Шепот осени

– Да, Марья Петровна. Его зовут Дима. Мы пришли за…

– За яблоками, – подсказал Дима.

– Яблоки – это можно, – кивнула тётя Маша, вытирая руки о фартук. – Игорь Владимирович запретил давать тебе что-то после ужина, Стас. Говорит, для здоровья вредно. Но про яблоки он ничего не сказал. Они полезные.

Она подошла к столу, под которым стоял ящик с яблоками. С трудом согнувшись, она оглядела яблоки, выискивая самые большие и спелые. В это самое время двое из четырёх мальчишек сошли со своих мест, стараясь не шуметь. Тётя Маша тщательно выбрала четыре самых красивых яблока и вернулась к ребятам, которые стояли там же, где она их и оставила.

– Вот, ешьте на здоровье.

– Спасибо, – хором поблагодарили мальчишки и, странно улыбаясь, поспешили ретироваться.

– Только огрызки не раскидывайте где попало! – крикнула тётя Маша вдогонку и повернулась к Тимуру. – Вот! Можешь же, когда хочешь!

Мальчишки, ликуя от удачного начала, не сразу заметили, что в дверях рядом с Петей стоит Игорь Владимирович. Лишь потом они увидели, как тот, держа руки за спиной, отчаянно сигналит им пальцами.

– А ну-ка покажи руки! Быстро! – рявкнул директор.

Пётр нехотя показал ладони. Игорь Владимирович перевёл взгляд на остальных.

– Все ко мне!

Диму охватила паника. Их поймали, и теперь наказание неизбежно. Что их ждёт? Ночь без сна? Утро без завтрака? Час в душном чулане? Страх стал невыносимым, когда он почувствовал, как Гена суёт ему украденный ключ.

– Ну, жду!

Гена, избавившись от ключа, первым подошёл к директору.

– Руки покажи! – потребовал тот. Гена безропотно подчинился. – Карманы выверни!

– Игорь Владимирович, с чего вы решили, что мы в столовую за воровством пришли? – спросил Петька, стараясь изобразить невинность.

– А с того, что ты, Пётр, торчал у дверей, явно прикрывая дружков. Зачем, если у вас всё чисто?

– Да вы гений сыска, Игорь Владимирович!

– Зубы мне не заговаривай, делай, что сказано! – отрезал директор и, нахмурив брови, посмотрел на Диму. – И ты тут, новенький! Ай-ай-ай! Только прибыл, а уже влип! Чего застыл? Иди сюда, руки показывай, карманы выворачивай.

Дима, краснея как помидор, последовал примеру Гены и незаметно передал ключ Стасу. Подойдя к директору, он показал руки и вывернул карманы. Игорь Владимирович внимательно всё осмотрел и подозвал Стаса.

Мальчишки переполошились, уверенные, что теперь им не выкрутиться, но, к всеобщему удивлению, у Стаса ключа тоже не оказалось.

– Так вы что, яблоки украли? – недоверчиво покачал головой Игорь Владимирович.

– Нет, их дала Марья Петровна! – хором заголосили ребята.

– Сейчас проверим!

Тётя Маша подтвердила, что сама отдала яблоки. Раздосадованный Игорь Владимирович велел вернуть фрукты, заявив, что всё в приюте, включая яблоки, идёт по строгой описи. Ребята без сожаления вернули добычу, лишь Стас нехотя расстался со своим, натёртым до блеска рукавом, фруктом. Главное – им удалось не только стащить ключ, но и так его спрятать, что подозрительный директор ничего не нашёл.

Вернувшись в спальню, мальчишки обступили Стаса.

– Стас, ты герой!

– Как ты его утаил?!

– Давай, доставай ключ!

Но среди радостных выкриков друзей голос Стаса прозвучал угрюмо и безжизненно:

– У меня его нет.

– Как нет?! – опешили ребята.

– То есть он у меня, но я не могу его достать.

– Ты о чём? – потребовал Пётр.

– Я его проглотил. Вот.

Дима сначала хихикнул, но, заметив мрачные лица друзей, натянул кислую мину. Похоже, все их усилия пошли прахом.

