Призрачный ученик

© Метельский Н. А., 2017

Пролог

Великий дух Громового Дракона лениво парил над старинным особняком рода Окава. Этой ночью в одной из его комнат на свет опять появилась новая жизнь. Очередной младенец, родившийся на его глазах. Мальчик. У девочки, что, казалось, всего мгновение назад сама была новорожденной. Люди… они слишком быстро взрослеют. Еще вчера эта девчонка гонялась за его хвостом, а уже сегодня дарит жизнь новому ребенку. Еще одно дитя, что может попасть под критерии великого выбора. Великий дух, великая сила, великая потеря. Любой, рожденный рядом с великим духом, выполняет одно из условий, а значит, на любого, рожденного в этой семье, может пасть выбор.

– Драбл? – услышал дракон, если слово «услышал» вообще можно применить к духу.

– Мне жаль, господин, – раздался рядом с первым женский голос.

Повитуха рода Окава. Человеческая женщина, чей взгляд может пробрать даже старшего духа.

– Мой внук – драбл… – произнес потерянно мужчина.

Что ж, значит, великой силы ему не видать, и даже если будет великая потеря, под выбор ребенок все равно не попадет. Дракону нравился этот мир, и он не против, чтобы этот мир спасли, но пусть спасителями будут не Окава. Несколько сотен лет взаимовыгодного сотрудничества сблизили их достаточно, чтобы дракон не желал этому роду выбора.

– Отец? – обеспокоенно спросила измотанная родами женщина, когда старший Окава чуть ли не ворвался в комнату. – Что-то случилось?

А мужчина словно врезался в стену, услышав этот вопрос.

– Твой сын драбл, – произнес он, отведя взгляд.

– Что?

– Твой. Сын. Драбл. Мне жаль, но от него придется избавиться. Сдадим его в приют, найдем хорошую семью – не важно как, но в роду я его не оставлю.

– Ты… не посмеешь…

– Он драбл! – выкрикнул Окава, выплескивая накопившиеся эмоции. – Мало мне было того, что ты связалась с обычным человеком, мало того, что он сдох в банальной автокатастрофе, так он еще и внука моего драблом заделал!

– Верни мне сына. Сейчас же верни сына! – начала впадать в истерику роженица. – Ты не посмеешь отнять его у меня! Не посмеешь! Принесите мне сына!

– Твой сын, – навис над ней отец, – не станет поганить наш род, – припечатал он, глядя в глаза дочери.

– Значит, я уйду с ним, – кажется, даже успокоилась она.

– Ты… – не поверил в услышанное Окава.

– Я не брошу своего ребенка.

– Ты… Да ты… Да как ты?.. – все набирал и набирал в грудь воздух ее отец. – Отлично, – выдохнул он резко. – Будь по-твоему. Мне хватит и сына. Как придешь в себя, выметайся из этого дома.

Неожиданно. Давно дракон не встречался с подобным. Драбл, конечно, не лучшая реклама для магического рода, но что-то Макото перегнул палку. Выкидывать на улицу и внука и дочь – реклама тоже не очень. Как правило, детей, родившихся недомагами, задвигали куда подальше, пряча от посторонних, но избавляться полностью? Все-таки родная кровь. Ох, Макото, Макото, ты всегда был слишком импульсивен. А твоя дочь – вся в тебя.

Ну хоть твой сын лишен этого недостатка. Великой силы ребенок!

Глава 1

Самая красивая в мире мама как-то сказала мне, собирая в детский сад:

– Мужчина должен быть чистым, умным и немного пафосным.

После чего нацепила на меня панаму и поднялась с корточек.

Что такое пафос, я в то время не понимал, а со всем остальным… я старался, честно. Но в том возрасте результат был далек от совершенства.

