Последний грех Аррона

Глава 3. Собственной персоной

Наш бизнес – смерть. И бизнес идёт хорошо.

− Проклятье! Как у тебя такое получается?

− Просто я счастливчик по жизни. Смирись.

− Да, ты Гхаров* везунчик!

Два приятеля сидели за грубо сколоченным столом, смеялись, дружески подшучивали друг над другом и играли в карты. Мужчины были разного возраста и социального положения, однако им это не мешало. Оба были довольны игрой, беседой и даже местом, где их посиделки происходили. Пусть в руках не кубки, а кружки (зато вместительные), в них не дорогущее Аштерское, а вино попроще, настроение всё равно выходило отличным. А то, что «вечеринка» происходит в пыточной… Так к чему только человек не привыкает! К тому же не они сидят в камерах. Под гулкими каменными сводами летало эхо, сдавленные проклятия, слышались шорохи, свойственные мрачным помещениям. К ним примешивались их, картёжников, весёлые голоса. Атмосферка та ещё!

− Твоя взяла, – завидовавший удаче напарника кинул карты на стол. Потянулся с широкой улыбкой, смачно крякнул. – Давно я так не играл! Если бы на деньги, раздел бы ты меня до исподнего, дракон.

− Размерчик не по мне. Да и если был бы. К чему мне твоя одежда?

− И то правда.

Одежда проигравшего – простая льняная рубаха, мятая до состояния невразумительного клочка ткани. И потёртые кожаные штаны. Носивший их мужчина был толст, прилично лыс, слегка немолод, но ещё крепок. Фигура очертаниями напоминала яблоко и своей сдобностью непонятным образом прятала возраст. Густота волос, покинув голову, целиком и полностью перебралась в бороду мужчины. Вот та была у толстяка необыкновенная! Окладистая. Заплетённая во множество косичек. Каждая косичка завершалась яркой бусиной, отчего казалось, будто человек-пончик собрался на праздник. Круглое лицо, нос картошкой, тёмные, хитро прищуренные глаза: таков портрет визави «Гхарова везунчика». В этих казематах толстяк трудился надсмотрщиком и по совместительству выполнял обязанности палача. Не смотря уютную внешность, был он далеко не прост. Блестящие цепким умом глаза показывали, что характер у него как бархатная перчатка, натянутая на стальной стержень. Вроде бы мягко, но до удара лучше не доводить.

Собеседником палача был… дракон. Из военных. Тех, что давно освоили вторую ипостась и при желании могли обращаться ящером. Молодой, поджарый и явно опасный человек сидел в расслабленной позе, широко расставив ноги, и с ленцой покачивал кружку вина. То, что этот мужчина был красив, являлось неоспоримым биологическим фактом. Такая аристократичная внешность появляется на свет не для услады глаз. Она – результат кропотливой работы по скрещиванию отпрысков из благородных семейств. Оружие, выкованное предками. Когда поколения и поколения знатных драконов сознательно улучшали породу. Каждый союз, как достижение избранных качеств. Достоинства и недостатки пропущены через сито отбора. Жёсткий путь к вершине. В итоге, увидев эту хищную мужскую красоту раз, не спутаешь её больше ни с чем. Узнаешь в любом представителе рода. Большие глаза, выразительные скулы, брови вразлёт, нос с лёгкой горбинкой и идеальные губы. Даже подбородок не подвёл. Твёрдый, мужественный, волевой. Внешность – как удар кинжалом.

На вид незнакомцу было около тридцати лет. Высокий. Снежно-белые волосы стянуты в низкий хвост. Синие глаза смотрят пронзительно и пристально. Вот уж чей характер – открытая сталь! Твёрдые, красиво очерченные губы чуть улыбаются. На плечах блондина китель военного образца, неприметного болотисто-зелёного цвета. Мускулистые ноги обтягивают штаны на тон темнее, и заправлены они в высокие шнурованные ботинки. Такие носят лишь на границе. Солдаты, офицеры – те, кто в любой момент может сорваться на срочный боевой вызов. Кабинетные работники предпочитают обувь полегче. А вот тонкая рубашка, распахнутая на груди под расстёгнутым на все пуговицы кителем, обличала в мужчине аристократа. Только они могут позволить себе такой батист. Края ткани небрежно прикрывали твёрдую грудь, доходя «вырезом» почти до пупа. В сочетании с вальяжной позой и расставленными ногами выглядело это весьма порочно. А также не отпускала уверенность, что царственная истома слетает с сего поджарого тела за секунды.

