Любовь на кончиках пальцев
- -
- 100%
- +
Света усмехнулась своим мыслям. Она понимала, что её тянет к Илье именно потому, что он не предлагал игру. А она была профессиональным игроком в «Любовь по правилам и без». Она знала все ходы: когда промолчать, когда загадочно улыбнуться, когда не ответить на сообщение в течение четырех часов, чтобы «подогреть интерес».
Илья же просто сел на диван и разрушил всю её игровую площадку одной фразой про бабочек в животе.
Вечером, закрывая салон, Света долго смотрела на свои руки. У неё был безупречный нюд. Почти незаметный, имитирующий натуральный ноготь, только лучше. Она всегда выбирала такой стиль — чтобы казаться естественной, прилагая к этому максимум усилий.
Она вышла на улицу. Было прохладно, пахло осенью и жженой листвой. Света пошла к метро, и вдруг её взгляд упал на здание на углу, которое стояло в лесах. На табличке было написано: «Реставрация памятника архитектуры. Главный архитектор проекта — И. А. Соколов».
— И. А. Соколов, — прошептала она. — Илья?
Она остановилась и долго смотрела на облупившийся фасад, который люди в касках пытались спасти от разрушения. Они счищали слои старой краски, обнажая настоящую лепнину. Они не наклеивали пластиковый декор сверху, они восстанавливали то, что было заложено изначально.
*«Фундамент, — вспомнила она его слова. — Если фундамент заложен криво, здание рухнет».*
Света достала телефон. В списке контактов был Артем. Она знала, что он напишет сегодня. Напишет что-то вроде: «Малыш, соскучился, давай ко мне?» И она знала, что если она поедет, завтра утром ей будет плохо. Не физически, а как-то... экзистенциально. Как будто она снова съела фастфуд, когда организму нужна была чистая вода.
Она заблокировала контакт Артема. Медленно, осознанно. Без драмы и слез. Просто нажала кнопку.
Это было маленькое начало. Первый кирпичик в новом фундаменте.
Она не знала, увидит ли она Илью снова. Мир — большой город, и вероятность встретить человека на диване в розовом салоне дважды стремится к нулю. Но это было уже неважно. Важно было то, что зеркало, которое он ей подставил, больше нельзя было развидеть.
*«Вот так всегда, — подытожил внутренний голос. — Один зануда на диване — и всё, прощайте, «Красные драконы». Здравствуй, скучная взрослая жизнь, где ногти — это просто ногти, а любовь — это когда тебе не нужно доказывать, что ты существуешь».*
Света улыбнулась и зашагала к метро. Впервые за долгое время ей не хотелось, чтобы её кто-то «выбирал». Ей было достаточно того, что она выбрала себя сама.
***
Вечерний город жил своей жизнью. Тысячи женщин несли на своих пальцах «доспехи» разных цветов. Тысячи мужчин смотрели на них и не видели «миндаль» или «квадрат». Все они участвовали в огромном, сложном танце иллюзий, где каждый боялся признаться, что в комнате с ремонтом может быть просто пусто.
Света зашла в вагон метро и увидела свое отражение в темном стекле. Она выглядела спокойной. Почти как Илья на том диване. Она не поправила прическу, не достала помаду. Она просто стояла и смотрела, как мимо проносятся огни туннеля, понимая, что иногда самый важный диалог в твоей жизни может произойти с человеком, который даже не пытался с тобой заговорить.
Дома она заварила чай. Без сахара. Чистый, крепкий черный чай. Села на подоконник и начала смотреть на огни ночного города.
В голове крутились фразы из «Квартета И», которые она так любила:
*«А почему мы думаем, что если всё сложно, то это по-настоящему? Почему мы не верим в простоту? Наверное, потому что в простоте не за что спрятаться. В ней ты весь на виду. Как голый. А в «сложностях» — там и декорации, и костюмы, и интрига. Там ты — герой драмы. А в простоте ты — просто человек».*
Света посмотрела на свои ногти. «Идеальный нюд».
Может быть, — подумала она, — пора перестать делать «лучше, чем есть»? Может, пора просто быть?
