- -
- 100%
- +
Звонок раздался в полпервого ночи, когда Николай Петрович, приняв, как всегда, изрядную дозу снотворного, уже почти засыпал. С сильно бьющимся сердцем он схватил телефонную трубку и испуганно оглянулся на жену, которая резко развернулась и села на кровати.
– Эллочка? – шепотом, прижимая руку к сердцу, спросила она.
Он мотнул головой – в трубке звучал совсем незнакомый голос.
– Николай Петрович, – на том конце провода закашлялись, – Николай Петрович, пожалуйста, извините. Я все думала, стоит вам звонить или нет… – Голос замолчал. – Но все-таки подумала и решила, что позвоню.
Он услышал, как женщина на том конце провода сильно затянулась сигаретой.
– Это Лена, – сказала она.
– Какая Лена? – не понял он.
– Лена Голейко. Дочка Елизаветы Семеновны, Лизы. – Женщина опять замолчала и жадно затянулась.
Он молчал.
– Дело в том… – протянула она. – В общем, дело в том, что мама умерла. Третьего дня. Похороны завтра. Остроумовская больница. В десять утра. – Она опять замолчала.
Он тоже молчал, хотя понимал, что это ужасно глупо.
– Я не знаю, правильно ли я сделала, что позвонила вам, – повторила она. – Поверьте, я долго сомневалась, но решила, что да, позвонить все же надо. Ну а там – как вы решите. Никто в обиде не будет. Ни я, ни тем более мама. Ей-то наверняка уже все равно, – вздохнула она.
– Я понял, Лена, – наконец ответил он. – Я все понял. Спасибо, что вы позвонили. Значит, в десять в Остроумовской?
Лена громко расплакалась.
– Держитесь, – проговорил он и положил трубку.
Он встал с кровати и попытался в темноте найти тапочки. Жена включила ночник.
– Кто это был? – недовольно спросила она.
– Лена Голейко. Дочь Лизы. Она умерла. В смысле Лиза.
– Ну а ты тут при чем? – не поняла жена.
– В каком-то смысле при чем, – усмехнулся он. – Во всяком случае, она так посчитала.
Жена села на кровати и с удивлением на него посмотрела.
– И что, пойдешь? – с недоумением спросила она.
Он пожал плечами.
– Подумаю. – И добавил: – Наверное, пойти надо.
Жена недовольно хмыкнула и погасила ночник.
Он наконец нашарил тапки и пошел на кухню. Включать свет не стал, просто подошел к окну и стал смотреть на темную, слабо освещенную улицу. Вдалеке, на Ленинском проспекте, все еще было довольно резвое движение.
«И что им не спится?» – с раздражением подумал Николай Петрович, вспомнив, который час. На ощупь нашарил на полке заначку, полпачки сигарет (курить он бросил четыре года назад) и глубоко затянулся. Слегка повело, и закружилась голова.
На кухню зашла жена и включила свет.
– Ну ты еще закури и изобрази вселенскую скорбь! – с вызовом сказала она.
– Алла, прошу тебя! – умоляюще проговорил он.
Жена хмыкнула, выпила из кувшина воды и, щелкнув выключателем, вышла.
Он вспомнил эту Лену. Тогда ей было лет пять. Или шесть? Тихая, невзрачная, ничем не примечательная девочка, совсем непохожая на свою яркую красивую мать. Вечно сидела у себя в уголке за ширмой и что-то рисовала или играла в куклы. Ничем особенно не докучала. На выходные Лиза ее отвозила к своей матери – крупной, одышливой и громкоголосой старухе. Иногда, впрочем, когда Лиза задерживалась на работе, он заходил за Леной в сад. Она подбегала к нему, брала за руку и внимательно на него смотрела. Однажды назвала его «папа Коля». Он помнил, что как-то дернулся, и ему это точно не понравилось. Вечером он сказал об этом Лизе, та рассмеялась и взъерошила ему волосы. Но дочке тихо выговорила – и девочка так больше к нему не обращалась. Впрочем, она к нему и по имени не обращалась. Говорила только «вы» и при этом смущалась и опускала глаза.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.