Веселая служанка

Глава 1

Грязное белье?

Кейн Нестор с гримасой отвращения бросил свои когда-то белые трусы в стиральную машину и захлопнул дверцу. Черт! Надо было вчера вечером заехать в супермаркет и купить новые. Но когда его личный самолет наконец приземлился в Майами, было уже поздно. К тому же когда он жил в Канзасе, то сам стирал свои вещи. Трудно поверить, что за двенадцать лет можно отвыкнуть от подобного. И все-таки, кажется, он отвык…

Он крепче затянул полотенце вокруг бедер и вышел на кухню как раз в тот момент, когда отворилась задняя дверь. Желтенький плиссированный передник, форменная одежда «Веселых служанок», свидетельствовал, что Ава, его личный секретарь, на шаг опередила босса. У него не было домработницы с февраля – целых три долгие недели! И все, кого Ава представляла ему, страдали, с его точки зрения, каким-либо недостатком. И теперь отсутствие у него чистого белья значило, что он дошел до точки.

Как всегда, секретарь нашла выход: позвонила в компанию, которая предоставляет домработниц на разовую работу. Кейн уже готов был извиниться перед девушкой за свой вид, но вдруг сердце замерло у него в груди.

– Лиз?…

Ее длинные черные волосы были собраны на затылке в тугой пучок, она слегка похудела за те три года, что он не видел ее, но он всегда и везде узнал бы эти зеленые, как у кошки, глаза…

– Кейн?

У него в голове возникло множество вопросов. И еще он вдруг почувствовал угрызения совести. Когда они поженились, она бросила прекрасную работу в Филадельфии и переехала к нему в Майами. И вот теперь Лиз – домработница?!

А виноват в этом он…

Кейн прочистил горло:

– Я просто не знаю, что сказать.

Лиз Харпер моргнула несколько раз – убедиться, что глаза ее не обманывают и перед ней посреди кухни действительно стоит ее бывший муж, почти голый, в обернутом вокруг бедер полотенце. Именно для него она должна работать сегодня в первой половине дня.

Кейн ничуть не изменился за три года. Черные волосы так же коротко острижены. Такие же широкие плечи. И такие же сильные мускулы и так же играют, когда он двигается. Сейчас в этом как раз можно убедиться. И ей опять показалось, что взгляд его темно-карих глаз проникает до самого дна ее души…

Она облизала вдруг пересохшие губы:

– Ты мог бы для начала извиниться за то, что встречаешь меня почти голым. Сбегать наверх за твоим халатом?

Эти слова его рассмешили. И на нее тут же нахлынули тысячи воспоминаний…

Как они встретились в самолете, который летел из Далласа в Филадельфию… Как обменялись визитными карточками, как он позвонил ей прежде, чем она успела выйти из здания аэровокзала… Как они обедали вместе в тот вечер, как наладились их отношения, как они соединились в первый раз прямо на пляже, за его красивым домом в Майами… Как вдруг поженились в Лас-Вегасе.

И вот теперь она – его домработница! Может ли женщина пасть ниже? Хуже того, она не могла отказаться от этой работы.

– Хорошо. Я…

– Ты думаешь…

И оба замолчали. Лиз почувствовала запах его мыла. Он употреблял это мыло и раньше. Новый прилив воспоминаний: тепло его прикосновений, глубина его поцелуев.

Она откашлялась:

– Говори ты.

– Нет. Сначала дамы.

– Ну хорошо. – Она сделала глубокий вдох. Не стоит поверять ему свои секреты. Довериться Кейну вновь – глупо. Если все пойдет хорошо, она даже не должна будет встречаться с ним во время работы. – Тебя это смущает?

– Ты работаешь у меня или болтаешь о том, что работаешь у меня, пока я стою тут почти голый? – Он туже затянул полотенце вокруг бедер.

Лиз залилась румянцем. Напоминание о том, что на нем нет ничего, кроме тонкого полотенца, разбудило желание. Смешно – три-то года спустя после развода! Но она и Кейн всегда так реагировали друг на друга. И Лиз, будучи человеком здравомыслящим, знала, что так просто это не пройдет. Когда-то их потянуло друг к другу так сильно, что она, обычно разумная, осторожная девушка из Пенсильвании, бросила работу, о которой можно было только мечтать, и поехала с ним в Майами, а он, обычно замкнутый, этакий бирюк-предприниматель, вдруг раскрылся перед ней и допустил ее в свою жизнь.