11.

Настал час отбоя. Первая ночь в приюте. Дима боялся этого момента, зная, что в новом месте не сможет уснуть. Так было в первые три ночи у тёти Светы. В тишине незнакомой комнаты мысли, хочет он того или нет, возвращались к родителям – к тому, что он никогда их не увидит, что стал никому не нужен, что теперь один на свете.

У тёти Светы Дима плакал по ночам. Заплакал бы и сейчас, если бы не угроза Эдика перед сном:

– Если будешь ныть и мешать спать, устрою тебе такую взбучку, что мало не покажется. Понял?

Дима промолчал, но мысленно поклялся: если этой ночью издаст хоть один всхлип, сам себя накажет. Как – он пока не решил.

Он изо всех сил гнал тягостные мысли, что ныли, словно малые дети, тянули назад, к тому трагическому дню. Дима возводил мысленные баррикады, чтобы не поддаться. Нужно было отвлечься. И его спасением стала девочка в красном – то ли призрак Кати Ивановой, то ли плод воображения. Но разве воображение рисует одним и тем же людям одинаковые образы? Ведь не он один её видел. Значит, стоило поверить в привидение.

«Нет, об этом тоже лучше не думать. Особенно ночью, в чужом месте».

Поняв, что мрачные мысли атакуют со всех сторон, Дима сдался, бросив недостроенные баррикады. Воспоминания о родителях хлынули потоком, но он направил их в светлое русло – к дням, когда был счастлив рядом с мамой и папой.

В один из таких дней они ехали на той самой машине – тогда ещё не злополучной – на природу. Что может быть лучше, чем сидеть на берегу Волги, рыбачить и варить уху из свежепойманной рыбы? Только иметь живую и здоровую семью. Но Дима тогда этого не осознавал. Зачем думать о таких вещах, когда всё и так хорошо? Это забота стариков, а у детей – другие радости. Разве беда может коснуться мальчиков и девочек? Да ну, ерунда!

Они ехали по пустынной трассе в яркий летний день, любуясь зеленью и бездонной синевой неба. Восьмилетний Дима глазел в окно, восторженно реагируя на всё, что мелькало за стеклом. Отец, похлопывая по рулю в такт музыке, подпевал Михаилу Кругу про тёплую встречу девочки по имени Пай, хулигана и мальчика Жигана. Мама хмурилась и просила выключить диск, опасаясь, что Дима, наслушавшись таких песен, станет бандитом. Дима не понимал её тревоги. Он слышал эту песню не раз, но воровать ему не хотелось. Папа соглашался с сыном, уверяя, что мама преувеличивает, но всё же убавил громкость.

Дима не любил Круга, предпочитая западную поп-музыку. Но теперь, в эти тоскливые ночные часы, он отдал бы всё, чтобы снова услышать ту песню о девочке с чудным именем. Она унесла бы его в тот счастливый день, когда Смерть – горбатая старуха с косой – ещё не постучалась в их дом, не попросила глоток воды из источника жизни семьи Степиных.

Дима начал напевать строчки про себя, заменяя забытые слова выдуманными, и незаметно погрузился в сон.

Ему снились и хорошие, и плохие сны. Утром хорошие стёрлись из памяти, а кошмар отпечатался ярко. Он бежал по тёмному коридору приюта, за ним гнался огромный монстр, что бился головой о потолок. Дима кричал, звал на помощь. Из кабинета вышел Игорь Владимирович. Дима обрадовался, надеясь на спасение, но директор лишь злорадно ухмыльнулся и захлопнул дверь. Дима мчался дальше, а монстр не отставал, круша потолок, разбрасывая кирпичи и известковую пыль.

Крики Димы заглушал хохот Эдика, стоявшего в дверях спальни. Тот держался за живот и тыкал в него пальцем. Дима боялся упасть – монстр явно хотел сожрать его целиком. Удержаться было трудно: земля дрожала от тяжёлых шагов чудовища, будто от землетрясения. Дима знал, что прятаться негде, что монстр рано или поздно настигнет его, и тогда он умрёт. Часть его даже желала этого, но страх гнал вперёд.

