Тихое озеро

– Ты этого не сделаешь. А если и сделаешь, то мне до тебя нет никакого дела.

– Так ли это? – спросил он и фальшиво улыбнулся.

Шэрилл оказалась в тупике. Ей хотелось показать ему, что она сильна, что он не властен над ней, что она ему нужнее, чем он ей.…Но не смогла.

Она опустила голову, признав свое поражение, и села на пассажирское сидение.

– Шэрилл! – прокричала Лиза. – Не делай этого, Шэрилл!

Но тщетно. Шэрилл даже не обернулась. Эйдан, довольный собой, захлопнул дверцу и перешел на водительскую сторону.

Когда «Порше» скрылся из виду, Лиза гневно, из-под бровей, посмотрела на Ривьеру:

– Трус!

– А я здесь причем? – обескуражено спросил Айвэн.

– Ты дал ему увезти ее!

– И как я ему мог помешать?!– обиженно поинтересовался он.

– Ты пацан или кто? – коротко бросила Лиза и направилась к остановке.

– Ну, Лиза, брось! – побрел он за ней. – От меня ведь ничего не зависело! Лиза!.. Ну, Лиза!

2.

К началу пятого солнце начало медленно садиться за горизонт, окрашивая вершины гор нежным оранжево-розовым сиянием. Кучевые облака пропали, им на замену пришли высокослоистые, которые также благодаря угасающему светилу, обрели бледно-розовый оттенок.

Ричард остановил «Крайслер» перед небольшим белым домиком, переднюю стену которого в большей степени занимало окно в виде полукруга. Открыв заднюю дверцу, он взял под мышки два бумажных пакета, в которых хранились закупленные продукты из продовольственного магазина на углу Грин-стрит и Аллеей Славы.

Прежде, чем он дошел до ступеней, дверь дома открылась, а на пороге появилась прекрасная юная девушка с сияющей улыбкой на губах. Одной рукой она придерживала свой округлый живот, а другую прижимала к пояснице.

– Здравствуй, Мэган.

– Мистер Уивер, мне даже неловко…

Мэган Хэллоуэй было всего двадцать два года, и была она на седьмом месяце беременности. Мэг запомнилась Ричарду еще в первые дни переезда его семьи в Сайлэнс-Лэйк. Ей было тогда всего тринадцать, но уже тогда было понятно, что со временем она превратится из смазливой девчушки в прекрасную женщину.

Ее мать умерла при родах, а отец оставил малютку у своей тещи и исчез в неизвестном направлении. Ее бабушка уже была старой, когда это произошло, и стала еще старее, когда семейство Уиверов переехало в Сиэль, но она была хорошим человеком, а потому не отказалась от внучки и вырастила ее сама. Каким трудом ей это удалось, Ричард мог только догадываться. Она с трудом передвигалась по дому, но узнав, что в их город переехала молодая семья, она приготовила пирог и попросила Мэг отнести его им.

Ричард в мельчайших подробностях помнил тот день, когда маленькая Мэг оказалась перед дверью их дома с пирогом в руках, в легком желтом платьице с синими и красными цветочками, глядящая на него своими огромными черными глазищами снизу вверх. В ее глазах дрожал испуг, пухленькие губки были слегка приоткрыты, а густые черные волосы были завязаны в две косички, причем было это сделано криво. Увидев такую картину, чета Уиверов не смогла не растрогаться и не пожалеть ее.

Если не считать Олдсбургов, то Хэллоуэй были первыми, кто их поздравил с новосельем, хотя они и не были самыми близкими соседями.

Когда, спустя два года, почки ее бабушки отказались далее исполнять должную им работу, Ричард был тем человеком, кто ходил по всем домам и собирал деньги на диализный аппарат, так как Лори Хэллоуэй не хотела интернироваться в госпиталь, боясь оставлять внучку одну. А шесть лет назад, когда Лори скончалась, Уиверы взяли на себя все расходы по похоронам. Эту трагедию они помогли пережить Мэг, и девушка прожила в их доме два года, вследствие чего она стала для них почти дочерью, а с Шэрилл они и по сей день считали друг друга сестрами.

Спустя полгода, неизвестно как, отец Мэг узнал о кончине своей тещи и вновь появился в Сиэле, но не для того, чтобы повидать дочь или помочь ей чем-то, а для того, чтобы объявить о своих правах на дом. Мэган пока еще была несовершеннолетней. Он уже подыскал покупателей на дом, когда Ричард навестил его и предложил ему побеседовать с глазу на глаз.