Вообще дети очень впечатлительные существа. У меня в памяти отложилось множество высказываний матери, которые в будущем сильно повлияли на мой характер и поведение. Не помню, например, что было в то утро и почему она упомянула чистоту, не помню ничего из того дня, но конкретно этот момент врезался в память накрепко. Крепче всего остального. Возможно потому, что именно это утро я вспоминал, когда в крематории сгорала… сгорала моя вселенная.

Вся моя жизнь рухнула с ее смертью. Автокатастрофа. Банальность. Максимум, чего можно дождаться от домохозяек, узнавших о ней из утренних новостей, – это охов и ахов. Такие вещи быстро забываются, ибо это обыденность и случилось не с вами. Где-то там. А вот я с тех пор очень четко понял, насколько близка к нам всякого рода обыденность.

Всем, что связано с похоронами, занимался дядя Ичиро. Я этого мужика до того случая и не видел-то ни разу, хотя он утверждал обратное. Дескать, до моего пятилетия часто навещал нас с мамой, а последние три года жил в Корее, переехав туда по делам. Ах да, мама умерла, когда мне было восемь лет. Так что допускаю, что все так и есть. Даже более того – с высоты прожитых лет могу с уверенностью сказать, что Ичиро-сан[1] говорил правду, но в тот момент он был для меня абсолютно чужим человеком.

Все то время, что шли похороны, дядя Ичиро готовил дом, в котором нам предстояло жить. Это я позднее узнал, почему ему вообще пришлось о чем-то хлопотать, а не заселяться в свой старый, а тогда принял все как есть, без удивлений. Да мне и плевать было. На очень многое мне тогда было плевать. Однако этот дом… на какое-то время ему удалось вывести меня из апатии. Для меня, восьмилетнего, этот дом показался жутким. Трехэтажный, староевропейской архитектуры, втиснутый между стандартным для нашей страны трехэтажным строением, в котором снимают жилье люди среднего достатка, и особняком в традиционном стиле. Я такого сочетания рядом стоящих зданий за свою короткую жизнь не видел ни разу, так тут еще и какие-то непонятные тени вокруг нашего дома, страшный силуэт в одном из окон второго этажа и огромный паук с меня размером, замерший на балконе третьего.

А я, хочу отметить, привык, что вокруг нашего с мамой дома никаких духов даже близко никогда не наблюдалось. В свое время, когда я рассказал ей о том, что вижу… всякое, она очень сильно настаивала, чтобы я никому об этом не говорил, а на самих духов и всякую потустороннюю фигню не обращал внимания. Если на них не пялиться, то и они на тебя не будут обращать внимания. Но как быть теперь? Если вон тот паук начнет бегать по всему дому… В общем, мне было страшно. Мама велела никому не рассказывать и не показывать виду, что я в курсе о ёкаях[2], но раньше и мама была рядом.

– Правда, славный домик? – спросил дядя Ичиро, когда мы вышли из машины. – Пришлось повозиться, выкупая его, но зато теперь он только наш. Пойдем, – попытался он слегка подтолкнуть меня в спину, – ты наверняка устал… Кен-чан[3]? Что-то не так? – отреагировал он на мое нежелание идти вперед.

Мама велела никому и ничего не рассказывать…

– Мне не нравится этот дом. Верните меня в старый.

– Малыш… – присел дядя передо мной на корточки. – Ох, – вздохнул он, прикрыв на мгновенье глаза. – Этот дом очень хороший, Кен-чан, просто дай ему возможность понравиться тебе. Он больше твоего старого, расположен в интересном месте, и тут есть подключение к Интернету, – поднял он указательный палец. Мама почему-то не любила Интернет, но я почти уговорил ее… – А хочешь, мы заведем какую-нибудь зверушку?

Я хотел. Точно помню, что хотел. Но мама говорила, что питомец – это ответственность. Ухаживать, мыть, кормить. Раньше я всегда знал – если что, самая лучшая мама на свете поможет с этим, покормит, если я забуду, вымоет, если убегу гулять, – а как оно все будет с этим незнакомым мужиком, черт его знает.