Рычание монстра постепенно теряло звериные нотки, сменяясь гудками и тарахтением мотора. Дима боялся обернуться, но уже понял: за монстра он принял грузовик – тот самый, что погубил его родителей. От этого страх стал невыносимым. Грузовик-убийца! Охотник за семьёй Степиных. Это было страшнее любого чудовища. А если за рулём сидела Тамара Григорьевна, шансов на спасение почти не осталось.

Дима был готов сдаться, когда распахнулась очередная дверь, и кто-то втащил его в комнату. Грузовик промчался мимо на огромной скорости, а его гул начал затихать. Дима взглянул на спасителя – перед ним стояла белокурая девочка в красном пальто.

На этом сон оборвался.

12.

Их разбудили рано, в начале восьмого. Сонные мальчишки, зевая и протирая кулаками глаза, нехотя вставали с кроватей. Дима с трудом сообразил, где он и чего от него хотят. Спустил ноги с постели, поспешно натянул носки, чтобы не касаться холодного пола, и принялся заправлять кровать.

Петя справился первым и, гордый собой, протрубил в «трубу», сложенную из ладоней, а затем изобразил поднятие флага. Артём и Гена, посмеиваясь, встали на одно колено и зааплодировали. Дима понял, что это их утренний ритуал: соревнование за самую быструю уборку постели.

Когда все закончили, в комнату вошёл работник приюта и велел отправляться в ванную и туалет.

– Не забывайте, сегодня понедельник. В восемь ноль-ноль – на урок.

Дима опешил. Он совсем забыл про школу и обязательные занятия. А ещё его кольнула тревога: он не готов к урокам. Как он мог знать домашнее задание? Друзья не предупредили.

«Ничего, я же новенький. Учителя не станут ругать за не подготовку», – утешал он себя. Но мысль о том, что он может показаться неучем в первый же день, не давала покоя. «А если их программа сложнее? Если я ничего не пойму, и меня сочтут глупым?» Сколько ещё испытаний ждёт впереди? Дима надеялся выстоять и не опозориться, особенно перед Эдиком, который только и ждёт повода для насмешек.

– Стас! – крикнул Гена.

– Чего? – отозвался тот, возясь с пуговицами рубашки.

– В туалет не хочешь?

– А тебе-то что?

– Это всех нас волнует, – хмыкнул Петя.

Сначала Дима не понял, о чём речь, но быстро вспомнил вчерашнюю вылазку на кухню, кражу ключа и находчивость Стаса.

Четыре пары глаз уставились на Стаса с ожиданием. Тот, похоже, тоже начал соображать, чего от него хотят.

– Простите, парни, но мне только по-маленькому, – буркнул он.

– Да как так? Ты же каждое утро без этого не обходишься! – возмутился Петька.

– А сегодня не хочу, – упёрся Стас, обиженно надув губы.

– Не упрямься, иди попробуй, – подхватил Артём.

– Я…

Стас не договорил. Ребята схватили его за локти и потащили к выходу. Он повозмущался для виду, но быстро сдался под напором друзей.

Они вчетвером стояли у кабинки, откуда доносилось пыхтение и кряхтение Стаса.

– Парни, ничего не выходит, – заныл тот.

– А ты постарайся, – без капли жалости отрезал Артём.

– И если получится, что тогда?

– Ключ достанешь.

– Вы хотите, чтобы я… Нет! – возмутился Стас.

– А как ты думал? – хмыкнул Гена. – Чтобы мы в твоих… какашках копались?

– Это нечестно! Совсем нечестно!

– Не отвлекайся, а то на завтрак не успеем, – поддел Пётр.

– Мне как-то расхотелось есть, – сморщил нос Дима.

– А мы и не будем, – хмыкнул Петя. – Всё отдадим Стасу, чтобы у него быстрее дело пошло, если сейчас не выйдет.

– Вот это другой разговор! – оживился Стас. Раздался звук смыва воды, и через десять секунд он вышел из кабинки с довольным видом.

