Срывая маски

Пролог

Приятная и спокойная атмосфера в комнате, оформленной в викторианском стиле. Пожилая женщина, сидящая на диване и пьющая чай. Найдется очень мало людей, кто смог бы дать ей больше шестидесяти пяти, встретив в первый раз. На деле же Аматэру Атарашики разменяла уже девятый десяток. Кто-то скажет – бахир, другой назовет это наследственностью, и каждый будет прав. И бахир, и наследственность. И то, и другое. Много бахира и еще больше наследственности. Только вот все, что осталось от рода, – это она сама. Последняя из очень древнего семейства. Все еще можно исправить, но ошибка в этом деликатном вопросе неприемлема. Она еще может принять в род перспективного наследника, но если ошибется с выбором… На следующую попытку у нее не останется ни сил, ни времени. Слишком она стара.

Сидя на своем диване, который в свое время раскритиковал один наглый юнец, женщина размышляла о прошлом, настоящем и будущем. В основном, конечно, о настоящем, от которого зависит будущее. Но и прошлое не оставляло ее в покое. Возраст, наверное.

В ее длинной жизни произошло много событий – и ничего не значащих, но запавших в память, и важных, подчас влияющих на политику всего рода, и знаковых – тех, что останутся с ней до конца жизни. Шесть лет назад произошло событие, которое тогда она отнесла к важным и лишь чуть позже поняла, насколько оно знаковое. Дело было в том, что ее попытались ограбить. Причем члены того же клана, в котором состоит ее род. Разозлило ли ее это? О да! Она была в ярости. Грабителей спасло лишь то, что Атарашики не хотела разрушать свое поместье, поэтому не применяла чего-то очень мощного. Было даже немного забавно, когда позднее все восхищались ее сдержанностью и милосердием… Надо было их все-таки убить, а так эта парочка отделалась всего лишь изгнанием. Ну да что уж теперь. Наследник клана тогда буквально вытащил грабителей с того света, в последний раз встав грудью на защиту своего друга. И это был последний раз, когда она отнеслась к нему, как к сыну ее старого друга детства. С тех пор он стал для нее лишь наследником. Да и ее друг… Нет, их можно понять – и отца, и сына… Умом она все понимала, но гордость одного из древнейших родов мира была попрана, и подобное она забыть не могла. Можно представить, каково ей было, когда этот самый наследник, в очередной раз приехав с семьей в ее онсэн, притащил с собой сына тех самых грабителей. Акено не был дураком; даже будучи крайне пристрастной, она не могла назвать его идиотом, и все эти шесть лет наследник пытался выпросить прощение. Не напрямую, конечно, хотя и личные извинения стоящего на коленях мужчины тоже имели место. А вот его отец… Детство прошло, что тут еще скажешь?

Но возвращаясь к сыну грабителей… Притащив его к ней, он, как выяснилось, просто хотел показать старой женщине, что мальчик ни в чем не виноват. Он – не его родители. Очередная идеалистическая выходка этого великовозрастного ребенка. Род есть род. Семья есть семья. Одна кровь, одна вина. Именно потому Атарашики с ходу начала цепляться к мальчишке. Оскорбления, с каждым разом становившиеся все жестче, придирки, отношение в целом. Но чем выше становился градус нападок, тем крепче становилось понимание того, что для мелкого Сакурая она всего лишь элемент раздражения. Да, порой он бесился, но ни разу она не увидела в нем ненависти лично к ней. И ни разу не услышала от него ни слова мата. О, какие этажи ругательств он порой выстраивал, но ни разу ни одного матерного слова. И ни грамма ненависти. Словно она неизбежное зло. Впрочем, стоит признать, что и Атарашики не переходила определенной грани. Например, никогда при нем не трогала его родителей. А со временем взаимная ругань и вовсе переросла в пусть и жесткие, но все-таки пикировки. Ну и нельзя не упомянуть нежелание парня втягивать в этот конфликт семью своих соседей. Пока накал страстей не поутих, те знали только о негативном ее отношении к парню. Да и то, скорее всего, в этом виновата она сама. До сих пор они считают, что он с ней просто собачится, не более – так, лают друг на друга иногда, и все. Когда наступил перелом в отношениях, даже сама Атарашики затрудняется сказать, просто однажды она поняла, что раздражена на Акено больше, чем на парня. Ну в самом деле, как можно позволить голодать ребенку, который живет через забор? А если верить жалующейся иногда Кагами, к которой Атарашики никогда негатива не испытывала, то парень точно время от времени голодал. Кто-то, не знавший жену наследника, мог бы сказать, что она преувеличивает, но как раз в этом и дело – Кагами ни разу не говорила об этом напрямую, но, зная ее, вывод делаешь как-то машинально. Гордость, скромность, стеснение – неизвестно, отчего именно, но мальчишка старался не прибегать к помощи соседей. А так как Атарашики точно знала, что стеснение и скромность – это не про него, ответ напрашивался сам собой. Кагами тоже хороша, хотя если бы не она, парню пришлось бы гораздо тяжелее. Неизвестно, о чем думал на самом деле Акено, а вот с ходом мыслей Кенты все более-менее понятно – не стоит затаскивать в клан силой, пусть придет сам. Другое дело, что мальчишка оказался слеп до невозможности и даже не осознавал, кто его соседи. Как с неба свалился, честное слово. А эти идиоты еще и продолжали держать его в заблуждении, но тут точно Акено постарался. Наверняка хотел, чтобы его отношение к ним оставалось прежним, понимал, что вечно это не продлится, но все равно тормозил. Хотя гораздо позже Атарашики и сама начала его понимать. С каждым годом, с каждым днем приближался тот момент, когда он поймет, из какого рода старуха, которую он куда только не шлет. А ей – уж самой себе можно признаться – не хотелось, чтобы его взгляд изменился.