– Я буду работать у тебя, пока ты не наймешь постоянную служанку. – Она пошла вдоль кухни, современной, блестящей от стекла и металла. – Такой вариант тебя не устраивает?

Он посмотрел на кафельный пол, потом опять поднял глаза на нее:

– Скажу тебе честно, Лиз. Мне неудобно.

– Почему? Тебя же не должно быть дома, когда я тут. Мне сказали, что ты вообще приезжаешь на работу к восьми. Мы просто случайно встретились. А мне нужна эта работа!

– Именно поэтому мне и неудобно.

Теперь ее кровь кипела не от страсти, а от злости.

– Ты что? Жалеешь меня?!

Он состроил гримасу:

– Не то чтобы собственно жалею…

– Тогда собственно что? – Лиз задала вопрос и тут же поняла, каким должен быть ответ. Она сделала три шага и оказалась на середине кухни. – Ты думаешь, я сломалась, когда разрушился наш брак? И теперь вот не могу быть ничем, кроме служанки?

– Ну…

Еще три шага – и она оказалась рядом с ним.

– Радость моя, эта компания принадлежит мне! Это я создала «Веселых служанок».

Она откинула голову назад, посмотрела ему в глаза-и тут же раскаялась в этом. Его взгляд сказал ей, что желание пробудилось и в нем. Она шумно выдохнула.

Он отступил на шаг и отвел взгляд.

– Ничего себе…

– Позвони своей секретарше. Она вела переговоры со мной. И я подписывала контракт.

– Если ты – хозяйка фирмы, почему сама убираешь мой дом? – Он запнулся. Его глаза сузились. – Неужели… шпионишь за мной?

– Шпионю? Через три года после развода? – Она с отвращением отвернулась от него, но тут же вновь повернулась. – Знаешь, твое самомнение не имеет границ. Меня наняла твоя секретарша. Она не назвала мне твоего имени. Она предложила мне производить уборку дома президента компании «Кейн корпорейшн». Насколько я помню, твоя компания называлась «Нестор констракшн».

– «Нестор констракшн» – подразделение «Кейн корпорейшн».

– Замечательно! – Лиз отошла на середину кухни. – Так вот. У меня шесть служащих и заказов на семерых. Но я не могу нанимать новых людей и работать целый день только в офисе, пока у меня не будет заказов на восьмерых. – Она не стала говорить ему, что старалась дать работу всем женщинам, которых опекает благотворительная организация «Истинный друг», предоставляющая временное жилище женщинам, которые хотели начать жизнь сначала. – Тогда наши доходы будут такими, что я смогу получать зарплату, сидеть в офисе, вести бухгалтерию и переговоры и пробовать расширить дело.

– Расширить?

– Я собираюсь заняться еще и уходом за садами и чисткой бассейнов. – Она поправила выбившуюся из пучка прядь волос. – Но это потом. Пока я занимаюсь работой по дому. И мне очень нужно набрать еще тридцать клиентов. – И когда Кейн присвистнул, добавила, гордо выпрямившись: – Это не так сложно в таком городе, как Майами!

– Я свистнул не потому, что это сложно. Я поражен. Когда ты начала это дело?

Она замялась:

– Три года назад.

– Ты основала фирму после того, как мы развелись?

Лиз вскинула подбородок. Он не заставит ее раскаяться в этом выборе!

– Нет. Сначала я взяла несколько заказов на уборку, чтобы продержаться… И дело пошло.

– Я предлагал тебе содержание.

– Я его не хотела.

Она откинула плечи назад и поймала его взгляд. Да, она ошибалась. Ей казалось, что, если они вдруг встретятся, разговор непременно зайдет о том, почему она ушла, не сказав ни слова. А вместо этого шлюзы их желания открылись, и она готова была поставить последний цент на то, что ни один из них не думал сейчас о прошлых ссорах. Взгляд его темных глаз напомнил о батистовых простынях, о днях, проведенных в постели…

– Через год у меня набрались заказы на целый рабочий день, мой и еще одной женщины. Еще через шесть месяцев у меня было уже четверо служащих. Тогда я поняла, что могу превратить этот бизнес во что-то действительно серьезное.

– Я знаю, что это такое – строить широкие планы, стремиться к успеху. – Кейн отвернулся. – И, как ты правильно заметила, мы не будем встречаться.

– Тебя это на самом деле устраивает?

– Да! – Он опять повернулся к ней: – Ты не хочешь первым делом взяться за стирку? У меня практически не осталось чистого белья.

