Посланница орков. Отбор для узурпатора
- -
- 100%
- +
Полысевшая голова, кажется, начала покрываться лёгким пушком. Изумляясь скорости, я провела по бархатистой коже. Было такое ощущение, будто дня три назад меня побрили под ноль, и теперь всё это отрастает этаким бархатистым военным ёжиком.
Кожа с меня всё ещё облезала, выглядело это и впрямь не очень. Но меня даже обрадовало: чем хуже я на вид, тем выше шанс не познакомиться ближе с господами бандитами.
Что ещё... похоже, я сильно похудела. Тазовые косточки аж торчали, пальцы были словно палочки, запястье... вокруг него можно было не только ладонь сомкнуть, но и ещё на пару таких же запястий хватило бы. Да меня ветром сносить будет. Какая-то жертва концлагеря, а не женщина.
Ладно, дайте выбраться отсюда, отожраться я всегда успею. Хорошо поесть - это мы всегда с удовольствием.
Зато чувствовала я себя прекрасно. За исключением голода и желания помыться, конечно. Но - я была полна энергии, хотелось вскочить, двигаться, куда-то бежать, что-то делать. Пропала тупая боль в суставах, преследовавшая меня уже пару лет, даже зрение, на которое я никогда не жаловалась, как будто стало острее и ярче.
Снаружи повеяло запахом костра... и шашлыка. М-м-м!.. Рот мгновенно наполнился слюной, желудок взвыл в голос, яростно и возмущённо. Умей он говорить, сейчас бы у меня от мата уши в трубочку свернулись.
Фургон дрогнул. Сзади, в торце, глухо заскрипело, потом темноту прорезала щель. Это открылись дверцы. Я замерла, притворяясь спящей.
Фургон дрогнул опять: кто-то залез внутрь. Шаг, другой - и моя клетка издала жалобный треск, проскрипев днищем по полу. Неслабый пинок.
- Эй, ты, грязнуха. Поднимайся.
Это тот, у которого в штанах свербит? По голосу не поймёшь.
Я нехотя зашевелилась.
Рядом с клеткой стоял заросший, пропахший потом мужик в засаленных кожаных штанах и чём-то похожем на клетчатую рубашку. Один из бандитов. В руке он держал щербатую плошку. Жратва! Господи, ты ж мой миленький, всё прощу.
Бандит рассмеялся:
- Ишь ты, глазищами сверкает! Жрать хочешь, да?
Я молчала, но, боюсь, мой вид говорил сам за себя. Слюна переполняла рот, приходилось судорожно сглатывать, чтобы не захлебнуться. И тело мелко дрожало, как у собаки при виде полной миски. Господи, полцарства за еду. Любую - даже объедки, даже самое омерзительное на вид варево, мне сейчас всё покажется царским угощением. Будь у меня хвост, я бы бешено стучала им о пол клетки.
Бандит засмеялся. Сунул грязные пальцы в плошку, подцепил кусок мяса. Я думала, кинет в угол клетки, чтобы поглядеть, как я брошусь подбирать - но он запихнул мясо себе в рот и начал жевать, усмехаясь мне в лицо.
Ах ты ж сукин сын! Моё мясо!
- Думала, тебе дам? Вот ещё, жратву на тебя тратить, - он рассмеялся в голос. - Самим мало! А тебя мы завтра в город отвезём, там тебя накормят. От пуза, - и снова смех, от которого идут мурашки по телу.
В город. На продажу?.. или всё же во дворец?
- Много за меня не дадут, - горло саднило, как ободранное наждачкой.
Удочка была заброшена совершенно наудачу. Я затаилась в ожидании ответа.
- За тебя уже заплачено, - бандит снова пакостно засмеялся, чтобы его перевернуло и шлёпнуло.
Однако нужный мне ответ он дал. Заказ и впрямь есть - и меня везут этому загадочному заказчику. Теория о том, что обо мне каким-то образом прознал товарищ “ледяной” - или его противники - становилась всё вероятнее.