И он не изменился. «Великую Аматэру» он посылал так же далеко, как и «злобную Атарашики». Более того, с приходом к нему понимания точек воздействия на него – в плане «поддеть» – даже прибавилось. Было забавно любоваться, как он крутится, пытаясь извиниться, не произнося собственно извинений. Ну и с раскрытием карт стало чуть более понятно его отношение к ней. И как выяснилось, парень тот еще собственник. Это и так было известно, но вот степень запущенности этой его слабости позабавила. Да и вообще, после того как парень открыл для себя новый мир аристократов, наблюдать за ним стало интереснее. Больше возможностей позабавиться. Взять, к примеру, случай, когда он приехал к ней с небольшим аквариумом в руках. Притча во языцех, рассказанная все той же Кагами. Выражение его лица Атарашики до сих пор читала с трудом, но тот последний взгляд, брошенный на уходящего с бывшей его рыбкой слугу… В общем, она не удержалась – в тот день парень так и не смог добиться от нее желаемого. О, как он, наверное, бесился! Ей ничего такого, конечно, он не выказал, но уж она-то знает младшего Сакурая! Может быть, не так хорошо, как знают Кагами с Акено, но… но и тут она может дать им фору. Ведь ее никакие мужланы не сдерживали.

Да, она следила за ним. Нет, ничего сверхординарного – несколько человек из слуг и старые знакомства, но даже этого хватало, чтобы задуматься. Например, Шидотэмору. Можно долго рассуждать о ночном клубе «Ласточка», но там хоть можно проследить его действия поэтапно, а вот Шидотэмору возникла буквально из ниоткуда. Просто – раз, и парень отдает указания взрослым дядькам внутри фирмы, появившейся только вчера. Откуда взялась фирма? Если она принадлежит парню, как он ее создал или взял управление? А люди? Где он за пару дней набрал людей? Ведь вот же блокнотик, где расписан каждый его день по часам. Дальше интереснее, через какое-то время внутри фирмы прокатилась волна смертей. Всего неделя, жалкая неделя, и четыре человека из верхушки фирмы, которая уже успела набрать в стране кое-какой вес, скончались. Ни одного убийства. Несчастный случай, самоубийство, инфаркт и автокатастрофа. Полиция даже не сильно копала. Да, странно, что все произошло в такой короткий промежуток времени, но ни к одному случаю не подкопаться. Но что забавно, человек Атарашики, работающий в Шидотэмору, утверждает, что новый гендиректор просто ходит перед парнем на задних лапках. Вывод из этой истории довольно прост – группа людей решила отжать бизнес у юнца, но напоролась на жесткое противодействие, и все умерли. А со временем он смог вдолбить в головы управляющих, что он не просто начальник, а без малого их господин.

