план. Нос, конечно, любопытно совался на сайты клиник пластической хирургии, изучал усовершенствование подобных ему объектов, посылал своей хозяйке сигналы тревожной надежды и вопрошал, не пора ли действовать. Она же убеждала себя и нос в том, что не так-то он и плох. В ход шли веские аргументы в пользу аристократической горбинки и примеры знаменитых женских носов, ничуть не мешавших своим обладательницам быть талантливыми и привлекательными. Но знаковые профили

вроде Анны Ахматовой казались носу слишком уж символичными, оторванными от современности, в которой не было счастья женщинам с неправильными чертами лица. Нос возмущенно фыркал и, гордо раздувая ноздри, настойчиво заставлял хозяйку приложить воображение и представить, как легко и просто, всего за какие-то двести или даже сто тысяч рублей, он мог бы превратиться в абсолютно идеальный путем отсечения чрезмерно выступающей части.

Этери в целом соглашалась со своим носом и заметила, что с ростом ее доходов нос стал как-то заметнее выделяться, чаще бросаться в глаза и при каждом удобном случае давал повод задуматься, не является ли именно он препятствием на пути устройства личной жизни. Лишь только эти мысли приходили в голову, нос сразу принимался подергиваться, словно соглашаясь и торопя: «время пришло».

Этери прикинула в голове, какими проблемами обернется ей операция, и печально вздохнула. Ничего не поделаешь – придется сделать этот шаг, иначе противный нос в конец ее замучает. Он, конечно же, подслушал разговор хозяйки с клиенткой – женой пластического хирурга, которая нахваливала талантливого мужа и вспоминала о своем собственном преображении. Пять лет назад хирург буквально парой взмахов скальпеля покончил с ее родовым проклятием – оттопыренными ушами и сразу же сам позвал замуж. Клиентка, почти получившая статус подруги Этери со всеми вытекающими, настойчиво советовала ей обратиться к пластике и зажить новой жизнью.

– Послушай, чего ты тянешь? – без лишних церемоний восклицала она. – Твой орлан враз превратится в очаровательный носик. Ты ведь, не считая носа, само совершенство!

– Ну, это преувеличение, – возразила Этери, решившая пока не обижаться на жену пластического хирурга.

– Как же, преувеличение! Муж посмотрел твою фотографию и сказал: «Хороша твоя грузиночка, а нос мы ей поправим». Я уже представляю тебя обновленной – страшно и в дом пускать будет.

А вот сейчас обидно было:

– Спасибо, конечно, на добром слове. А что касается твоего дома, можешь быть абсолютно спокойна.

– Нет, правда, – продолжала соблазнять клиентка по-дружески, – ты станешь вылитая Моника Беллуччи! Что фигура, что волосы. А кожа…

Все перечисленные достоинства имели свое место, Этери об этом знала. Она колебалась между философским отношением к своему профилю и стремлением к совершенству. Раз уж все так складывается, да еще и сам нос зажил своей жизнью и начал выходить из-под контроля…

– Договаривайся! – решительно сказала она.

Хирург встретил ее очень любезно. Деловито осматривая пациентку и разрабатывая стратегию предстоящей операции на экране компьютера, он подробно отвечал на робкие вопросы Этери. Она получила предложение послезавтра же лечь в клинику на операцию и растерялась – не ожидала такого стремительного развития событий. Нос же радостно закивал, вовлекая в согласное движение всю голову, и вопрос был окончательно решен.

«Ну, что, доволен? – спрашивала Этери нос по дороге домой. – А что мы скажем бабушке и брату»?

Этери жила вдвоем со старенькой бабушкой и заботилась о ее хрупком здоровье. Судьба обошлась с их семьей жестко – двадцать семь лет назад в силу трагических обстоятельств они потеряли отца, покинули родину, и уже восемь лет, как Этери и ее брат Зураб остались без матери. Брат жил отдельно, но семейные традиции опеки над женщинами старался соблюдать. Этери предстояло объявить ему о предстоящей расправе с носом и посоветоваться, как оградить от волнений бабушку. Независимость женщин кавказского воспитания в принятии ответственных решений оставалась весьма относительной, предугадать реакцию брата было несложно.

– Ты сошла с ума! – кричал он в телефон. – Я сейчас же приеду.

