Ненавидеть Адама Коннора

Ella Maise

To Hate Adam Connor

Серия «Подарок судьбы»

© 2016 by Ella Maise

© Зимин Ю., перевод, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Оформление обложки Александра Воробьева

Эта книга для всех, у кого в какой-то момент жизни были проблемы с верой в то, что они чего-то сто́ят.

Глава 1

Я верю в любовь. Всем-всем сердцем.

Серьезно, не качайте так головой. Я и правда верю.

Уже могу представить, как хихикают те, кто меня знает. Ну, я же попросила.

В этом нет ничего смешного, да и, честно говоря, это немного грубовато, разве нет?

Итак, говорю еще раз: я искренне верю в любовь. Знаю все об этой магии. Хорошее и плохое. Знаю, что мир кажется больше, когда вы испытываете это пьянящее чувство. Я знаю, что любовь лечит разбитые сердца, делает вас безумно счастливыми, волнует и обнадеживает… пугает и ослабляет… и еще целый список всего, что делает этот сложный мир чуточку лучше.

Взять, например, мою лучшую подругу Оливию. Она была еще маленькой девочкой в розовом платьишке, когда поняла, что безумно любит своего мужа. В шестилетнем возрасте она сделала Джейсону предложение. Ей было шесть лет, вы представляете? Шесть! Вы когда-нибудь слышали что-то более милое? И этот красавчик сам догадался сделать ей ответное предложение, когда они встретились годы спустя. Любовь ей к лицу, вне всякого сомнения, и у нее с ней все получается. Да она заслуживает всей любви этого мира!

А я? Любовь почти не балует меня. Если совсем откровенно, мы с ней не подходим друг другу.

Так… я пытаюсь сказать, что любовь способна изменить все и каждого… ну, только если вас не преследует похожее проклятие. Ах да, и вы впускаете любовь в свою жизнь, буквально открываете какому-то бедному парню тяжелую дверь в лабиринт своего сердца, если это можно так описать.

Звучит очень уж сложно, верно? Сначала ее нужно именно впустить в себя. Все начинается с того, что вы открываетесь, демонстрируете свои не самые привлекательные черты, а также показываете мрачные и темные уголки души. Это единственный путь к истинной любви. С самого детства нас пичкают такой херней. Нас всюду преследует непрекращающаяся реклама любви: «Откройся, будь честной, не лги, и тебя обязательно полюбят!»

Наслаждайтесь блестками, брошенными прямо в лицо. Вы нашли настоящую любовь. Повезло же. И как же отстойно это звучит для остальных!

А сейчас… развея позволяю любви войти? Неа. Спасибо, конечно, но я стараюсь не делать этого. Плавали, знаем. Вы задаетесь вопросом – в чем же моя проблема, если я верю в любовь?.. Ну, если вам действительно интересно, моя проблема в том, что старая добрая подружка «любовь» не отвечает мне взаимностью. Ни единого намека. И, наверное, это уже не изменится.

Это довольно-таки грубо с ее стороны, но… я смирилась, по крайней мере до тех пор, пока я не запала на Джеймсона.

А теперь на сцене появляется плохой и очень горячий парень с кучей татуировок. Любовь из колледжа.

И если вы еще не догадались, то мне, конечно же, перешли все проблемы от мамочки и папочки. Словно этого мало, чтобы испортить всю мою жизнь, к этому добавляются еще и сложности с бабушкой.

И т. д. и т. п.

Может, теперь вы подумаете, что я та еще зануда, поэтому не стоит меня слушать.

Давайте тогда поболтаем об отношениях на одну ночь. Это ведь намного веселее, да? Вы аккуратно обходите любовь, флиртуете до головокружения и волнуетесь в ожидании хорошего результата, а потом наслаждаетесь прикосновениями к телу, его тяжелым дыханием, жаром и наконец этими секундами дикого блаженства, когда он коснется той самой точки – если вообще сможет ее нащупать. Согласна, это звучит очень классно. Черт, если там у него хватает сантиметров, вы обязательно испытаете что-то подобное.

Не будь сучкой. Будь спокойной и умиротворенной.

Не замыкайся. Будь свободной, как капля дождя.

И прежде всего:живи.

Мой совет вам: ни при каких обстоятельствах не возобновляйте те захватывающие разовые встречи для удовлетворения похотливых потребностей тела, если вы пытаетесь изолироваться от любви, занимаетесь своими спокойными делами и не хотите искать кого-то на один раз. Не знаю, но если вы продолжите приходить к такому парню… раз сто… вы незаметноначнете что-то чувствовать по отношению к нему.

