Шепот осени

Эдика поблизости не оказалось, что не могло не радовать.

Сев рядом с Петей и Геной, Дима уставился в тарелку с супом. От него поднимался пар, пахнущий варёной капустой – не слишком аппетитно. Бульона почти не чувствовалось, хотя на поверхности плавали пара золотистых капель жира. На дне лежали три кусочка картофеля, несколько ломтиков моркови и грубо нарезанная капуста в изобилии.

– Кстати, Саша, Артём – это Дима, – представил его Пётр.

Артём коротко кивнул и принялся за суп, не отрываясь от ложки. Саша осторожно протянул над столом худую руку, дождавшись, пока Дима её пожмёт. Не только рука у Саши была тонкой и слабой – весь он выглядел измождённым, словно ребёнок из голодного края, да ещё с бледной кожей. Казалось, он провёл всю жизнь в тёмном чулане и выбрался на свет лишь пару дней назад.

– Вкуснатища! – вдруг с восторгом выкрикнул Стас, громко втянув ложку супа, заставив Диму переключиться на него.

– Да тебе хоть дохлую кошку дай, ты и её с восторгом слопаешь, – покачал головой Гена, дуя на горячую юшку.

– Смотря когда она сдохла, – не стал спорить Стас, приподнимая край тарелки, чтобы удобнее черпать. – Слышал, кошачье мясо не отличить от кролика.

– Фу! – хором отозвались мальчишки и рассмеялись.

– А ну тише там! – рявкнул работник приюта, нахмурив брови. – Хотите без второго остаться?

– Никак нет, дядя Витя, – отозвался Петя, качая головой. – Будь суп на второе – другое дело.

Ребята снова захихикали, но теперь прикрывали рты ладонями – никому не хотелось остаться без полноценного меню до ужина.

Пока они посмеивались, Стас опустошил тарелку и, отодвинув стул, направился через ряды к соседнему помещению, где готовили еду.

– Он всегда так быстро ест? – спросил Дима у Пети.

Тот взглянул на воображаемые часы на запястье и с серьёзным видом ответил:

– Нет, свой рекорд недельной давности не побил.

Дима решился попробовать суп. На вкус он оказался не таким уж противным, как выглядел, но мяса явно не хватало. Мамин куриный суп с лапшой был несравнимо вкуснее. От этой мысли защемило сердце – он никогда больше его не попробует. Боясь, что слёзы вот-вот хлынут, Дима принялся торопливо глотать ложку за ложкой.

– Гляньте, у нас новый рекордсмен! – кивнул в его сторону Артём.

Дима, не отвечая, продолжал усердно работать ложкой.

Вскоре вернулся Стас с тарелкой пюре, украшенного сверху тёртой свёклой. Дима любил пюре, но свёклу терпеть не мог. Стас же, похоже, был готов есть всё подряд. Он тщательно перемешал содержимое, превратив жёлтую массу в розоватую кашицу, и принялся запихивать её в рот.

– На десерт – молоко с палочками, – сообщил он с набитым ртом. – Вы знаете, что делать.

– Пенка твоя, – заверил Гена и повернулся к Диме. – А ты пенку любишь?

– Нет, – замотал тот головой. – Не знал, что есть дети, которым она нравится.

– Поправка, – поднял палец Стас. – Обожаю. И палочки, кстати, тоже. Могу твою порцию прикончить, если что.

– Вот тут мы и без тебя разберёмся, – отрезал Петя. – Ну что, Димка, вижу, ты с супом покончил. Пойдём за вторым.

Дима взял пустую тарелку и последовал за Петей через ряды занятых столов. Он старался не глазеть по сторонам, чтобы не задеть случайно кого-то из старших, но боковым зрением искал проблеск красного. Хотелось снова увидеть девочку, что помахала ему с площадки. Увы, ничего похожего он не заметил.