Разговор был долгим и непростым. Этери, устававшая обычно от громких объяснений с бабушкой по причине снижения слуха у старушки, сейчас была рада тому, что она не слышит препирательств внуков.

– Чем тебя не устраивает твой нос? – громко шипел Зураб. – Всю жизнь молчала, и вот – нате…

Нос Этери испуганно сжался, почуяв возможные осложнения.

– Молчала, потому что не было денег на операцию. Ты же сам видишь, как он меня портит! И вообще, тебе не приходило в голову, что из-за него у меня не складывается личная жизнь?

– Хм, – презрительно скривился Зураб. – Мой нос точь-в-точь как у тебя, а на личную жизнь я как-то не жалуюсь.

– Что дозволено Юпитеру, не дозволено Венере, – парировала Этери, и ее нос поддержал хозяйку, несколько покраснев от возмущения.

Зураб задумался.

– Ты не сделаешь этого! – недобро глядя прямо на злополучный нос, сказал он. – Я тебе не разрешаю.

Этери, подстрекаемая носом, была непреклонна.

– Нет, сделаю. Уже записалась на операцию – послезавтра ложусь. Тебя ставлю в известность и только.

– А я скажу бабушке! – Зураб решился на запрещенный прием.

– Тогда считай, что у тебя нет сестры! – Этери встала, давая понять, что разговор

окончен.

Вековое послушание давало сбой, и Этери пришлось прикладывать немалое усилие, чтобы не показать своего смятения.

Зураб был вынужден пойти на попятную.

– Ладно, – неохотно процедил он, – вижу, с тобой бесполезно спорить. Только бабушку не волнуй, придумай что-нибудь. Но помни: моего согласия ты не получила.

Бунтарка пожала плечами, дерзко показывая сопротивление мужскому диктату.

Этери взяла на работе двухнедельный отпуск и в назначенный день, еле перебирая ватными от страха ногами, входила в клинику пластической хирургии. Сегодня ей предстояло пройти обследование, а завтра…

Она готова была сдаться и повернуть назад, забыть навеки о внешнем виде своего носа и пользоваться им только по природной необходимости. Но не тут-то было – нос буквально взял над ней верх, любопытно вертел по сторонам и радостно предвкушал перемены. Он первым сунулся в палату, указанную серьезного вида медсестрой, и заставил свою хозяйку осторожно протиснуться в полуоткрытую дверь.

– Здравствуйте, – тихо поприветствовала Этери соседку, занимавшую одну из двух коек.

Та лежала на кровати с частично забинтованным лицом, цветом волос сливаясь с подушкой. Этери, испуганно косясь в ее сторону, стала раскладывать вещи.

– Здравствуйте, – неожиданно громко раздалось от соседки.

Этери вздрогнула всем телом. Страх перед неизвестностью брал свое – обычно ее трудно было заставить дергаться по пустякам. Этери пристально вгляделась в забинтованное лицо и с трудом разобрала на нем светлые глаза в обрамлении бесцветных ресниц. Ниже, в той части, где и полагалось, виднелись чуть розоватые губы, они пытались улыбаться.

– Вы пришли нос оперировать? – спросила безликая, но наблюдательная соседка.

– Что, так заметно? – попыталась отшутиться Этери, посылая упрек совершенно обнаглевшему носу.

– Ну, вроде бы больше ничего не видно. Хотя…

– Вы считаете, надо еще что-то подправить? – растерялась Этери.

– Да, кто знает. – Глаза соседки, сохраняющей свои собственные секреты под бинтами, забегали по стройной фигуре Этери. – Здесь все исправляют. В одежде- то не видно, а так… Может быть, у Вас ягодицы отвисшие или еще что в этом роде.

2 УРОВЕНЬ

Адвокату, как и врачу, не следует легализоваться в незнакомой компании – это чревато непредсказуемыми последствиями.

– С меня достаточно носа, – рассердилась Этери и стала нарочно демонстративно переодеваться в халат, вмиг разрушив надежды соседки на свое скрытое несовершенство.

Везет же ей на тактичных людей! Вот и маленький штрих к будущему портрету: стоит ли мучаться, если у окружающих все равно найдется повод сомневаться в твоих достоинствах? Ах, если бы не этот нос, попавший в плен стереотипов!

