Эпоха глобальной бифуркации. Эскалация хаоса и альтернативы человечества

© Михаил Семёнович Ельчанинов, 2026

ISBN 978-5-0070-4589-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ВВЕДЕНИЕ

Процессы в современном социальном мире исключительно сложны, противоречивы, динамичны, и любая попытка их социологического исследования приводит к тому, что всякий раз социальный учёный довольно быстро осознает необычайные трудности своего исследовательского проекта. Научный результат, полученный в ходе систематического изучения данной проблематики, как правило, остаётся в рамках философского знания или редуцируется к трюизмам обыденного опыта. В этой эпистемологической ситуации границы теоретической социологии, претендующей на поиск истины, вполне очевидны, особенно в контексте научного исследования социальных метаморфоз, ошеломляющих социологов своим алогизмом и хаосом. Мы очень мало знаем о социальных изменениях, хотя нас постоянно потрясают непредвиденные драматические события, способные запустить цепную реакцию глобальной катастрофы. Особенно резко социальные изменения начали ускоряться в условиях глобализации, когда пространство и время стали уменьшаться благодаря научно-техническим достижениям человека.

Без всякого сомнения, человечеству грозит глобальная бифуркация с непредсказуемым финалом, но схемы восприятия и мышления, сформированные в эпоху локальности, не позволяют нам ясно осознать и понять новизну бифуркационной проблемы. Хотя учёные настойчиво предупреждают о грядущей катастрофе, власть имущие, в свою очередь, пытаются банализировать глобальные риски и во что бы то ни стало сохранить существующую ныне капиталистическую модель, выгодную лишь определённым доминирующим группам или доминирующему классу. Такое поползновение крайне опасно в момент, когда спонтанно нарастают риски локальных кризисов и глобальной бифуркации, а неустойчивый мировой социум становится особенно чувствительным к малым флуктуациям. Несмотря на культурное многообразие в современном мире, кризисные явления и процессы в разных странах приобретают одинаково глобальный характер и демонстрируют устойчивую тенденцию к хаотизации всего мирового социума. Без всякого анализа становится ясно, что проблема эскалации глобального хаоса весьма актуальна и требует всестороннего, существенного изучения.

Вопрос о глобальном кризисе широко обсуждался в социологической литературе такими учёными, как З. Бауман, У. Бек, З. Бжезинский, Ф. Боббитт, И. Валлерстайн, Э. Гидденс, С. Ю. Глазьев, Л. Е. Гринин, Э. Гэмбл, Дж. Даймонд, М. Г. Делягин, Г. Дерлугьян, М. С. Ельчанинов, К. Калхун, П. Кеннеди, Г. Киссинджер, Р. Коллинз, А. В. Коротаев, В. В. Лапкин, Э. Ласло, М. Манн, И. Моррис, А. П. Назаретян, А. С. Панарин, В. И. Пантин, П. А. Сорокин, Й. Терборн, А. И. Уткин, Ф. Фукуяма, Ю. Хабермас, С. Хантингтон и др. По данному вопросу существует обширная литература, но тем не менее такой важный его аспект, как эскалация хаоса в современном социальном мире, изучен недостаточно и, естественно, нуждается в дальнейшем социологическом исследовании. Это чрезвычайно важно, поскольку человечество стало свидетелем уникального парадокса: с одной стороны, оно обладает технологиями, способными нанести катастрофический ущерб в глобальном масштабе, с другой стороны, его деятельность оказывает глобальное воздействие на экосистемы планеты Земля. Это явление, возникшее в результате научно-технического прогресса, порождает новые вызовы и угрозы, связанные с разрушительной планетарной мощью земной цивилизации. Современный мир характеризуется высокой степенью сложности и взаимосвязанности, что значительно затрудняет прогнозирование последствий деятельности человека. В этих условиях возрастает вероятность непреднамеренных катастрофических сценариев, которые могут поставить под угрозу стабильность глобальной экосистемы и благополучие будущих поколений.

Согласно точке зрения М. С. Ельчанинова, новые научные возможности для исследования эпохи глобальной бифуркации содержатся в структурно-синергетической концепции социальных изменений [44; 45; 48].