А этот последний случай, когда, опять же, из ниоткуда взялась Наката Акеми – единственный босс Гарагарахэби женского пола. Совершенно непонятно, когда они успели познакомиться, но вот причина знакомства стала ясна довольно быстро. Если не брать в расчет фантастическую версию о том, что Заноза увлеклась никому не известным юнцом, то остается вариант с расширением влияния парня в теневом мире Японии, и Токио в частности. Как он смог подмять ее под себя – уже другой вопрос, а то, что подмял, Атарашики знает точно. Она даже не удивилась бы, если бы узнала, что они спят вместе время от времени. Нормальный вариант для обоих. Сама Заноза весьма неплоха собой, а он для нее… ну, Атарашики вполне понимает мотивы женщины, желающей привязать к себе юнца. С позиции Акеми вариант беспроигрышный, да и Синдзи не урод. Может, он ей даже нравится. А предавать его… Атарашики не видит для этого повода прямо сейчас.

В целом стоило признать, что парень был идеальной кандидатурой на наследника рода Аматэру. Да вот беда – его родители. Если к самому Синдзи у нее претензий не было, то вот его лояльность вызывала вопросы. Родители на всю жизнь остаются родителями, и порой даже не важно, что ребенка они бросили. И ладно бы в младенчестве, когда он и не помнит, и не осознает, но вот Синдзи их отлично помнил. То, что они вызывали у него раздражение, ее, несомненно, радовало, но кто поручится, что он не играет на публику – уж это-то у него выходит отлично. Кто поручится, что он не кинется в объятия вернувшихся родителей? Пусть даже не кинется, а просто выполнит их просьбу, которая будет идти вразрез с его планами, просто потому, что это родители? Кто поручится, что он уже давно и активно с ними не сотрудничает?

Вот и она не могла. Даже если не брать в расчет мелькающие мысли о наследнике, она не смогла бы относиться к нему по-прежнему, зная о его хорошем отношении к отцу, а главное, к матери. И как будто само Провидение услышало ее мысли и решило немного помочь. Эта мерзкая парочка надумала вернуться в Токио и даже навестить старую женщину. Что уже само по себе подозрительно. Официально они здесь по делам, но раз уж выпала такая оказия, решили принести извинения, которых она не услышала тогда. Неужто думают, что какой-то артефакт сумеет ее задобрить? Да у нее этих артефактов… Но кое-что из ситуации выжать было можно.

Например, столкнуть их с сыном лбами.

Задержать у себя старших Сакураев ничего не стоило, поэтому, когда Синдзи все же приехал за обещанными приглашениями в ее онсэн, она просто послала слуг их позвать. Скрывать, кто у нее в гостях, не стала, все равно при ней ничего важного сказано не будет, а вот когда они останутся наедине, она озаботится, чтобы узнать, о чем будут говорить. Уже озаботилась. И пусть ее онсэны славятся своей приватностью, сделать исключение для конкретных посетителей – почти врагов – она не постесняется. По большому счету Атарашики плевать на их планы, но вот взаимодействие с сыном и его к ним отношение – уже другое дело.

Когда они вошли в ее комнату, Синдзи даже ухом не повел, видимо, посчитал вошедших слугами, да даже если и нет, это же Синдзи. Но всего через несколько секунд тишины парень очень характерно повел головой. Обычно он так делает, когда начинает раздражаться. Интересно, чем вызвано это его раздражение? Похоже, еще одно подтверждение, что мальчик не любит, когда у него за спиной стоит кто-то неизвестный. Стоит и молчит. То, что это не слуги, он, похоже, сообразил очень быстро.

– Синдзи? – произнесла Этсу, держа руки у груди. На публику играет, стерва.

– Сын… – почти пробормотал Рафу.

А вот он действительно немного растерян и не знает, что сказать.

После такого парень не мог не оглянуться, но, бросив на них быстрый взгляд, вновь повернулся к Атарашики. И выдал фразу, которой, благодаря все той же Кагами, старая женщина сразу прониклась. При ней он, кстати, раньше такого ни разу не произносил.

– У вас здесь можно закурить, Аматэру-сан?

Глава 1

– Нет, – ответила карга старая, спрятав усмешку за очередным глотком чая.

Но я, итить ее из-под ржавого винта, заметил. Я вообще парень глазастый.

