Прелестная женщина: Записки судебного следователя

Один из них зашел раз к нему и не застал его дома. Она пригласила его обождать, говоря, что муж должен возвратиться очень скоро, к определенному часу. Гостю она тотчас же сочла необходимым объяснить, что она законная жена его товарища, и затем перешла к своей биографии. По ее словам, она, происходя из татарского княжеского рода, еще шестнадцати лет от роду влюбилась в женатого богача, который развелся с женой и женился на ней; но через три года, по проискам первой жены, брак их был расторгнут.

Заметив недоверчивую улыбку на лице слушателя, который по ее выговору, способу выражения, построению фраз и отсутствию приличных манер догадывался, что перед ним необразованная и невоспитанная женщина, она начала уверять, что постоянно бывала в высшем обществе, пока не влюбилась в его товарища, который ее погубил. Возвысив голос, она стала называть его тираном, грубым мужиком.

Затем неожиданно внезапно упавшим, заискивающим голосом начала просить уговорить товарища поскорее жениться на ней, так как они живут еще вне брака, хотя это обстоятельство и скрывают от всех. На вопрос, не имеет ли она оснований требовать брака, она ответила, что он всем обязан ей. По ее просьбе он принят в число студентов, и в то же время прожил ее громадное состояние, из которого осталось лишь пятнадцать тысяч. Главным же основанием служит то обстоятельство, что она его любит, и поэтому он, если бы и не хотел, обязан на ней жениться.

Не желая впутываться в семейные дрязги, товарищ поспешил уйти. Узнав об его посещении, герой нашего рассказа отправился к нему, объяснил свое положение и, ближе сойдясь с ним, стал часто заходить к нему для совместных занятий перед экзаменами.

Успешная сдача экзаменов не противоречила ее видам: чем скорее окончит он курс, тем скорее женится. Поэтому она не противилась этим посещениям, но требовала, чтобы он не слишком долго засиживался с товарищем и не заставлял ее скучать дома одну.

Прождав его иногда часов до одиннадцати вечера и найдя, что он достаточно уже занимался, она входила во двор того дома, где жил товарищ, и начинала кричать: «Коля! Коля! Ступай спать!»

При этом крике он останавливался на полуфразе, бросал книгу и во избежание скандала убегал домой.

А скандалы случались все чаще и чаще. Ее неотвязчивость, капризы, преследования и требования, слезы и обмороки не могли не оставить глубокого следа и на нервной системе Коли.

Он стал нервничать не хуже ее самой, и поэтому ссоры их часто переходили в драку.

Однажды товарищи засиделись за книгой позже обыкновенного. Услышав обычные крики на дворе, Коля вскочил и быстро ушел. Товарищ, чувствуя некоторое переутомление, вышел вслед за ним прогуляться. Не успел он пройти несколько шагов по улице, как увидел бежавшего без шапки своего друга, за которым с криком гналась она.

Изнемогая от усталости, она остановилась и стала кричать:

– Что вы вдвоем со мной сделали!

Товарищ подошел к ней и, назвав бешеной, пригрозил отвести ее в участок. Видя перед собой решительного человека, она немедленно стихла и ушла домой. Подойдя затем к другу и узнав, что она покушалась ударить его за то, что он поздно засиделся, товарищ, упрекая Колю в малодушии, посоветовал ему быть решительнее, бросить ее и навсегда развязаться с этой дикой, необузданной женщиной.

Тот начал уверять, что боится лишь скандала – как бы она ни обратилась с жалобой к его начальству, и кончил тем, что пошел домой просить у нее прощения.

Но после этого случая, сознавая всю невозможность дальнейшей совместной жизни, он решился наконец искать отдельную квартиру.

Однажды, ожидая его и услышав стук хлопнувшей двери в соседней пустой комнате, она, как фурия, ворвалась туда и увидела незнакомца, нового квартиранта, только что перебравшегося в незанятую комнату.

На предложенный ей вопрос, что ей угодно, она ответила, что ищет мужа, который любил ее до тех пор, пока не прожил ее денег, а теперь изменяет и однажды пробовал уже отделаться от нее при посредстве яда.

Когда соседи через несколько дней познакомились и новый сосед передал Коле о жалобах «жены», он попросил у нее объяснений.

Она рассвирепела и, налетев на соседа, стала кричать, что она никогда не ожидала, чтобы человек, один раз только ее видевший, станет приписывать ей слова, которых она никогда не произносила.

Квартира наконец была найдена, и он, воспользовавшись ее уходом из дома, переехал.

Немедленно она явилась на новую квартиру и, забрав вещи, перевезла их обратно на старую. Противопоставить против ее сильной воли свою он не мог: у него ее было слишком мало.

Он покорно остался.

Испытав неожиданное в нем проявление воли, она не на шутку испугалась и нашла, что чересчур медлит, что наступила пора действовать решительнее.