Через неделю после своего приезда мистер Краше (Мэг носила фамилию бабки) снова исчез из Сиэля и Ричард надеялся, что в этот раз навсегда.

А год назад Мэг познакомилась с Йеном Хиксом, веселым симпатичным парнем, работающим в одной из многочисленных закусочных столицы штата, и окунулась в новое для себя чувство с головой.

Мэг нанялась на работу в туже закусочную, где Хикс работал менеджером, и уже спустя две недели каждый день летела в Олимпию на крыльях любви.

Ричард быстро заметил изменения в ее внешности. Теперь тот страх, что таился в ее глазах при первой их встречи и который никогда не покидал ее, полностью испарился, как капли воды, падающие на раскаленные угли. Теперь в них горели огоньки неподдельного счастья, и Ричард не мог не порадоваться за нее. Он сомневался, что был бы более счастлив, если на ее месте была Шэрилл.

Но вот уже полгода как ее глаза стали прежними. Это произошло сразу же, как она сообщила Йену о своей беременности. Как потом рассказывала сама Мэг, он долго молчал, после чего настоял на аборте. Мэг испытала шок от сказанных им слов, но она нашла в себе силы и отказалась избавляться от ребенка. Тогда он стал ее умолять это сделать и твердил, что его родители никогда не будут рады внебрачному ребенку, а сам он не готов стать отцом и жениться. Мэг понимала, что самой ей будет трудно растить ребенка и попыталась найти нужные слова, чтобы успокоить его, заверить, что они справятся и что из него получится прекрасный отец. Йен даже усмехнулся после ее слов, и казалось, начал оттаивать. Он поцеловал ее и предложил поговорить вновь на эту тему завтра, когда все взвесит и обдумает. Мэг уже готовилась к хорошему для себя исходу, но на следующий день Хикс не вышел на работу. Не вышел он и на второй день. Тогда она обратилась к своему работодателю, который и сообщил ей плохую новость – Хикс уволился и даже не пожелал ждать трех недель, пока ему не подыщут замену.

Тогда Мэг поехала домой к его родителям. Мать Йена дала ей недвусмысленно понять, что ей были не рады, и что Йен уехал в другой штат и там намеревался поступить в колледж, и что ей не стоит ждать его возвращения.

Затем Мэг впала в депрессию, закрылась в доме и не выходила на улицу. Тогда Аманда решила с ней поговорить. Вначале Мэган настаивала на том, что никого не хочет видеть, но вскоре сдалась. Их диалог (а скорее, монолог, потому что говорила только Аманда, а Мэг лежала, уткнувшись лицом в подушку) продлился около часа, но уже спустя десять минут беседы Аманде удалось убедить ее, что ребенок – это главное, что теперь было в ее жизни и о ком ей стоило думать в первую очередь.

Теперь, когда живот ее стал большим, затрудняя движения и приковывая ее на невидимую цепь, что не позволяла ей отходить дальше, чем на пятнадцать метров от туалета, Ричард и Аманда помогали ей, делая за нее покупки.

Пройдя на кухню, Ричард поставил пакеты на стол и принялся доставать из него содержимое.

– Мне и в правду неудобно, мистер Уивер. Вы – занятой человек, у вас проблем и без меня хватает…

– Проблемы у меня на работе всегда были, и они не решаются в тот же день, и вполне могут подождать несколько часов. Одни налаживаются, другие появляются.…Так что ты меня совсем не обременяешь. К тому же Аманда попросила сделать кое-какие покупки и для нас, а значит, мне было по пути.

– Вы так добры ко мне, – робко произнесла она, стоя в проеме дверей и вдумчиво перебирая пальцами под уже внушительным животом.

– Наша семья всегда была добра к хорошим людям, особенно, если они слабого пола и в интересном положении. – Улыбаясь, Ричард достал из пакета коробку со злаковыми палочками, которые любят есть на завтрак с молоком большинство американцев. Судя по надписи, в них было много клетчатки и витаминов. – Я купил тебе какао. Во время беременности его лучше пить, чем чай, не говоря о кофе.

– Да, я кофе и до беременности не слишком часто пила.

– А вот когда Аманда ждала Шэрилл, она с трудом отказалась от этого напитка. Вот еще фрукты: яблоки, бананы, апельсины, виноград…Ты любишь виноград, Мэг?

– Не очень, мистер Уивер.

