Лунные хроники. Рапунцель

Глава 3

Спутник слегка дрогнул, когда челнок Сибил отделился от шлюза, и Кресс осталась один на один со Вселенной. Хотя ей было страшно одиноко, при расставании с Сибил она всегда испытывала большое облегчение, а в этот раз даже больше, чем обычно. Прежде госпожа посещала ее раз в три-четыре недели – не чаще, чем требовалось, чтобы взять очередной образец крови. Но с момента нападения гибридов-волколаков на Землю это был уже третий визит. Сибил явно не находила себе места. Похоже, королева Левана отчаянно стремится найти девушку-киборга любой ценой.

– Корабль госпожи отбыл, – сообщила Маленькая Кресс. – Не сыграть ли нам в игру?

Если бы Кресс не была в растрепанных чувствах от неожиданного визита, она бы улыбнулась, как и всегда, когда Маленькая Кресс задавала ей этот вопрос. Это было напоминанием о том, что все-таки она не совсем одинока.

Много лет назад Кресс узнала, что слово «спутник» – сателлит – происходит из латыни и означает «компаньон, любимец, партнер». Лично для нее все эти слова казались горькой насмешкой над ее нынешним положением. Но потом она запрограммировала Маленькую Кресс и все поняла.

Ее спутник – это и есть ее компания. Он исполнял все ее приказы. Никогда не задавал лишних вопросов, не спорил и не выдумывал никаких глупостей.

– Давай сыграем чуть позже, – сказала она. – Сначала проверим файлы.

– Конечно, старшая сестрица!

Это был предсказуемый ответ. Заранее запрограммированный.

Кресс частенько думала о том, каково это – чувствовать себя настоящим жителем Луны, способным контролировать сознание другого человека. Она воображала, с каким удовольствием запрограммировала бы госпожу Сибил, как запрограммировала когда-то свою кибернетическую субличность. Как изменила бы весь ход игры, заставив госпожу подчиняться только ее приказам.

– Включить все дисплеи.

Вокруг развернулась панорама прозрачных экранов – больших и маленьких, установленных на пульте управления и встроенных в стены, развернутых разными углами, чтобы удобно было смотреть из любой точки помещения.

– Очистить историю браузера.

Дисплеи опустели, так что стали видны голые неприглядные стены, опутанные трубами.

– Показать следующие папки: Линь Зола; «Рэмпион-214» класса 11.3; император Восточного Содружества Кайто. А еще… – Кресс помедлила, наслаждаясь непривычным чувством предвкушения: – Карсвелл Торн.

Четыре экрана заполнились информацией, которую Кресс уже успела собрать. Она уселась перед пультом и еще раз перебрала в голове все подробности, которые помнила наизусть.

Утром 29 августа Линь Зола и Карсвелл Торн сбежали из тюрьмы Нового Пекина. Спустя четыре часа Кресс получила от Сибил указание найти их. Как она потом догадалась, это было прямое распоряжение королевы Леваны.

Сбор информации по Линь Золе не занял у нее и трех минут, хотя вскоре стало ясно, что эти сведения в основном фальшивы. Поддельное земное удостоверение личности для девушки родом с Луны. Не удалось установить, сколько времени та провела на Земле. Линь Зола просто выскочила ниоткуда, как чертик из табакерки, около пяти лет назад, когда ей (предположительно) исполнилось одиннадцать. В ее биографии упоминались родители и школа. Затем следовала загадочная «авария на хувере», в которой погибли ее родители, а ей самой пришлось пережить операцию, частично превратившую ее в киборга. И все это было откровенной ложью. Понадобилось всего лишь проследить ее биографию на пару поколений назад, чтобы уткнуться в тупик: утверждалось, что записи утеряны.

Кресс покосилась на папку, в которую все еще подгружалась информация по императору Кайто. Его файл был несоизмеримо больше остальных, поскольку каждый момент жизни императора был тщательно описан и запротоколирован. В папку собиралось всё – начиная с посвященных ему фан-групп и заканчивая государственным документооборотом. Информация постоянно пополнялась, а с момента объявления его помолвки с лунной королевой и вовсе хлынула лавиной. Но вся эта новостная шелуха не представляла интереса. Кресс свернула окно.