Долговязый блондин улыбался, наблюдая реакцию напарника. Небрежно покачивал посудину с вином, кивал, однако сам карты сдавать не спешил. Вторая, свободная от кружки рука свешивалась с подлокотника кресла, в аккурат рядом с прислонённым к нему мечом. Тяжёлая кисть. Длинные пальцы. Такие привычны выплетать атакующие заклятья, а ладони водят крепкую дружбу с оружием. Боевой маг, осторожный и дальновидный. Беловолосый даже прежде чем ответить, кинул внимательный взгляд по коридору вдаль, убеждаясь, что его никто не услышит.

− Давай о делах насущных. Как обстановка в столице? Изменилось что-то с моего последнего сюда визита?

− О, тайр интересуется политикой, − съехидничал палач. – Тогда ты точно по адресу.

− Ну, разумеется. − Беловолосый на подкол не повёлся. Непринуждённо улыбнулся, оставшись серьёзным глазами. − Все сплетни, так или иначе, стекаются к тебе.

− Это да, − человек-пончик горделиво приосанился, бусины на окладистой бороде колыхнулись. – Тюрьма, знаешь ли, такое место, где обязательно оказываются все нужные люди. И не-люди тоже. Хи-хи.

Он махнул рукой, обводя обстановку, и гость проследил за жестом взглядом. Оценивающе скользнул по толстым стенам, кованым решёткам в проёмах камер, прошёлся по украшенных гербами бывших правителей промежуткам меж них. Не оставил без внимания мощные потолочные балки, со свисающими с них ярко-красными обрывками тканей и полустёртый символ на полу. Тот был словно влит в бронзовый круг. Зачем он в тюрьме?

Блондин остался доволен увиденным.

− Отличное убежище. И место для сбора информации тоже.

− И не говори! – украшенный бусинами палач свою тюрьму и работу нежно любил.

− Итак? Какие дела тут творятся.

− Что тебе сказать… В основном, как всегда. Правитель не поменялся, храни Рудгорс его ледяную душу! Среди стражей вспыхивали распри из-за рангов – каждый мечтал занять местечко повыше. Но новый экзарх быстро всех приструнил.

− Новый экзарх?

− А, да. Ты же не в курсе. Последний раз ты был в столице, когда обе луны Айштеас стояли в зените. С тех пор прежний экзарх ушёл на покой и его место занял Джа́згру А́бель.

− Да ладно! – блондин заинтересованно подался вперёд. – Тот самый, мой напарник по Академии?

− Угу. Понимаешь моё возмущение? На его месте мог бы быть кое-кто более достойный и родовитый, если бы проявлял меньше строптивости.

− Я боевой маг, а не убийца.

− Фи. Всего-то надо было стереть с лица земли парочку деревень. Люди плодятся быстро. Абель вот привередничать не стал.

− Он вообще не слишком щепетильный. Давай не будем начинать бессмысленный спор, Со́уреш, − буркнул блондин, пытаясь поставить точку явно не в первый раз поднимающейся теме.

Но толстяк какое-то время ещё бурчал, говоря, что это малая цена за высокую должность. Другие крылья за неё отгрызают и хвосты соперникам накручивают.

− Пф! Глупец! Как можно упускать то, что само падает тебе в руки?! А, да. Тебе же не интересно. Ты особенный дракон. Зато сейчас ты сбиваешь крылья по границам, морозишь свою драконью задницу в дальних горах и вообще выглядишь, как овца, отбившаяся от стада. Любой учинить пакость может, несмотря на твоё происхождение, и не понесёт за это наказания. Тот же Абель…

− Пусть попробует, − легко согласился блондин. Уголок точёного рта опасно дрогнул.

И вроде бы гость не изменил позы. Не сделал ни единого движения. Однако на породистом лице отразилось столько холодного пренебрежения, что палач понял: лучше замолчать. Во избежание. Иначе можно разделить участь незадачливого Абеля.