Она взяла блокнот и записала: «Фундамент — это не про страсть. Это про то, сможешь ли ты прожить с этим человеком неделю в пустой квартире без интернета и не сойти с ума».
Она вспомнила взгляд Ильи. Он смотрел на неё не как на «мастера маникюра», а как на человека, который зачем-то занимается микроскопическим контролем в мире, который рушится.
— Ну что ж, Илья Андреевич Соколов, — негромко сказала она в пустоту комнаты. — Спасибо за консультацию. С меня причитается.
Она еще не знала, что через три дня Илья вернется в салон. Но не за Леной. Он вернется, потому что «забыл» там книгу. Книгу, которую он специально оставил под розовой подушкой на диване. И на 42-й странице этой книги будет лежать его визитка с короткой припиской: «Для мастера точных движений. Если захотите обсудить архитектуру бабочек».
Но это будет потом. А пока Света просто пила чай и впервые за долгое время чувствовала, что ей не нужно никуда бежать, не нужно никому нравиться и не нужно красить мир в красный цвет, чтобы почувствовать себя живой.
Жизнь была здесь. В этом тихом вечере, в запахе чая и в осознании того, что «идеальный френч» — это всего лишь слой полимера, а настоящая она — гораздо глубже, сложнее и интереснее любых доспехов.
Глава 5. Химия, которой нет
Утро в салоне «Миндаль и Нюд» всегда пахло одинаково: смесью дезинфектора, свежесваренного кофе из соседней кофейни и едва уловимым, но вездесущим запахом акриловой пыли. Для Светы этот запах был запахом контроля. Когда она надевала маску и включала аппарат, хаос внешнего мира — неоплаченные счета, непрочитанные сообщения в Тиндере и экзистенциальный кризис «мне скоро тридцать, а я всё еще не знаю, кем стану, когда вырасту» — отступал. Здесь, в круге света от настольной лампы, всё было логично. Есть заусенец — его надо убрать. Есть неровная ногтевая пластина — её надо выровнять базой. Есть желание клиента — его надо исполнить, даже если это неоновый градиент на квадратных ногтях в середине ноября.
Первой клиенткой была Марина — постоянная гостья, которая каждые две недели приносила с собой новую драму. Марина была из тех женщин, чья жизнь напоминала сериал на турецком телевидении: много слез, криков, красивых жестов и абсолютно нулевой здравый смысл.
— Светик, ты не представляешь, — Марина драматично вздохнула, подставляя руку под пилочку. — Мы расстались. Опять. На этот раз окончательно. Он заблокировал меня везде, даже в банковском приложении. Представляешь, я ему перевела рубль с сообщением «ты подлец», а он заблокировал входящие переводы!
Света привычно кивнула, сохраняя на лице выражение мягкого сочувствия.
— И как ты? — спросила она, аккуратно отодвигая кутикулу.
— Ужасно! — Марина просияла. — Но, Боже, какая между нами была химия! Это же просто искры летели. Когда он заходил в комнату, у меня ладони потели и сердце в пятки уходило. Я дышать не могла. Вот это я понимаю — чувства. А сейчас… пустота. Сделай мне, кстати, «черный принц», под настроение. Чтобы прямо как бездна.
Света начала наносить темный лак, а в голове у неё эхом отозвались слова Марины. *«Ладони потели, сердце в пятки, дышать не могла»*. На прошлой неделе она трижды виделась с Ильей. И за эти три раза её пульс ни разу не превысил норму. Ладони оставались сухими. Она дышала ровно, глубоко и — что самое подозрительное — спокойно.
С Ильей всё было… никак. В том смысле, что с ним не нужно было играть в «угадай, почему я обиделся» или «кто первый напишет после свидания». Он просто был. Звонил, когда обещал. Приходил вовремя. Слушал, не перебивая. И Света, воспитанная на классике русского рока и голливудских мелодрамах, чувствовала подвох. Где надрыв? Где битая посуда? Где, в конце концов, та самая пресловутая искра, о которой пишут во всех пабликах с цитатами?
«Если нет искры, значит, это не оно», — авторитетно заявлял внутренний голос Светы, подозрительно похожий на голос её подруги Вики, которая коллекционировала абьюзеров как редких покемонов.