С папкой Карсвелла Торна пришлось повозиться больше. Кресс понадобилось сорок четыре минуты на то, чтобы взломать правительственный сервер вооруженных сил Американской Республики и пяти других агентств, когда-либо с ним работавших. Ей удалось добыть копии судебных протоколов, статьи, военные записи и доклады об окончании обучения, лицензии, свидетельства о доходе и краткую биографию: рождение, многочисленные хвалебные отзывы и награды, вступление в вооруженные силы Американской Республики в возрасте семнадцати лет. Цепочка прерывалась после девятнадцатого дня рождения, когда Торн удалил у себя ID-чип, угнал космический корабль и дезертировал из армии. Стал вольным стрелком.

Через восемнадцать месяцев его выследили и арестовали на территории Восточного Содружества. В придачу к официальным докладам Кресс обнаружила немало слухов и баек, сфабрикованных фан-группами, которые расплодились, словно грибы после дождя, когда Торн невольно вознесся на олимп славы. Конечно, до императора Кая ему в этом отношении было далеко, но складывалось впечатление, что многие земные девушки были очарованы смелым бегством этого красавчика и его выступлением против системы. Кресс это не волновало: она прекрасно знала, что эти дурочки ничегошеньки о нем не понимают.

В шапке его файла красовался трехмерный голографический портрет, скопированный с удостоверения о военной присяге. Кресс он нравился больше, чем скандальная фотография, сделанная в день поимки, – та, где он залихватски подмигивает прямо в камеру. На голограмме Торн был одет в свежевыглаженную форму с начищенными серебряными пуговицами, а на его лице красовалась самоуверенная ухмылка.

При виде ее Кресс каждый раз таяла, как мороженое.

Каждый раз.

– Ну, здравствуйте, мистер Торн, – шепнула она голограмме и, тяжело вздохнув, приступила к последней папке.

«Рэмпион-214» класса 11.3 – военный грузовой корабль, угнанный Торном. Кресс знала о нем все – начиная от поэтажного плана и заканчивая распорядком обслуживания (как идеальным, так и реальным).

Всё.

Включая его нынешнее местонахождение.

Щелкнув по закладке, она заменила портрет Карсвелла Торна изображением галактической сетки координат. На экран выплыла Земля – знакомая до мельчайших зазубрин на окраинах континетов. Ведь Кресс всю свою жизнь провела, наблюдая за этой планетой с высоты 2071 километр.

Планету окружали тысячи мерцающих светлячков – корабли, следующие от Луны и до Марса. С одного взгляда Кресс поняла: если она выглянет в иллюминатор, то увидит ничего не подозревающий патрульный корабль Содружества, минующий ее неприметный спутник. В былые времена она боролась с искушением кинуть им свои позывные, но теперь в этом не осталось ни малейшего смысла.

Ни один землянин не станет доверять жителю Луны и уж тем более спасать его.

Поэтому Кресс выбросила патрульный корабль из головы и принялась, мурлыкая себе под нос, убирать с экрана крошечные маркеры-светлячки, пока не остался единственный – «Рэмпион». Одинокая желтая точка на высоте 12 414 километров над Атлантическим океаном.

Кресс вызвала на экран описание орбиты своего спутника. Если бы потребовалось провести прямую, соединяющую его с центром Земли, она проткнула бы провинцию Япония.

Они недосягаемо далеки друг от друга. Как всегда. Их разделяло огромное орбитальное пространство.

Поиски координат «Рэмпиона» стали самым великим профессиональным вызовом за всю хакерскую карьеру Кресс. Впрочем, она потратила на это всего три часа пятьдесят одну минуту, но все это время кровь ее пела от адреналина, а сердце колотилось, как бешеное.

Она должна была найти их первой.

Обязана была найти их первой.

Чтобы защитить их.

В конце концов задача сводилась к обычной математике и дедукции. С помощью спутниковой сети Кресс запеленговала сигналы всех космических судов, стоявших на орбите вокруг Земли. Затем исключила все те, что были оснащены системами слежения – она знала, что с «Рэмпиона» их сняли, – а затем все слишком маленькие и слишком большие.

Почти все оставшиеся корабли были лунными и, конечно, хорошо ей знакомыми: Кресс годами перекодировывала их сигналы и прятала от земных радаров. Большинство землян полагало, что лунные корабли невидимы благодаря особому дару их хозяев. Если бы только эти земляне знали, что всеми своими проблемами они обязаны несчастной одинокой пустышке!

В конце концов под подозрением осталось всего три корабля, полностью соответствовавшие всем критериям. Два из них (совершенно очевидно пиратские) решили задержаться на орбите, когда стало известно, что проводится масштабная космическая облава. Позже Кресс из любопытства влезла в полицейские сводки и узнала, что оба корабля были задержаны при попытке выйти из атмосферы Земли. Глупые уголовники.