– Наташа, – представилась соседка.

– А я – Этери.

– Какое красивое имя. Наверное, Вы гречанка? – любопытствовала соседка.

– Нет. Я гремучая смесь, если Вас интересует мое происхождение. – Этери привыкла к однотипной реакции на свое имя. – В сочетании с моим носом, который Вы не преминули заметить, имя уходит корнями в Грузию. Рассказать подробнее?

– Не обижайтесь, – округлила глаза забинтованная соседка, – я ничего не имею против лиц кавказской национальности, они мне очень даже симпатичны.

– К сожалению, не могу ответить тем же, поскольку Вашего лица не вижу.

– Ну что Вы так нервничаете! – продолжала подначивать бесцветная Наташа. – Мне, может быть, гораздо хуже Вашего. Даже не представляете, что пришлось пережить!

Из ее глаз медленно выкатились слезинки. Этери смягчилась и подумала, что не стоило так уж заводиться на слова этой девушки. Она и впрямь выглядела не лучшим образом.

В дверь влетела серьезная медсестра и увлекла Этери за собой. Поход по кабинетам занял добрую половину дня. Когда всё было сделано, медсестра объявила:

– До завтрашнего утра Вы свободны. На ночь дам снотворное, а утром зайду за Вами – и вперед, в операционную.

На прощание она скупо улыбнулась, а Этери, похолодев при упоминании об операционной, поплелась к себе в палату. Предстоял долгий вечер томительного ожидания. Наташа уже сидела на кровати, расчесывая платинового цвета длинные волосы. Завидев Этери, она спросила:

– Вы не передумаете?

– Почему? – удивилась Этери. – Я знала, на что шла и не собираюсь отказываться от операции.

– И Вам не страшно?

«Ну и соседка мне досталась, – досадовала Этери. – Неужели так и будет гундеть все время?»

– А Вам самой не было страшно? – попыталась она отвести разговор от своей персоны.

– Я – совсем другое дело. Не по собственной воле попала сюда, – горестно вздохнула Наташа. – Ни за что на свете не согласилась бы добровольно лечь под нож!

Этери была заинтригована.

– А кто же Вас принудил совершить с лицом такое, что и показать невозможно? –Этери небрежно махнула головой не без участия доживающего последний день в первозданном виде носа. Не очень-то хотелось утруждать себя деликатностью в разговоре с нагловатой девахой.

Наташа, ничего не ответив, внимательно смотрела на нее и, казалось, о чем-то размышляла. Этери достала из сумки книжку – собралась предаться отдыху и не обращать на странную соседку никакого внимания. Несколько минут ей это удавалось, но потом, продолжая чувствовать на своем лице внимательный взгляд, Этери стала нервничать, терять нить повествования и медленно закипать от раздражения.

– Послушайте! – попросила она. Ее кавказский акцент усилился, как всегда в моменты волнения, и эта врожденная черта не поддавалась никакой волевой корректировке. – Давайте не будем друг другу надоедать. К сожалению, нам придется провести несколько дней вместе, так что, будьте любезны, не действуйте мне на нервы.

Наташа продолжала смотреть в одну точку, и эта точка находилась у Этери прямо на притихшем в ожидании носу. Ей страшно захотелось огреть противную соседку книжкой по голове. Едва сдерживая свой темперамент, Этери стала уговаривать себя не трогать бестолковую калеку.

– А кем Вы работаете? – как ни в чем не бывало спросила Наташа, вдоволь насмотревшись на предательский нос.

Если бы Этери в этот момент закричала: «Не твое собачье дело! Отстань от меня, дура бледнолицая!», то ей наверняка полегчало бы, но воспитание и уважение к больничным стенам сделали свое дело – Этери взяла себя в руки и спокойно ответила:

– Я – адвокат.

– Ой! – внезапно обрадовалась Наташа. – Как же мне повезло! Нет, я, конечно, все равно бы Вам все рассказала – у меня просто не держится больше это внутри, но раз вы еще и адвокат…

«Так, приехали, – подумала Этери, – кажется, я влипла». Адвокату, как и врачу, не следует легализоваться в незнакомой компании – это чревато непредсказуемыми последствиями. Этери непозволительно забылась, полагая, что в больничной палате ей не угрожают приставания с глупыми вопросами типа: «А стоит ли подавать в суд на коммунальщиков?» или «Как получить алименты с безработного мужа?», и наказание не замедлило свершиться. К тому же эта девушка предварительно ее деморализовала.