– Здесь нет двора, где я буду тренироваться?

– Точно! Ты же занимаешься кендо[4]. А двор тебе не нужен – мы сделаем для тебя настоящий тренировочный зал! Хочешь? Тренажеры, экипировку – все, что твоя душа пожелает.

Он слишком многое предлагал. Ладно питомец, но Интернет и хороший тренировочный зал… Я еще раз окинул взглядом дом и, на этот раз не заметив ни теней, ни паука, ни силуэта в окне, со вздохом сдался.

– А самый лучший компьютер?

– Будет компьютер, – кивнул он в ответ. – И ноутбук будет.

– А вы, я смотрю, богатенький, дядя Ичиро, – взглянул я на него подозрительно.

– Для любимого племянника мне ничего не жалко, – произнес он напыщенно.

Оставалось надеяться, что плюсы перевесят минусы. Точнее, таким был общий настрой, а уж что я тогда в точности подумал, сейчас не вспомню.

Внутри дом оказался просторным – правда, меня смутила одетая в фиолетовое кимоно девочка лет одиннадцати, стоящая в холле, на которую дядя совершенно не обратил внимания. Я тоже не стал задерживать на ней взгляд, но что-то с этим, конечно, надо было делать. Ничего не имею против ёкаев, но постоянно изображать, что я их не вижу, когда они всего в шаге от меня, казалось тогда сложным.

Комната мне досталась большая. Примерно как гостиная в прошлом доме. Объема добавляло и небольшое количество мебели. Рабочий стол, кресло на колесиках, шкаф, пара полок на стенах да кровать. Если подумать, то все то же самое, что и в моей прежней комнате, но там это уменьшало и так небольшое помещение, а здесь показывало простор. Вещи, как сказал дядя Ичиро, должны привезти завтра, а пока, усевшись на кровать, я вновь начал бороться с тоской. Мама всегда говорила, что тоска – это для слабаков, а мужчина должен быть сильным. Это настоящий мужик должен быть чистым, умным и немного пафосным, но если ты слабак, то ты и вовсе не мужчина. Поэтому я боролся. Тогда было не понятно, как именно это делать, но что я знал точно – мужчины не плачут. И я всеми силами старался удержать слезы. В огромной пустой комнате, в непонятном доме, принадлежащем какому-то незнакомцу, один на один со всеми своими горестями, сделать это было непросто. Но я боролся. И, несомненно, проиграл бы эту борьбу, если бы не дядя Ичиро. Как не раз за все эти дни, как множество раз позже, он появился в самый ответственный момент, когда мне была нужна хоть какая-то поддержка.

– Кен-чан! – ворвался он в комнату. – Смотри, что я нашел в своих вещах!

– Катана? – расширились у меня глаза, глядя на то, что именно держит в руке Ичиро-сан.

– Ага, – подошел он ко мне, присаживаясь рядом. – Я в детстве, как и многие мальчишки, грезил самураями и всякими острыми железками. Так вот, чтобы я не отрезал себе чего лишнего кухонным ножом, моя мама, твоя бабушка, купила мне эту катану. По факту она настоящая, только лезвие затуплено. Эх, чего я только с ней не делал, – покачал он головой, усмехнувшись. – Но после того как уже твоя мама, которая тогда оканчивала старшую школу, хорошенько меня ею же отлупила, я забросил катану к себе в комнату и больше о ней не вспоминал. А тут, видимо, перевезли все скопом, заодно и меч не забыв. Держи, – положил он мне его на руки.

– Круто… – прошептал я, оценивая приятную тяжесть. – Старый, – провел рукой по ножнам.

– Ну, хех, – почесал затылок Ичиро-сан. – На самом деле – нет. Просто я не слишком за ним следил, вот он и подрастрепался.

– И я могу… – посмотрел я ему в лицо.