За прилавком стояли трое парней – явно таких же воспитанников, как они. Дима подумал, что скоро, возможно, и ему придётся надеть поварской колпак и раздавать еду. Судя по угрюмым лицам дежурных, им это занятие радости не приносило. Наверное, потому, что в такие дни они лишались возможности гонять мяч с остальными. Или это и вовсе было наказание за некую провинность.

Пока им накладывали еду, Дима не сдержался и обернулся к залу, пытаясь отыскать девочку в красном. В дальней части столовой сидели девочки её возраста, но ни у одной не было ни красного пальто (что не удивительно), ни золотистых кудрей. Грусть снова кольнула сердце.

– Ты кого-то ищешь? Или мне кажется? – поймал его взгляд Пётр, протягивая тарелку с пюре и свёклой.

– Да, – признался Дима, хотя сначала хотел всё отрицать.

– Кого?

Они двинулись обратно через ряды столов.

– Девочку в красном пальто и светлыми волосами.

Пётр замер как вкопанный. Дима налетел на него, едва не испачкав спину пюре. Пётр развернулся. Его бледная кожа осталась прежней, но веснушки будто выцвели.

– Где ты её видел? – спросил он шёпотом, в котором сквозила настороженность.

– Из окна спальни. А что?

– Ничего. Идём.

Реакция Пети показалась Диме странной, но он не стал выпытывать. Не из-за равнодушия – просто он всё ещё ощущал себя чужаком.

Они вернулись к столу. Прежде чем сесть, Дима заметил Эдика в дальнем углу. Тот сидел с двумя парнями, и это показалось необычным, но Дима не стал зацикливаться на нём.

– Парни, у нас пополнение, – взволнованно, с дрожью в голосе сказал Пётр, наклоняясь к столу.

– Это ты о чём? – уточнил Стас, облизывая тарелку от остатков пюре. Зрелище было не из приятных.

– О Кате Ивановой.

Все замерли, прекратив есть. Даже Стас отложил вылизанную тарелку и уставился на Петю, а затем перевёл взгляд на Диму.

– Это правда? – выдохнул Гена. – Не может быть!

– Почему это? – возмутился Пётр. – Ты же сам её видел. Как и я.

– И я, – подхватил Стас.

– И я, – нехотя буркнул Артём.

Только Саша молчал, но его лицо выражало неподдельный страх.

– Кто такая Катя Иванова? – не выдержал Дима, понизив голос, чтобы их не услышали за соседними столами. Он не понимал, что происходит, но чувствовал, как важен этот момент.

– Старшая сестра Антона, – ответил Пётр. Все разом повернулись к одному из столов.

Дима проследил за их взглядами и увидел того самого парня, которого встретил в коридоре, когда был в сопровождении Игоря Владимировича и Тамары Григорьевны. Антон, как всегда, хмуро смотрел в свою тарелку. Рядом сидел Олег.

– Нет, похоже, мы о разных девочках, – покачал головой Дима. – Той, что я видел, было лет восемь-девять. Она никак не могла быть его старшей сестрой.

Вместо облегчения его слова лишь усилили напряжение.

– Ох, божечки, он её видел! – почти взвизгнул Стас. – А я-то думал, что нас четверо спятивших!

– Или уже пятеро, – дрожащим голосом сказал Саша. – Я, в отличие от вас, её не видел. И считаю, что это всё ерунда.

Казалось, Саша пытался убедить самого себя. Диме этот разговор нравился всё меньше.

– Да что всё это значит? – вспыхнул он. – Как у мальчика лет двенадцати может быть старшая сестра восьми лет?!

– Очень даже может, если она умерла шесть лет назад.

Диму бросило в пот. Такой ответ застал его врасплох.

7.

После обеда всех направили в библиотеку. Мальчишки обрадовались, да и девчонки тоже. Дима не понимал причины их восторга, пока Гена не пояснил:

– В библиотеку ходят не за книгами, а ради компьютеров.