Мысли прыгали, как стрелка сейсмографа во время землетрясения. Скорость моей думалки увеличилась в разы, и я чисто на автомате активировал «фокус». Я не знал, что делать. Я не понимал, что делать. Слишком много вариантов, слишком мало информации. Что, мать вашу, делать? Все спокойствие моей жизни, каким бы оно ни было, летит в тартарары. Сегодня парочка моих родителей пришла к Аматэру, а завтра придет к Кояма. Да старуха сама расскажет про них Кенте, и кто поручится, что он не решит с ними побеседовать? Даже если бы старик каким-то чудом нашел письмо, оставленное в момент, когда меня бросили, и то было бы проще, чем сейчас. Я же несовершеннолетний! Пусть даже задолбаются выбивать меня из Шидотэмору, но ведь могут просто отдать клану Кояма. Оформить на них опеку, отказаться от родительских прав – и все, амба! И пусть клятвы от меня никто не получит, но чисто юридически я буду принадлежать Кенте. До совершеннолетия, правда, но мне и этого за глаза хватит. С их возможностями я не поручусь и за то, что Шидотэмору удержать смогу. Про такую ерунду, как поход в Малайзию, и говорить нечего. Практически крах шестилетней работы. Когда все начиналось, когда я только собирал свою финансовую, так сказать, империю, я рассчитывал на противостояние только с родителями; про то, кем являются мои соседи на самом деле, я узнал слишком поздно. Да и после поляка Войцеха я как-то не рассчитывал, что эти ушлепки заявятся сюда лично, думал, самому придется к ним ехать. А теперь… Вариант в общем-то один. В то, что они пойдут мне навстречу, я как-то не верил, а значит, остается только ликвидация. И как можно скорее. Сегодня, максимум завтра. Переговорить с ними – так как иначе все равно не отстанут, заодно и информации побольше собрать – а то мало ли, и валить отсюда.

– Понятно, – расслабился я в кресле. – Жаль.

Не раз у меня проскакивала мысль устроить себе эмансипацию, но нынешний статус был таким удобным…

– Синдзи, сыночек, – подлетела ко мне Этсу, принявшись обнимать. – Как же ты вырос!

Очень хотелось отвесить ей короткий апперкот, благо из этого положения было удобно, но не устраивать же потасовку перед старухой. Тем не менее…

– Будь любезна отпустить меня, женщина, – произнес я холодно.

– Синдзи… – чуть отстранилась она.

– Вы свое право обнимать меня упустили шесть лет назад, – усмехнулся я все так же отстраненно.

Сейчас, поди, начнут отмазываться, что забирать меня с собой было слишком опасно.

– Не будь к нам слишком строгим, сын, обстоятельства нашего ухода были совсем не так однозначны, как тебе кажется, – подошел ближе Рафу.

– В отличие от итога. – Ну и, раз уж он любит выдавать подобные перлы: – Давайте не будем вдаваться в полемику, которая уже никак не повлияет на мое к вам отношение. Судя по тому что вы не стучались, вы оказались тут не случайно, но я все же попросил бы вас ненадолго удалиться, у нас с Аматэру-сан деловой разговор, не предназначенный для посторонних ушей.

– Синдзи… – хотела что-то сказать Этсу.

– Аматэру-сан, – перебил я, подняв руку, – мне кажется или вас перестали уважать в собственном доме? Врываются без стука, разговор прерывают. Кто здесь вообще хозяин?

Понятное дело, что все происходит с ее подачи, но на такое она не может не отреагировать.

– Выйдите, – произнесла она, добавив в голос стали.

И они послушались. Не мгновенно, конечно, помялись, но вышли. Я бы удивился, будь иначе.

– Ты, старая, совсем совесть потеряла, – заговорил я через несколько секунд после того, как закрылась дверь. – О таких вещах предупреждать надо.

– Я и предупредила, – усмехнулась она.

– Обе, блин, стороны! Вот ведь… – потер я лоб. – Ты даже не представляешь, какие проблемы они принесли мне своим появлением.

– Поделишься? – поставила она чашку на столик рядом с собой.

– Пять минут назад, может, и поделился бы, а так – сам разберусь.

– Мм… – начала она.

– Давай сюда приглашения… на подписание контракта… – запнулся я. – Даже не знаю теперь.

– Молодежь часто преувеличивает свои проблемы, – произнесла Аматэру.

Ну и что на это ответить?

– Я с таким не встречался.

– Может, все же поговоришь с родителями? Они наверняка ждут тебя за дверью.

– Какие они мне, на хрен, родители? – вскинул я брови. – Впрочем, разок придется. Надо бы кое-что прояснить. Ты не в курсе, какие у них ранги сейчас?

– Как-то не интересовалась, – ответила она немного удивленно. – Так, юноша, – собралась она, – успокойся уже. Эта парочка сейчас не в том положении, чтобы принести слишком серьезные проблемы. Рассказывай, в чем дело, и мы, уверена, со всем разберемся.

– Я спокоен как удав, – усмехнулся я. – Все обдумал, принял решение и готов к его исполнению. Приглашения – на бочку.