Цель этой книги — выяснить и проанализировать причины и динамику кризиса человечества, который сопровождается эскалацией глобального хаоса, способного неожиданно перерасти в общепланетарный бифуркационный процесс.

ЧАСТЬ I. ДВИЖЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА К ПРОПАСТИ: ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЕ РИСКИ

Политика — это искусство жить вместе.

Платон

Политика, без сомнения, имеет основополагающее значение для человеческого существования, и в сложных обществах она, видимо, будет существовать всегда. Главное предназначение политики — упорядочить хаос, таящийся в глубине общества и способный в точке бифуркации разрушить государства, общественные отношения, социальные ценности и нормы. В первой четверти XXI века социальный мир насыщен потенциальными рисками грядущей глобальной катастрофы [45].

После окончания холодной войны природа мирового порядка стала предметом серьёзных дебатов и разногласий. Ранние заявления об установлении «нового мирового порядка», разрекламированного западными СМИ как торжество мира и международного сотрудничества, вскоре были заменены разговорами об однополярном мировом порядке, в котором США занимают центральное место в качестве единственной мировой сверхдержавы. Как писал З. Бжезинский, «впервые в истории неевразийская держава стала не только главным арбитром в отношениях между евразийскими государствами, но и самой могущественной державой в мире» [6, с. 11].

Тем не менее в силу ряда исторических, экономических и геополитических причин однополярный мир, контролируемый США посредством империалистических средств, был неустойчив. Так, участие Соединённых Штатов в имперских войнах против Афганистана и Ирака, мотивированных политическим страхом после события 11 сентября 2001 года, лишь усилило впечатление упадка США. Несмотря на разрушительные метаморфозы в постсоциалистической России, она по-прежнему остаётся военной сверхдержавой, способной к гарантированному уничтожению Соединённых Штатов. Развивающиеся державы, в частности Китай и Индия, бросают экономический вызов США, оказывая всё более возрастающее влияние на геоэкономические и геополитические процессы в мире. Глобальное сообщество всё более и более сталкивается с рисками, кризисами и катастрофами.

Главным источником глобального хаоса является прогрессирующее ослабление военного, политического, экономического и информационного господства США, которые, как и прежде, пытаются доминировать на мировой арене. На протяжении новой и новейшей истории Россия, обладающая огромными природными ресурсами, не раз становилась объектом западной экспансии (Карл XII, Наполеон, Гитлер). Хотя в настоящее время вооружённые силы России способны уничтожить Соединённые Штаты с помощью ракетно-ядерного оружия, американское правительство не отказывается от своих агрессивных милитаристских планов. Над человечеством висит дамоклов меч третьей мировой войны, но правящий класс Америки готов к беспощадному человеческому жертвоприношению неамериканцев, лишь бы сохранить свою глобальную гегемонию. Воинственное поведение США и НАТО свидетельствует о том, что евро-атлантические политики и дальше будут приносить молоху войны кровавые человеческие жертвы. Однако опыт новейшей истории краха империй говорит о том, что, по мере того как будет усиливаться тенденция к закату американского империализма, народы евро-атлантического сообщества будут испытывать нарастающий кризис, хаос и деградацию. Таким образом, смертоносная эскалация глобального политического хаоса актуализирует анализ опыта концептуализации мирового порядка.

1.1. Неолиберальные мечты

После трагического распада СССР в западной политической науке появилось очень много интерпретаций и концепций, в рамках которых политологи, аналитики и эксперты пытались не только осмыслить крах государственного социализма в Восточной Европе, но и наметить пути дальнейшего геополитического развития мирового сообщества. Необычайно популярной стала концепция «конца истории», сформулированная Фрэнсисом Фукуямой в знаменитой статье «Конец истории?» [118], а потом значительно расширенная в книге [119]. В ней он использует философские идеи Гегеля, Маркса и Кожева, но, конечно, главное значение имеет её политико-идеологический подтекст, насыщенный апологетическими обертонами, которые вызывают ассоциации с навязчивым американским пиаром. В атмосфере посткоммунистической эйфории либерально-утопические идеи Фукуямы вызвали на капиталистическом Западе взрыв безмерного восторга. Отнюдь не случайно этот претенциозный текст стал своего рода сенсацией в политологическом сообществе и вызвал широчайшие отклики во всем мире. Несмотря на некоторую критику, статья сопровождалась непрестанным восхвалением экономического и политического либерализма. Сегодня, разумеется, можно более спокойно и непредвзято оценить содержание работы Фукуямы, в которой он решительно возвещает о «конце истории».