Так что остался один-единственный корабль, и это был «Рэмпион». А на его борту находились Линь Зола и Карсвелл Торн.

За двадцать минут вычислив их местонахождение с точностью до сантиметра, Кресс запутала и заблокировала все сигналы, которые могли угрожать им обнаружением. Словно по волшебству «Рэмпион-214» исчез со всех радаров и словно растворился в космосе.

Измотанная до предела напряженной и нервной работой, Кресс рухнула на кровать и со счастливой улыбкой уставилась в потолок. Все удалось! Она сделала их невидимками.

От одного из дисплеев донеслось электронное чириканье. Кресс отвлеклась от парящего над Землей светлячка «Рэмпиона». Сев в кресло, она подкатилась поближе к источнику звука и недовольно поморщилась: один из локонов намотался на кресельное колесико. Одной рукой высвобождая волосы, другой она щелкнула по экрану. Тот ожил. Короткий взмах пальцами – и окошко увеличилось.

«КОНСПИРОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ ТРЕТЬЕЙ ЭРЫ»

– О нет, только не это, – недовольно проворчала она.

Конспирологи надрывали мозги и языки с той самой секунды, как девушка-киборг исчезла. Кто-то утверждал, что Линь Зола работает на правительство Конфедерации или на королеву Левану, другие – что она спуталась с каким-то тайным обществом, стремящимся свергнуть режим. Третьи заявляли, что она – не кто иная, как пропавшая лунная принцесса, или знает, где эта самая принцесса находится; четвертые – что она имеет прямое отношение к эпидемии чумы-летумозиса. Венчало все эти слухи предположение, что ей удалось соблазнить императора Кайто и теперь она беременна страшным киборгообразным полукровкой – наполовину землянином, наполовину подданным Луны.

Не меньше фантастических домыслов породил и Карсвелл Торн. Конспирологи строили всевозможные предположения о том, почему он оказался в тюрьме: участвовал в заговоре против императора; работал с Линь Золой до ее ареста; руководил подпольной системой, контролировавшей тюремные структуры… Новейшая теория предполагала, что Карсвелл Торн – лунный придворный маг под прикрытием, помогающий Линь Золе бежать исключительно для того, чтобы у Луны появился повод развязать войну.

По большому счету никто не имел ни малейшего представления о том, что творилось на самом деле.

За исключением Кресс, знавшей правду о преступлениях Торна, о его судебном деле и бегстве из тюрьмы, во всяком случае, насколько можно было судить по тем подробностям, что удалось выудить из записей камер наблюдения и показаний охранников, несших вахту в тот день.

Кресс была твердо уверена: она знает о Торне больше всех. Торн внес желанное разнообразие в ее монотонную жизнь. Поначалу его жадность и безрассудство вызвали у нее только отвращение. Самовольно покидая военную службу, он оставил полдюжины кадетов и двух офицеров связанными на одном из островов Карибского архипелага. Он похитил целую коллекцию скульптур второй эры из дома коллекционера в Восточном Содружестве и обманом заполучил набор венесуэльских магических кукол из музея Восточной Австралии. Вдобавок его обвиняли в неудавшейся попытке ограбить одну молодую австралийскую вдову, владевшую большой коллекцией антикварных ювелирных украшений.

Кресс продолжала копать, зачарованная столь откровенным стремлением к самоуничтожению. Она словно наблюдала столкновение астероидов и не могла отвести взгляда от потрясающего зрелища.

А потом стали всплывать подозрительные вещи.

Торну восемь лет. Вот уже четыре дня весь Лос-Анджелес охвачен паникой: из зоопарка сбежал огромный суматранский тигр. Видеонаблюдение показало, что маленький Карсвелл Торн, приходивший на экскурсию вместе с классом, незаметно отпер клетку. Позже он объяснил, что тигр показался ему очень одиноким и несчастным и он, Карсвелл, ничуточки не жалеет о том, что сделал. К счастью, никто, включая тигра, не пострадал.

Одиннадцать лет. В полицейской сводке сохранилось обращение родителей Торна по поводу пропажи бриллиантового колье, датированного второй эрой. Ожерелье удалось отследить в Сети, где оно за 40 000 юнивов было продано бразильскому богачу. Продавцом, конечно же, оказался сам Карсвелл – ему не удалось отправить ожерелье адресату. Его вынудили вернуть деньги и принести официальные извинения. Эти извинения были записаны и выложены в Сети, чтобы предостеречь остальных подростков от подобных выходок. Карсвелл утверждал, что пытался раздобыть средства для благотворительной организации, обеспечивающей андроид-обслуживание одиноким пожилым людям.