Мэг давно перестала называть его «мистером» и обращалась к нему исключительно по имени, но в этот раз решила вернуться к прошлому обращению. Ричард не стал поправлять ее и продолжил доставать покупки из второго пакета.

– Так, что у нас здесь? А здесь у нас белковая пища. Мясо, яйца, рыба. Белки во время беременности очень важны, но не стоит ими злоупотреблять. Я надеюсь, ты не съешь все за один присест, Мэгги?

– Что вы, тогда я просто лопну, – засмеялась она и, наконец, вошла на кухню, подойдя к столу. – Давайте я вам помогу. Поставлю все на свои места.

Ричард протянул ей контейнер со свежими яйцами, во время передачи их пальцы соприкоснулись. Он бы не придал этому никакого значения, если бы не неловкость во взгляде молодой девушки. Ее щеки зарделись, и она перевела свой взгляд в пол. Ричард слегка был сбит с толка, но легко пришел в себя. Такое к себе отношение могло иметь очень простое объяснение – огромный гормональный всплеск во время беременности. К тому же он прекрасно понимал, что Мэг в эти минуты больше всего нуждалась в поддержке и в помощи, к тому же с мужской стороны. А Ричард не просто был мужчиной, он был старше ее и хорошо ей знаком, а потому по всем параметрам подходил под достойную опору в столь сложный для нее период.

Мэг поставила яйца в холодильник и вернулась к столу. Ричард порвал из связки два банана и протянул один ей.

– Может, вместо винограда банан? Давай съедим по одному на пару.

– Мне не хочется, мистер Уивер.

– Скажи мне, когда ты в последний раз ела фрукты и овощи?

– Сегодня, во время завтрака.

– Может, стоит съесть еще? – Ричард положил свой банан на стол и принялся чистить второй, после чего снова протянул его Мэг. – Знаешь, я ведь не уйду, пока не увижу, как ты съешь хотя бы половинку.

– Если вы говорите всерьез, – начала она, смотря куда-то в область его груди, но затем подняла взгляд и пристально посмотрела ему в глаза. – Тогда я даже не притронусь к нему.

Мэг сделала два шага ему навстречу, от чего расстояние между ними сильно сократилось, а между их животами и вовсе мог уместиться лишь мизинец. В ее глазах горело набирающее силу чувство, которое, возможно, и раньше присутствовало, но теперь полностью пробудилось от спячки. Подняв робко руку, она прикоснулась к его предплечью.

– Мистер Уивер,…Ричард. Я…

– Не надо, Мэган, – перебил ее он, отшатнувшись назад. Ричард не мог больше смотреть в эти глаза, полные доверия, надежды и…Он отвернулся в сторону окна. За окном небо стало индиговым, а солнце уже исчезло за вершиной горы Шуксан. – Ты хорошая девушка, и у тебя все еще впереди.

– Я понимаю, что вы сейчас обо мне думаете. Что я, ополоумевшая от избытка гормонов женщина, но я отдаю себе отчет в том, что говорю или делаю. Вы для меня больше, чем добрый и отзывчивый сосед.

– Мэг, я женат, – напомнил он ей. – И старше тебя почти вдвое. И я, и Аманда относимся к тебе как к дочери.

Мэг опустила взгляд и с неловкостью поправила прядь своих черных волос, что упали ей на лоб. С минуту они молчали, потом Мэг заговорила спокойным и немного грустным голосом:

– Единственный мужчина, который был всегда добр ко мне и заботлив – это вы, Ричард.

Ричард подошел к ней и сжал ее плечи.

– Вот видишь, Мэг, в тебе говорит только благодарность. Ты просто не привыкла к хорошему к тебе отношению с мужской стороны.

– Но я не только благодарна вам, вы мой идеал!

– Мэг, ты обязательно встретишь достойного.…А я буду всегда рядом и поддерживать тебя в трудную минуту. Также как и Аманда.

Мэг прикрыла глаза и наморщила лобик.

– Да, я знаю, – почти шепотом произнесла она. – Поэтому я и чувствую себя…

Она не договорила. Ее лицо еще сильнее нахмурилось, а ноги подкосились. Понимая, что она падает, Ричард сжал ее плечи крепче, после чего схватил на руки. Ее тело полностью обмякло, а с лица сошел весь румянец.

– Мэг, что с тобой! – взволновано спросил он, но не получил ответа. Он посмотрел в сторону телефона, когда тело Мэг в его руках вздрогнуло, а потом она сжалась в конвульсии. Мэг открыла глаза, и Ричард увидел, что их заволокло дымкой, после чего она схватилась за живот.