Лиз засмеялась, и перед ней вдруг всплыли картины из иного времени, в ушах зазвучал иной смех, и ей показалось, что время поймало ее в ловушку. Их брак кончился так скверно, что она совсем было забыла добрые времена, и вдруг они ожили, поднялись на самую поверхность. Но так нельзя! Шесть лет и моря слез легли между ней и теми добрыми временами, когда она и Кейн поехали в Лас-Вегас с друзьями, которые хотели пожениться именно там, и тут же поженились сами. А через несколько недель после свадьбы добрые времена начали наступать все реже, длиться все меньше, и к тому моменту, когда она ушла от него, просто перестали существовать.

И вот теперь она – его домработница.

– А где грязное белье? В корзине?

– Да. В ванной комнате.

– Тебе есть чем занять примерно час?

– Да.

– Ты пойдешь к себе в комнату или кабинет?

– Мой кабинет в конце коридора.

Через час Кейн остановил машину на парковочной площадке перед зданием своей компании и в личном лифте поднялся прямо к себе в приемную.

– Ава!

Он прошел в свой кабинет, положил портфель на столик рядом с письменным столом. Ему удалось заставить себя не думать о том, как Лиз ходит по его дому и пылесосит, пока работает стиральная машинка. Надо отдать ей должное. Она не пошла к нему в кабинет, не швырнула чистое белье на документы, которые он просматривал. Просто крикнула, что белье готово. Но вид аккуратно сложенных у него на кровати чистых вещей пробудил в нем нежелательные эмоции, те самые, которые до сих пор часто нарушали его покой…

Когда они были женаты, Лиз настаивала, что будет стирать сама. Не хотела брать помощницу. Сидела дома, вела его хозяйство.

Он смотрел на стопку белья, а годы уходили вспять, и чувства, которые ему удалось загнать глубоко внутрь, вырывались на поверхность, как лава из жерла вулкана. Они обожали друг друга. Ни до ни после он не знал ни одной женщины, с которой чувствовал бы то же, что с Лиз.

Вероятно, его выбил из колеи тот факт, что он оказался тогда почти голым. Иначе он не согласился бы на ее работу у него. Так не должно было быть. Ни в коем случае! В последний год их брака они причиняли друг другу невероятную боль. Лиз ушла, не оставив даже записки. А позже с ним связался ее адвокат. Она не захотела принять его деньги, не захотела сказать ему «до свидания». Она просто хотела быть подальше от него. А он… он почувствовал облегчение, когда она ушла. Им нельзя даже просто находиться в одной комнате.

Получив чистое белье, Кейн быстро оделся и уехал, не повидавшись с ней. Он спрашивал себя, стоит ли попросить Аву позвонить Лиз и предложить направить к нему в дом другую работницу? Но ведь Лиз не попалась ему на глаза, как и обещала…

– Скажите, пожалуйста, Ава, – спросил он, когда его низенькая, полная, лет пятидесяти секретарша вошла в кабинет. – Почему вы выбрали «Веселых служанок»?

Она ничуть не смутилась.

– Я получила прекрасные отзывы об этой фирме, и они ищут новых клиентов. – Она посмотрела на него поверх черной оправы очков: – Знаете ли вы, как трудно найти в Майами хорошую домработницу?

– Вероятно, очень трудно. Иначе я бы какой-нибудь уже обзавелся.

– Я делала все от меня зависящее. Это вы… – Она вдруг смутилась. – О, вы были дома, когда она пришла?…

– Был. Выходил из ванной, практически голым, только в полотенце вокруг бедер.

Ава прижала руки к груди:

– О, простите меня. – Кейн внимательно изучал выражение ее лица, стараясь понять, знает ли она, что Лиз – его бывшая жена. Но она казалась невинной, как овечка. – Я должна была догадаться, что вы захотите поспать подольше после такой долгой дороги. Пожалуйста, извините меня.

– Ничего, все в порядке.

– Нет, серьезно, мне очень жаль. Я знаю, как вам неприятно общаться с людьми. – Ава подошла к столу. – Но давайте не будем говорить об этом. Инцидент исчерпан и больше никогда не повторится. – Она указала на бумаги у него на столе: – Это почта. Накопилась за неделю. Вот эта стопка – сообщения на автоответчике. Я распечатала их для вас. Люди любят поговорить. – Она подняла голову и улыбнулась. – А я поговорю с этой женщиной и попрошу не приходить раньше девяти.