Библиотека занимала просторное помещение с большими окнами, выходившими на главные ворота и дорогу за ними. По этой дороге Диму привезли сюда. Теперь всё, что осталось за воротами и высокими каменными стенами, манило его, но казалось бесконечно далёким. Там, снаружи, друзья и коллеги его родителей продолжали жить своей жизнью, будто ничего не изменилось. Там был его дом, чьи стены хранили память о маме и папе – так же, как хранил её он сам. Там, за неприступным барьером, была свобода.

– Чего застыл? – окликнул Петя. – Занимай место, компьютеров на всех не хватит.

Пётр оказался прав: Диме и нескольким младшим ребятам мест не досталось. Но Дима не расстроился. Старые компьютеры с громоздкими мониторами вряд ли тянули хоть одну приличную игру. К тому же он сомневался, что у них есть доступ к интернету. Многие мальчишки надели потрёпанные наушники и слушали музыку, другие открыли «Косынку» или «Сапёра».

«Да, тут ни «Modern Warfare», ни «GTA» и не пахнет», – вздохнул Дима. Играть всё равно не хотелось. Куда больше его тянуло поискать в интернете информацию о Кате Ивановой. Он жаждал узнать, что случилось с девочкой, умершей в этих стенах. А ещё ему не хотелось верить, что он видел призрака. Для десятилетнего мальчика это было слишком жутко. К тому же он ясно помнил тёплое, почти родное чувство, которое охватило его при виде девочки в красном платье. Словно она была младшей сестрой, которой у него никогда не было. И что теперь? Неужели он почувствовал связь с призраком?

Ранее за обедом Дима пытался выведать у друзей, от чего умерла Катя Иванова. Петя сказал, что она подавилась во время завтрака. Гена утверждал, что поскользнулась в душевой и разбила голову о стену. Стас выдал свою версию: Катя выпрыгнула из окна второго этажа и разбилась об ограду клумбы. Артём не согласился ни с кем, но своей истории не рассказал. Никто из них не жил в приюте, когда произошёл этот несчастный случай. Каждый пересказывал лишь слухи, услышанные от других.

– А мне говорили, что она случайно отравилась крысиным ядом, – пожал плечами Саша. – Мальчишки всякое болтают. Правду знают только пара старших девчонок да Антон, её брат. Но разве он кому что расскажет?

– На его месте я бы тоже молчал, – заметил Стас, допивая третий стакан молока – Гена и Саша отдали ему свои порции.

На этом разговор о Кате Ивановой затих. Но Дима не мог выкинуть её из головы. В фильмах ужасов, которые он иногда смотрел, несмотря на запрет родителей, говорилось, что призраки являются живым, если у них остались незавершённые дела. Если так, Дима хотел помочь Кате обрести покой. А вдруг, в благодарность, она передаст весточку от его мамы и папы? Это было бы чудесно!

Долго стоять в дверях библиотеки не пришлось. Подошла Тамара Григорьевна и привычным властным тоном объявила:

– Степин, идём со мной. К тебе гости.

Дима не представлял, кто это мог быть, но в глубине души надеялся на тётю Свету. Вдруг она передумала и решила забрать его к себе?

Они вышли на улицу и направились к одинокой скамейке в тени желтеющего клёна. Там сидел мужчина – моложе отца Димы, но уже не юнец. Его щёки и подбородок покрывала редкая щетина. Дима не имел понятия, кто это. Сначала он подумал, что бородач случайно оказался на пути, а Тамара Григорьевна ведёт его куда-то ещё. Но его догадка не подтвердилась.

– Это и есть Дмитрий? – спросил мужчина, приветствуя его сдержанной улыбкой и обращаясь скорее к самому себе, чем к замдиректора.

– Да. Дмитрий, поздоровайся с неофитом Михаилом.

Дима не знал, кто такие «неофиты», но был уверен, что знакомство с этим Михаилом ему не по душе. Тем не менее, воспитание взяло верх, и он пожал протянутую руку.

– Присядь, пожалуйста, – Михаил указал на свободное место на скамейке.