– Конечно, – улыбнулся он. – Теперь этот меч принадлежит тебе. Им пользовался я, им пользовалась Хана… пусть и один раз, но ой-ой-ой как!.. Теперь им можешь пользоваться ты. Он, конечно, еще тебе не по руке, но какие твои годы? Послезавтра, как разберем твои вещи, можем сходить за покупками. Купим тебе компьютер, одежду кое-какую, заодно и боккэны[5] по руке посмотрим.

– Спасибо, – все не мог оторваться я от меча. – Боккэны? – поднял голову, когда до меня дошли слова Ичиро-сана.

– Ну да, – кивнул он с улыбкой. – Ты ведь занимаешься кендо как-никак. Я-то в свое время просто бегал с мечом за… кхм-кхм… – неожиданно прокашлялся он, покраснев. – В общем, хулиганил.

– С мечом нельзя хулиганить, – покачал я головой.

– Ну… как бы… да… Но я уже сполна получил за это.

– И я просто хожу в кружок. Там даже боккэнов на всех не хватает.

– Прискорбно, – покивал дядя серьезно. – Но зато теперь у тебя есть свой меч.

– Спасибо, дядя Ичиро, – поблагодарил я его еще раз.

– Не за что, Кеншин, – погладил он меня по голове. – Твоя мама была для меня… – прикрыл он глаза. – Наверное, можно сказать, что у твоего дяди сестринский комплекс, – улыбнулся он грустно.

– Мы справимся, дядя Ичиро, – накрыл я его руку своей ладошкой. – Вот увидишь. Мы должны бороться с тоской, мама всегда говорила, что тоска – это для слабаков.

– Ох, малыш, – обнял он меня, – конечно, справимся. Куда ж мы, два мужика, денемся? – произнес он, отстранившись. – А теперь пойдем сначала поедим, а потом я покажу тебе дом.

Все та же девочка, стоящая в углу кухни, только на этот раз – еще и в фартуке, удивила изрядно. Подумал тогда еще, что это возмутительно – дядя старался, делал обед, а она тут хозяйку изображает. Будто это она все приготовила! А мысль, что Ичиро-сан просто не успел бы что-то приготовить, даже не посетила мою голову. Молодой был, неопытный. Еще и огромный паук, мелькнувший на лестнице, меня отвлек.

Обед в целом был отличный. Особенно мне понравилась свинина, обжаренная в каком-то соусе. Мама не сказать что совсем не умела готовить, но получалось это у нее так себе. Кроме омлета. Омлет у мамы был бесподобным. После еды я хотел было помыть посуду, но дядя Ичиро просто отмахнулся, сказав, что сам как-нибудь потом это сделает, а сейчас лучше пойти осмотреть дом.

Кухня была на первом этаже, там же находились ванная, туалет, подсобка, общий холл, дверь с выходом в гараж и спуск в подвал – абсолютно пустой. На втором этаже были наши с дядей комнаты, общая гостиная, в центре которой, прямо на спинке дивана, устроился натуральный ямабуси тэнгу[6] и уставился в телевизор, по которому шло какое-то ток-шоу. Огромный, с красной кожей, длинным носом, крыльями ворона и одеждой отшельников ямабуси.

– Опять я забыл телевизор выключить, – вздохнул Ичиро-сан. – А и ладно, – махнул он рукой.

Тэнгу лишь бросил на нас взгляд и вновь обратил все свое внимание на экран.

Паук, скорее всего, цучигумо[7], но может быть и кумо[8], что хуже, или и вовсе что-то третье. Непонятная девочка, которая может оказаться вообще чем угодно, и тэнгу – любитель ток-шоу… Это прямо дом ужаса какой-то! А еще нельзя забывать о всякой мелочи, которая попадается то тут то там. Особенно удивил глаз с руками и ногами, который подметал в коридоре. Пару раз встретил маленьких светящихся полупрозрачных духов, что парили в воздухе. Интересно, кого я еще не видел?