Согласно фукуямовской концепции, история есть движение общества от феодальной монархии к либеральной демократии, и крах СССР свидетельствует о бесспорном триумфе либеральной идеологии. Конец истории означает, что либеральная демократия одержала окончательную победу над своими политическими антагонистами — феодальной монархией, фашистской тоталитарной диктатурой и, наконец, коммунистическим государством. Как ни удивительно, Фукуяма провозглашает наступление постистории, в которой больше нет противоречий и конфликтов, поскольку в мировой истории царствует единственный дух — дух либерализма, детерминирующий грядущее развитие человечества. Постистория утрачивает драматический смысл, свойственный прошлой истории, и теперь содержание постисторической эпохи обусловлено либерализмом, доминирующим в мире в качестве единственной универсальной идеологии, причём, по оценке Фукуямы, её основные положения безупречны и совершенны. Во всяком случае, их невозможно изменить в лучшую сторону в контексте общественной практики. Как он утверждает, «…более не будет прогресса в развитии принципов и институтов общественного устройства, поскольку все главные вопросы будут решены» [107, с. 9].

Таким образом, под «концом истории» Фукуяма понимает глобальное распространение либеральной идеологии и западной культуры, придавая им универсальный смысл. Процесс внедрения западной культуры в остальные общества считается неоспоримой победой экономического либерализма, которая, по его мнению, является предвестником политического либерализма, триумфа капитализма и полной победы либерального Запада.

Однако сегодня становится особенно очевидно, что концепция Фукуямы является изощрённым идеологическим продуктом, оправдывающим однополярный мир, в котором безраздельно доминируют воинствующие США и их послушные сателлиты. Попытки Штатов осуществлять американизацию мира с помощью агрессивных войн в Югославии, Афганистане, Ираке, Ливии, Сирии и Украине создали взрывоопасную ситуацию, чреватую хаотическим балансированием мирового сообщества на грани ядерной войны. Эмпирические факты свидетельствуют о том, что концепция «конца истории» явно противоречит объективным реалиям современной мировой политики.

1.2. Политический реализм и иллюзии

По сравнению с фукуямовской концепцией «конца истории» Збигнев Бжезинский предлагает в работе [6] более откровенный и реалистический анализ американской геостратегии. Цель США — обеспечение своего долговременного геополитического господства в качестве единственной глобальной сверхдержавы. Основным объектом американской геостратегии является Евразия. В его концептуальной схеме Евразийский континент рассматривается как «великая шахматная доска» с различными геополитическими фигурами. Под американской эгидой они должны разыграть своего рода партию геополитического плюрализма, отвечающего интересам глобального гегемона. Геополитические интересы евразийских государств мало волнуют Бжезинского, поскольку единственным субъектом евразийской политики является только Америка.

Согласно Бжезинскому, Соединённые Штаты стремятся к созданию стабильного равновесия на Евразийском континенте, причём под своим геостратегическим контролем, чтобы быть арбитром в евразийских делах. Цель американской политики заключается в том, чтобы всеми способами не допустить возникновения на мировой арене сильного геополитического актора, способного к доминированию на евразийской шахматной доске и тем самым бросающего вызов гегемонии США. Евразия — основное геополитическое пространство, где, как и прежде, идёт борьба за глобальное господство, и Соединённые Штаты должны сформулировать новую геостратегию, необходимую для управления своими геополитическими интересами [6, с. 12].

Распад СССР как трансконтинентальной империи стал серьёзным геополитическим вызовом для Америки. По мнению Бжезинского, Россия — «чёрная дыра» в самом центре громадного евразийского пространства, но рано или поздно Россия начнёт свою традиционную политику по объединению русских земель под эгидой Москвы. В силу этого резко возрастает геополитическая роль Украины, поскольку на евразийской шахматной доске она должна стать противовесом России, если российская политическая элита начнёт проводить политику реставрации евразийской империи.