Скорее, конечно, противники: узурпатору проще было бы убить на месте. Но и версию, что ему сначала хочется посмотреть на меня, тоже нельзя скидывать со счетов. Посмотреть - или насладиться моей агонией.
Недоделанный любитель пищевого БДСМ сожрал всё мясо у меня на глазах. Его явно радовал голодный блеск в моём взгляде и то, как я сглатывала подступающую от запаха еды слюну.
- Хочешь жрать? - спросил он, проглотив последний кусочек. - Если будешь хорошо себя вести, так и быть, принесу тебе.
Ага, конечно. Плавали, знаем. Товарищ бандит надеется, что за кусок хлеба насущного (и мяска жареного) я послушно раздвину ножки. А он, спустив давление в своих паровых котлах, заодно и позабавится моим бессильным гневом, когда я пойму, что меня обманули. Чёрт, обещать с три короба в расчёте на секс - как знакомо-то! Миры меняются, а мужики всё те же.
Вообще, если быть честной с самой собой - в восторг эта мысль меня не приводила, но я знала, что даже если что случится - я отряхнусь и дальше пойду. Перетерплю, пусть даже через отвращение, через ощущение полной беспомощности. Лишь бы не изуродовали. Может быть, это даже шанс... по крайней мере, чтобы поиметь меня, ему нужно будет открыть клетку.
Я притворилась испуганной и слабой, обхватила себя за плечи, притянула ноги к груди. Этакая девочка-припевочка, хлоп-хлоп ресничками, не понимает, что происходит. Сработало. Мужик шарил по мне глазами, и с каждой секундой взгляд становился всё масленее.
Что-то нарастало. Пальцы словно покалывали острые иголочки, мелкие волоски на коже встали дыбом. В застывшем сухом воздухе расплывался запах озона. Странно... надвигается гроза?
Хотя всё это неважно. Надо соблазнить этого придурка.
Моя актёрская игра, какой бы ужасной ни была, всё же возымела действие. Мужик расплылся в ухмылке, стянул ключ со стены и забряцал им, открывая замок. С деревянным стуком открылась дверца.
- Иди сюда, девочка.
Ты ж смотри, разнюнился весь. Ух я бы показала ему девочку... но пока нельзя.
Я окинула его быстрым взглядом. Оружия не видно, не дурак. Если и есть, то спрятано где-то на теле. А так славно было бы выхватить кинжал и взрезать ему горло...
Прогнав невесть откуда взявшуюся кровожадность, я старательно забилась в угол и всхлипнула. Да, Лада, будь ты в жюри, не дала бы себе “Оскара”. Но мужик вроде купился. Осклабился, протянул руку, вцепился в мякоть плеча испачканными жиром пальцами и махом вытащил меня из клетки.
Ключ остался в замке.
Странное ощущение усиливалось, на меня словно накатывал транс. Сознание раздвоилась, и часть меня оставалась в фургоне, а часть - летела над степью, упорно вглядываясь в пыльную землю, в оазисы бурной растительности, в тень скал и деревьев. Я что-то искала, и это что-то было уже совсем близко.
Бандит навалился мне на грудь, прижал к полу, ухмыляясь в лицо. Несло потом, луком, немытым телом. Маленькие серые глазки бандита заволокло туманом, дыхание стало частым, прерывистым, лицо покраснело от прилившей крови. Жадные пальцы возили по моему телу, выкручивали, щипали. Раздвинув мне ноги, он бесцеремонно сунул между ними руку и поморщился, обнаружив, что я сухая.
Я обняла его за шею. Сперва бандит оторопел, потом похабно улыбнулся. Решил, видно, что я захотела по-хорошему.
А фургон уже вовсе пошатывался от ветра, подрагивал, поскрипывал, по салону гулял сквозняк. Бандит этого совершенно не замечал. Впрочем, неудивительно, сейчас у него только нижняя голова работает, предстоящее удовольствие застило всё. Мужик завозился, снимая штаны.