– Похоже, у меня схватки, – просипела она.

Уивер в шоке открыл рот.

– Сейчас?! Нет, Мэг еще рано, ты не можешь родить сейчас!

Понимая, что все его слова впустую, Ричард глубоко вздохнул и принял единственное правильное решение – он взял ее на руки и поспешил к выходу.

– Послушай, девочка. Я отнесу тебя в свою машину, и мы поедем к доктору Прейкоту.

– Больно, – нахмурилась Мэг, по-прежнему сжимая руками живот.

– Ты главное дыши глубже и сразу станет легче. – Ричард старался двигаться быстрее, но и как можно осторожнее, чтобы не причинять ей лишней боли. Выйдя на улицу, он немного задержался, ступая с одной ступени на другую, но как только они завершились, он почти побежал к машине. Около машины он опустил ее вниз, и Мэг с трудом смогла удержаться на ногах. Ричард открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья и помог ей сесть. Затем он быстро обежал перед «Крайслера» и прыгнул за руль.

До госпиталя, при условии неторопливой езды, было не больше двадцати минут, но Ричард был уверен, что в этот вечер это расстояние он сможет преодолеть и в два раза быстрее. Он быстро переводил взгляд от дороги на Мэг и обратно. Девушка сидела тихо, прикрыв глаза, и только изредка высовывала кончик языка, чтобы увлажнить пересохшие губы. Ее лицо, все еще покрытое испариной, вновь было гладким, без морщин, которые проявились в первые минуты возникновения боли. Шериф пришел к выводу, что схватки прекратились, но это далеко не значило, что все обошлось. Вспомнив, что при родах отходят воды, Ричард взглянул на промежность Мэг. На первый взгляд, ее штанишки были сухими, но они были довольно теплыми и черного цвета, а улицу окутали сумерки, поэтому доверять своему зрению Ричард все же не рискнул. К тому же на Мэг могли быть и колготки, так как было только начало весны и до настоящей теплой погоды было еще не скоро. Большинство жителей округа с настороженностью относились ко всему весеннему периоду, потому как в этих краях это время года было часто сырым и дождливым, а потому многие до конца мая предпочитали носить по две пары носков и теплые подштанники.

Ричард въехал на территорию госпиталя как раз в тот момент, когда из кареты скорой помощи выходили два медбрата.

***

Он сидел в коридоре на шезлонге и глядел на настенные часы, которые отсчитывали уже шестой час вечера и пятьдесят седьмую его минуту, когда из палаты вышел Морион Прейкот. Прейкот был единственным врачом со стажем в Сиэле и занимался разносторонними областями медицины, хотя главной его специальностью была хирургия.

Шериф резко встал и подошел к нему.

– Что с ней, док? – спросил он, глядя врачу в глаза, которые из-за огромных линз очков казались слишком большими и слишком усталыми.

– Все в порядке, шериф. Мэган станет матерью, как и ожидалось, только через полтора месяца.

– Тогда что это было? – громче, чем хотелось, спросил Ричард, потом спохватился и попросил прощения.

– Вы переживаете прямо как новоиспеченный папаша, – усмехнулся Прейкот.

– Скорее, дед, – отпарировал он, сделав несколько глотательных движений.

– Успокойтесь. Просто у нее произошло сокращение матки. Так называемые схватки Брекстона Хикса. Это обычное дело для женщин после двадцатой недели беременности. Как правило, такие схватки проходят безболезненно. Просто организм готовит молодую маму к предстоящим родам.

– Значит, ничего страшного.

– Именно.

– Когда вы ее выпишите?

– Это можно сделать даже прямо сейчас, тем более, ее никто не госпитализировал. Но лучше будет и для нее, и для вас, если она сегодня переночует в больнице. А завтра я попрошу кого-нибудь из персонала отвезти ее домой.

Шериф кивнул, а после короткого молчания решил спросить о состоянии здоровья Фрэнка Сэлмона.

–– Вот с парнем история куда сложнее. Дрянь, которую он принял, повлекла к тяжелой интоксикации. Он молод и его организм борется изо всех сил, а потому мы можем надеяться на положительный исход. Мы поддерживаем его тело в искусственной коме, но состояние по-прежнему критическое. Его родители хотят его перевезти в столичный госпиталь на вертолете, но я не считаю это хорошей идеей, он может и не пережить перелета.

Возвращался домой шериф в глубокой задумчивости.

3.