– Дядя Ичиро, а вы давно тут живете? – спросил я.

Мы в этот момент как раз поднимались на третий этаж, и он шел впереди меня.

– Четыре дня.

Мама говорила, что ругаться нехорошо. Вслух – совсем плохо, а про себя – начало конца. Этого я не понял, но звучало внушительно. Ну а если по делу, то все ужасно. Четыре дня он тут вполне мог выживать, учитывая, что большую часть времени проводил либо со мной, либо занимаясь похоронами. Но что будет, когда мы поселимся тут на постоянной основе? Да нас просто съедят! Наверное, придется рискнуть и рассказать ему о том, что я вижу.

– Дядя Ичиро… – начал я неуверенно.

И замолчал, не зная, что говорить.

– Ты что-то хотел? – спросил он, так и не дождавшись продолжения.

В этот момент мы поднялись на третий этаж, где напротив лестницы стояло огромное двухметровое зеркало, изнутри которого смотрел какой-то дряхлый старик, одетый в одни джинсы.

– Нет, – все же произнес я. – Потом.

Интересно, это призрак или цукумогами, он же – дух предмета? Мне было страшновато. И любопытно. Но страшновато все-таки больше.

– Дядя Ичиро, может, сходим в магазин за… – начал я лихорадочно придумывать, за чем можно сходить, – за телефоном. А то я свой потерял.

На секунду я испугался, что перегнул палку, все-таки мобильный телефон – это вам не готовый бенто[9], но вспомнил, что дядя, похоже, обеспеченный человек. Да и покупать на самом деле ничего не надо, главное – отойти от дома подальше.

– Почему бы и нет? – пожал он с улыбкой плечами. – Давай тогда обойдем по-быстрому третий этаж и сгоняем до ближайшего супермаркета, – направился он вглубь коридора.

Я уж хотел было настоять, но Ичиро-сан не мама, нельзя давить на незнакомого человека, он может и… не знаю. Оттого еще неуютнее и страшнее говорить о ёкаях в доме. Ведь наверняка не поверит. От этой мысли настроение упало еще ниже, хотя, казалось бы, куда там ниже.

– Он нас видит, Ичиро, – раздался сзади какой-то скрипящий голос.

А у меня еще сильней затряслись поджилки.

– Мы посовещались и пришли к единому мнению – он нас точно видит.

Второй голос был басом. Мне почему-то сразу пришел на ум тот самый тэнгу.

– Сомнений нет, господин, – подтвердил детский голос.

После такого… даже нет – после того, как дядя Ичиро медленно обернулся и посмотрел мне за спину, мне стало по-настоящему страшно. А может, он на самом деле никакой не брат мамы, может, он специально меня сюда привез, чтобы скормить этим монстрам? Не зря же мама наказывала скрывать эту способность? Но бежать было некуда. Я стоял посреди коридора, позади монстры, впереди – дядя Ичиро… или кто он там. Может, он и сам ёкай. Даже пятиться некуда. Прижавшись спиной к стене, я перевел затравленный взгляд с дяди на троицу ёкаев – девочку, тэнгу и паука. Последний висел на потолке, а тэнгу был таким огромным, что перекрывал своим телом весь коридор, буквально нависая над девочкой.

– Прочь! – неожиданно рявкнул дядя Ичиро. – Вон отсюда!

Девочка исчезла мгновенно, а паук убежал с такой скоростью, что, моргни я в тот момент, посчитал бы, что он просто испарился.

– Да мы что, мы ничего, – пробормотал тэнгу, растворяясь в воздухе самым последним.

– Кен-чан, малыш, успокойся, – медленно подошел ко мне дядя и, присев на корточки, что сделало его чуть ниже меня, начал успокаивать: – Тебе ничто не угрожает, эти оболтусы пальцем тебя не тронут. Никто в этом доме не тронет тебя. Наоборот – каждый из них жизнь положит на твою защиту.