– Представляете, со мною такое произошло! Трудно поверить, что все это не страшный сон! Но вот – доказательство! – Наташа показывала пальцем на свое лицо и шевелила ограниченными в подвижности губами. Болезненный блеск глаз выдавал ее возбуждение. Было совершенно понятно, что эту девушку уже не остановить.

Этери постаралась настроиться на отраженную волну и отключить эмоции. Момент был упущен, и не оставалось ничего другого, как выслушать какую-нибудь душещипательную историю.

– Ой, даже не знаю, с чего начать.

– Может быть, Вам не стоит волноваться? – вяло попыталась остановить надвигающийся поток откровенности Этери.

– Нет, я просто умру, если сейчас же все не расскажу! Тем более, мне нужен Ваш совет.

Наташа была похожа на стадо несущихся белых носорогов. Этери уныло притихла.

– Вы только послушайте, это дико интересно! – обещала Наташа. – Я такая дура!

Ну, в этом Этери не сомневалась. Оставалось надеяться, что скоро подоспеет медсестра с обещанным снотворным.

– Надо же мне было наткнуться на эту рекламу в интернете! И так, знаете ли, убедительно, важно: «Имитативная магия. Ка…», кажется, «камлание». Потомственная колдунья из каких-то там стран – Сарания…, черт, не помню дальше. Так вот, я позвонила, договорилась о встрече – пришлось еще несколько дней ждать своей очереди. Да что там! У меня не может быть секретов от своего адвоката.

– Стоп! – остановила ее Этери. – Что Вы хотите этим сказать?

– Конечно, то, что я нанимаю Вас своим адвокатом! – поспешно заявила Наташа. – Я все рассказываю, а Вы мне советуете, как быть и что делать. Идет?

Этери повела плечами.

– Ну мне, наверное, придется Вас выслушать, – «без вариантов, похоже», –подумала она, – но…

– Если дело в деньгах, то это не проблема. Все решим! – Наташа была настроена определиться прямо здесь и сейчас.

– Посмотрим, возьмусь ли я …

– Ладно, ладно, – нетерпеливо перебила Наташа, – я дальше рассказываю. Значит, пошла я к этой колдунье вот по какой причине.

Этери нехотя, но по профессиональной привычке внимательно, схватывала суть произошедшего.

Наташа, как оказалось, была девушкой молодой, но очень предприимчивой. Свою красивую внешность (в этом оставалось полагаться только на слова самой забинтованной Наташи и косвенно судить по роскошным волосам) она использовала по назначению, незатейливо, но умело. Проституткой она не была, но осторожно и поступательно карабкалась по житейской лестнице благодаря тщательно выверенной методике опоры на мужские плечи. Менялись эти плечи нечасто и без финансовых потерь для Наташи. Как девушка довольно романтичная и несамостоятельная, она страстно мечтала выйти замуж. Досадно, но на подвернувшихся ей сильных плечах по какой-то упрямой закономерности обычно уже висели законные семьи. Наташе оставалось довольствоваться ролью нежной массажистки усталых дельтовидных мышц, да и всего остального, а в благодарность она получала обеспеченную жизнь и возможность мечтать о счастье в уюте и сытости.

3 УРОВЕНЬ

– Она, знаешь ли, смотрит на меня страшными пустыми глазницами, а из них как будто слезы капают. Тут меня черт дернул: взяла и напялила ее на себя.

Последний Наташин избранник серьезно задел девушку за живое. Он был хорош во всех отношениях, но, так же как и все предыдущие, имел существенный недостаток – был женат. Наташа влюбилась не на шутку и настраивалась пойти на крайние меры. Брак мужчины, по словам Наташи, висел на волоске. Заблуждалась она или нет, из ее рассказа от лица предвзятого и недалекого было понять трудно. Наташа убедила себя в том, что должна волосок этот перерезать. Ей постоянно приходилось бороться с желанием пойти на открытый разговор или какой-нибудь недружественный шаг в сторону соперницы. В нетерпении и душевном смятении жить становилось невыносимо – надо было что-то делать. Наташа не нашла ничего лучшего, как действовать с помощью посредника. Слово «магия» вызывало у нее опасения, но сам способ решения своих проблем через таинственные ритуалы казался многообещающим. Вот такая банальная история предшествовала походу Наташи по нетрадиционному пути.