Наверное, надо было подождать, когда он войдёт и расслабится, но омерзение не позволило. Я выхватила ключ из замка - тонкий железный стержень - и сжала в кулаке, собираясь вогнать бандиту в глаз.
Рука дрогнула в последний момент. Всё-таки я не спецназовец и не агент 007, я обычная среднестатистическая женщина... в слегка необычных обстоятельствах.
Ключ проехался по роже, оставляя длинную кровавую царапину, мужик взревел и вскочил.
Вот он, хвалёный сильный пол - стоит чуть-чуть располосовать рожу, как он уже голосит, будто его как минимум висящей между ног морковки лишили.
Я вскочила. Пол ходуном ходил под ногами, фургон дрожал и раскачивался. Снаружи слышались какие-то крики, шум борьбы. Залезая сюда, мой насильник захлопнул дверцы, так что о происходящем за стенами оставалось лишь догадываться. Впрочем, сейчас не до этого.
Чёрт побери, что делать-то? Я голая, безоружная, приёмов борьбы не знаю, йога вряд ли поможет. Сомневаюсь, что бандита испугает “поза воина” или “собака мордой вниз”.
- Ах ты сука! - стерев с лица кровь, он сорвал со стены поводья. - Сейчас ты у меня получишь!
Двинулся ко мне, и тут что-то случилось. Тело словно прострелило электрическим разрядом, волосы встали дыбом, руки сами взметнулись вверх, и я с оторопью увидела, как по скрюченным пальцам пробегают молнии. Напряжение нарастало, меня окутал тёмный фиолетовый вихрь.
Что за чертовщина?
Но как ни странно, я не испугалась. Напротив, почувствовала себя спокойнее и сильнее, как будто так и было нужно.
Испугался мужик - попятился, поводья выпали из руки. Я ощущала его страх, ощущала свою силу, свою власть над ним. Губы сами растянулись в хищной улыбке. Ага, теперь-то ты отступаешь, теперь ты в штаны готов наделать: загнанная в угол мышь стала охотником.
Потрескивающий молниями фиолетовый комок, как ласковый котёнок, собрался у меня на ладони. Тьма вихрилась вокруг, кружила голову, проникала в кровь, превращая её в густое вино. По телу пробегали сладкие разряды, и ужас моего несостоявшегося насильника, его помертвевшее лицо, остановившиеся глаза заставляли что-то внутри меня сладострастно урчать.
Убить! Уничтожить! Отомстить за всех, кто не смог защитить себя, всех, чьи жизни были похищены, всех, кто побывал в этой клетке - нагой, слабый, беззащитный. Мне хотелось кусать и рвать, драть на куски это возомнившее себя царьком ничтожество.
Убей, шепнула ласковая тьма - и фиолетовый, пестрящий молниями комок сам соскользнул с пальцев. Устремился к бандиту, вошёл в его грудь - и тот заорал. Фургон наполнился дымом, треском, запахом сгоревшей плоти.
Я вдохнула этот непередаваемый аромат чужой смерти - и потеряла сознание.
Глава 6
Мне казалось, я словно плыву в тёплом молочном тумане. Немного похожем на воды озера, где мы с Игвиллем купались. Потом ощущение изменилось, меня словно прижимали к чьей-то крепкой груди - так бережно, как не каждая мать обнимает своего младенца. Куда-то несли - укачивал мерный ритм шагов.
Просыпаться не хотелось, но чувство голода заставило. Проснулась, потянулась... и не поверила своим глазам.
Надо мной парило невозмутимое лицо Игвилля.
Не только лицо, конечно - оно было приделано к мощной шее, а та - к крепкой грудной клетке. Но всё это не отменяло невозможности происходящего.
Чур меня! Мёртвый несёт на руках! Я что, тоже умерла и попала в загробный мир?!
Я в панике забарахталась и обнаружила ещё несколько вещей.