– Ничего. С ней все в порядке.

Теперь, когда ему удалось овладеть своими эмоциями, он мог рассуждать здраво. Лиз так и не вышла, когда он уезжал. Значит, хочет видеть его не больше, чем он – ее. Если он что-то знал о Лиз, так это то, что она человек честный. И если она сказала, что больше он ее не увидит, значит, сделает все, что в ее силах, чтобы так и было. В этом смысле она, по крайней мере, осталась прежней. Хотя это она ушла от него, их брак распался по его вине. И не стоит огорчать ее по пустякам. Он и так принес ей немало огорчений.

– Нет-нет, позвольте мне позвонить ей, – возбужденно чирикала Ава. – Я знаю, вам неприятно, когда кто-нибудь мелькает у вас перед глазами. Это же моя работа.

– С одной служанкой я справлюсь. Мне не придется иметь с ней дела. На следующей неделе в семь тридцать меня уже не будет дома. Так что нет проблем.

Кейн сидел в кресле у стола и размышлял. Была ли Ава права, когда сказала, что он не любит общаться с людьми? Что с ним действительно так трудно иметь дело?

Впрочем, это не важно. С нужными ему людьми он ладить умеет.

Кейн потянулся к стопке бумаг. Ава вскрывала всю его почту и сортировала – документы, письма, планы различных мероприятий… На самом дне стопки лежал невскрытый конверт.

Он крутил его в руках, пока не прочитал обратный адрес. И понял, почему этот конверт остался невскрытым. Письмо от его родителей. На этой неделе был день его рождения, а он и забыл… Но родители, конечно, помнят. Сестра, вероятно, тоже.

Кейн вскрыл конверт и извлек нечто в защитной упаковке. Картина в рамке? Он открыл упаковку и замер.

Семейная фотография. Приклеенная к рамке записка гласила: «Я решил, что тебе будет приятно иметь ее перед собой на столе. С днем рождения».

На родителях – лучшая праздничная одежда. Платье сестры словно подобрано на помойке. Ей тогда было шестнадцать, так что это вполне могло быть. Кейн одет в костюм, как и его брат Том, положивший руку ему на плечо.

«Если у тебя будут неприятности, – говорил ему Том сотни раз, – звони мне. Не маме, не папе. Я вытащу тебя, а уж потом расскажем старикам».

Кейн усмехнулся. Том всегда называл родителей стариками. Или опекунами. Родители – на редкость добрые, широко мыслящие люди. Но Том любил шутки. Любил играть словами. У него было чувство юмора, которое делало его душой любой компании.

Кейн вложил фотографию обратно в конверт. Он понял, что хотел сказать ему отец. Прошло шесть лет. Пора двигаться вперед. Вспоминать Тома по-хорошему, а не с тоской. Перестать терзаться мыслью, что его брат, самый добрый, умный, веселый из Несторов, погиб за три дня до своей свадьбы, через три недели после свадьбы Кейна и Лиз.

Но Кейн никогда не сможет избавиться от тоски по брату.

Глава 2

Элли Свенсон, нагруженная коробками с продуктами, которые надо было занести в один из принадлежащих «Истинному другу» домов, повернулась к Лиз:

– Ты шутишь?

– Ничуть. Мой сегодняшний утренний клиент оказался моим бывшим мужем.

Лиз не собиралась рассказывать Элли про Кейна. Это получилось как-то само собой. Как всегда, когда имеешь дело с Элли – милой, умной, веселой девушкой двадцати двух лет, которая связалась не с тем мужчиной. Лиз дала ей работу и быстро поняла, что выиграла от этого гораздо больше, чем Элли. Девушка скоро стала неоценимым работником. Лиз не просто занималась уборкой и доставкой продуктов для подопечных «Истинного друга», она старалась дать работу каждой жительнице домов-убежищ. Она твердо верила, что любому надо предоставить еще один шанс.

Элли плечом открыла заднюю дверь и оказалась в чистой, хоть и нуждавшейся в ремонте кухне.

– Как это могло случиться?

– Ава, его секретарша, наняла нас убирать дом президента «Кейн корпорейшн».

– И ты не знала, что это твой бывший муж?

Лиз поставила коробки с продуктами на стол.

– Когда мы были женаты, Кейну принадлежала только «Нестор констракшн». Похоже, за три года компания разрослась. А он нашел себе дом попросторнее.

