72 часа вечности

Глава 11 "Разговор"

Адам сидел за стеклянным столом, заваленным документами и чертежами проектов, когда в нижнем ящике раздалась вибрация. Его пальцы замерли над контрактом, который он изучал, прежде чем потянуться к скрытому телефону. Этот аппарат знали лишь несколько человек в мире.

– Да?

Пауза. В трубке было тихо, но напряжение передавалось даже через молчание.

– Я получил.

Его пальцы впились в ручку кресла так, что кожа на костяшках натянулась, побелев от напряжения. Вены на руке выступили рельефно, выдавая внутреннюю бурю.

– Не понимаю.

Губы сжались в тонкую ниточку, став почти белыми от давления. В уголках рта залегли жесткие складки.

– Почему всё не так?

Ком в горле мешал дышать. Он сглотнул, но комок не исчез, а лишь сдвинулся ниже, к груди, где начало ныть от непонятной тревоги.

– Даже год назад было лучше.

Резкий вдох наполнил легкие, но не принес облегчения. Воздух казался густым, как сироп.

– Да.

Взгляд упал на дрожащую кисть левой руки. Он сжал ее в кулак, но дрожь не прекратилась, лишь стала менее заметной для постороннего глаза.

– Я всё понял.

Пауза. В трубке щелкнуло, но связь не прервалась. Кто-то на другом конце ждал.

– Всё сделаю.

Голос стал тише, глубже, будто слова проходили через слой ваты, прежде чем вырваться наружу.

– Буду ждать.

Последнее, почти шёпотом, с придыханием, которое мог уловить только собеседник:

– Оставьте это конфиденциальным.

Телефон погас, оставив после себя гулкую тишину. Адам задержал взгляд на черном экране на секунду дольше необходимого, прежде чем убрать аппарат обратно в ящик.

В этот момент раздался стук.

Кабинет Адама был воплощением холодной элегантности. Стеклянный стол, казавшийся невесомым, несмотря на размеры, был завален бумагами, разложенными с математической точностью. На стенах – несколько абстрактных картин в тонких черных рамках, их геометричные линии перекликались с силуэтом города за панорамным окном. Но больше всего Эми поразила книжная полка – среди деловых изданий в одинаковых переплетах стоял потрепанный томик "Мартина Идена". Книга выглядела чужеродно в этом стерильном пространстве, как будто кто-то специально оставил ее здесь в качестве провокации.

– Что за спектакль? – ее голос дрожал от сдерживаемого гнева. Она скрестила руки на груди так плотно, что складки на блузке затянулись, подчеркивая напряжение в плечах. – Вы же прекрасно знаете, что сегодня у нас нет запланированных встреч. Или вам просто нравится нарушать личные границы?

Адам откинулся в кресле, его длинные пальцы сложились домиком перед лицом, скрывая легкую дрожь, которая все еще не утихла. Он изучал ее методично, как хирург перед операцией: нахмуренные брови, сведенные к переносице; губы, сжатые так плотно, что исчезла их естественная розоватость; напряженные плечи, готовые в любой момент развернуться и уйти.

– Алекс Ковальски, – произнес он, растягивая имя, как сомелье, пробующий новое вино. —32 года. Любит книги, – пауза, – особенно военные мемуары. Веган. Не пьет. – Уголок рта дернулся. – Очень… милый.

Эми почувствовала, как что-то холодное пробежало по спине, оставив после себя мурашки. Алекс действительно был милым – с его нелепыми шутками, которые он рассказывал, краснея до корней волос; с привычкой приносить ей домашние веганские печенья, которые она ела из вежливости, хотя ненавидела кленовый сироп; с тем, как он заикался, когда она дразнила его за чрезмерную романтичность.

– Вы следили за ним? – голос сорвался на высокой ноте. Последние две недели Адама не было в офисе, а теперь эта новость… Ее пальцы сжали руку так сильно, что кожа на них побелела.

– Я интересуюсь всеми, кто работает на моих проектах, – в уголках его глаз появились морщинки, но это нельзя было назвать улыбкой. – Кстати, он получил повышение. Переезжает в Филадельфию. Завтра.

Эми замерла, ощущая, как учащается пульс. В ушах зазвенело, а в груди что-то болезненно сжалось.