– Представляешь! – На пике своего рассказа Наташа перешла на «ты» и на шепот одновременно. – Захожу я к ней в комнату, а там… Окна занавешены и свечей видимо-невидимо: и стоят, и плавают, и большие, и маленькие. А сама Сарания вся в белом. Как привидение, только лицо темное-темное.

– Она черная? – поинтересовалась Этери.

– Я тоже сначала так подумала, а как пригляделась – нет, просто вся намазана черным кремом, и лицо, и руки. Она посадила меня на пол, на циновку какую-то, и стала дергаться, бегать вокруг меня и говорить что-то непонятное. Потом спрашивает: «Говори сердцем: зачем пришла?» Я ей сказала: так, мол, и так. А она прямо в лоб: «Как будем устранять соперницу?» Я растерялась и говорю: «Не знаю». Рассердилась она немного, еще подергалась и опять спрашивает то же. Я от этих свечей совсем одурела, от запахов тягучих голова закружилась, а она напирает. Тогда я и ляпнула: «Совсем устраняйте, навсегда». Ну схитрить хотела, вроде не поняла, о каком устранении она спрашивала. Тогда эта Сарания как бы обрадовалась и говорит: «Принеси мне какую-нибудь вещь своей соперницы или фотографию». А я, когда шла к колдунье, как знала – фотку с собой захватила, где мой любимый со своей старухой, у него из кабинета увела. Думаю, все колдуны фотографии требуют, и не ошиблась. Сарания фотку взяла – и началось. Завернула её в какую-то тряпку, из тряпки сделала куклу, да так ловко, быстро. Потом положила куклу на стол и начала страшным голосом всякие заклинания говорить, трясется вся, глаза бешеные. Я встала и наблюдаю это жуткое зрелище, на душе так муторно…А Сарания стала в куклу иголки тыкать и тараторить что-то. Мне захотелось уйти, но я не решалась даже пошевелиться, только глазами стала комнату оглядывать. Когда все это закончилось, Сарания и говорит: «Сделала все, что могла». Я спрашиваю: «А мне-то что делать»? «Ничего, – говорит, – она уже не соперница. Жди полного устранения». «А вдруг ничего не получится»? – засомневалась я. Сарания скривилась и пошла куда-то вглубь комнаты. Приносит деревянную маску, страшную до жути, и говорит: «Если хочешь полной гарантии, то сделай так, чтобы это попало в дом твоей соперницы. Я сейчас маску

заколдую, и она будет работать на устранение». Тут я спрашиваю: «А если маска будет у неё в доме, не принесет ли она вред мужу? В этом я совершенно не заинтересована». Сарания засмеялась, противно так, и отвечает: «Никому, кроме обреченной, она не опасна, не сомневайся!». Я успокоилась, а колдунья опустила маску на куклу, руками поводила, покричала и отдала мне маску. Совершенно бесплатно.

– А сеанс? Во что тебе он обошелся?

– Сарания берет пятьсот долларов за свою магию.

Этери едва сдержала насмешливый возглас – нет предела глупости человеческой!

– И что же дальше? – спросила она, незаметно для себя проникаясь жалостью к простодушной Наташе.

– А дальше совсем плохо. Пришла я домой вся разбитая и расстроенная. Вот, думаю, столько денег отвалила, а толку? Буду теперь ждать, надеяться и жить в страхе. Маску эту дурацкую надо как-то всучить своему любовнику. А вдруг он ее домой не понесет? В кабинете, например, у себя оставит или вообще выбросит? Сижу в кухне, маску разглядываю так и этак. Она, знаешь ли, смотрит на меня страшными пустыми глазами, а из глаз как будто слезы капают. Тут меня черт дернул: взяла и напялила ее на себя. Маска-то соскакивает. Я еще подошла к зеркалу и стала ее поудобнее пристраивать. Смотрю на себя в этой маске и представляю, как бы я – дух зла и все такое. Прижала ее к лицу, а тут вдруг что-то как щелкнет! И в лицо мое впились острые толстые шипы. Я закричала, стала срывать маску, а она, зараза, как намертво приклеилась! Еле удалось избавиться. Все лицо в крови – ужас!