Посмотрите-ка – у меня все-таки есть сердце. Как неожиданно, да? И вы тоже начнете влюбляться. Постепенно. Итак, сначала ты станешь влажной от одной только мысли о том, насколько же хорошо он владеет этим огромным членом (кстати, это будет называться уже «оргазм», а не «любовь»). Этим членом он заткнет любые твои сомнения. И да, это реально настолько прекрасно: такой тип парней будто только для этого и создан.

А потом он уйдет, оставив тебя в слезах, ведь ты хочешь еще. Здорово же, согласись?

Но потом, когда этот здоровенный член окажется рядом, ты начнешь глупо растягивать букву «е», вкладывая в это определенный смысл. И затем становишься мокрой от одного только его прикосновения к своему лицу или при виде его взгляда, которым он пожирает тебя, пока ты снимаешь блузку, – в общем, все эти грязные штучки. Его пошлые слова полностью завладеют твоими сердцеми разумом. И, возможно, просто возможно, ты даже почувствуешь себя немного уютно, ведь он вроде бы заботится о тебе. И до того, как ты упустишь шанс дать заднюю… до того, как ты осознаешь, что он собирается сделать у тебя за спиной…

Бац! Ты влюбилась. Поздравляшки. И на хер тебя, дорогое сердечко! Теперь ты в полной мере сможешь насладиться всеми сопутствующими страданиями.

Конечно, я не могу говорить за всех, но подобное произошло у меня с Джеймсоном, моей единственной и неповторимой любовью из колледжа, так что за эти любовные излияние вините только его.

Ровно шесть дней и двадцать один час прошли с того момента, как он уехал из Лос-Анджелеса в Питтсбург, чтобы приступить к новой дурацкой работе на другую дурацкую компанию, а я осталась с разбитым сердцем и фактически бездомной.

Если же вам интересно, как я влюбилась в этого сердцееда Джеймсона… Тогда позвольте отмотать время назад. Я познакомилась с ним в группе на лекции по экономике. Вопреки распространенной практике я бы не запрыгнула в постель к малознакомому человеку, и я этого не сделала. Сначала я просто смотрела со стороны, предпочитая пускать на него слюни… Ведь это так увлекательно, верно? Ох уж эти предвкушение, застенчивые взгляды, понимающие ухмылки. И через пару недель мы оказались в постели. Все так и было, клянусь.

Помню, что мое внимание привлекли татуировки на его груди и предплечьях, а когда он повернулся, я увидела эти упругие булочки. Мы внезапно оказались в постели, и он щедро наградил мою киску. Я уже говорила, как же хороши здоровенные члены, да? Я бы не возражала, если бы он оказался потолще, ну да ладно… Не все в жизни идеально.

И я вернулась за добавкой. Помню, как сказала самой себе: «Еще разок, Люси, и все». Я искренне думала, что будет преступлением не испытать снова такой прилив возбуждения, а я же не преступница. Что вообще могло пойти не так…

А потом непонятно каким образом мы пару раз в неделю начали устраивать встречи на одну ночь. Строго говоря, он не являлся любовником на одну ночь, но я все равно называла его именно так. Он оказался настолько хитрым, что начал засыпать до того, как ко мне вернется способность рассуждать здраво и я вспомню о том, почему мне нужно выставить его за дверь.

Забавно, но похожим образом я засыпала на груди лучшей подруги Оливии. Вот так вот спать и обниматься с человеком на одну ночь – это красный сигнал, но это совсем другая история.

Короче, я начала влюбляться в Джеймсона. Я даже подумала, что, может, настало время испытать старую добрую любовь и узнать, действует ли еще это проклятие. Честно говоря, я и не ожидала получить «жили они долго и счастливо» с первой же попытки, ведь в настоящей жизни нет летающих повсюду единорогов, украшающих облака радугами, но, черт возьми, я не ожидала столь внезапного слива и бегства. Я просто опустила кончик пальца ноги в воду, чтобы узнать температуру, а не пыталась самоубиться.

Да уж, значит, я все еще проклята.

Ни частички любви для этой девушки. Вау… ну, я об этом догадывалась.