Во-первых, Игвилль не то чтобы нёс меня на руках - он ехал на яке со мной в объятиях. То, что я принимала за ритм его шагов, было поступью нашего транспорта.
Во-вторых, на загробный мир всё это не походило: вокруг расстилалась та же степь, так же сильно жарило солнце, мои кишки по-прежнему показывали друг дружке фиги, а в горле словно ёжики нагадили - короче, на парадиз не тянуло.
Ну и в-третьих, торс Игвилля был испещрён маленькими розовыми отметинами - это затянулись оставленные стрелами раны.
- Тише, - он крепче прижал меня к себе, - всё хорошо.
Хорошо? Звучало менее чем неубедительно. Я деловито отстранилась и начала ощупывать гладкий тёплый торс. Шрамики от ран почти не чувствовались, прижав голову к мощной широкой груди, я убедилась, что сердце моего орка бьётся размеренно и сильно, а хрипы или свисты в лёгких отсутствуют.
- Что ты делаешь?
- Проверяю, не торчит ни из тебя что-нибудь несовместимое с жизнью.
Игвилль не отреагировал, но мне показалось, уголки его чувственных губ едва заметно поднялись кверху. Проявление, пусть кажущееся, чувства юмора меня успокоило. Почему-то мне казалось, на том свете все ходят с полными страдания лицами, как на католических иконах.
В процессе ощупывания воскресшего я заметила, что и мой собственный шрам на указательном пальце пропал, словно его и не было. Палец был по-младенчески нежен и розов. Я ахнула от восхищения, поднесла его к глазам и принялась любоваться.
Господи, как сейчас помню - кровища хлестала просто рекой. Это я, молодчина, мыла посуду, раскокала бокал, принялась убирать осколки, да так неловко, что располосовала себе весь палец. Помню, как потемнело перед глазами, как я очнулась, обнаружив себя сидящей на корточках рядом с раковиной, как с пальца натекла уже добрая лужа. И ещё помню реакцию моего тогдашнего мужа.
«Ни хера не умеешь, даже посуду помыть нормально! Между прочим, эти бокалы нам мама подарила!» - вот что он сказал.
Собственно, где-то через пару месяцев после этого я с ним и развелась. Как-то не смогла перенести то, что бокал для него значил больше, чем я.
Воспоминания оказались такими живыми и сочными, что я с трудом из них вынырнула. Зато мужское тепло и крепость рук встретила с удовольствием. И словила себя на по-девичьи иррациональном и глупом желании полюбоваться на себя в зеркало.
Ясен пень, что местами я до сих пор похожа на лягушку, что вместо причёски у меня на голове дохлый ёж, что грязная измождённая женщина ни у кого не вызовет желания - но всё было до чёртиков интересно, что сделало со мной озеро и как я теперь выгляжу.
Впрочем, о зеркале оставалось лишь мечтать.
- Эй, товарищ вождь, куда мы едем-то? - спросила я, с трудом проталкивая слова сквозь пересохшее горло. - И откуда ты вообще взялся? Ты разве не помер?
Едва заметная ухмылка на красивых губах стала явственнее. Игвилль метнул на меня снисходительный взгляд:
- Благословенного Чертополохом не так-то легко убить.
Впрочем, почти сразу за этим полным хвастовства заявлением чело вождя потемнело.
- Мне повезло, что они напали на нас прямо у берегов священного озера. Если бы они выждали ещё немного, вряд ли я смог бы восстановиться. Но они нарушили неприкосновенность богов, и боги их наказали.
Кажется, я начала проникаться его верой в божественное всемогущество. Если они смогли оживить умершего... наш боженька, правда, тоже когда-то вытворял такие штуки, но лично я не застала. А тут - смотрю, щупаю - и в самом деле же живой. А был сто процентов мёртвый - ну или здешние орки умеют дышать под водой.
- А... как остальные?
Я не успела договорить, как по мрачному выражению Игвилля поняла: настолько милость богов не распространялась.