Часы показывали пятнадцать минут девятого, когда Ричард вошел в дом, закрыл за собой дверь и, сняв шляпу, повесил ее на вешалку. Он снимал куртку, когда из кухни вышла его жена с широко открытыми глазами. Увидев мужа, в ее глазах появилось разочарование. Это было так неожиданно и необъяснимо, от чего Ричард сразу почувствовал себя виноватым. Но в чем, он сам не знал.

– Аманда?

– Шэрилл еще не вернулась, – обескуражено заявила она.

Тревога пришла к нему не сразу. Он расслышал сказанные Амандой слова, даже понял их смысл и все же он чувствовал себя в стороне от всего, словно ему сообщили что-то о неизвестном ему человеке.

Ричард повесил куртку чуть ниже шляпы, после чего начал расстегивать кобуру.

– Ты звонила ей?

– Конечно, звонила, но ее телефон находился вне зоны действия сети.

– А в школу? Лизе? Айвэну?

– Да. Да. Да! Они с Лизой и Айвэном нарисовали стенгазету, а затем, выйдя из школы, они встретили Эйдана Уилсона. Лиза сказала, что они повздорили, хотя почему, я не спросила.

– Уилсон путался с Шеннон Норрингтон, – буднично ответил шериф, закинув кобуру на высокую полку, заранее достав обойму из магазина, и автоматически проверил патронник.

Аманда на короткое время запнулась, после чего спросила:

– Откуда это тебе известно?

– Я был сегодня в школе. Вчера там нашли сына Шона Сэлмона. Он был в туалетной кабинке без чувств. Экспертиза показала передозировку наркотиками. Когда я въехал на территорию, то встретил нашу дочь, она была в слезах и говорила, что Уилсон ее предал.

– Почему ты мне не позвонил?

– Я был занят, да и инцидент исчерпал себя в тот момент.

Ричард потопал на кухню, и Аманде пришлось последовать за ним.

– Что тебе еще рассказала Лиза?

– Она сказала, что, несмотря на все ее уговоры, Шэрилл села в машину Уилсона, и они уехали.

– Это все?

– А чего ты еще ждал? – развела руками Аманда, обращаясь к спине мужа.

Шэрилл уже было семнадцать, а до полуночи (обязательного времени для прихода домой всех послушных дочерей) было не менее трех часов. Но, учитывая его сегодняшний разговор с Эйданом Уилсоном, дело с запоздалым возвращением домой его дочери могло требовать большего внимания, чем могло показаться на первый взгляд.

Аманда приготовила тушеный картофель с отбивными, но Ричарду уже совсем не хотелось есть.

– Хочешь сказать, что ты оказался прав на счет Уилсона? – спросила его Аманда. – Признаюсь, ты оказался прав.

Ричарду совсем не хотелось слышать от своей жены этих слов, так как не считал, что в эти минуты была бы какая-либо польза от слов типа: «Я же говорил!». Он стоял у стола несколько секунд, не проронив ни слова, задумчиво глядя перед собой, затем тяжело выдохнул.

– Ладно. Я позвоню во все близлежащие патрульные пункты, разузнаю, не видел ли кто из них недавно красного «Порше». Машина приметная, а потому она не смогла проехать мимо незамеченной.

– Хорошо, – немного успокоившись, произнесла Аманда. – А я поговорю с жителями окраины города, может кто-то что-то видел.

Спустя два часа Ричард сидел в кресле и делал вид, что смотрит телевизор, хотя сам не мог себе найти места от волнения. Аманда сидела на веранде в кресле-качалке и всматривалась в темноту. Ричард несколько раз просил вернуться ее в дом, так как сидя на холоде, она не могла помочь их дочери, но Аманда настойчиво отвечала отказом. Тогда Ричард принес ей плед и помог ей укрыться им.

Громкость телевизора была минимальной для того, чтобы не мешать услышать звонка телефона, которого он с нетерпением ждал.

Он сделал около девяти звонков, прежде чем на одном из патрульных пунктов ему сообщили, что видели машину с похожими приметами, которая направлялась в сторону Сиэтла примерно пять часов назад. Водитель ехал на дозволенной скорости, а потому никому в голову не пришло его останавливать. Больше эту машину никто не видел, хотя для достоверности они были готовы просмотреть видеозаписи за последние часы. Шериф дал им номер своего сотового телефона, поблагодарил и положил трубку.

Теперь телефон лежал на журнальном столике в двух метрах от него. Звук был включен на полную громкость, также был включен вибратор. И все же, чувство, что он успел пропустить очень важный звонок, его не покидало ни на секунду.