Тамара Григорьевна молча удалилась. Дима недолюбливал замдиректора, так что её уход его обрадовал. Но он не знал, как относиться к этому молодому бородатому мужчине, явно собиравшемуся о чём-то говорить. Дима сел на скамью и уставился на здание детского дома, возвышавшееся перед ними. Михаил не спешил продолжать беседу, разглядывая окрестности.

Минуту они молчали, и Диму это даже устраивало. Но неофит всё же заговорил:

– Знаешь, это здание в царские времена принадлежало богатому семейству? – Дима промолчал, и Михаил продолжил: – Здесь жили две сестры-дворянки, говорят, близнецы. Когда грянула Октябрьская революция, они добровольно отказались от своих владений, но настояли, чтобы их усадьба стала приютом для сирот. Можешь представить, чтобы кто-то сегодня отказался от богатства ради нуждающихся?

Дима, зажав ладони между колен, пожал плечами.

– В мире много добрых людей. Гораздо больше, чем мы думаем. И большинство из них богаты не кошельком, а душой. Ты веришь в Бога, Дмитрий?

Дима снова пожал плечами. Его родители не были религиозными, хотя на Пасху ходили в церковь. Мама пекла пышные куличи, красила яйца, а потом они с отцом вставали затемно и отправлялись освящать их. Дима был с ними в храме лишь раз, два года назад. Это было любопытно, но утомительно – пришлось долго стоять в очереди, борясь с зевотой и сонливостью.

– Я сам недавно пришёл к Богу, – продолжил Михаил. – И рад, что нашлись люди, которые указали мне этот путь.

– Зачем вы мне это рассказываете? – решился спросить Дима.

– Потому что я был таким же, как ты: в семь лет потерял родителей и жил в этом приюте до восемнадцати, – спокойно ответил Михаил. – Потом два года скитался, вёл беспризорную жизнь, занимался дурными делами. Мне стыдно за те годы. Но я знаю: Господь посылает нам испытания. Главное – выстоять и найти верную дорогу. – Он повернулся к сумке и достал небольшой томик Нового Завета. – Вот, возьми.

Дима нехотя принял книгу. Читать Библию ему совсем не хотелось.

– Надеюсь, в ней ты найдёшь ответы на некоторые свои вопросы.

«Например, почему погибли мои родители?!» – чуть не выкрикнул Дима, еле удержавшись, чтобы не швырнуть книгу к ногам собеседника.

– Помни: в тебе, как и в каждом ребёнке, горит свет. С годами он может потускнеть. Не дай ему угаснуть.

Между ними снова повисла тишина. На этот раз Дима решился заговорить:

– Как давно вы ушли из приюта?

– Лет пять назад, может, чуть больше.

– А вы слышали о Кате Ивановой?

– О Кате? – Михаил задумчиво нахмурил брови. – Не припоминаю… Хотя, это не та девочка, что умерла? Бедняжка. Теперь она обрела покой в объятиях Господа.

– Как… это случилось?

– Насколько знаю, у неё был анафилактический шок. Аллергия на какой-то препарат.

«Теперь ясно, почему мальчишки выдумывали разные версии. Сказать «анафилактический шок» – язык сломаешь», – подумал Дима.

– Почему ты спрашиваешь? – поинтересовался Михаил.

– Я её видел, – честно признался Дима.

– Видел? – удивился тот. – Надо же. Где?

– На игровой площадке. Она помахала мне рукой.

– И почему ты решил, что это Катя Иванова, а не другая девочка? В приюте их полно, почти столько же, сколько мальчишек.

– Я проверял, её среди них нет. И друзья мои сказали, что тоже её видели.

– Странно, – задумчиво нахмурился Михаил.

– Почему? – удивился Дима. – Вы верите в Бога, но не верите в призраков?

– Церковь учит, что под видом призраков могут скрываться падшие ангелы или демоны, стремящиеся сбить праведников с пути.

– Она не казалась страшной.

– Возможно, потому что это был не призрак, а обычная девочка.

Дима умолк, не зная, что ещё спросить. Слова Михаила немного его успокоили.

– Если захочешь, я могу навещать тебя. Будем говорить о вере или о чём угодно, что тебе интересно.