– Что? Чего вы на меня уставились?

– Ты смыл воду! – почти хором выкрикнули Гена и Петька.

– Да не тушуйтесь. Ничего у меня не вышло. Смыл по привычке. Ну, где мой обещанный завтрак?

За их обычным столом уже сидел Саша. Заметив друзей, он радостно помахал рукой, но его энтузиазм поугас, когда он увидел их хмурые лица.

– Парни, что стряслось?

– Ключ потеряли, – буркнул Гена.

– Какой ключ?

– От квартиры, где деньги лежат, – съязвил Артём.

– А если серьёзно?

Ребята сели, и каждый начал подсовывать Стасу свою тарелку с овсянкой.

– Каша ваша, мне не надо, – милостиво отказался Стас. – А вот печенье давайте.

– За какие заслуги ему печенье отдаёте? – удивился Саша, приподняв брови. Он так засмотрелся, что забыл вынуть печенье из чая. Оно размокло, обломилось и утонуло.

– Парни, давайте придумаем клички, – предложил Стас, уплетая печенье за обе щёки. – Меня зовите «Хранителем ключей».

– Какой ещё ключ? – не унимался Саша.

– От кладовой, – шепнул Петя и, оглядываясь, быстро ввёл его в курс дела, боясь, что их подслушают. – Ты с нами, кстати?

– Нет, ребята, это плохая затея, – покачал головой Саша. – И не потому, что с призраками лучше не связываться. Вас могут поймать. Об этом подумали?

– И что? – пожал плечами Гена. – Тебе не любопытно, чего хочет Катя Иванова?

– Вот именно! Она чего-то хочет от вас. Я-то её не видел. Что, если она разозлится, увидев меня на обряде?

– Тоже верно, – кивнул Артём. – Лучше не рисковать.

Следующие пару минут за столом царила тишина. Ребята молча ели кашу, морщась и жмурясь. Лишь Стас, как всегда, наслаждался едой. Доедая, они принялись громко хлебать чай, соревнуясь, кто громче втянет жидкость и смачно выдохнет «Ааа!».

Диме это надоело, и он решился задать давно волновавший вопрос:

– Ребята, а как вы попали в приют?

– Через входную дверь, – хохотнул Артём, но, не услышав смеха, быстро умолк.

– Многие дети не любят об этом говорить, – начал Гена. – Боятся, что их история окажется самой трагичной. Но я никогда не молчал. Отца у меня не было… ну, он был, но я его не видел. И он меня, похоже, тоже. Мама умерла два года назад от болезни лёгких. Тогда меня и привезли сюда. У меня был младший брат, но он умер ещё младенцем.

– А мои родители – алкоголики, – продолжил Артём. – Их лишили родительских прав. Год назад я попал сюда. Мама тогда была беременна. Наверное, у меня теперь есть брат или сестра. Не знаю, кто именно – ни мама, ни отец ни разу не навестили. Даже если мой младший родственник появится здесь через пару лет, мы не узнаем друг друга.

– Мой папа убил маму за то, что она плохо готовила, – сказал Петька, опустив взгляд в пустую кружку. – Он всегда ругался на еду, когда напивался. Видимо, в тот день её стряпня была хуже некуда.

Никто бы не засмеялся, если бы Петя сам не хохотнул.

– На самом деле их тоже лишили прав из-за пьянства, – признался он. – Но моя выдуманная история мне нравится больше. Она нравилась и Игорю Владимировичу. Он просил рассказывать её инвестёрам. Пока я не переборщил с фантазией.

– Кому просил рассказывать? – переспросил Дима.

– Инвестёрам. Богатым дядькам, которые иногда приезжают. Часто они говорят на непонятном языке, с переводчиками. Видел бы ты их лица, когда они слушают мои байки!

– А зачем их обманывать?

– Ты что! Чем больше врёшь, тем больше они дают денег. Правду дорого не продашь.

– А ты, Стас?

