Как на вулкане

Она упрямо смотрела на стену.

– Реставраторы это видели?

Сэм вытащил небольшой фонарик из кармана брюк и протянул ей:

– Нет, но по плану здесь не предусмотрено никаких изменений. Ты единственная, кто заинтересовался.

Она осветила край выцветших обоев. Когда-то они были ярко-желтыми, а сейчас россыпь мелких цветов едва виднелась на кремовом фоне.

– Здесь несколько слоев обоев, да?

Она почувствовала, как он кивнул:

– По меньшей мере еще три слоя. Я думаю, мы могли бы срезать несколько кусков, и ты бы их рассмотрела.

– Охренительно! – Аннелиз хлопнула ладонью себе по губам, и Сэм рассмеялся. – А внизу есть такие обои? – Она хотела отвлечь внимание Сэма от своего сквернословия.

– Если и были, то сейчас на их месте гипсокартон и современные обои. Но бабушка обрадуется, если ты разыщешь обои такой же расцветки и ими обклеят хотя бы одну комнату. Будет некая связь с прошлым.

– Я попробую. Но с какой стати они обклеивали обоями комнату для слуг?

– Я думаю, обои защищали от ветра. До появления хороших кровельных материалов ночевка здесь была такой же, как под открытым небом.

Хмыкнув, Аннелиз попыталась собраться с мыслями. Она и Сэм стояли плечом к плечу. Казалось, он сознательно внедряется в ее личное пространство…

Ее сердце учащенно колотилось. Сейчас ей было совсем не холодно, но она все-таки притворилась, что дрожит.

– Я вернусь сюда, когда будет лучшее освещение.

– Я могу показать тебе еще больше сокровищ. Ветхие шелковые платья с турнюром и туфли со шнуровкой. Старинную военную форму. Коллекцию сабель и ружей. И бабушкино свадебное платье.

Аннелиз повернулась к нему лицом, гадая, что он сделает, если она поднимется на цыпочки и поцелует его.

– С этим можно подождать, согласен? Думаю, мне пора в кровать. Я устала.

Она передала ему фонарик, и он сунул его в карман. Ни один из них не двинулся с места.

– Аннелиз, я…

Она никогда не видела Сэма Эли неуверенным. Вдобавок он еще и хмурится?

Между ними росло сексуальное напряжение. Окажись рядом любой другой мужчина, Аннелиз поцеловала бы его. Но сейчас ее удержало неприятное воспоминание.

«Большинство парней предпочитают сами бегать за девушками».

Она резко повернулась, смущаясь и злясь на себя:

– Я закончила.

Три шага к двери – и свет погас. Споткнувшись, она упала на колени.

– Проклятье! – Боль пронзила ногу.

– Сядь спокойно. Не двигайся. – Сэм оказался позади нее и тихо выругался, когда что-то упало на пол с громким стуком.

– Что это было?

– Я выронил фонарик. – Сэм присел рядом, протянув ей руку в темноте. – Ты цела?

– Побита, но жива.

– Давай я помогу тебе встать. – Он обнял ее, и оба замерли.

– Сэм, – прерывающимся голосом произнесла Аннелиз, – ты схватил меня за грудь.

Он отпрянул от нее, как от ядовитой змеи:

– Извини…

Она на ощупь взяла его за руки:

– Тяни. – Морщась, Аннелиз медленно поднялась. – Ладно. Я пойду сама.

– Без меня не сможешь. Держись за хлястик моего пиджака, и я выведу тебя к двери.

– Фонарик искать не будем?

– Нет. Неизвестно, куда он закатился. Внизу у меня еще несколько фонарей.

Аннелиз ухватилась за хлястик и вместе с Сэмом стала медленно пробираться сквозь кромешную тьму. Вдруг она вскрикнула и обхватила Сэма за талию.

– В чем дело? – спросил он.

– Что-то уперлось мне в ногу.

– Наверное, мышь.

– Мышь?

– Иногда я видел грызунов замке Вольф.

– Но я не натыкалась на них, – пожаловалась она, содрогаясь.

– Аннелиз Вольф, которую я знал, ничего не боялась. Твои родные и двоюродные братья постоянно устраивали тебе смешные испытания, и каждый раз ты велась на них. Наверное, хотела доказать – ты такая же крутая, как они.

– Ну, я уже выросла.

Он выругался, когда они наткнулись на какой-то сундук:

– Очень жаль. Мне нравилась прежняя сумасшедшая девочка.

Аннелиз не нашлась что ответить. Сэм пытается ей что-то сообщить или просто болтает, чтобы ее отвлечь?

Наконец они оставили чердак. Теперь нужно преодолеть два крутых лестничных пролета.

Он провел ладонью по руке Аннелиз и переплел пальцы с ее пальцами:

– Держись поближе. Я схвачусь за поручень, а ты висни на мне.