– Не знаю. А вы со многими детьми из приюта беседуете?

– Со всеми по одному разу.

– И сколько захотели встретиться ещё?

– Пока никто.

8.

Попрощавшись с Михаилом, Дима под присмотром работника приюта отправился на игровую площадку. Мальчишки уже гоняли мяч, а девочки прыгали через скакалку или играли в классики. Саша, как обычно, сидел в стороне, наблюдая за весельем других.

– Ты чего тут? – спросил Дима, присаживаясь рядом.

– У меня порок сердца, с таким не побегаешь, – ответил Саша. – Однажды я, без спросу, затеял догонялки с ребятами. Было здорово, но потом очнулся в больнице. Не помню, как там оказался. Зато отлично помню, как меня ругали все, особенно Тамара Григорьевна. Когда она орёт, не знаешь, куда деться от страха. А ты где был?

– Разговаривал с батюшкой Михаилом.

Саша хмыкнул и покачал головой.

– Он не батюшка, а только учится. Вижу, подарил тебе книжку.

– Ага, – кивнул Дима, глядя на зажатый в руках Новый Завет. – Кто-нибудь из вас её читал?

– Нет, все сдают Игорю Владимировичу или оставляют на скамейке. Работники потом их куда-то уносят, не знаю куда. В библиотеке я Библий не видел. Да и кому они нужны? Лучше «Гарри Поттера» почитать.

Дима повернулся к площадке, где играли девочки, снова пытаясь найти ту, в красном пальто. На миг ему почудилось, что он её заметил – красный краешек ткани мелькнул, как флажок на ветру, но тут же исчез за стеной здания. Привиделось или нет?

– Всё ищешь своего призрака? – спросил Саша с тяжёлым вздохом, будто усталый старик.

– Я… – Дима хотел рассказать о мелькнувшем красном, но передумал. Зачем? Он и сам не был уверен, что видел. – Спрашивал Михаила про Катю.

– И что он?

– Сказал, что она умерла от какого-то шока. Забыл, как называется. Что-то с аллергией.

– Зачесала себя до смерти? – Саша криво улыбнулся, но улыбка тут же угасла, словно унесённая ветром. – Да, это скучнее, чем подавиться или отравиться ядом.

В этот момент Петя, стоявший в воротах, отбил пенальти, и его команда с радостными криками бросилась его поздравлять. Уставшие, но довольные ребята начали покидать поле.

– О, Димка, ты где пропадал? – спросил он, подходя к ним. За ним следовали Гена, Артём и запыхавшийся Стас.

Вместо ответа Дима показал Новый Завет. Мальчишки разразились хохотом и принялись хлопать его по плечам.

– Что, теперь будешь молиться перед сном? – поддел Артём.

– Не, он будет псалтырь читать и раскачиваться на стуле, – добавил Гена.

– Да нет, он ночью будет реветь в подушку, а слёзы страничками вытирать, – выдал Эдик, проходя мимо. Для наглядности он выпятил губы и покрутил кулаками у глаз.

Парочка мальчишек, что шли за ним следом, тут же загоготала. Эдик прошёл дальше, бросая насмешливый взгляд.

– Что он ко мне привязался? – спросил Дима, глядя в спины уходящему задире.

– Хочет, чтобы ты стал частью его шайки, – пояснил Гена. – Те двое, что таскаются за ним, тоже в своё время наслушались его колкостей.

– А вы? – уточнил Дима.

– И мы, – кивнул Стас. – Но Эдик быстро теряет интерес к тем, кто его игнорирует. Когда он только попал в приют, решил стать главным среди своих. Но старшие быстро его осадили. Говорят, даже поколотили. Тогда он побежал жаловаться директору, и тот перевёл его к нам.

– Так он трус! – воскликнул Дима, ощутив облегчение.

– Можешь не сомневаться, – подтвердил Артём. – Поодиночке он, может, и не боится, но если мы всем скопом дадим отпор, он точно сбежит.

– Почему же вы так не сделаете?