– Ты их видишь, – сфокусировал я на нем взгляд.

– Конечно, вижу, это ведь мои слуги.

– Ты их тоже видишь, – вновь огляделся я, опасаясь, что монстры где-то рядом.

– Вижу, Кен-чан. Они действительно существуют, – успокаивал он меня.

– Тогда нам надо бежать! – зашептал я эмоционально. – Это ведь монстры, если они вернутся…

– Успокойся, малыш, – обнял он меня. – Успокойся. Никто тебя не обидит. Как я могу допустить, чтобы обидели моего любимого племянника? Сколько бы их ни было, дядя Ичиро защитит тебя.

– Они слушались тебя, – немного даже обиженно произнес я, когда слегка подуспокоился.

– Они мои слуги, Кен-чан, – отстранился он. – Коки – дзашики-вараши[10]. Она теперь будет заведовать тут всеми хозяйственными вещами и общей защитой. Куфу – тэнгу. На нем внешняя защита дома. А Джоки – цучигумо. Он отлавливает мелких духовных паразитов и заправляет внутренней защитой. Еще есть Кохана – юки-онна[11]. Она у нас занимает пост официальной служанки. Сейчас ее тут нет, так как она занята улаживанием различной бумажной волокиты. Ну и твои вещи сюда привезет именно Кохана.

– А… А эти… – путались мои мысли.

– Тут полно всякой мелочи, но в основном они все в подчинении у Коки. На самом деле ее зовут Кокиримунэ, но я как-то привык уже называть ее Коки.

– А зеркало?

– У старика нет имени, – усмехнулся он. – Столько лет прожил, а не сподобился завести. Это просто цукумогами – дух зеркала. Хотя пара полезных фокусов и у него найдется.

– Кхм, кхм, – прокашлялся я, окончательно взяв себя в руки. То, как я себя сейчас вел, уж точно не было пафосно, а мама говорила, что мужчина должен быть немного пафосным. – Значит, этот дом полностью забит ёкаями, а ты их видишь и даже управляешь ими.

– Именно, – кивнул дядя Ичиро.

– А меня научишь?

– Я… – замялся он. – Я не могу, Кен-чан. И никто не сможет. К сожалению, ты не сможешь этому научиться, – тяжело вздохнул он.

Конечно же я расстроился. И, само собой, не поверил, что меня не сможет обучить никто. Ведь мир такой огромный, наверняка найдется хоть один мастер. То, что этому не смогу научиться именно я, вообще прошло мимо моего сознания.

– Мама всегда говорила, что, если упорно тренироваться, даже из бездарного мечника может что-то получиться. А я не бездарный.

– Эх, – вздохнул он еще раз. И, поднявшись с корточек, взлохматил мне волосы. – Пойдем на кухню. Под чай и говорить удобней.

На кухне, посадив меня за стол, дядя стал мотаться туда-сюда, словно неприкаянный, но через какое-то время все же вздохнул и, повернувшись ко мне, спросил:

– Кен-чан, ты не против, если я позову Коки?

– Не, все нормально, дядя Ичиро.

– Коки, – произнес он в пустоту, и сразу после этого из воздуха появилась девочка в кимоно. – Чай, – кивнул он на стол, за которым я сидел, после чего, собственно, уже и присоединился ко мне.

Ну а дзашики-вараши начала то исчезать, то появляться в разных частях кухни.

– С чего бы начать? – устроился Ичиро-сан поудобней на стуле. – Магия существует! – поднял он палец. – Но это ты, я думаю, и так понял. Не буду забивать тебе голову процентным соотношением магов к количеству людей в целом, скажу только, что магов гораздо меньше, чем немагов, и то, что мы разбросаны по разным странам, создает впечатление, что нас еще меньше. На деле же во всем мире магов примерно миллионов сорок, а это уже приличных размеров страна. Правительствам большинства государств о нас прекрасно известно, но у нас с ними что-то вроде пакта о невмешательстве. Они могут нагадить нам, мы можем им, так что приходится сосуществовать. Про это я тебе как-нибудь в другой раз расскажу. Когда подрастешь и наберешься необходимых знаний в школе.