– В той шкатулке, – махнула она в сторону окна. Там как раз стоял еще один столик, на котором эта самая шкатулка и находилась. – Надеюсь, твое решение не слишком… радикально?

Я даже притормозил, вставая с кресла.

– Не понимаю, о чем ты, – выдал я после небольшой паузы и направился к окну.

– Синдзи, ну откуда я могла знать, что это для тебя так важно?

Я подобного тона от нее и не слышал никогда, отчего обернулся и несколько секунд смотрел на женщину.

– У меня к вам нет претензий, Аматэру-сан. Просто еще одна проблемка, которую придется решать.

– Я могла бы помочь.

– Эх, – провел я рукой по волосам. – Когда эти горе-родители свалили в закат, они оставили дома письмо, в котором фактически отказывались от меня. Понял я это гораздо позже, а тогда… Короче, сейчас уже не важно, почему я тогда не отнес письмо Кояма. Та причина больше не актуальна, но вот мое нежелание вступать в какой-либо клан важно здесь и сейчас. Сильно подозреваю, что они хотят для меня обратного, но самое хреновое, что Кента-сан как бы и не против. Фиг знает почему, мне плевать по большому счету. Сейчас главное то, что обе стороны хотят одного и того же, а вот я против. Но я несовершеннолетний и сделать ничего не могу. Вот вы можете эмансипировать меня за пару дней?

– Нет, – ответила она задумчиво. – У нас в стране это вообще непросто.

– Знаю, – вздохнул я. – Полгода как минимум, и это с кучей взяток.

– Но времени у тебя было много.

– Мм… – слегка замялся я. – Вы удивитесь, но в статусе несовершеннолетнего куча бонусов.

– Маленький хитрый юноша, – усмехнулась старуха.

– У меня нормальный рост, – отреагировал я мгновенно.

Опять подловила.

– О твоем росточке мы поговорим позже, а сейчас тебе и правда лучше поговорить с родителями. Я подумаю, как тебе можно помочь.

– Не стоит, – отмахнулся я стопкой приглашений. – Времени все равно слишком мало. Разберусь как-нибудь. Мне вообще везет.

Потом так и скажу – повезло, что их грохнули.

– Ох уж эта твоя гордость, – бросила она вслед, когда я был уже у двери.

– Я просто предпочитаю решать свои проблемы сам, – пожал я плечами.

Мы сидели в одной из беседок онсэна. То ли не сезон, то ли еще что, но вокруг никого не было, хотя уверен, кто-нибудь здесь и сейчас наверняка отдыхает. Парочка напротив меня была одета в традиционные японские одеяния, синие кимоно и юкату, а вот я щеголял в дорогих брюках и куртке. Осень, тудыть ее.

– Ну и где вы остановились? – нарушил я молчание.

– «Палас Хотэл Токио», – ответил Рафу. – Заходи, как будет время.

Да уж обязательно.

– Вы в курсе, что я и без вас отлично живу?

– Это больно, Синдзи, – заметила Этсу.

– А меня это должно волновать? – изогнул я бровь.

– Сын! – слегка возмутился Рафу. – Не могли мы тебя с собой взять. В той ситуации это было слишком опасно.

– Я вас ни в чем не обвиняю, просто сейчас-то чего приперлись? Жили бы и дальше своей жизнью.

– Все более-менее наладилось, заинтересованные лица поуспокоились, так почему бы и не проведать собственного сына? – ответил на это Рафу.

– И мы, признаться, огорчены тем, что увидели, – вздохнула Этсу.

– Оу, – усмехнулся я. – И что же вас огорчает?

– Это не смешно, Синдзи, – произнесла она строго. – Когда мы уходили, Кояма как только могли намекали, что позаботятся о тебе, но даже в клан не взяли.

– Думали, дали какую-то фирму – и все? Маленькому ребенку? – поджав губы, произнес Рафу.

– Это какую они фирму мне дали? – удивился я напоказ. Так-то понятно, о чем они.

– Шидотэмору, конечно, – пожала плечами Этсу. – А ты думаешь, она у тебя просто так появилась? Наверняка кто-нибудь из верхушки на Кояма работает. Или даже вся верхушка.

Так вот что они об этом думают!

– Мне на такую глупость даже сказать нечего, – развел я руками. – Неудивительно, что вас выперли из клана – дураки рано или поздно все равно нарвались бы.

– Поимей уважение к родителям, юноша, – добавил Рафу строгости в голос.