− Ладно, не цепляйся к словам, − сделал вид, что не струсил Соуреш. – Никто не посмеет назвать тебя овцой. Даже сам Император. Совсем не похож.

− Разве что цветом, − хищная улыбка беловолосого сверкнула, как оскал.

− Белый цвет – цвет неукротимых Даарденов. Это небеса, разверзшиеся в грозу и явившие карающий луч. Однажды я видел подобное и больше не хочу. Я больше имел в виду твоё стремление держаться особняком, благородный Аррон. И ты меня понял. Подобное обычно не свойственно потомкам Фот’Даард.

Мир был восстановлен. Потомок славного рода кивнул. Но что он имел в виду: желание держаться подальше от суеты или то, что он имеет мало общего с предками, осталось за кадром. Приветливость вернулась на его лицо, и палач тихонько выдохнул.

− Знаешь, кто составил Абелю конкуренцию? – продолжил он новости. – Ни за что не угадаешь!

− Ма’ар Леварт?

− Вартаук!

− Серьёзно? Менталам* же нельзя!

− Ты это ему объясни, − хохотнул Соуреш. – Рвался к власти, как миленький. Но право стать экзархом после проверки сил занял Джазгру. Его магия полыхнула в ритуальном кругу как факел. Уже проявленный!

− Лучше он, чем Вартаук. Абель сильнее меня. А Вартаук та ещё скотина бескрылая. Даром, что мозгоправ.

− Между прочим, Абелю не так уж и сладко на новом месте. На него свалились все дрязги на границе. А недавно подтянулась новая проблема. Приказали отслеживать все попытки чародейства. Даже те, что творятся не-магами.

− Не-магами? С каких это пор?

− Да вот, с недавних. Приказ оттуда, – палач многозначительно поднял палец кверху. − Абель носится, как ужаленный. Требует, орёт. Неделю назад не поленился организовать инспекцию. Даже мне грозил проверками. Мне!!! Будто магия – моя зона ответственности! – Соуреш возмущённо замахал руками. Чувствовалось, наболело.

− Но это же бессмысленно. Технически невозможно. Они же не маги.

− Шутки шутками, а попытки делаются. Ты же в курсе, что все вспышки чародейства давно отслеживаются специальными кристаллами? Так вот, нечто похожее пытаются внедрить шире. Придумать заклинание, что начнёт улавливать не только носителей силы, но и тех, кто приобретает силу временно. Берёт от заклинания, артефакта. Разово или постоянно. Даже специальный штат наблюдателей набирают. Ага! Сидят отобранные существа, пялятся в магические стекляшки. Определяют: где что вспыхнуло, по разрешению волшба или нет.

Блондин стал серьёзным очень.

− Попахивает тотальным контролем.

− Абель придумал. У него неделю давление триста пятьдесят. Энергия так и прёт. Словно спарх* тяпнул за одно место.

− Огромный такой и венценосный.

Мужчины засмеялись. Имени не прозвучало, однако кто имелся в виду, собеседникам стало понятно.

− Что ж, − Аррон фот Даарден, последние годы усиленно избегавший любой причастности к семейному древу, качнул кружкой, и по помещению поплыл запах вина, щедро сдобренного пряностями. – Напарник сам выбрал свой путь. Тот, о ком мы говорим, имеет право нагибать своих экзархов так, как ему вздумается. Когда вздумается и получать от процесса удовольствие.

− Ещё бы. И всё же я надеялся, что на его месте будешь ты, дружище. Ведь что такое успех, если не умение двигаться от неудачи к неудаче, не теряя энтузиазма? Я хорошо тебя знаю. Ты справился бы изящнее Абеля. У тебя вместе с этим породистым лицом есть фамильное упорство Даарденов. Не будь гордецом! Соглашайся в следующий раз.

− Чтобы меня тяпал идеями венценосный спарх? Благодарю покорно.

− Неисправим, − грустно вздохнул палач. – И всё же я верю, что однажды ты займёшь место в ряду Правителей.

− Оптимист!

Свет лился от факелов, воткнутых в бронзовые держатели, вмурованных в стены. Плясал на грубой каменной кладке, поблёскивающем металле, скользил подрагивающими тенями по предметам на столе. Два таких разных приятеля молчали, переваривая каждый своё. Блондинистый гость чуть морщился. Палач внимательно наблюдал за ним.