Он покачал головой:
- Девчонку нашёл. Велел дожидаться у озера, наши придут за ней. Остальные...
Я притихла. Ну хоть Алала действительно выжила, гибель ребёнка меня долго бы терзала. Остальные... что ж, может, это даже хорошо, что я их почти не знала: их было жаль, но отстранённо, как жалеешь пострадавшего в катастрофе.
А вот кого жаль не было - так это бандитов.
- Погоди, а как ваши узнают, что нужно ехать к озеру? Или ты оставишь девчонку мыкаться там бог знает сколько?
Я уже была готова наброситься на Игвилля с кулаками: как можно?! - но его губы снова тронула улыбка, и я замерла, мигом потеряв желание скандалить.
Чёрт бы побрал эту его харизму, сексуальность, невозмутимую уверенность - даже не знаю, как сказать. Эту пьянящую жаркую ауру, от которой немеют губы и становится сухо в горле. Этот взгляд из-под чёрных ресниц - вроде бы ничего не значащий, но кажется, словно он отпечатывается на коже, гладит, обливает расплавленной смолой.
Чёрт, а ведь меня к нему тянет.
Тянет, и я смертельно рада, что он выжил, и от того, что прижимаюсь сейчас к его обнажённой груди - сама едва прикрытая какой-то тряпкой, явно завернул во что пришлось - это ощущение чужого жара и неприкрытой мужской привлекательности попросту сводит с ума.
И он видит и понимает всё это, и белые зубы приоткрываются в победной ухмылке.
Прежде чем Игвилль опять брякнет что-то вроде «ты меня хочешь», я заторопилась перевести его внимание на кое-что другое:
- Твой шаман говорил, чтобы ты был осторожен. Значит, такое уже не впервые? Ты в курсе, что у вас в племени, скорее всего, шпион?
- Среди детей Чертополоха, - поправил он меня невозмутимо. И тут же голос погас: - Да, я знаю... Кто-то осмелился предать нас, предать память своих предков, переметнуться к нашим врагам. Лижет теперь их руки, сообщает обо всех моих передвижениях. Я надеялся, что мы успеем. Ошибся. Прости.
О.
Подавив желание влезать в гущу племенных хитросплетений, я умолкла. Без меня разберутся. Вернее, разбираются уже наверняка, и если бы вычислить этого шпиона было так легко, они бы давно это сделали.
Буду просто держать ушки на макушке, и если что-нибудь замечу - берегись, шпионишка. И не таких к ногтю прижимали.
- Так, - спохватилась я, - а какие у нас сейчас планы? Куда ты меня везёшь?
- В одно место. Ты просила денег. Я дам тебе кое-что получше.
Глава 7
Целая пещера. Целая пещера аметистовых друз - которые мерцали таинственными огнями, переливались всеми оттенками фиолетового.
Я ходила, как зачарованная, проводя подушечками пальцев по острым граням - осторожно, как будто от прикосновения они могли рассыпаться. Столько красоты в одном месте я не видела никогда - от пола до потолка, пещера вся состояла из больших и маленьких друз. А ведь она была довольно просторной - хватило на то, чтобы нам обоим выпрямиться во весь рост.
И ладно мои сто шестьдесят пять сантиметров, которые запросто уместились бы и в чемодане побольше. Игвилль тоже вполне свободно стоял, скрестив руки на груди, и даже не буравил черепушкой потолок, там оставались вполне комфортные для жизни полметра.
- Боже, красота-то какая, - повторила я, остановившись у особо шикарного месторождения. Здесь из небольшого возвышения гордо росла... стопка? грядка? - охапка длинных кристаллов - словно королевская тиара, только увеличенная в несколько раз. - Но, Игвилль... ты предлагаешь отломать это от стены?
Такая мысль казалась настоящим кощунством. Отломать кристаллы, оставить уродливые пеньки на месте прекрасных камней - об этом даже подумать было больно. Но как иначе я смогу увезти их с собой? Ведь мы пришли сюда именно за этим - Игвилль сказал, что даст мне кое-что, что я смогу дорого продать.