– В школе рассказывают про магию? – удивился я.

– Нет, – усмехнулся дядя Ичиро. – В школе рассказывают про математику. Давай об этом потом, Кен-чан.

– Давай, – согласился я.

– Так вот, – задумался он на мгновенье. – Маги – это те же самые люди, только у них резерв… Мм… Любой человек в мире может накапливать ману, но у простых людей этой маны очень мало. Очень. Тем маги и отличаются от них – у нас маны очень много. У кого-то прудик, у кого-то океан, а вот у простых людей – всего лишь кружка. Резерв, то самое место у человека, где скапливается мана, наполняется из… извне. Чтобы тебе было понятней – из воздуха. Мана собирается внутри нас, после чего мы можем ее использовать. Делаем мы это с помощью каналов… Ну… представь, что у магов множество невидимых рук. У простых людей они тоже есть, но их мало, они слабые, да и пальцев у тех рук нет. А вот у тебя… У тебя, Кен-чан, как у любого нормального мага – хороший резерв. Но почти нет каналов. Два-три, может, четыре. Ты способен на несколько фокусов, но не более. Ты как мечник без рук. Точнее, с одной рукой, на которой всего один палец. Даже меч не удержишь.

Это было обидно. Не смертельно, конечно, но неприятно. Нельзя сказать, что я все понял и принял, но тема с мечниками была мне близка и, что хотел донести до меня дядя Ичиро, я понял. Нельзя стать мечником, если у тебя нет рук. Или бегуном без ног. Хотя нельзя сказать, что я прямо-таки впал в глухое уныние. Я ведь ничего не терял. Жил как-то без этого – и дальше буду жить. Вон, у нас в классе у всех есть Интернет, а у меня нет. И что? Сам компьютер есть, игры мне мама всегда покупала. Фильмы, музыка, парки развлечений, одежда, еда. У меня было все, что и у других. А отсутствие Интернета можно и пережить.

Стоп, тогда получается…

– Почему мне все это не рассказала мама? – пришел мне вдруг в голову вопрос. – Или она не была магом? Она была, как я?

– Нет, – отвел Ичиро-сан взгляд. – Она была сильной волшебницей.

– Тогда почему не рассказала?

– Не хотела, чтобы ты переживал. Она очень любила тебя. Больше жизни. И не хотела, чтобы ты чувствовал себя калекой. Я тоже этого не хочу, потому и не рассказывал тебе ничего. Кто же знал, что ты можешь видеть духов!

– Мама знала, – понурился я.

– Когда-нибудь ей пришлось бы раскрыться, но к тому времени ты бы… – замолчал он, подбирая слова.

– Стал сильнее? – буркнул я.

– В каком-то смысле, – согласился дядя Ичиро. – Сильнее духовно и психологически, более привычен к простой жизни. Ты бы не переживал так сильно.

– Да мне и сейчас все равно, – пожал я плечами, изображая безразличие.

– Вот прямо совсем? – улыбнулся он в ответ.

– Немного обидно, – засмущался я. – Совсем чуть-чуть.

– Значит, ты уже взрослый для понимания, что жизнь вовсе не ограничена магией, – произнес он, все так же улыбаясь. А я про себя подтвердил, что да, я взрослый.

Тут как раз Коки-сан и чай перед нами поставила.

– Значит, это мама отгоняла от нашего дома всех ёкаев?

А вот в то, что мама волшебница, поверить почему-то до сих пор сложно. Она у меня, конечно, самая лучшая, но чудес за ней замечено не было.

– Да, это так, – подтвердил дядя Ичиро. – Ваш дом и окрестности были очень неплохо защищены. Хана могла бы и лучше, но тут уже все в деньги упирается.