Тринадцать лет. Торна на неделю исключили из школы за драку с тремя одноклассниками: судя по отчету медроида, он ее проиграл. Впоследствии выяснилось, что один из ребят украл портскрин у девочки по имени Кейт Фэллоу, а Карсвелл пытался его вернуть.

Все эти новые обстоятельства буквально заворожили Кресс. Воровство, драки, правонарушения, исключение из школы, полицейские сводки – и тем не менее, когда появлялся шанс объясниться, Торн всегда находил оправдание. Благородное оправдание, способное вызвать восхищение, преклонение и восторг.

Ее отношение к нему стало меняться, как цвет солнца, выходящего из-за земного горизонта. Карсвелл Торн не был трусливым подхалимом и подлецом. Если бы кто-нибудь удосужился выяснить о нем побольше, то узнал бы его с другой стороны – благородной, полной сострадания.

Это был настоящий герой, о котором Кресс мечтала всю жизнь.

После этого приятного открытия мысли о Карсвелле Торне уже не оставляли ее ни на минуту. Она воображала себе союз двух сердец, страстные поцелуи и отважный побег. Кресс была искренне уверена: стоит ему хотя бы раз увидеть ее, и он почувствует то же самое. Это будет поистине эпическая любовная история, подобная сверхновой, которая вспыхивает белым пламенем во мраке космоса и горит тысячи тысяч лет. Любовь, не подвластная ни времени, ни расстоянию, ни даже смерти.

Ведь если Кресс хоть немного понимала в героях, то ни один из них не мог пройти мимо прекрасной девы в беде.

А то, что она была в беде, – это еще слабо сказано.

Глава 4

Прижимая ватный тампон к разбитой губе Волка, Скарлет покачала головой.

– Конечно, ей пока не удается наносить много ударов, но уж если получается, сил она не жалеет.

Несмотря на синяк, расплывающийся по скуле, Волк просто светился от радости. В его больших глазах отражался свет ламп медицинского отсека.

– Ты видела, как она заставила мои ноги подогнуться, прежде чем нанести удар? Я даже не понял, что происходит. – Он нетерпеливо вытер руки о штанины, постукивая ногой по краю стола. – Кажется, из наших занятий наконец выходит какой-то толк.

– Что ж, я очень рада, что ты ею гордишься, но все же попрошу ее в следующий раз бить тебя другой рукой, не металлической. – Скарлет убрала ватный тампон. Из ранки еще слегка сочилась кровь – Волк рассадил губу о собственный клык, – но все выглядело уже не так серьезно. Она достала тюбик с заживляющей мазью. – Твоя коллекция пополнилась новым шрамом. Правда, на этот раз ничего оригинального: точно такой же, как и с другой стороны губы.

– Шрамы меня не смущают. – Волк пожал плечами, и глаза его задорно блеснули. – К тому же эти, новые, будут напоминать о хорошем.

Скарлет замерла с каплей мази на пальце. Волк потупился, залился легким румянцем и сделал вид, что разглядывает свои мускулистые руки. Скарлет вдруг стало жарко: ей вспомнилась ночь, когда они пробрались безбилетниками на «Маглев». Тогда она гладила побледневшие шрамы на его коже, касалась губами царапин на его точеном лице, а он обнимал ее…

Встряхнувшись, Скарлет игриво пихнула его в плечо.

– Прекрати так довольно улыбаться. – Она принялась легкими постукиваниями пальца вбивать мазь в ранку. – Ты все испортишь.

Волк тут же принял серьезный вид и только изредка посматривал на нее счастливыми, поблескивающими глазами.

Та ночь на «Маглеве» пока оставалась единственной, когда они поцеловались. Скарлет не считала того раза, когда она была заложницей его дикой шайки. Волк лишь воспользовался шансом передать ей ID-чип, обеспечивший бегство, и в том поцелуе не было ни намека на чувства. К тому же в то время она его ненавидела.

Но после того памятного поцелуя в поезде она провела немало бессонных ночей на «Рэмпионе», лежа и представляя себе, как соберется с духом, выскользнет из постели и прокрадется к каюте Волка. Не станет ничего говорить, когда он откроет, а просто прильнет к нему, запустит руки в его пушистые волосы и растворится в блаженном чувстве покоя, которое окутывает ее только рядом с ним.