К вечеру утреннее тепло почти полностью испарилось и начал подниматься порывистый ветер. Аманде, конечно, было все равно. Она бы сидела на веранде, даже если бы началась снежная буря. Он, конечно, мог бы составить ей компанию, прихватив сотовый, но звонок мог поступить и на домашний телефон.

Когда телевизионную передачу сменил рекламный блок, Ричард выключил телевизор и прошелся по комнате. Разные мысли лезли ему в голову, одна хуже другой. Он отгонял их, но они не желали ему подчиняться.

За пять минут до того, как часы пробили десять раз, его сотовый громко зазвонил и, вибрируя, поскакал к краю стола. Дисплей загорелся желтым светом и, сам не понимая почему, Ричард подумал: «Почему он желтый? Мне нужен зеленый!». Конечно, телефон не определял звонки на приносящие хорошие и плохие новости, при этом выдавая тот или иной цвет. Но именно в тот момент ему показалось это вполне естественным.

Ричард взял в руки дребезжащий предмет и нажал на кнопку с изображением зеленой трубки, затем приложил его к уху.

– Да? Шериф Уивер слушает.

– Сэр, мы просмотрели пленку. Если «Порше» и вернулся назад в Сиэль, то он это сделал по другой дороге.

– Спасибо за помощь, – не скрывая своего разочарования, произнес Ричард.

– Всегда рад помочь, сэр.

Как только Ричард нажал отбой, телефон вновь зазвонил в его руке, окрашивая ее в желтый болезненный цвет.

– Да?! – резко и громко прокричал он в ожидании ответа. Сердце бешено качало кровь, колотя его грудную клетку. В ответ из динамика доносилась лишь тишина. – Шерри, это ты?

В трубке раздался отчетливый всхлип, затем шмыганье носом и вновь тишина.

– Дочка, где ты?! Ответь! Он тебя…Что он с тобой сделал?! – тревога немного отступила, а ее место занял гнев.

– Папа…, – наконец-то раздался голос, тихий и подавленный.

– Да, Шэрилл!

– Папа…

– Что он с тобой сделал?! Клянусь, я его из-под земли достану! Я отобью ему всю охоту до скончания его недолгих дней! Где ты, дочка? Скажи, и я заберу тебя домой!

– Я…, – в трубке вновь повисла тишина, словно Шэрилл не могла назвать то место, где находилась. – Я в лесу.

– Точнее не можешь назвать место?

– Я не знаю, где-то около автострады. Мне страшно, папа!

– Хорошо, я еду! Я тебя найду, не беспокойся! – Он хотел уже сорваться с места и бежать на улицу, когда решил задать еще один вопрос. – А где этот проклятый Уилсон?!

На этот раз молчание тянулось гораздо дольше, шериф уже решил было сказать, что в данный момент это не столь важно, когда Шер вполголоса ответила:

– Он мертв. Эйдан мертв,… – а затем уже крича: – Я убила его!

Глава седьмая

1.

В дом вошла Аманда как раз в тот момент, когда Ричард собирался выйти наружу. Плед лежал на дощатом полу веранды за ней.

– Есть новости? Я слышала звонок!

Говорить всю правду Ричард не хотел. На то не было ни времени, ни желания. Зачем заставлять Аманду переживать еще сильнее, если это вообще было возможным?

– Звонили из патрульного пункта. У них есть нужная нам информация.

– Какая?

– Они не уточнили. Я должен поехать туда.

– Я с тобой, – незамедлительно заявила она.

– Нет, Аманда. Ты лучше сиди дома и жди звонка. Я тебе позвоню. К тому же, Шэрилл может прийти домой, а нас никого не будет на месте, – добавил он, понимая, что в последней фразе есть место только лжи.

Он поцеловал жену в щеку и вышел на улицу.

Ричард поехал по Инсайд-роуд в сторону Сиэтла в направлении, которое он сам указал тремя часами ранее парню из Огайо. Примерно через семь километров должен был располагаться патрульный пункт, с которым он разговаривал недавно по телефону. Там Сайлэнс-Лэйк (округ, а не озеро) заканчивался, но Национальный Парк продолжал тянуться и далее, а вместе с ним горные массивы и леса. Лес занимал территорию четырех округов, но наибольшую значимость для защитников дикой природы представляла та часть, что окружала собой озеро, потому что именно там росли ценные виды растений и обитала наибольшая популяция животных.