– Эй? Люси? А, вот ты где. Почему ты тут болтаешь сама с собой? – поинтересовалась Оливия, появившаяся в дальнем конце коридора, пока я вытаскивала мешки для мусора, забитые одеждой Джеймсона. Я выпрямилась и глубоко вздохнула, оценивая ее внешний вид. Она была одета в штаны для занятий йогой и мешковатую белую рубаху, и казалось, для нее это некая повседневная униформа, когда ей лень думать о таких мелочах. И даже с таким верхом ее грудь выглядела просто великолепно. Светло-рыжие волосы собраны в небрежный пучок на макушке, что свидетельствовало о паре дней без мытья головы. Должно быть, она выбралась прямиком из своей писательской берлоги.

– Да просто так. Развлекаюсь сама с собой, – ответила я, смахивая со лба невидимые капли пота. – А ты откуда тут в такую рань? Думала, ты очнешься намного позже. И почему вообще ты выглядишь так, словно целую неделю не мылась?

Она рассматривала выстроенные вдоль стены мусорные пакеты с брошенной Джеймсоном одеждой. Оливия взглянула на меня и широко улыбнулась.

– Не неделю, а около двух дней! Мне нужно дописать несколько глав, чтобы официально закончить историю. – Она пожала плечами и на мгновение замолчала, вернувшись к разглядыванию пакетов. – У кого вообще есть время на душ?

Это был риторический вопрос, но я все прошептала ответ:

– Возможно, у людей, которые хотят быть чистыми, а не ходить такими вонючками, как ты?

– И отвечаю на твой нетактичный вопрос, – продолжила она. – Я встала пораньше, потому что я –лучшая подруга на свете. И почему вообще мы должны копаться в его одежде? Почему ублюдок не забрал ее с собой?

– Нет,мы не будем в ней рыться, разве что только ты. Я уже упаковала ее. Просто оставлю все здесь. Джеймсон написал, что его друг заедет за вещами. Да и мне плевать на них.

– Или мы можем сжечь их, чтобы он все понял. – Она пнула один из мешков в сторону двери и протянула руку, чтобы поднять мою маленькую ярко-желтую сумочку.

– И что именно он после этого должен понять?

– Ну, не знаю… просто показать ему, что мы с тобой заодно? Это будет полезно для тебя.

– Возможно. А как насчет того, чтобы мы просто поскорее закончили с этим?

Она пожала плечами и подхватила мою большую сумку, которую я протянула ей.

– Кстати, я чую, что Джеймсон отреагировал бы на нашу выходку. И вообще, посмотри на себя – ты выглядишь так, словно сама смерть, готовая собирать кровавую жатву. Твои прекрасные голубые глаза помертвели. Даже темные волосы выглядят… темнее обычного.

Я театрально прижала руки к сердцу и захлопала ресницами.

– О, спасибо, моя маленькая зеленая Оливочка. С твоими сальными волосами и заспанными глазами ты тоже выглядишь просто потрясно. И цвет лица чудесным образом подчеркивает их.

Она игриво улыбнулась и качнула головой, а потом потащила сумки вниз к своей машине. Я зашла в ванную и проверила шкафчик с аптечкой. Затем пошла в спальню и там тоже посмотрела, что ничего не забыла. Когда я убедилась, что все собрано и готово, я вытащила последний чемодан в гостиную, где уже стояла Оливия с бутылкой текилы.

– А я принесла вот это, – с этими словами она потрясла бутылкой передо мной, словно поманила ребенка желанной игрушкой.

Я приблизилась к ней и, игнорируя ее вздох, выхватила бутылку из рук, а потом плюхнулась на диван цвета неожиданности, как я привыкла его называть.

Пока я старательно открывала бутылку, Оливия снова вздохнула и присела рядом. Я влила в себя обжигающую жидкость и вернула бутылку в страждущие руки.

Мы дружили уже три с половиной года, и вряд ли кто-то другой знал меня лучше. Она – безумно успешная писательница, первый же роман которой сразу же попал в списки бестселлеров. И мне очень нравилось, что она – счастливая жена самого горячего актера Голливуда. Можно подумать, что подобное случается только в книгах, но нет, она действительно замужем за любовью своего детства. Она заполучила самого горячего парня. Мне нравилось считать, будто это я подтолкнула ее в правильном направлении, поощряя добиваться своих желаний. Но честно говоря, между ними чувствовалась настолько мощная химия, что они в любом случае оказались бы вместе, даже без моего участия. И да, несмотря на то, что Джейсон Торн был горячей звездой, он очень хороший парень и просто по уши влюблен в Оливию. А иначе… я бы организовала тайное нападение, чтобы спасти свою лучшую подругу.