− Надолго сюда? – он испытующе прищурился.

− Как получится, Соуреш. Как получится.

− Где жить собираешься?

− Придумаю что-нибудь. Первым делом заглянул к тебе.

− И это правильно! Приятно, что не забываешь друзей. Если ничего на примете нет, то обращайся. Вот прям здесь заночуешь! – толстяк гостеприимно кивнул в недра тюрьмы и блондин хмыкнул.

− Однако с намёком!

− Да ты что, − делано обиделся палач. – Тепло, уютно, относительно не пыльно. Правда, временами шумновато, но так не всегда. Не твой родовой замок, конечно, но тот далеко, а здесь крыша над головой. Провести экскурсию?

− Не надо.

Но Соуреш согласия не ждал.

− Вижу твой заинтересованный взгляд! Так что мне в радость. Смотри, здесь общие камеры. Они достаточно широкие, в них сидят заключённые разных рас. Все вперемешку. С этой стороны узкие. В них можно только стоять, присесть нельзя, иначе оберёшь колени и спину. А если исхитриться лечь, то потом бедолагу можно вытащить только за ноги. Если я разрешу… Может быть. Новый сорт пытки, наравне с голодом и лишением сна. Третье крыло отдано женщинам. Не стоит прекрасных тайр сажать вместе с отрепьем. А четвёртое… Туда не хочет попадать никто. И всё это в форме креста. Никаких запутанных коридоров. Очень демократично! Каждому видно, насколько плохо чувствует себя сосед.

− Я услышал. Пожалуй, воспользуюсь твоим приглашением, Соуреш. Тут действительно уютно.

− А я что говорю! В походах в каких только условиях ночевать не приходилось, верно?

Однако согласиться маг не успел. В походах и боевых вылазках ему действительно, где только приклонять голову не приходилось, поэтому ни капельки спеси по поводу тюрьмы он не испытывал. Но едва он открыл рот, чтобы ответить, как тяжёлая дверь в конце коридора бахнула, и под каменными сводами зазвучали чёткие шаги. Посланник экзарха, легко угадываемый по форме с нашивками, возник возле стола и был краток.

− Благородный Фот’Даарден! Знал, что найду вас здесь.

Факельный свет играл на обветренном лице, не лишённом суровой мужской красоты. Вспыхивал бликами на серебристом плаще. Соуреш и Аррон поднялись, приветствуя нового гостя. При этом беловолосый оказался выше посланника экзарха на голову и шире в плечах, чем заставил мужчину заметно поёжиться.

− У меня для вас приказ! – щёлкнув каблуками, он протянул магу запечатанный свиток.

− Что внутри?

− Детали мне не известны.

− И всё же, − в голосе блондина зазвучали приказные нотки, которым было невозможно противиться.

Посланник снова передёрнул плечами, но не смог противостоять.

− Всё, что я знаю, это то, что прошлой ночью в Осхии была зафиксирована вспышка магии, − сдался он. – По предварительным изысканиям, подал знак запрещённый амулет, украденный из храма Маару. Парня, что его похитил, уже поймали и вздёрнули, но амулета при нём не оказалось. Паскудник успел его куда-то деть. Ваша задача: найти следующего преступника и пресечь цепь самоуправства, завязанную смертными. Полномочия самые широкие. Можете карать виновных. Ваше мужество будет оценено!

Соуреш многозначительно выпучил глаза, кося ими на офицера, а блондин в ответ с досадой закатил взгляд к потолку. Короткая пантомима не осталась незамеченной.

− В чём дело?

− Карать – не моя задача.

− Значит, просто поймайте. И доставьте сюда. Приказ экзарха, − удивился несговорчивости мага посланник. – Вы же под Клятвой, благородный страж.

На лице беловолосого мага отразилось всё, что он думает на эту тему, как и желание возразить. Однако Соуреш его опередил.

− Мой друг поразительно прямолинеен в некоторых вопросах, − дипломатично вырулил он. − Разумеется, приказ будет выполнен. И больше уважения, перед вами Даарден.

Судя по всему, последнее посланнику было отлично известно. Мужчина зыркнул неприязненно, однако голову, как подобает, склонил.