- Нет необходимости, - товарищ вождь разомкнул руки и подошёл к стене. Провёл ладонью, будто поглаживая, и замедлил движение в одном месте.
Послышался тихий звон, и в подставленные ладони Игвилля упала сформировавшаяся друза. Длинные тонкие иголочки казались беззащитными в его крупных руках - но держал он их так бережно, что я невольно улыбнулась.
- Тоже благословение богов?
- Что-то вроде, - он кивнул без промедления. Отдал друзу мне и снова пошёл вдоль стены, отыскивая нужное место. - Приедешь в город. Найдёшь дом лейра Мардуо. Он снабдит тебя деньгами на первое время. Немного, потому что он и сам небогат. Остальное тебе придётся достать самой. Эти кристаллы...
В руки мне упала ещё одна друза, на этот раз куда крупнее и тяжелее.
- Это не просто драгоценные камни. Это ещё и магические камни.
О. Я взглянула на аметисты с ещё большим уважением. Интересно, в чём заключается их магия? Но спросила я о другом:
- А как лейр Мардуо узнает, что я от вас? Есть какие-то позывные, пароль?
Игвилль с усмешкой покачал головой:
- Позывных нет. Я сообщу ему о тебе, опишу твои приметы. Но если ты хочешь, можно придумать и позывные.
- Погоди... а как ты собираешься ему сообщить? Отправишь гонца? Вашим же нельзя появляться в городе.
- Нет. Зачем гонца? Есть способ получше.
Очередная друза легла теперь уже в ладони Игвилля. Он отошёл от стены и сел в центре пещеры, скрестив ноги. Бережно положил аметистовую грибницу перед собой и замер, уронив руки между колен.
Я осторожно присела напротив. Неужели сеанс магии?
Я оказалась права. Но ожидала я чего-то зрелищного, с искрами и мурашками по коже, а всё произошло тихо, незаметно, исподволь. Просто в воздухе перед Игвиллем словно заплясала мошкара, задрожали тени, и в этих тенях и плавящемся воздухе пещеры проявилось вдруг мужское лицо.
Это совершенно определённо был не орк. Вернее, не из детей Чертополоха. Мужчина был стар, сед, белые усы переходили в короткую бородку, из-под нависших пепельно-серых бровей сверкали бледно-голубые глаза. Когда он увидел Игвилля, на лице его проступило явное изумление.
- Блистательный! - повисло в воздухе пещеры.
Игвилль мягко кивнул, очертил пальцем круг. Повинуясь этому, лицо сделало оборот вокруг своей оси, и голубые глаза уставились уже на меня.
- Это посланница от нас. Запомни её, завтра она придёт к себе. Дай ей немного золота. Я возмещу твои траты сторицей.
- Будет исполнено, Блистательный, - седой мужчина согнулся в поклоне.
Изображение погасло, оставляя меня и Игвилля наедине друг с другом. Я задумчиво покачала головой.
Как быстро и легко. Вот она, беспроводная связь параллельного мира. Не нужно ни платить мобильному оператору, ни покупать дорогостоящую технику.
Впрочем, никто не сказал, что сами эти аметисты не стоят с полдома. Вернее, наоборот - как раз сказал: «ты сможешь продать их дорого».
- Так вот как ты приказал своим ехать за Алалой, - задумчиво проговорила я.
- Верно, - Игвилль кивнул, и в его взгляде проскользнуло уважение. Учитывая всю патриархальность их культуры, я почувствовала себя кем-то вроде избранной.
Впрочем, я и была фактически избранной. Посланницей богов, понятия не имевшей, в чём именно состоит её роль.
- Скажи, Игвилль, - я вдруг вспомнила комок фиолетовой тьмы, такой же яркий и сверкающий, переливающийся гранями, как аметисты, которых в изобилии было вокруг, - я... я не очень хорошо помню, что случилось. Как ты меня нашёл? В каком я была состоянии?