– Итак… – Оливия сделала глоток и закашлялась. – О чем ты там говорила сама с собой, когда я вышла к тебе?

Теперь настал мой черед пить, на этот раз пошло легче.

– На самом деле я вспоминала о твоих красивых сиськах и думала, почему же ты такая эгоистичная обладательница столь милых штучек.

Она вопросительно взглянула на меня и подогнула ноги, поудобнее усаживаясь на диване.

– А кто сказал, что я эгоистка? Я часто делюсь ими со своим мужем.

Я широко улыбнулась.

–Каким именно образом? Можешь поделиться деталями? Например, какая у него любимая поза? Догги-стайл? Он уделяет внимание твоим сиськам? Хорошо о них заботится?

Я уже знала, что она ничего не расскажет, ведь я много раз пыталась разговорить ее раньше. Совершенно непонятно, почему она не хотела отвечать на мои вопросы, но я все равно не унималась. И к тому же, забавно наблюдать, как она пытается соскочить с темы. Вот что получают друзья за заботу и хранение секретов.

– Прости, не хочу о таком говорить.

Я постаралась доходчиво изложить ей свою теорию существования такого странного проклятия, а также предложила ей выпить еще. Она согласилась, и это хорошо по двум причинам: во-первых, там осталось еще для меня, а во-вторых, она потеряла контроль над собой.

– Не хочу, чтобы это прозвучало грубо, но я почему-то думала, что ты появишься в районе двух, а не в десять часов утра. И ты пришла не с пустыми руками. Ты так добра ко мне, потому что я выгляжу жертвой?

Она строго посмотрела на меня.

– Жертвой? Жертвой чего?

– Любви, конечно! – с поддельным возмущением ответила я. – Меня обслюнявили и выплюнули, причем не в сексуальном смысле.

Оливия закатила глаза и переключила внимание на завибрировавший в сумочке телефон. Она посмотрела на экран и вздохнула.

– Извини, бедная жертва любви, но мне нужно ответить. Я планирую встречи с потенциальными агентами.

– Давай, а я пока займусь текилой.

Как только она вышла из комнаты, я закрыла глаза и откинула голову на спинку дивана.

Итак, Джеймсон растворился. Теперь я не состою в отношениях. Да и какая разница, верно? Я и не планировала цепляться за него. Я должна быть счастливой. И я должна была почувствовать себя лучше, ведь мне почти удалось убедить саму себя в существовании проклятия в нашей семье.

Чувствую ли я себя счастливой прямо сейчас?

Совсем не похоже. Но я знала, что жизнь продолжается, поэтому нет смысла из-за этого убиваться. В моей семье бывали примеры и похуже. Джеймсон практически святой по сравнению с некоторыми.

Когда Оливия вернулась, я постаралась отвести взгляд в сторону, чтобы она не заметила мои слезы.

Тихо тут! Я не плакала, это просто была реакция на эту чертову квартиру.

– Может, нам уже стоит пойти отсюда? – тихонько спросила Оливия.

Очевидно, она все успела заметить. Я смахнула одинокую слезинку и сделала последний глоток из бутылки. Жаль, что мы с лучшей подругой не успеем напиться в стельку, развести огромный костер и сделать куклу вуду с огромным членом. Да уж, взрослая жизнь просто отстой.

– Да. Думаю, нам пора, – согласилась я.

Оливия протянула руку за бутылкой, и я нехотя отдала ее.

– Пусть она пока побудет у меня, а потом мы продолжим.

– Обещаешь?

– Обещаю. – Она внимательно посмотрела на меня. – Черт, знаешь что? Я даже позволю тебе обнять меня.

Я с удивлением посмотрела на нее:

– И пока я буду обнимать тебя, ты будешь обнимать красавчика мужа? – с этими словами я подалась вперед. – Оливия Торн, ты обещаешь мне тройничок с обнимашками, потому что я жертва любви? Если это действительно так, то я на все согласна.

– Ну уж нет, маленькая извращенка. У Джейсона вечером съемки. Я буду обнимать тебя до тех пор, пока ты не заснешь. А потом ускользну из комнаты, чтобы переспать со своим красивым мужем.

– Ах, ты просто крутишь туда-сюда рукоятку ножа, пронзившего мое сердце.