Ей было до некоторой степени обидно, что он продал их дом на набережной. Но она не удивилась. Кейн находился в таком отчаянии после смерти брата, так тосковал, что целиком отдался работе. И большой дом у пляжа, видимо, был чем-то вроде награды за труды.

Элли вышла из кладовки, куда относила консервы:

– На следующей неделе убирать его дом пойду я!

– Нет! – Лиз покачала головой. – Он решит, что я испугалась и сбежала. Я сама пойду. И потом, у меня есть для тебя другая работа. – Она порылась в сумочке, достала заявление о приеме на работу молодой женщины по имени Рита, с которой беседовала накануне, и протянула Элли: – Что ты об этом думаешь?

– Мне кажется, здесь все в порядке. – Та подняла глаза на Лиз: – Ты проверяла ее рекомендации?

– Да. Но она живет в одном из домов «Истинного друга». Как только мы тут закончим, отправимся к ней и скажем, что она принята и будет работать с тобой.

– Хочешь, чтобы я ее поучила?

– Я хочу постоянно находиться в офисе. – Каким бы он ни был. Стол и стулья из комиссионного магазина, кондиционер почти никогда не работает, кафель на полу требует замены. Глаз радуют только ярко-желтые стены и желтый с черным ковер, который скрывает большую часть пола. Тем не менее ее положение гораздо лучше, чем положение женщин, обращающихся в благотворительную организацию. Работа с ними помогала Лиз сохранять чувство реальности. Прошло не так много времени с тех пор, как мать сбежала вместе с Лиз и ее сестрами от мужа-тирана… – А для этого я должна сделать тебя моей заместительницей. – Элли подняла глаза от коробок с продуктами. Лиз улыбнулась: – Продвижение по службе предполагает увеличение зарплаты.

Элли открыла рот, уронила консервную банку и бросилась обнимать Лиз.

– Я буду работать лучше, чем кто-либо!

– Я знаю.

– Нет, серьезно! И я займусь домом твоего бывшего.

– А вот это не обязательно. Мой муж меня не обижал. Помни об этом. Он просто отдалился от меня.

Переживал гибель брата. – Она пожала плечами. – И потом, мы с ним даже не будем видеться.

Лиз убеждала Элли, но сама не была уверена в этом на все сто процентов. Они с Кейном не будут видеться, но она будет дотрагиваться до его вещей, касаться каких-то моментов его жизни, теребить старые раны…

Лиз и Элли разложили продукты и быстро обошли дом – убедиться, что все чисто и прибрано. Вечером сюда приедет новая семья и пробудет здесь несколько недель. Отдохнуть, прежде чем двигаться дальше по жизни.

Пятница. Утро. Лиз, согласно расписанию, должна сегодня убирать дом Кейна. Сидя в ярко-желтой машине «Веселых служанок» недалеко от его дома, она убеждала себя, что ее совершенно не волнует, что она там застанет. Даже если обнаружит у него в постели кружевные трусики, все равно – это ее не касается.

Укрепившись духом, она подождала, пока он выехал из дома в своем великолепном черном «порше» и повернул в другую сторону. И все равно – вид этого автомобиля напомнил ей об их поездках по берегу океана. Верх машины откинут, ветер раздувает ее волосы…

Она закрыла глаза. Да. Их брак был ужасен. Кейн оказался замкнутым трудоголиком. А после смерти брата вообще почти перестал разговаривать. Деловые встречи были для него важнее выходных в ее обществе. Пока она была его девушкой и приезжала к нему из Филадельфии, он как-то находил для нее время. Когда же поженились, свободное время у него исчезло. Ей было безумно одиноко. А когда они все-таки бывали вместе, Кейн был рассеян – думал о своей компании, о предстоящей работе. И даже не пытался допустить ее в свою жизнь. Так зачем вспоминать все это?

Дом Кейна ничего не говорил о своем хозяине. Никаких фотографий, никаких подарков на память. И Лиз решила, что очень просто будет вообразить себе, будто это дом постороннего человека. Она выбросила мысли о Кейне из головы и сосредоточилась на работе. А закончив, просто заперла дом и уехала.

На следующей неделе Лиз решила, что ранний приезд в его дом был ошибкой. И она просто перенесла эту работу в своем расписании с первого места на второе с тем, чтобы уж точно не застать Кейна ни дома, ни возле «порше». Войдя в его кухню, она опять постаралась выбросить мысли о нем из головы, сделать вид, что это дом какого-то незнакомого человека.