— Вот скажи мне, Светик, — продолжала Марина, разглядывая свой «черный принц», — почему нас тянет к таким подонкам? Ведь есть же нормальные парни. Вон, у меня сосед — золото. Цветы поливает, когда я уезжаю, собаку мою выгуливал, когда я с гриппом валялась. Но… ну не торкает! Никакой химии. Смотрю на него и думаю: «Господи, какой ты замечательный, уйди, пожалуйста, не порти мне настроение своей идеальностью».
Света запечатала топ в лампе и грустно улыбнулась.
— Наверное, мы просто привыкли, что любовь — это когда больно. А когда не больно — это скучно.
После ухода Марины наступило обеденное затишье. Света вышла на задний двор салона, где среди пустых коробок из-под расходников и чахлого куста сирени стояла старая скамейка. Она достала телефон. Сообщение от Ильи: *«Привет. Буду проезжать мимо твоего салона в районе двух. Выйдешь на пять минут? Привезу тот дурацкий кофе с лавандой, о котором ты говорила»*.
Света посмотрела на часы. 13:50. Внутри не шевельнулось ничего, кроме легкого чувства неловкости. Ей было приятно, да. Но это было «приятно» того же рода, что и найти в кармане куртки сто рублей или увидеть, что курьер приехал на десять минут раньше. Удобно. Стабильно. Пресно.
Ровно в два часа у входа припарковался серый внедорожник. Илья вышел из машины — в джинсах, простом джемпере, с легкой щетиной. Он не выглядел как герой её девичьих грез. Герой грез должен был выходить из тумана, желательно на мотоцикле, с тяжелым взглядом и шлейфом какой-нибудь нерешенной психологической травмы. Илья же просто улыбнулся и протянул ей стаканчик.
— Держи. Без сахара, с двойной лавандой, как ты любишь. Или как ты думаешь, что любишь, — он прислонился к капоту, глядя на неё с той самой ироничной теплотой, которая её одновременно и притягивала, и пугала.
— Спасибо, — Света сделала глоток. Кофе был идеальным. — Почему ты сказал «думаешь, что любишь»?
— Потому что лаванда в кофе — это как статус в соцсетях, — Илья усмехнулся. — Вроде бы красиво и необычно, но на самом деле просто перебивает вкус нормального зерна. Ты любишь сложные конструкции, Света. В напитках, в людях, в маникюре.
Света почувствовала, как в ней просыпается дух противоречия. Та самая «квартетовская» манера докапываться до сути вещей, когда обычный разговор о кофе превращается в философский диспут.
— А что плохого в сложностях? Сложность — это глубина. Это нюансы. Без нюансов жизнь превращается в инструкцию к микроволновке. Нажал кнопку — погрел. Скучно же.
— Скучно или безопасно? — Илья внимательно посмотрел на неё. — Знаешь, я вчера смотрел один старый фильм. Там герой говорит: «Люди путают любовь с несварением желудка». Когда у тебя крутит в животе от одного вида человека — это не близость. Это сигнал тревоги. Твой мозг орет: «Опасно! Непредсказуемый объект! Беги или сражайся!». А ты стоишь и думаешь: «О, боже, это искра!».
Света рассмеялась, хотя ей было не очень смешно.
— Ты сейчас звучишь как психолог-самоучка из Инстаграма (*Признана экстремистской организацией и запрещена на территории РФ). А как же страсть? Как же то чувство, когда земля уходит из-под ног?
— Земля должна быть под ногами, Света. На ней стоять удобнее. А когда она уходит — это землетрясение. После него обычно остаются руины, которые потом приходится разгребать годами. Ты ведь профи по ногтям, верно? Ты же не делаешь клиентке маникюр, пока у неё грибок или воспаление? Ты сначала лечишь. А в отношениях ты почему-то ищешь именно воспаление. Чтобы горело, пульсировало и мешало жить.
Они помолчали. Мимо прогрохотал трамвай, обдав их облаком пыли. Света крутила стаканчик в руках.
— Илья, ты классный. Правда. Ты умный, ты надежный, ты… — она замялась, подбирая слово.
— Я скучный? — договорил он за неё, ничуть не обидевшись.