Фот Даарден вздохнул.

− Осхия, − проворчал он.

***

Гхар – один из трёх низших Богов, которых в этом мире поминают при дурном настроении. Равносильно нашему чёрт, дьявол.

Два других Бога: Сасс и Шикан.

Тайр – уважительное обращение к мужчине.

Тайра – к женщине.

Ментал – менталист. Существо, улавливающее мысли и эмоции.

Спарх – местный кусачий зверёк.

Глава 4. Прочь из родного дома

Приходи к нам, жертва, в гости.

При ближайшем рассмотрении гонец оказался невысоким, усатым, усталым и насквозь пропылённым. Скакал он явно долго, добираясь до нашего замка, однако отдохнуть, обмыться и перекусить с дороги отказался, хотя матушка, как радушная хозяйка, предложила. Гонец ждал меня. И да, глаза не обманули. Разглядев из окна серебристый плащ, я подумала правильно: гонец был императорским. С чего бы такая честь?

Стоило мне появиться в зале, как нарочный подобрался.

− Тайра Эделин Кель’Ирнаэ?

− Да.

Сердце ударило в рёбра.

− Вы настоятельно приглашаетесь в императорский дворец на ритуал определения уровня магии! − по-военному чётко вывалил приказ он.

И грозно зыркнул: мол, поняла ли?

Рядом тихо охнула мать и сердито засопел отец. Они тоже стояли в зале. Как всегда, рука об руку. Высокий, темноволосый, располневший от спокойного образа жизни, но с суровым лицом бывшего вояки отец, и маленькая, пухловатая, ловкая и шустрая мама. С ярко рыжими волосами. За дверью завозились и зашептались. Сестрёнку с братом в залу не допустили, но они подслушивали. А я даже не успела испугаться от неожиданного заявления, так как думала о другом. С перепугу решила, что гонец явился по поводу появившегося у меня амулета. Хотя откуда ему знать.

− Но… По закону такая проверка проводится в двадцать пять лет! Я ещё не доросла.

Никак от шока я взялась возражать королевскому гонцу! В любом другом случае не осмелилась бы. И поостереглась бы после: «настоятельно приглашаетесь». Настоятельно. Гляди ж ты! Такая просьба – уже совсем приказ.

Отец одобрительно кивнул. А матушка, хоть и не произнесла ни слова, прищурившись, так посмотрела на гонца, что тот нервно переступил с ноги на ногу. И соизволил пояснить.

− Возраст изменили. Специальным указом нашего Великого Патриарха-Императора он сдвинут на год магического совершеннолетия. Вам ведь исполнилось двадцать, тайра Эделин?

Осталось только кивнуть. Двадцать мне было. Исполнилось в прошлом году. По правилам нашего мира магическое совершеннолетие действительно наступало в двадцать лет. Однако считалось, что магией ещё нужно овладеть. Обкатать и отточить, как вложенный в руки инструмент. Поэтому потенциал мага определяли в двадцать пять. Хотя по факту одарённые дети пробовать свои силёнки в волшебстве начинали гораздо, гораздо раньше! Но лично мои магические силы были до грустного невысоки. Так что я честно подумывала, что проверка мне – как лошади пятая нога. Впустую.

Спиной я почувствовала, как переглянулись родители. А гонец придирчиво рассматривал меня. Резко шагнул ближе и, заложив руки за спину, обошёл по кругу. Отец дёрнулся остановить, но тут уж этот коротышка срезал его порыв властным движением руки. Я заставила себя стоять неподвижно, отлично зная, что он видит. Рост выше среднего, полноватая и неуклюжая. С положенными округлостями во всех местах. Родители находили мою полноту очаровательной и говорили, что со временем она перейдёт в плавное изящество. Не знаю-не знаю… Пока не заметно. Мне бы похудеть для начала, но я слишком любила баловаться сладеньким. Изящества от постоянного сидения за книгами тоже не прибавлялось. И если ростом я тянулась в отца, то оттенком волос наградила матушка. Хвала Светлоликой Ниэ́зи*, лишь оттенком. Волосы у меня были каштановые.

− Да, тайра вполне совершеннолетняя. Можно выдавать замуж, − вынес вердикт гонец.