– Меня отдали в приют, потому что родственников нет, а мама работает за границей, – ответил Стас. – Она скрывается от полиции, которая хочет вернуть её в Россию. Мама не вернётся, пока не заработает кучу денег и не купит дом. Тогда она приедет и заберёт меня.

– А когда поймёт, что не прокормит тебя, вернёт в приют и снова уедет, – с обидой и завистью добавил Артём. Похоже, ребята завидовали Стасу – он был одним из немногих, у кого оставалась надежда вернуться в семью.

Саша, девятилетний мальчик, не успел поделиться своей историей. Работники приюта начали торопить детей, напоминая, что скоро начнётся первый урок. Диме показалось, что Саша был рад избежать откровений о своей жизни до приюта.

13.

Первым уроком была математика. Дима учился неплохо, но с математикой часто возникали трудности. Стоило упустить что-то в начале – и всё, дальше только хуже. К счастью, третий класс он закончил с одной лишь четвёркой – как раз по математике. В мае он обещал родителям подтянуть этот предмет и в четвёртом классе стать круглым отличником. Теперь, без мамы и папы, некому следить за его успехами, но Дима поклялся себе не забрасывать учёбу и стать одним из лучших по математике.

Как оказалось, волновался он зря. В школе при приюте проходили умножение и деление – материал, который Дима освоил ещё в начале прошлого года. Учительница задала простую задачу, с которой, как ни странно, справились не все. Дима решил её первым. Что сложного в том, чтобы посчитать хвосты, уши и лапы пяти кроликов? Пять, десять, двадцать – вот и всё. Только чернила тратить да тетрадь пачкать. Он ждал задач на умножение трёхзначных чисел, а тут – такое.

Сначала Дима подумал, что ошибся классом и попал к третьеклашкам. Но рядом сидел Петя, а за ними – Гена и Стас. Они-то не могли ошибиться.

Дима поднял руку и сказал учительнице, что уже проходил эту программу.

– Ничего страшного, Дмитрий, – ответила она, глядя поверх очков. – Закрепишь знания.

То же самое повторилось на русском языке и природоведении. Всё это Дима уже изучал. Учёба в приюте оказалась слишком лёгкой. Ему даже стало неловко, что он постоянно тянул руку, зная ответы на все вопросы. К обеду ребята смотрели на него с восхищением или завистью.

– Да ты Ломоносов! – похвалил Петька за обедом.

– Нет, Эйнштейн! – подхватил Гена.

– Да я просто эту программу уже проходил, вот и всё, – отмахнулся Дима.

– Парни, не забыли, что отдаёте мне гречку с котлетами? – сменил тему Стас, потянувшись к тарелке Пети. Его собственная уже была пуста. – АЙ! – взвизгнул он, отдёрнув руку после звонкого шлепка.

– Никакой гречки с котлетой! – отрезал Пётр.

– Драться зачем? – надулся Стас. – Мог бы просто сказать.

– На, жуй это. – Пётр сунул руку за пазуху и протянул Стасу зелёное яблоко.

– Откуда оно?

– У тёти Маши одолжил.

Стас с радостью взял яблоко, но, прежде чем откусить, замер, будто заподозрив подвох.

– Погоди, нам же сегодня молоко дают, – вспомнил Стас.

– Вот именно! – ухмыльнулся Петя.

– Тогда не буду, – заупрямился Стас.

– Не капризничай, – подхватил Гена. – Так быстрее выйдет. И нам не придётся больше делиться обедами.

Стас с надеждой посмотрел на Артёма и Диму, но те лишь пожали плечами. Не найдя поддержки, он нехотя надкусил «отравленное» яблоко.

– Я вам это припомню, – буркнул Стас, хрустя фруктом.

– Главное, молоком запивай, Хранитель ключей, – поддел рыжий мальчишка.

Обед ещё не закончился, когда в столовую вошла Тамара Григорьевна и заговорила с одним из работников. Если до её появления зал наполняли гомон и стук вилок, то с её приходом шум утих втрое. Дима был не единственным, кто боялся замдиректора – это молчание говорило само за себя. Когда она ушла, голоса вернулись, но ненадолго. Мужчина, беседовавший с ней, вышел в центр и громко хлопнул в ладоши.