Потребовав у него категорического ответа, женится ли он наконец на ней, и получив ясный отказ, она отправилась к учебному начальству и заявила, что такой-то завлек ее, несчастную девушку, обещая жениться, и теперь, прожив ее состояние, отказывается исполнить обещание. В подтверждение правдивости своих слов она представила одно из нежных его писем, адресованное ей под его фамилией.

Несмотря на данные им объяснения, начальство дало понять, что нет дыма без огня, что ему не следовало так долго жить с ней вдвоем, называть и выдавать ее за свою жену, и дало обещание на случай, если он вздумает жениться, лишь временно исключить его из списков студентов и потом опять принять женатым.

Перспектива брака Коле не улыбалась. Он впал в уныние и наконец написал матери о своем отчаянном положении. Мать немедленно приехала в Петербург.

Войдя в комнату сына и увидев его бледное, измученное лицо, мать сделала замечание, что у него вид нехорош.

– Прекрасный! – вспыльчиво крикнула подруга сына.

Мать, молча, гордо подняла голову.

– А! – продолжала подруга. – Вы думаете, может быть, что он будет слушаться вас? Ошибаетесь! Ваш сын принадлежит всецело мне. Мне одной! Захочу, и он бросит учение и уедет со мной за границу. Чего бы я ни захотела, он все для меня сделает. А вы для него теперь ничто!

Сын вскочил.

– Молчать! – крикнул он.

Она взглянула на него и не узнала. На лице видна была решимость. Присутствие матери, в лице которой он видел заступничество и поддержку, его ободрило, и он сознавал, что теперь может проявить и свою волю.

– Так ты мать любишь больше меня! – закричала она. – Не хочу больше жить.

Схватив с этими словами стоявший на столе тяжелый бронзовый подсвечник, она сильно ударила им себя в грудь. Боль еще сильнее разозлила ее, и, размахнувшись еще раз, она ударила подсвечником и любовника.

– Пойдем, мама, искать другую квартиру, – сказал тот. – Этот подсвечник я дарю ей на память о нашем разрыве.

Все это происходило днем, а возвратился он домой поздно вечером. Когда Коля вошел, она сделала вид, что его не замечает.

Они оба молчали. Нервная беготня ее по комнате, раздувающиеся ноздри и ярко горевшие мрачные глаза не предвещали ничего хорошего. Он молча разделся, но не успел еще улечься, как услышал повелительный голос:

– Ступай ко мне!

– Не пойду!

– А! – дико вскрикнула она. – Сейчас брошусь с балкона!

Раскрыв зимнюю раму, она выскочила в одной ночной кофточке на балкон. Он был убежден, что она не рискнет броситься с пятого этажа, но ему стало жалко.

– Простудишься! – крикнул он.

Она не отвечала. Тогда он соскочил с постели и в одном белье выскочил на балкон.

По-видимому, она только этого и ждала и возвратилась в комнату с гордо поднятой головой, вполне убежденная в его любви.

Для нее эта выходка прошла бесследно, он же простудился и заболел тифом. Мать отвезла его в больницу, где просила администрацию и докторов не допускать к нему возлюбленной, если она явится.

Конечно, она явилась. Ее не впустили в палату. Она произвела такой шум, что удалить ее пришлось силой. На следующий день она скромно молча вошла в больницу и незаметно прокралась-таки в палату больного, откуда ее опять удалили силой.

Узнав об этих скандалах, его товарищи явились к ней с просьбой не тревожить больного. В ответ на это послышались нелепые обвинения против него и ругань.

Ей заметили, что, если он действительно такой негодяй, каким она его рисует, его следует давно разлюбить и не думать о нем больше.

– Я его ненавижу! Мне теперь нужна одна только его фамилия. Пусть женится на мне, и тогда может убираться к черту. Я его не отдам никому! Я его убью! Живой или мертвый, но он будет мой и только мой! – дико кричала она.

Когда он стал выздоравливать, товарищи, посещая его в больнице, передали ему об угрозах и посоветовали остерегаться.

– Э, я не боюсь. Она решительна только на словах. Ну а если бы и убила, теперь мне все равно. Она окончательно отравила мне жизнь, мне вовсе не сладко жить! – ответил он.

Выздоровление шло быстрыми шагами. Она упорно добивалась свидания, он расчувствовался от такой настойчивости и принял ее.

Юноша верил, что она его любит, и был убежден, что она живет его интересами. Он поручил ей перезаложить квитанцию государственного банка на сумму около двух тысяч, и она добросовестно исполнила его поручение.

Тем не менее ее вспыльчивость, дикие выходки, капризный характер и вообще сознание, что она ему не под пару, с каждым днем отдаляли его от нее.

Из больницы он к ней не возвратился и нанял другую квартиру. Не будучи в состоянии заставить его силой опять жить вместе с ней, она захватила его бумаги и вещи и не отдавала их посланному. Волей-неволей он явился за ними сам.

Произошла крупная ссора, окончившаяся дракой. Она исцарапала ему лицо, а он разорвал бывшую на ней барашковую шапочку.

Notes