− А вот это не Вам решать, − перестала молчать моя огненно-рыжая матушка.

− Разумеется. Держите, тайра Эделин. Через неделю, когда обе луны войдут в свои наивысшие точки, Вы должны быть во дворце.

Вручил мне свиток и умчался.

После его отъезда в замке закипела бурная деятельность. Брата и сестру прогнали прочь, а со мной у родителей состоялся откровенный разговор. Причём такой направленности, которой я не ожидала.

− Дорогой, ей нужно бежать! – это было первое, что выдала моя матушка, как только мы по-настоящему остались втроём. – Вызов пришёл слишком рано!

− Ты права. И ведь время какое назвал: зенит обеих лун! Слышала?

− Слышала! Разве могла я такое не услышать? Слышала каждое слово.

− Ещё, когда он вытаскивал свиток, я разглядел в его сумке похожие. Они собирают девушек. Собери дочери вещи, жена. Сделаем вид, что Эделин выехала. Спорить с Патриархом-Императором нам не по чину. А потом в пути с ней случится какая-нибудь оказия и до места она не доберётся.

− Всю жизнь в изгнании?

− А что ты предлагаешь? Это лучше чем то, как поступили с тобой.

− Да-да, ты прав. Конечно же, прав!

− О чём вы говорите?! – не выдержала я.

С каждым словом родителей в душе поднималась паника. Мне нужно бежать? Матушка и отец приняли такое решение единодушно? Отец стал по-военному командовать, что происходило только в крайних случаях, а матушка во всём с ним соглашается? Сама из речи гонца я поняла мало что. Вернее, не сделала никаких выводов, кроме очевидного: меня вызывают. И уж тем более во мне не было тренированной зоркости родителя, углядевшего в сумке гонца похожие свитки. А сейчас я вспоминала и тоже царапало: «Явиться во дворец, когда обе луны займут свои наивысшие точки». Про ритуал, происходящий в этот момент, я натыкалась в манускриптах, когда искала запретные заклинания. Но ведь в нём нет ничего опасного! Или есть?

Последний вопрос я почти выкрикнула вслух.

Мать и отец переглянулись.

− Послушай, доченька, − мама погладила меня по руке с таким видом, словно у меня внезапно обнаружилась опасная скоротечная болезнь. − Они сделали вызов на несколько лет раньше, чем мы ожидали! Мы думали у тебя есть ещё три года, чтобы жить с нами под одной крышей, а потом ты поедешь к тётушке в дальнее имение, но… Сама видишь, гонец уже был здесь.

− Надо торопиться, − напомнил отец. – Даже сейчас у нас мало времени. Эделин нужно успеть проскочить мост и оказаться в Треании.

Мама всхлипнула и залилась слезами. Моя несгибаемая волевая мама! От этого сердце застучало ещё сильнее.

− Люсиль, не пугай ребёнка!

− Ребёнку уже двадцать один год, − на всякий случай проговорила я, но голос дрожал. Мне было страшно. Очень страшно! События закручивались с бешенной скоростью в какой-то жуткий тёмный водоворот.

− Если коротко, то в нашем мире над магией давно существует жёсткий контроль. Во время ритуала определения сил у юношей и девушек эту магию отбирают. Разумеется, не у всех. Существуют списки знатных отпрысков, чья стезя будет плотно связана с волшебством. Это боевые маги, артефакторы, лекари. Всем остальным, по мнению императора, магия не нужна. Никто не хочет подрастающих конкурентов. Поэтому магию аккуратно вытягивают, сливая в специальные кристаллы. Когда жертва понимает, что к чему, сопротивляться уже поздно. Беднягам оставляют лишь крохи для бытовых нужд. Слабая искорка после пламенеющего костра. Поэтому тебе надо бежать. Слишком спокойно мы жили. Уверовали, что у нас в запасе есть время. А Император, чтоб его клеах в тощий зад клюнул, ничего не забывает! Он всегда был неравнодушен именно к ведьминской магии.

Я краснею. Во-первых, от крепкого словца в адрес Императора. В нашей семье такое не практиковалось. Во-вторых, мама осведомлена, какой у Императора зад. Моя матушка, всю жизнь прожившая в глубинке! И отец её не осёк. А в-третьих, от самой ситуации.