– Послушай меня, Рафу, и попытайся воспринять всерьез. Хоть я и не верю в это. Я лично придумал идею, я лично нашел нужных мне людей, я лично стоял за спиной того, кто регистрировал фирму, я лично убил тех, кто вознамерился эту фирму у меня отнять. Все, чего я достиг, я достиг сам. Через боль, голод, бессонные ночи, кровь и нервы. Я очень благодарен Кояма за то, что они не лезли в мои дела, помогая только как соседи. Потому что если бы влезли, мне бы пришлось начинать войну уже с ними. Надо мной стоит только император, и это тот максимум, на который я готов согласиться. Приехав сюда, вы создали мне проблемы, серьезные проблемы, а я привык решать их кардинально. Я даю вам двое суток на то, чтобы свалить из страны, после чего – без обид. Как минимум компромат на вас, после получения которого Акено-сан лично отправит вас на тот свет, у меня есть, – решил я слегка блефануть. Слегка, так как Войцеха все же они ко мне отправили, и как на это отреагирует Акено, я не знаю. Ну а задвиг про императора – это намек на то, что не стоит тащить меня в клан Кояма. – А теперь прошу прощения, у меня еще куча дел.

Если вы думаете, что я поменял свои планы на их счет, то ошибаетесь, просто мне все равно нужно время на подготовку, вот и тяну его, как могу. Если косить под ребенка, они плюнут на мое мнение и любые договоренности. Если изображать серьезность и перевести все в деловое русло, то они попросту после подотрутся обещаниями, потому что будут видеть перед собой ребенка, строящего из себя невесть что. Единственный шанс хоть как-то на них воздействовать – это резко и жестко отбрить, попытаться показать, что мы с ними по разные стороны баррикад. И совершенно не важно, что с моей стороны сидит ребенок. Главное, не их ребенок, другой. Тот, которого они знать не знают. Мне нужно время. Даже не двое суток – меньше. К завтрашнему вечеру все будет готово, может, раньше.

– Синдзи, постой! – попытался остановить меня женский голос.

Если бы они не приехали лично, у нас еще был бы шанс договориться… без их кончины. Я бы за Войцеха свое стребовал, уж будьте уверены, но шанс выжить у них оставался. А сейчас – сами виноваты. Можно было бы попытаться вытянуть из них различную информацию, типа, что они вообще хотели украсть, но по плану после устранения Рафу – который фиг знает какого ранга, но как минимум Учитель – я все что хочу могу узнать у Этсу, которая вряд ли намного выше Ветерана поднялась. А уж выбивать информацию я умею.

Выйдя из онсэна и усевшись в свою машину, бросил Рымову:

– К Отомо Акинари езжай. – Надо бы уже разобраться с этим делом и заняться своим.

Пока Рымов выруливал и набирал скорость, я достал свой мобильник и набрал номер.

– Слушаю, шеф, – раздалось из динамика.

– Бросай все, привлеки все свои связи, подтяни всех наших, но узнай, в каком номере «Палас Хотэл Токио» остановились Сакурай Рафу и Сакурай Этсу. Как можно быстрее. Собери всю информацию по самому отелю – кому принадлежит, охрана, камеры, все что сможешь. Буду часа через три, накопай к тому времени хоть что-нибудь. И это, Безногий… ситуация реально критическая, не смертельная, но критическая. Делай все по возможности незаметно.

– Я понял, Сакурай-сан, все будет в лучшем виде.

– Действуй, – нажал я на отбой.

Через двадцать минут Таро перезвонил, сообщая первую информацию. В каком номере остановились мои горе-родители, не важно, а вот то, что отель принадлежит роду Накатоми, уже серьезнее. Данный факт, прямо скажем, довольно неприятен. Род Накатоми – это как Швейцария среди аристократов, как гильдия посредников, которая не торгует информацией. Стабильно высокая репутация на протяжении не одной сотни лет. А то и тысяч. Древнейший свободный род в Японии. Целители, если это кому-то интересно. Один из немногих аристократических родов, который чурается псевдонимов. Я знаю как минимум одну актрису Накатоми и двух певцов. И вот в отеле такого рода мне предстоит грохнуть двух человек. Прелестно. Но самое главное из того, что передал мне Таро, это информация о третьем члене семьи Сакураев, зарегистрированных в отеле. Сакурай Рейка – похоже, моя младшая сестра. Если все пройдет нормально, наверное, придется забрать ее к себе. Честно говоря, не знаю пока, что с этим делать.