Наташа тихо заплакала, пропитывая слезами бинты.

– Ну, ну, успокойся. Может быть, медсестру позвать? – Этери участливо приблизилась к несчастной соседке.

– Не надо! Я сейчас перестану, мне нельзя плакать. – Наташа действительно быстро справилась с собой и продолжила:

– Представляешь, в каком я оказалась положении? Одна дома, любовник мой в отъезде. Да я бы и не обратилась к нему за помощью. Как объяснить все это? Позвонила подруге, спасибо, та быстро примчалась и привезла меня сюда – у нее здесь знакомый врач. Слава богу, швы не пришлось накладывать! Но они со мной повозились – обработали чем-то, наложили мазь. Менять ее и процедуры делать будут несколько дней подряд. Неизвестно еще, что из всего этого выйдет. Боюсь, не останутся ли следы. – Голос Наташи опять задрожал. – Вот так.

– Да, жаль. Нелепо как-то получилось, – посочувствовала Этери. – И что же ты собираешься делать?

– Если бы я знала! В голову ничего не приходит. Но нельзя же так все это оставить!

– Ты можешь попробовать подать на эту колдунью в суд за причинение увечья, – начала Этери, – но …

– И ее накажут?

– Только если удастся предъявить доказательства, что она сама рекомендовала тебе надеть эту маску. А это вряд ли.

– И будет суд, на котором всплывет вся эта история? – Наташа мысленно пошла по наименее вероятному пути. – Я боюсь, что все станет известно моему любовнику. Он быстро разберется, что и как, и – только его и видели.

Глаза Наташи снова наполнились слезами.

– Значит, все так зыбко и ненадежно? – поинтересовалась Этери.

– Иногда мне кажется, что он любит меня, а иногда…

– Получается, ты не уверена в чувствах своего героя, поэтому и затеяла всю эту историю с магией. В итоге – изуродовала лицо и попала на деньги. – Этери не могла не прокомментировать глупую выходку своей соседки.

– Чего уж теперь – дело сделано. Мне страшно подумать, что лицо мое останется изуродованным, а эта колдунья будет шуршать деньгами. Как ты думаешь, она действительно послала проклятие на мою соперницу?

– Хм! – Нос Этери скептически наморщился, поддерживая свою хозяйку в выражении чувств. – Что тут скажешь? Я не сомневаюсь, что твоя Сарания – аферистка, и в то же время уверена в том, что наказания ей удастся избежать. Денег назад ты не получишь и, учитывая твой страх перед разоблачением, так и останешься неотмщенной. А мысль о том, что вслед за сеансом черной магии может последовать какое–то движение темных сил в сторону твоей соперницы, можешь выкинуть из головы. И не надейся.

– Думаешь, все так плохо? – Наташины губы завибрировали, не выдержав жестоких слов.

– Ты ведь хотела выслушать мое мнение?

– Я думала, что услышу дельный совет! – Наташа опять глотала слезы и изо всех сил старалась сдержать обиженную мимику.

– Понимаешь, – объясняла, словно неразумному ребенку, Этери, – ты поддалась извечному женскому желанию изменить действительность во что бы то ни стало. Я считаю, что все эти колдовские штучки опасны не столько для объекта приложения, сколько для наивной и недоброй стороны-инициатора. Я понятно излагаю?

Наташа напряженно смотрела на Этери.

– Кажется, я уяснила. Значит, бороться за свое счастье – опасно и глупо?

– Ну, такими методами – да. Попробуй как-то иначе удержать своего любимого.

– Легко тебе говорить! У меня больше нет никаких сил! А я знаю, что нравлюсь ему! Ты же не видела моего лица. Можешь поверить, оно очень красивое, а тело – посмотри сама – ну, реально классное! – Наташа распахнула халат –продемонстрировала идеальную фигуру и дорогое белье. – Почему бы ему не уйти ко мне от старухи жены?