– А зачем? – пожал плечами Артём. – Нас он не трогает. Скоро и от тебя отстанет. А если его побить, он снова побежит к Игорю Владимировичу, и того его переведут к первоклашкам. Мне его и так жалко.

Слова Артёма вызвали у всех громкий смех.

9.

После ужина и вечернего умывания ребята вернулись в спальню. Было шесть часов вечера, за окном сгущались сумерки. Поднялся ветер, и листва в парке шумела, срываясь с веток сотнями жёлтых ладошек, кружась и шурша по аллеям.

Подойдя к своей кровати, Дима обнаружил одежду – чистую и местами заштопанную. Тётя Ирина сдержала слово и вернула его вещи. Он взял майку, и пальцы нащупали что-то маленькое и твёрдое.

Булавка.

– Что так смотришь? – спросил Петька. – Не твоя?

– Моя. Просто нашёл булавку.

– Может, тётя Ирина забыла её, когда штопала. Или от сглаза защитила, – хмыкнул он.

Дима криво улыбнулся – шутка не показалась смешной.

– Дай глянуть, – вмешался Гена, отцепил булавку и поднёс к глазам. – Обычная булавка.

– А ты чего ждал? – усмехнулся Петя.

– Не знаю. Почему-то кажется, что она тут неспроста. Может, так и есть.

– Это ты о чём? – не понял Дима.

– Подумайте сами! – Гена перешёл на громкий шёпот. – Эту булавку можно использовать как стрелку для вызова духов.

– Чего? – Диме показалось, что он ослышался.

К ним подошли Стас и Артём, обступив Диму полукругом. Остальные мальчишки в комнате продолжали шуметь, смеяться и спорить.

– Мы все видели призрак Кати Ивановой, – продолжал Гена. – Что, если это не случайно? Вдруг она хочет нам что-то сказать?

– И как мы это узнаем с булавкой? – скептично спросил Артём.

– Вы что, никогда не вызывали духов до приюта? – удивился Гена. – Ну вы даёте…

– Мы в другие игры играли: футбол, догонялки… – начал Стас.

– Футбол и догонялки, значит, – с насмешкой повторил Гена, оглядев крупную фигуру Стаса с ног до головы.

– Что? – обиженно протянул тот. – У меня кость широкая…

– И желудок вместительный, – поддел Пётр.

– Ладно, объясняю невеждам, как вызывать духов, – продолжил Гена. – Берём лист бумаги, пишем на нём алфавит и цифры от нуля до девяти. В верхних углах – «ДА» и «НЕТ». Расставим в комнате свечи, возьмёмся за руки. Вот и всё.

– А где мы свечи возьмём? – резонно спросил Артём. – И кто нам разрешит жечь их в комнате? Глупости какие-то!

– Мы и не будем делать это здесь, – ответил Гена. – Лучше спрятаться в тихом месте. В туалете, например. А свечи… они точно есть в кладовой.

– У тебя есть ключи от кладовой? – не унимался Артём.

– Нет, – признался Гена. – Но я знаю, у кого они. У поварихи, тёти Маши. Я видел, где она их прячет.

– И как мы их достанем? – продолжал Артём. – Просто попросим?

– Нет. Украдем,… то есть одолжим, – поправился Гена. – Сходим на кухню, тихо, чтобы не спалиться. Дима и Стас попросят у тёти Маши что-нибудь. Она добрая, не откажет, особенно своему любимому толстячку. – Гена потянулся потрепать Стаса по щеке, но получил шлепок по руке. – Вы её отвлечёте, а я с Артёмом стащу ключи из шкафчика. Петя будет на стрёме. Всё просто!

– Легче сказать, чем сделать, – буркнул Стас.

Дима загорелся идеей, но страх не отпускал. Всё казалось игрой, и, похоже, остальные тоже воспринимали это как забаву. Но что, если булавка вдруг задвигается? Дима не был уверен, что не запаникует и не разревётся. Их крики услышат взрослые, и всей компании «экстрасенсов» влетит по полной.