– Ладно. Я все еще злюсь на тебя.

Я сделала несчастное лицо.

– На меня? А что я сделала? Я жертва.

– И я твоя подруга. Ты ждала шесть дней и только сейчас рассказала о выходке этого мудака. Ты лишилась права на дружбу.

– Ой, да ладно тебе. Нельзя сердиться на меня из-за этого. Я просто не хотела, чтобы мы грустили вместе. За эту неделю я выплакала все слезы и освободила сердце. На все это ушло даже меньше недели. Дело сделано. Все. Сегодня мы отпразднуем мое одиночество. Я приберегла для тебя лучшую часть: сам праздник. Мы устроим вечеринку в приложении для знакомств и проведем пальцами по каждому из них. Поэтому я просто шикарная подруга.

Она потянула меня вверх, чтобы я встала с дивана.

– Нет. Ты буквально ограбила меня. Да, именно так. Мне не удалось поплакать или поругать Джеймсона вместе с тобой. Как теперь мне перейти от печали и гнева сразу к радости? Я все еще злюсь, и мне грустно. Меня буквально переполняют эмоции. После твоего звонка я всю ночь проговорила с Джейсоном. И он полностью согласен со мной. Ты точно нарушила мои права.

Я наклонила голову и похлопала ее по руке:

– О, так ты и правда меня любишь. Оливка, я бы обняла тебя, но вблизи от тебя пахнет еще хуже. – Она сильно толкнула меня. Я со смехом откинулась на спинку дивана. – Не будь свирепым водопадом, Оливия. Будь спокойным озером. Прямо как я. Бери с меня пример. Ладно, – добавила я, пока она продолжала нависать надо мной и сердито смотреть. – Если это поможет тебе почувствовать себя лучше, я, возможно, еще поплачу сегодня вечером, так что у тебя будут все шансы разделить мои эмоции.

– Вот это звучит интересно. Спасибо. Поплачем и начнем праздновать, договорились?

Покачав головой, я встала с дивана, и мы принялись обстоятельно рассуждать о том, как долго нам следует поплакать, прежде чем начать праздновать.

Оливия помогла донести последний чемодан до машины, а потом я оставила ее караулить сумки и поднялась наверх, чтобы все перепроверить. Я в одиночестве встала посреди гостиной, осматриваясь по сторонам и вспоминая.

Пару месяцев назад Джеймсон попал в аварию на своем мотоцикле, а мы с Оливией поехали к нему в больницу. И тогда я первые поняла, что влюблена в него.

Очевидно, что ему будет сложно позаботиться о себе из-за многочисленных переломов, поэтому я предложила переехать к нему, чтобы помочь восстановиться. И тогда он сексуально и уверенно улыбнулся – это та самая улыбка, побуждающая совершать глупые поступки, – и сказал: «Думал, ты уже никогда не предложишь». Я почувствовала облегчение по нескольким причинам.

Во-первых, мне не пришлось избивать его до полусмерти, ведь он все же понял, что нуждается во мне, хоть это и произошло только после того, как он оказался на больничной койке. Все же нужно смотреть правде в глаза: это не совсем хороший знак, но меня так очаровало выражение его лица… И во-вторых, я бы наконец-то съехала из квартиры, которую снимала вместе с парочкой тупиц, а еще точнее – парочкой бывших друзей. Нам с Оливией они совершенно не нравились.

Из-за молниеносного переезда я забыла взять с собой кучу вещей. У меня их было не так уж и много – все самое нужное поместилось в несколько чемоданов, что на пороге двадцати трех лет, конечно, сильно удручает.

После этих размышлений я поняла, что теперь являюсь гордой обладательницей новых воспоминаний. Воспоминания, которые не исчезнут в одночасье. Воспоминания, которые я не хотела бы больше вспоминать, ведь ни одно из сказанных Джеймсоном «Я тебя люблю» не согреет меня ночью.

Нет. Такие воспоминания играли бы со мной злую шутку, постоянно напоминая о том, чего никогда не будет в моей жизни.

Вы и так уже догадались… чертово проклятие!

– Подруга, у меня задница окаменела сидеть на этих ступеньках. Мы закончили? – спросила Оливия, снова входя в квартиру.

– Вроде да, – подтвердила я, вытирая вспотевшие руки о свои легинсы. – Ты готова ехать?

– Разве не я должна спросить тебя об этом?