– Ты… ты убрал его?! – слова вырывались с трудом, как будто кто-то сжимал ей горло. Впервые за долгое время ей было по-настоящему комфортно с кем-то, и теперь… Ее ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже.

Адам поднялся со стола с грацией хищника, привыкшего к тому, что добыча не убегает. Эми инстинктивно отступила на шаг, чувствуя, как сжимается пространство между ними, наполняясь электричеством.

– Мисс Картер, просто забавное совпадение и все. – Он расплылся в хищной улыбке. Они теперь стояли так близко, что она чувствовала тепло его тела и запах дорогого одеколона с нотками бергамота и кожи. – А ты… – голос стал тише, более хриплым, приобрел какую-то интимную окраску, – ты правда веришь, что я вкладываю миллионы в благотворительность, только чтобы соблазнить тебя?

Эми не могла оторвать взгляд от его глаз – таких близких, что она различала золотистые вкрапления в карих радужках. В них читалось что-то, что заставляло ее сердце биться чаще, даже когда разум кричал, что нужно бежать.

– Я…

– Или, – он перебил, наклоняясь так близко, что его дыхание обожгло ее кожу, пахну кофе и чем-то еще, сугубо мужским, – ты сама не замечаешь, как часто смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу?

Эми резко отпрянула, сердце бешено колотилось, ударяя по ребрам, как птица в клетке. В висках пульсировала кровь, окрашивая зрение в красноватые тона.

– Ты сумасшедший, – выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал, – я здесь ради проекта, а не чтобы участвовать в твоих больных играх. Я не трофей в коллекции, Адам. – Она сделала шаг назад, нащупывая ручку двери. – И если ты думаешь, что можешь манипулировать мной через перевод сотрудников, то ты сильно ошибаешься.

Его смех прозвучал низко, интимно, будто предназначенный только для нее, вибрируя в пространстве между ними.

– Возможно. Но ты все равно пойдешь со мной на обед.

– С чего ты взял?

– Потому что, – он отступил на шаг, взгляд скользнул по ее ногам, медленно, как физическое прикосновение, – ты отчаянно хочешь узнать, правда ли этот проект для меня больше, чем просто предлог. – Его глаза снова встретились с ее. – И потому что ты ненавидишь себя за то, что тебе интересен ответ.

Повернувшись к окну, он дал ей момент собраться с мыслями. Солнечный свет вырисовывал его профиль, подчеркивая резкие черты: высокие скулы, решительный подбородок, линию губ, которая могла быть как жесткой, так и неожиданно чувственной.

– Кафе на углу. Два часа. Не опаздывай.

Эми стояла, сжимая пальцы так сильно, что они побелели. Она должна была отказаться. Должна. Но любопытство и злость смешались в странный коктейль, от которого кружилась голова.

– Только ради проекта, – бросила она, разворачиваясь к выходу, чувствуя, как жжет лицо. Когда дверь захлопнулась за ней, Эми почувствовала, как его взгляд преследует ее сквозь стену – тяжелый, горячий, ненасытный, как летняя гроза, которая вот-вот разразится.

Глава 12 "Откровения демона"

Эми щурилась от света монитора, безуспешно пытаясь сосредоточиться на макете. Её пальцы замерли над графическим планшетом – уже третий раз за утро она ловила себя на том, что вместо проработки деталей нового логотипа для клиента машинально выводит одни и те же угловатые линии, странным образом напоминающие складки на дорогом мужском костюме. Кофе в керамической кружке давно остыл, образовав на поверхности маслянистую плёнку, но она даже не заметила, когда это произошло.

"Чёрт, что со мной?" – мысленно выругалась она.

Эми не могла выбросить из головы его взгляд. Этот пронизывающий, слишком уверенный взгляд, который, казалось, видел её насквозь – все тайные страхи, каждую слабость, всё то, что она годами прятала за маской.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился сияющий Алекс, размахивая официальным письмом.

– Эми, ты только посмотри! – Он буквально сунул документ ей под нос. – Меня повысили! И представляешь, перевод в офис в Филадельфиию – новые перспективы, карьерный рост!

Эми заставила себя улыбнуться, чувствуя, как её губы неестественно растягиваются.

– Это… прекрасно! Поздравляю! – её голос прозвучал на полтона выше обычного.

– Честно говоря, я даже рад переехать, – продолжал Алекс, не замечая фальши в её реакции, – хотя… буду скучать по нашим мозговым штурмам.