Ему нравилась передача на ТНТ – он смотрел её с мамой. Папа же фыркал, называя такие шоу ерундой. Дима верил всему, что там показывали, и часто боялся после очередного выпуска. А теперь он сам собирается участвовать в таком ритуале. Не сойдёт ли он с ума от страха?

– Короче, делаем и не трындим о «что» да «как», – решительно подытожил Гена, и его уверенность передалась остальным.

10.

В спальне четверо мальчишек играли в карты. Раздавал Эдик. Азартные игры в приюте были под запретом, но ребята осторожничали: один стоял у двери, следя за коридором и соседними комнатами. Семь вечера, на улице стремительно темнело – погода испортилась.

– Куда это вы намылились? – насторожился Эдик, заметив, как пятеро ребят двинулись к выходу. – Стучать побежали Игорю Владимировичу или Тамаре Григорьевне?

– Да ты что, Эдик! – возмутился Петька. – Мы не стукачи?

– Вы, может, и нет, а вот вашему новичку я не доверяю.

Диме стало обидно. Ему хотелось выкрикнуть: «Ты просто трус, потому никому и не доверяешь!» Но он сдержался. Такие слова могли не только испортить и без того натянутые отношения с Эдиком, но и сорвать их секретный план.

– Я никому ничего не скажу, – твёрдо пообещал Дима, стараясь говорить убедительно.

– Ну-ну, – буркнул Эдик и отбил тузом десятку той же масти.

Первое препятствие они преодолели. Это радовало, но впереди ждали испытания посложнее, чем недоверчивый двенадцатилетний парень.

В коридоре бродил техработник. Мальчишки, затаившись за углом, дождались, пока он скроется в комнате отдыха, и гуськом двинулись к столовой. Детские голоса доносились отовсюду, и ребятам казалось, что за ними следят со всех сторон. Их попытка остаться незамеченными выглядела почти комично. Но, к счастью, никто их не окликнул и не потребовал объяснить, что они делают в коридоре, да ещё крадутся, словно беглецы.

У столовой Гена взмахнул рукой, велев остановиться. Затем, будто командир спецназа, начал показывать на пальцах, кто за что отвечает. Дима и Стас идут к поварихе и просят что-нибудь. Гена с Артёмом в это время стащат ключ. Пётр стоит в дверях, следя, чтобы их не застукали. Дождавшись кивков от всех, Гена снова махнул рукой, командуя двигаться.

– В следующий раз я буду главным! – прошипел Петя.

– Обязательно, – отмахнулся Гена. – Только сначала придумай план, как я.

– И придумаю, не сомневайся.

– Тихо вы! – шикнул Артём. – Идём, пока вас не услышали.

На кухне журчала вода и позвякивала посуда. Тётя Маша, напевая весёлую мелодию, мыла тарелки и следила, чтобы дежурные ребята старательно выполняли её поручения.

– Эх, Тимур, Тимур, – вздохнула она, подойдя к нерадивому мальчишке. – Кто ж так посуду вытирает? Не видишь, что края мокрые? Одно мучение с тобой! Знаю, не любишь дежурить на кухне. А я, думаешь, в восторге, когда твоя очередь приходит?

– Так тряпка уже сырая, Марья Петровна, – попытался оправдаться Тимур.

– Возьми другую! У девочек выходит, а у тебя – нет?

– Ну, то девочки…

– Эх.…О, мой любимый Стасик! – воскликнула тётя Маша, заметив четверых мальчишек. – А это твой новый друг?

Она с улыбкой оглядела Диму, но тут же нахмурила брови, огорчённая его худобой. Сама повариха была женщиной в теле и считала, что лишний вес придаёт человеку доброты. Ей хотелось видеть вокруг только добрых людей. Будь её воля, она кормила бы детей пять раз в день, но бюджет приюта еле тянул трёхразовое питание. Тётя Маша была уверена: все разговоры Игоря Владимировича о здоровье малышни – лишь предлог, чтобы экономить. Её не проведёшь, она не вчера родилась.