Но Скарлет ничего не предпринимала. Не из-за боязни, что Волк ее отвергнет: он даже не пытался скрывать свои пламенные взгляды и использовал любой, даже малейший повод, чтобы прикоснуться к ней. Он тянулся к ней всем своим существом – и не отказывался от слов, сказанных после атаки.

«Скарлет, ты – единственная. Ты всегда будешь моей единственной».

Она понимала, что теперь Волк ждет от нее первого шага.

Но каждый раз, когда Скарлет, казалось, уже была готова к близости, перед глазами у нее вставала татуировка на его плече – метка лунного солдата, которая останется с ним навсегда. Скарлет думала о том, что Волк мог спасти ее бабушку, мог сделать так, чтобы несчастья не произошло, – и каждый раз ее сердце разбивалось заново.

Да, это было несправедливо. Ведь тогда Волк еще не знал Скарлет, тогда ему было все равно. Если бы он попытался вмешаться, другие солдаты убили бы и его. И тогда Скарлет осталась бы совсем одна.

Наверное, причина ее сомнений была в другом. По правде говоря, Скарлет все еще боялась Волка. Когда он казался довольным, игривым, даже обворожительно беспомощным и растерянным, сложно было представить себе, каким жестоким и опасным он может стать в других обстоятельствах. Но Скарлет слишком много раз видела его в этой бесчеловечной ипостаси и теперь никак не могла позабыть. Речь шла не о безобидной тренировочной борьбе, которой занимались они с Золой, а о настоящих схватках, когда Волк легко и изящно ломал человеческие шеи, как тростинки, и зубами рвал с костей еще живую плоть.

От одной только мысли об этом ее пробрала дрожь.

– Скарлет?

Подскочив от неожиданности, она поняла, что все это время Волк внимательно наблюдал за ней, нахмурив брови.

– Что случилось?

– Все в порядке. – Скарлет постаралась улыбнуться и искренне обрадовалась, когда это ей удалось.

Да, где-то в глубинах его сердца скрывается мрак, но чудовище, которое она видела прежде, не имеет ничего общего с парнем, сидящим перед ней сейчас. Что бы раньше ни пытались сделать с ним изуверы-ученые на Луне, Волк доказал, что способен на независимые решения, и выдержал проверку временем. Он – другой.

– Я просто задумалась о шрамах, – уклончиво ответила она и закрутила крышку на тюбике с мазью. Губа перестала кровоточить, и Скарлет знала: не пройдет и пары дней, как сойдет и синяк.

Нежно взяв Волка за подбородок, Скарлет прижалась губами к обработанной ранке. Он резко, со свистом вдохнул и словно окаменел – а для него хранить неподвижность было просто подвигом.

– Думаю, жить будешь, – подытожила она, отстранившись, и бросила использованную вату в мусорку.

– Скарлет, Волк? – Из динамиков на стене раздался голос Ико. – Не могли бы вы подойти в грузовой отсек? В новостях появилась информация, которая вас, возможно, заинтересует.

– Уже идем, – ответила Скарлет, смахнула медицинские принадлежности в аптечку, а Волк спрыгнул со стола. Когда она подняла на него глаза, парень мечтательно коснулся ранки, у которой только что побывали ее губы, и расплылся в улыбке.

В грузовом отсеке Торн и Зола сидели на пустых ящиках, сгорбившись над ворохом игральных карт. Зола даже не потрудилась причесаться после своей «почти победы» над Волком.

– О, наконец-то. – Торн посмотрел на вошедших Скарлет и Волка. – Скарлет, скажи Золе, что она мухлюет!

– Ничего я не мухлюю!

– Ты только что выдала пару дублей, один за другим! Так нельзя.

Зола недовольно скрестила руки.

– Торн, я минуту назад загрузила самое полное собрание правил прямо в свой мозг. Так что теперь я знаю, что можно, а что нельзя.

– Вот видишь! – Он щелкнул пальцами. – А наши домашние правила гласят, что нельзя ничего загружать себе в мозги во время партии. Так что признай, ты мухлевала.

Зола раздраженно взмахнула руками, подняв ворох карт в воздух. Скарлет успела поймать парочку на лету.

– Меня тоже учили, что дубли нельзя выдавать один за другим. Но что, если я скажу, что так играла моя бабушка?

– А если я скажу, что Зола мухлюет?

– Я не… – Зола заиграла желваками.