– О, не переживай, – она сделала шаг назад, опасаясь, что он заметит её настоящие эмоции, – ты заслужил это. Удачи!

Когда Алекс обнял её на прощание, Эми мысленно прокляла Адама. Всё это было из-за него. Из-за его вмешательства. Из-за того, что он просто щёлкнул пальцами и перевернул её жизнь с ног на голову.

А она…

Она боялась признаться себе, что где-то глубоко внутри ждала сегодняшней встречи. Ей отчаянно хотелось узнать, что скрывается за этой маской холодного циника.

Кафе "La Fleur". 14:00

Стильное заведение в современном стиле с налётом богемной роскоши. Стены цвета слоновой кости гармонировали с чёрными металлическими конструкциями, а массивные зеркала в позолоченных рамах отражали мягкий свет, льющийся через панорамные окна. На каждом столике – высокие хрустальные вазы с живыми орхидеями, их лепестки, нежные и хрупкие, трепетали от лёгкого дуновения кондиционера.

Адам уже ожидал её у окна, его чёткий профиль эффектно выделялся на фоне городского пейзажа. Солнечные лучи играли в его тёмных волосах, отбрасывая блики на высокие скулы. Когда он заметил Эми, его губы растянулись в той самой улыбке, от которой у неё учащённо забилось сердце.

– Можно мне воду с лимоном, – сказала она официантке, стараясь не смотреть прямо в глаза Адаму.

– Я знал, что ты придёшь, – произнёс он, когда она заняла место напротив.

Эми приподняла бровь, её губы сложились в язвительную улыбку. Адам не спеша водил пальцами по краю бокала с элитным виски, изучая её глаза, которые под разным освещением меняли оттенок от насыщенного сапфирового до лёгкого аквамарина.

– Виски в два часа дня? Это уже алкоголизм или просто обязательный атрибут богатого мажора?

– Когда ты поймёшь, что настоящая роскошь – это возможность изменить чью-то жизнь, тогда и поговорим о моих привычках, – парировал он, делая небольшой глоток.

– И да, мистер Рейнольдс, давайте договоримся сразу – никаких попыток меня очаровать. Я здесь исключительно по деловым соображениям. Хотя… – её взгляд скользнул по его безупречному лицу, – похоже, вы уже подготовились к другому сценарию.

Адам слегка наклонил голову, уголки его губ дрогнули.

– Мисс Картер, если бы я хотел вас очаровать, мы бы сейчас сидели не в кафе, а в моём вертолёте над Манхэттеном. Со стаканом Dom Pérignon 2004 года вместо этой скромной воды с лимоном.

Эми ощутила, как по её спине пробежали мурашки, но внешне осталась невозмутимой.

– Как практично. Хотя я предпочитаю твёрдую почву под ногами и трезвый рассудок во время рабочих встреч и переговоров.

– О, значит, вы признаёте, что это переговоры? – его глаза блеснули. – Уже прогресс.

Она намеренно сделала глоток воды, давая себе секунду на то, чтобы собраться.

– Давайте считать это предварительным обсуждением возможностей. При условии, что вы перестанете смотреть на меня так, будто я очередной ваш проект, требующий срочного ребрендинга.

Адам рассмеялся – искренне, почти по-дружески.

– Честно предупреждаю, мисс Картер, я всегда довожу свои проекты до совершенства. Даже если для этого требуется… особый подход.

Она намеревалась звучать резко, но предательское тепло, разлившееся по щекам, выдавало её с головой.

– Итак, мисс Картер, – Адам перешёл в деловой тон, – зачем иметь миллиарды, если нельзя использовать их, чтобы изменить мир? Этот проект – не просто благотворительность. Это возможность переписать правила игры для тех, кому система никогда не давала шанса

Эми нахмурилась.

– Мистер Рейнольдс, вы не похожи на человека, который тратит миллионы на благотворительность.

– А ты выглядишь как девушка, привыкшая судить по обложке, – в его голосе зазвучала лёгкая насмешка.

Он снял очки, тщательно протёр линзы салфеткой, будто собираясь с мыслями. Глубокий вдох – и его голос стал тише, жёстче.

– Давай я расскажу тебе правду, а ты сама решай, чего она стоит. Это не про налоги или имидж. Это про то, что деньги – всего лишь инструмент. А настоящая ценность в том, чтобы дать кому-то шанс, которого у тебя самого никогда не было.