– Я не знаю. А нужно?

Она несколько секунд смотрела на меня, пытаясь понять серьезность моих ответов.

– Нет, – ответила она в итоге, беря меня под руку. – Не нужно ни о чем спрашивать, ты уже готова закрыть эту дверь. Это все уже история, верно?

Я глубоко вздохнула и опустила голову на плечо Оливии.

– Хотела бы я частичку твоей уверенности, моя маленькая зеленая Оливка.

– Хочешь сказать, что Джеймсон еще не канул в Лету? – мягко спросила она. – Ничего страшного, если это еще не произошло, Люси. Ты ведь все понимаешь, да?

– Этот сердцеед, снимающий трусики одним взглядом, уже точно в прошлом, но я не уверена, что в прошлом оказались и все наши воспоминания или слова «я люблю тебя», сказанные в этих стенах. И разве не так все устроено? Ты забываешь о парне, но есть вещи, которые невозможно забыть.

Она прижала свою голову к моей и спросила:

– Люси, ты уверена, что с тобой все в порядке? Мне нравится, что ты будешь жить у нас…

– Временно, – перебила я, но она проигнорировала.

– …и мне бы не понравилось, если ты уехала бы из города, но… Почему ты не уехала? Джеймсон – первый парень, которому за эти четыре года удалось пробить брешь в твоей защите вокруг сердца. И я видела, что ты любишь его. Я заметила.

– Да, я любила его, – согласилась я после минутного молчания. Я и сама размышляла над этим вопросом. – Я уже говорила тебе, Оливия, что он никогда не предлагал уехать вместе с ним. Мы никогда не садились вместе и не обсуждали наши планы, а он никогда не спрашивал о моих, если уж на то пошло. Он только сказал, что ему предложили работу, поэтому ему нужно уехать. И добавил, что будет безумно скучать по мне. Вот и все. И больше ничего. Я не собираюсь преследовать того, кто сам не хочет, чтобы я была рядом.

– А ты бы поехала? Ну, если бы он позвал тебе с собой?

– Этого мы больше никогда не узнаем, логично? Черт, да он был таким милым. У меня даже не было повода кинуть в него вазой или сделать что-то еще. И даже не было возможности заняться грустным сексом после расставания. Вот из-за этого я чувствую себя обманутой. Он только рассказал о своих планах и сообщил, что срок аренды квартиры истекает в этом месяце. Все закончилось очень быстро… я даже не знаю, что это было. Единственное, что я знаю, так это то, что он никогда не просил меня поехать с ним или хотя бы подумать о такой перспективе. Я не знала о его намерениях, поэтому сейчас говорю – пошел он к черту. Я уж точно не собираюсь умолять парня только из-за того, что с ним у меня были потрясающие оргазмы. – Я оторвалась от плеча Оливии и повернулась спиной к гостиной. – Да пошел он к черту вместе со своим байком. Я побуду с вами до тех пор, пока не найду работу, а потом не буду вам мешать.

– Может, тебе стоит позвонить своей бабу…

– Этопоследний человек, которому я могу позвонить. Я просто рассталась с парнем, такое случается. Но я лучше позвоню Джеймсону, нежели Кэтрин. Я же не самоубийца. – Оливия серьезно посмотрела на меня и открыла рот, чтобы что-то сказать, но я схватила ее за руку и потащила к двери. – С этим покончено, Оливия. Понятно, что Джеймсон мне не подходил. Не у всех бывает до тех пор, пока смерть их не разлучит, и это нормально. Я очень хорошо это понимаю. Давай уже пойдем и продолжим этот разговор у тебя дома? Желательно, чтобы перед этим в крови появилось хоть немного алкоголя.

Она усмехнулась и вышла из квартиры, поэтому мне не пришлось подталкивать ее в сторону выхода. Я тоже вышла и обернулась, чтобы в последний раз окинуть взглядом квартиру.

– Просто чтобы ты знала, – сказала я подруге, стоявшей прямо за мной, вероятно, для того, чтобы подхватить меня, если я вдруг решу упасть на пол и зареветь. Думаю, она действительно ждала возможность погрустить вместе со мной. – Я больше не стану говорить с парнями о любви. Запомни мои слова. Когда ты произносишь их вслух, все начинает идти наперекосяк. Поэтому я больше не стану. Меня даже не волнует, бог ли он в постели или у него там тридцать сантиметров. Больше я никого не полюблю.