Я постеснялась спросить о том, о чём хотела узнать на самом деле. Знает ли он хоть что-нибудь о том, что мне пригрезилось? Молнии в моих руках, искажённое лицо бандита напротив. Чужая боль, радовавшая меня, наполнявшая силой. Ведь это всё мне только приснилось, не правда ли? Ведь это не могло произойти на самом деле?
- Ты была без чувств, - мгновенно ответил Игвилль. - Я не знаю, что именно произошло... но мужчина, что был с тобой вместе, был мёртв.
- И это не ты его убил? - спросила я, чувствуя себя так, словно зачитываю собственный смертный приговор.
- Я убил тех, кто оставался снаружи.
Вот как.
Странно. Будь мы в нашем мире - цивилизованном, пронизанном законами, с вечным призраком полиции, ФБС, прослушиванием, видеонаблюдением, интернетом, где всегда остаются следы - наверное, тогда его слова бы меня ужаснули. Но здесь, где в ходу арбалеты и магия, где купание в волшебном источнике заставляет тебя линять, где вырастают новые зубы взамен растворившихся, а общение на расстоянии обеспечивают волшебные камни, а не сотовая связь... здесь почему-то все прежние правила и границы потеряли смысл.
- Мне кажется... того, кто был внутри... его убила я.
Я произнесла это медленно и тихо, пробуя на вкус собственные слова.
Убила. И правда - на моих руках смерть человека. Но почему-то это вызывало во мне не ужас и сожаление - а злую радость.
Убила, да. И правильно сделала. Око за око, а зуб за зуб - привыкшие измываться над слабыми и беззащитными не понимают другого языка.
Окажись я снова в той же ситуации - повторила бы всё без зазрения совести.
Удивительно - смерть человека не беспокоила меня вовсе, а то, что завтра придётся ехать в город, расстаться с Игвиллем, действовать в совершенно незнакомых условиях - волновало очень сильно.
В ответ на моё признание Игвилль не проронил ни слова. Ещё бы: небось, для него убийство или смерть были частью ежедневности. Наверное, он даже одобрял то, что я смогла уничтожить одного из врагов. Хоть на что-то способна и женщина.
- Игвилль... так я теперь маг?
- Ты посланница, - сказал он так, словно одна эта фраза всё объясняла. - На тебе благословение богов. Магия - всего лишь часть его проявления.
Чёрт, мне этого не хватало. Слишком обыденно, слишком просто. В чём именно заключается моя магия? Смогу ли я воспользоваться ей снова, если придёт нужда? Грозит ли мне чем-нибудь неумение с ней обращаться? Может, мне стоит найти учителя?
Но вместо всех этих вопросов я озвучила тот, что волновал меня больше всего. И поняла, что это так, только после того, как это прозвучало в сухом воздухе пещеры:
- И что будет?
Игвилль нахмурился, будто слова мои не пришлись ему по нраву. Но, пусть неохотно, разомкнул губы:
- Завтра я отвезу тебя на границу. И там мы распрощаемся.
- Не отвезёшь разок в племя? - я постаралась скрыть неожиданно резкую боль от его слов. «Распрощаемся».
- Нет, зачем, - пожал он плечами.
И правда.
Зачем дорожить временем, проведённым с той, чья единственная задача - уничтожить врага. С той, которая нужна лишь ради претворения в жизнь наиважнейшей цели. Нужно скорее отправить её к месту действия, обеспечить подход к цели - вот и всё.
Прощание. Мы были знакомы так мало и завтра уже расстанемся... может статься, что и навсегда. Нахлынули грусть, робость, неуверенность в своих силах - все совершенно несвойственные мне эмоции, но почему-то сейчас, здесь, в этой тихой пещере, наедине с Игвиллем, они овладели мной полностью, и от раздирающей душу тоски хотелось кричать.