Он отхлебнул виски и начал говорить, смотря куда-то вдаль, будто проживая всё снова и снова.

– Когда мне было три года, моя мать попыталась утопить меня в ванне.

Эми замерла, её бокал завис в воздухе. Тем временем Адам продолжал:

– Мы жили… скромно. Отец пил, а мать…– Он сделал паузу, его пальцы судорожно сжали бокал. – Она ненавидела меня с рождения. Послеродовая депрессия, бедность, безысходность… В семь лет она исчезла. А отец сдал меня в интернат закрытого типа.

Глоток виски – и его карие глаза потемнели, став почти чёрными.

– Там была… особая система воспитания. За слёзы – «карцер» на сутки. За крик – ремень по голой спине. За попытку подружиться – ледяной душ посреди зимы. – Его голос дрогнул. – Приходилось выживать.

Он замолчал, глядя в окно, будто там, среди городского шума, скрывались призраки прошлого.

– Мы были всего лишь детьми… ранимыми, беспомощными. Но там не было места слабости. Там выживали только те, кто научился не чувствовать. – Эми почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось. – Я научился не чувствовать. Так было проще. – Его пальцы сжались в кулаки. – Это стало моим стимулом жить.

Она невольно потянулась к его руке, но в последний момент одёрнула себя, сжав кулаки на коленях.

– А потом, – он продолжил, – в четырнадцать я познакомился с парнем. У него было тревожное расстройство, сложности с адаптацией… Его перевели в нашу группу. Он был невероятно талантливым, мы очень подружились, он доверял мне. – Губы Адама искривились, как будто даже сейчас, спустя столько лет, он пытался скрыть дрожь в голосе. – Слабак. – Он произнёс это слово с горькой усмешкой, но в его глазах читалось что-то другое: боль, вина, сожаление. Потому что он не смог помочь другу. —Он плакал по ночам, твердил, что не выдерживает. Через год его нашли в душе с перерезанными венами. – Адам закрыл глаза. – Я не знал, что он решится на это…

Адам откинулся на спинку кресла, его взгляд стал пустым, направленным куда-то вдаль.

– Тогда я понял – нужно карабкаться наверх. Поступил в колледж, выучился на программиста, в 26 создал первую блокчейн-платформу. – По спине Эми пробежали мурашки. – Этот проект, – Адам указал на папку с логотипом фонда, – для тех, кому не придётся становиться сильными, как я. – Его голос неожиданно смягчился, в нём появились нотки чего-то тёплого, почти отцовского. – Я хочу защитить их. Хочу создавать лучшие условия.

Он развернул документы – схемы, графики, 3D-модели реабилитационных центров.

– Это брошенные дети с аутизмом, тревожными расстройствами, те, кто не вписывается в систему… Им не нужны крики и наказания. Им нужна поддержка, адаптация, специалисты. – Он ткнул пальцем в экран планшета, и перед Эми развернулся целый мир: интерактивные комнаты, виртуальные тренажёры, программы арт-терапии.

– Мы разрабатываем интерактивные приложения, VR-программы, онлайн-платформы. Шанс на нормальную жизнь. Без боли. – Его взгляд стал пронзительным, в нём читалась не просто решимость, а какая-то почти фанатичная преданность этой идее. – Для меня это важно. Потому что я знаю, каково это – чувствовать себя ненужным. Знаю, каково это – бояться каждого дня. И если я могу что-то изменить… то должен это сделать.

Внезапно он процитировал, глядя ей прямо в глаза:

– "Не суди книгу по обложке. Под грубой кожурой часто скрывается сладкий плод."

Эми ахнула:

– Это… «Грозовой перевал»!

Он увидел в её глазах удивление – и не просто удивление, а что-то большее. Как будто перед ней только что разобрали стену, за которой скрывался целый мир.

– Ну что, миссис Картер, твои стереотипы всё ещё работают?

Тишина повисла между ними. Эми смотрела на него, и впервые перед ней был не тот наглый тип из бара, не холодный манипулятор. Перед ней был человек – со шрамами, с болью, с чем-то подлинным. Её сердце бешено колотилось. Она осознала, что всё это время видела лишь оболочку, даже не пытаясь разглядеть суть.