– Дети, после обеда – все в библиотеку! Явка обязательна!

– Собрание, – уныло протянул Гена.

– Какое собрание? – спросил Дима.

– Да кто их знает? Ничего интересного точно не скажут.

Убрав тарелки, ребята нехотя поплелись в библиотеку. Там уже ждали Игорь Владимирович, Тамара Григорьевна и ещё трое сотрудников. Директор, скрестив руки, внимательно оглядел каждого вошедшего и кивнул Тамаре Григорьевне, чтобы та начала.

– Игорь Владимирович сделает важное объявление, – начала она сурово. – Я хочу, чтобы во время его речи не было ни звука. Кто ослушается, останется без ужина и проведёт два часа в чулане. Всем ясно?

– Да, – вразнобой пробормотали дети.

– Не слышу! Всем понятно?!

– Да, Тамара Григорьевна! – хором отозвались воспитанники.

Замдиректора кивнула директору. Игорь Владимирович стряхнул с пиджака невидимую пыль и шагнул вперёд.

– Дети, через пару дней к нам приедут гости. Очень важные гости! – подчеркнул он. – Я хочу, чтобы мы встретили их по высшему разряду. Эти люди приехали издалека, и…

Громкое урчание живота прервало его. Директор скривился, не поняв, чей желудок посмел вмешаться. Откашлявшись, он продолжил:

– Эти гости приехали издалека, и я хочу, чтобы мы приняли их как можно лу…

Снова громкое бурчание, а за ним – звонкий детский смех. Но он стих, как только Тамара Григорьевна рявкнула:

– Молчать! Требую тишину! – Её испепеляющий взгляд обжёг первые ряды, и, не встретив сопротивления, она вернулась за спину директора.

– Господи, собрание же после обеда, а не до! Откуда в приюте голодные дети? – риторически вопросил Игорь Владимирович. Один из работников попытался ответить, но директор остановил его взмахом руки. – Эти гости захотят познакомиться с вами и вашим бытом. Я хочу, чтобы вы произвели на них хорошее…

Снова урчание, на этот раз громкое и протяжное.

– Хватит! – вспылил Игорь Владимирович. – Кто это? Выйди вперёд!

После недолгой паузы Стас, пересилив себя, шагнул из ряда.

– Простите, Игорь Владимирович, я не хотел, честное слово. Это сильнее меня. Можно в туалет? Иначе… иначе я…

– Иди! Быстро!

Стас выбежал из библиотеки, прикрывая зад ладонью. Тишина держалась, пока его шаги не сменились скрипом двери.

– Продолжим, – уже спокойнее сказал директор. Петя, Гена, Артём и Дима незаметно обменялись «пятюнями». – Вы скажете, что такие встречи бывали и раньше, но эта – особенная. Гости из Японии, и я хочу показать им не только условия приюта, но и наш русский колорит. Поэтому с сегодняшнего дня вы будете усердно заниматься с учителем музыки. – Учитель, стоявший слева, слегка кивнул. – Выучите патриотическую или народную песню и исполните её перед гостями. Этот визит важен не для меня или работников, а для вас, дети. Это всё.

На этом собрание закончилось – для директора, его зама и тех, кому повезло не иметь музыкального слуха. Саша оказался среди «везунчиков». У Димы тоже был неплохой голос, но, поскольку уроков музыки он ещё не посещал, учитель Степан Никодимович его отсеял без прослушивания. Дима обрадовался: ему не терпелось покинуть библиотеку и узнать, удалось ли Стасу добыть ключ.

14.

Операция «Туалетный ключ», как окрестил её Петя, удалась. Стас остался «Хранителем ключа» – никто другой не захотел к нему прикасаться. В спальне Гена вырвал лист из тетради и нарисовал на нём буквы, цифры, а также слова «ДА» и «НЕТ». В самом центре он нарисовал кривоватую пентаграмму. Дима проверил булавку – она лежала в шкафчике, где он её оставил.