Когда она закладывала в машинку первую порцию белья, ей что-то послышалось. Но нет, все тихо. Она вернулась на кухню, говоря себе, что у нее разыгралось воображение. Сложила посуду в посудомоечную машину, включила ее.

Следующий час, в промежутках между стирками, Лиз убирала первый этаж. Когда все белье было выстирано и аккуратно сложено, она поднялась наверх, вошла в его спальню, довольная тем, как ловко умудряется не думать о хозяине дома, – и замерла.

– Кто там? – Раздавшийся с кровати хриплый голос не был похож на голос Кейна, но даже в полумраке она видела, что на кровати лежит именно Кейн.

– Это я, Лиз. Занимаюсь уборкой.

– Лиз?

Слабость его голоса испугала ее. Она положила белье на туалетный столик и бросилась к кровати.

Его встрепанные черные волосы были мокрыми от пота.

– Моя жена Лиз? – пробормотал он невнятно.

– Бывшая жена. – Она положила руку ему на лоб. – Да ты весь горишь!

Лиз бросилась в ванную, нашла аспирин, налила в стакан воды и вернулась в спальню.

– Вот, – сказала она, протягивая ему две таблетки.

Кейн молча взял таблетки и послушно проглотил их, запив водой. Она не удивилась, что он почти сразу откинулся на подушки и уснул.

Лиз закончила уборку, говоря себе, что ей нет дела до того, что он лежит там, в своей спальне, но уйти, не посмотрев, как он себя чувствует, она не смогла.

Кейн все еще спал. Она опять положила руку ему на лоб и нахмурилась. Несмотря на аспирин, жар не спадает. И он совершенно один. Нехорошо бросать его в таком состоянии. Можно позвонить его секретарше. Но секретарша не должна ухаживать за своим боссом, когда он болеет гриппом. Вообще говоря, бывшей жене тоже не следует это делать, но его семья за тысячу миль отсюда, в Канзасе. И Лиз показалась самой себе меньшим из двух зол.

Она тихонько вышла из комнаты, достала свой мобильный телефон и позвонила Элли.

– Привет, дорогая, – сказала Элли, увидев на дисплее номер Лиз.

– Привет, Элли. Рита с тобой?

– Ну да. Она прекрасно работает.

– Это хорошо, потому что, кажется, ей придется сделать за меня мою вечернюю работу.

– Одной?

– Есть проблемы?

Еолос Элли вдруг стал деловым:

– Она прекрасно справится. Эй, босс, я же знаю, где ты. Что-нибудь случилось?

– Нет, все в порядке. Просто я решила вечером не работать. – Лиз пожала плечами. Это не было ложью – она не собиралась не работать. Но и развлекаться, как подозревала Элли, тоже не собиралась. – Остаток дня я буду недоступна. Предупреди девочек. Если возникнут проблемы, пусть звонят тебе, а не мне.

– Так точно, босс! – сказала Элли и рассмеялась. – Как здорово!

Лиз улыбнулась. Хорошо, что Элли нравятся ее новые обязанности.

– До завтра, дорогая.

Она выключила телефон и пошла на кухню. Да, она обещала себе, что не будет проверять, есть ли у Кейна еда, но сейчас, когда он так болен, ему нужны, по крайней мере, куриный бульон и апельсиновый сок. Не найдя ни того ни другого, она взяла сумку, ключи и вышла на улицу.

Купив противогриппозные препараты, куриный бульон, апельсиновый сок и книжку в бумажной обложке, она вернулась. Взяв чистый стакан, тихонько вошла в спальню. Он не спал.

– Лиз?

– Да. Я принесла лекарства. Примешь?

– Конечно.

– Тогда присядь.

Она вылила порцию лекарства в маленький пластмассовый стаканчик и протянула Кейну. Он одним глотком выпил густой сироп, вернул ей стаканчик и опять лег.

Она отнесла лекарства в ванную. И вдруг испугалась. Уход за ним мог вылиться в проблему. Нет, она боялась не того, что ею овладеет прежнее чувство к нему. Завтра она забудет об этом, хотя бы потому, что уже одна мысль о связи с ним вызывает болезненные воспоминания.

Но Кейн терпеть не может быть кому-либо чем-либо обязан. Если она пробудет с ним слишком долго или сделает для него слишком много, он решит, что он у нее в долгу. А для него оказаться у кого-то в долгу значит проявить слабость. А он никогда не проявляет слабость.