– Я… не знала, – прошептала она.

Она опустила голову, её пальцы сжали край стола, будто ища опору.

Он тяжело вздохнул.

—Теперь знаешь.

Его голос звучал тихо, но в нём не было ни упрёка, ни злости. Только усталость. Как будто он годами носил этот груз в одиночестве и только сейчас позволил кому-то ещё его увидеть. Он откинулся на спинку кресла, и в его голосе вновь зазвучали деловые нотки:

– Мне нужны лучшие специалисты. Лучшие ресурсы. Я видел твои работы и уверен – мы идеально сработаемся. Мы создадим нечто грандиозное, мисс Картер то, что действительно изменит жизни. Ведь, в конечном счёте, смысл не в том, сколько у тебя денег, а в том, как ты ими распорядишься. Давай сохраним субординацию. Я в тебе не сомневаюсь.

Глава 13 "Раны и откровения"

Эми сидела на краю кровати, пальцы впились в матрас в ушах стоял его голос – тот самый, каким он рассказывал ей за обедом о детстве, лишённом тепла. Каждое слово жгло сильнее спирта на открытой ране.

"Мне было восемь, когда я понял, что взрослые лгут…"

Он говорил о пансионе, где воспитатели били детей за слёзы. О мальчике по имени Люк, который однажды вечером разрезал вены. «Надо быть очень сильным, чтобы не просто пройти через всё это, но и сохранить душу, – шептала она, вспоминая его глаза. – Вот что ты скрываешь за своей болью..». Грудь сжало знакомым холодом. Она тоже знала, что такое отсутствие любви и тепла, нормального дома. Наверное, поэтому так цеплялась за Дэниела – за его редкие ласки, за обрывки тепла, которого ей так не хватало.

Эми сжала кулаки. В груди клубилось что-то тяжёлое и знакомое. Она узнавала эту боль – ту самую, что грызла её после предательства Дэниела. Как они похожи в этом – оба научились прятать уязвимость за броней, оба знали цену обману. Только Адам выбрал путь силы, а она – путь бесконечного бегства.

«Он доверил мне это… Почему?»

Мысли неслись к Дэниелу. Её первой любви. Первому предательству. Как она таяла, когда он читал Байрона под её окном, прижимая ладонь к груди. Как верила его шёпоту "Ты не такая, как все", когда он снимал с неё одежду в дешёвом мотеле. Как разбилась, найдя в его телефоне одинаковые сообщения ещё трём девушкам.

"Ты всерьёз думала, что это что-то значит? – его смех резал уши даже спустя годы. Эмили, ну кто сейчас верит в любовь? Ты просто была… удобной."

Эми резко встала, босые ноги прилипли к холодному паркету.

Нет. Адам не такой. Он… Она точно видела что-то большее, что-то глубокое. Ей хотелось узнать его глубину, разглядеть то, что скрывалось на самом дне.

Но тут же закусила губу.

Все мужчины одинаковы. Просто у них разные маски. – она боялась признаться себе, что уже не может выкинуть его из головы. Что его присутствие заставляет её кожу покрываться мурашками, а дыхание сбиваться.

Она потянулась к планшету – работа всегда была её спасением, надо было отвлечься, надо просто выкинуть все эти мысли из головы. Но экран высветил последние правки Адама в проекте:

"Элемент 'одиночество' – #191970 (цвет ночного моря), как рисует Эмма (9 лет). Она говорит: 'Это как когда папа обещал прийти, но не пришёл'."

"Звук 'радость' – использовать смех Кристофера (7 лет) из 3-й палаты. Первый раз за год."

Пальцы Эми задрожали. Как этот циничный манипулятор, ещё вчера оценивавший каждую юбку голодным взглядом, мог так тонко чувствовать чужую боль вкладывать столько сил, времени и денег? Как тот, кто менял женщин как перчатки, запоминал не только имена этих детей, но и их раны, их первый после долгого молчания смех?

«Ты не представляешь, что значит – держать в руках чью-то жизнь. – Сказал он ей как-то. – Эти дети… Они не знают, что такое безопасность. Моя задача – дать им хотя бы иллюзию этого чувства.»

Он нёс в себе столько тьмы, что становилось страшно. Прошёл через ад, в котором многие сломались бы. Выбрал быть сильным, потому что слабость в его мире означала смерть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.