— Нет. Не скучный. Просто… между нами нет этой самой… химии. Ну, ты понимаешь. Искры. Чтобы внутри всё перевернулось.
Илья отошел от машины и сделал шаг к ней. Не угрожающе, а просто сокращая дистанцию. Света невольно затаила дыхание. Нет, пульс не подскочил. Но стало очень тихо.
— А ты уверена, Света, что тебе нужна искра? — его голос стал тише. — Искра — это мгновение. Пшик — и погасло. От искры можно прикурить сигарету, но ей нельзя согреть дом. Ты всю жизнь ищешь пожар. Чтобы полыхало, чтобы дым коромыслом, чтобы пожарные машины с сиренами. Но в пожаре нельзя жить. В нем можно только сгореть.
Он коснулся её ладони — коротко, кончиками пальцев. Света отметила про себя, что у него очень теплые руки. И никакого тока. Никакого удара в 220 вольт. Просто тепло.
— Ты путаешь спокойствие с отсутствием интереса, — продолжал Илья. — Тебе кажется, что если тебя не трясет, значит, ничего не происходит. А на самом деле, это первый раз в твоей жизни, когда тебе не нужно защищаться. И именно это тебя пугает больше всего. Тебе не за что зацепиться, чтобы начать свою привычную игру «спаси меня или брось меня».
Света открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. В его словах было слишком много правды, той самой «неудобной» правды, которую обычно прячут за ироничными шутками и обсуждением новых коллекций лаков.
— Ладно, — Илья отстранился и снова стал обычным собой. — Кофе допивай, а то остынет. Лаванда в холодном виде — это вообще преступление против человечества. Увидимся в пятницу? Я забронировал столик в том месте, где нет живой музыки и пафосных официантов. Просто нормальная еда. Попробуем обойтись без спецэффектов?
— Попробуем, — тихо ответила Света.
Он уехал, а она еще долго стояла на крыльце, глядя на пустой стаканчик. В голове крутился воображаемый диалог из спектакля «Квартета И».
*— Вот скажи, — спрашивает воображаемый Леша, — почему, когда он говорит правильные вещи, мне хочется зевнуть, а когда какой-нибудь мудак присылает «ммм, ясно» в ответ на мое длинное признание, я готова три часа анализировать это «ммм» с подругами?*
*— Потому что «ммм» — это загадка, — отвечает воображаемый Слава. — А правильные вещи — это как инструкция к освежителю воздуха. Всё понятно, но читать не тянет.*
Света вернулась в зал. Следующей клиенткой была Жанна — женщина-вамп пятидесяти лет, которая трижды была замужем и каждый раз «по большой любви и с грандиозным скандалом».
— Светочка, радость моя, — пропела Жанна, усаживаясь в кресло. — Видела я твоего кавалера в окно. Ну… что сказать. Вид имеет солидный. Но глаз не горит. Не горит у него глаз, понимаешь? Нет в нем бесовщинки.
— А бесовщинка — это обязательно? — спросила Света, включая аппарат.
— Обязательно! — Жанна всплеснула руками. — Мужчина должен быть как хорошее шампанское — бить в голову и оставлять легкое похмелье. А этот твой… он как минералка. Полезно, чистенько, но праздника нет.
«Минералка», — подумала Света. Точное определение. Но почему-то именно сейчас ей, после многолетнего запоя из «шампанского» сомнительного качества, ужасно хотелось пить. Просто пить чистую воду. Но признаться в этом даже самой себе было страшно. Это означало признать, что все её предыдущие «великие романы» были просто сериями алкогольных отравлений.
Весь оставшийся день прошел под знаком этого разговора. Света ловила себя на том, что сравнивает Илью со своими бывшими.
Вот Денис. Диджей, вечно в долгах, вечно в поиске «своего звука». Искра? О да! Весь год их отношений был одной сплошной искрой. Она никогда не знала, придет он ночевать или исчезнет на трое суток, чтобы потом появиться с букетом пожухлых ромашек и историей о том, как он спасал котенка в Химках. Её трясло. Её колотило. Она плакала в туалете салона, а потом выходила и делала идеальный френч. Это была «химия». Но если присмотреться — это была просто затяжная паника.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.