После трагических событий 11 сентября 2001 года Бжезинский внёс коррективы в свою геополитическую концепцию гегемонии США как единственной мировой сверхдержавы. Опыт современной истории показывает, что мировое господство Америки вызывает оппозицию различных государств, преследующих свои национальные интересы. Соединённые Штаты слишком прямолинейно и грубо осуществляют своё безраздельное доминирование в мире и, конечно, рискуют превратиться в осаждённую крепость, которая будет сражаться с многочисленными врагами. Кризис Америка как мировой сверхдержавы может ввергнуть человечество в состояние глобального хаоса. Геополитическая ситуация осложняется экзистенциальными угрозами выживанию человечества. Планетарные вызовы оказывают нарастающее давление на все страны мира, и они будут двигаться «либо к глобальному сообществу, либо к глобальному хаосу». Ни одна страна не может игнорировать эту чрезвычайно рискованную дилемму, но, с точки зрения Бжезинского, именно «на американцах лежит уникальная историческая ответственность за то, каким из двух этих путей пойдёт человечество» [7, с. 12]. Несмотря на объективные трудности, Соединённым Штатам необходимо сделать тщательно продуманный выбор между мировым господством, организованным посредством силы, и глобальным лидерством, основанным на согласии мирового сообщества.

Оценивая в работе [8] результаты американской геостратегии через пятнадцать лет после падения Берлинской стены, Бжезинский отмечал, что глобальное господство Америки сталкивается с новыми геополитическими вызовами, на которые она даёт неэффективные ответы. Соединённым Штатам так и не удалось воспользоваться редчайшим шансом, возникшим после распада СССР. В результате США теперь повсюду встречаются с открытой враждебностью, доверие к ним рушится, их вооружённые силы не очень успешно участвуют во многих локальных войнах, а в мировом общественном мнении широко распространено отрицательное отношение к Америке. Более того, подъем на вершину мирового Олимпа Китая, Индии и Японии вызывает растущую нестабильность всей геополитической иерархии. «Соединённые Штаты по-прежнему главенствуют, однако легитимность, эффективность и прочность этого лидерства вызывает всё больше сомнений у мирового сообщества, наблюдающего, как Штаты вязнут во внутренних и внешних противоречиях» [9, с. 34]. Несмотря на кризис американской сверхдержавы, Бжезинский тем не менее уверен, что у США есть «ещё один шанс», чтобы обеспечить своё долгосрочное глобальное лидерство. Чтобы его успешно реализовать, Соединённым Штатам следует выбрать геостратегию глобального лидерства, но трудная дилемма: мировое господство или глобальное лидерство — до сих пор не разрешена. Вашингтон продолжает претворять в жизнь имперский вариант. Однако ход истории, новые соперники на мировой сцене и непредсказуемый политический хаос делают этот вариант слишком разрушительным и практически недостижимым.

1.3. Перипетии цивилизаций и геополитические химеры

На политическую науку заметное влияние оказали геополитические идеи Сэмюэла Хантингтона, впервые сформулированные им в статье [122], а затем более глубоко и основательно развитые в книге [123]. Макросоциологическое представление о столкновении цивилизаций позволяет с помощью нового концептуального языка рассмотреть новый международный контекст, который появился после краха СССР и восточноевропейского социализма. По мнению Хантингтона, «главная идея этой книги заключается в том, что в мире после холодной войны культура и культурные идентичности, которые на самом широком уровне являются цивилизационными идентичностями, формируют модели сплочённости, дезинтеграции и конфликта» [123, p. 20].

Действительно, биполярная модель мировой политики уже не работала. Во всяком случае, с помощью этой модели было очень трудно объяснить динамику и перспективы геополитического развития мирового сообщества в новых исторических условиях. Само собой разумеется, нужны были новые идеи, и Хантингтон выдвигает новую концепцию. Центральный тезис этой концепции состоит в том, что современная международная политика формируется вдоль цивилизационных демаркаций, часто не совпадающих с границами национальных государств. Текущая мировая политика, по Хантингтону, перестала быть дуальной и постепенно трансформируется в многополюсную и многоцивилизационную. На мировой арене появились новые геополитические акторы — цивилизации, и «соперничество сверхдержав сменяется столкновением цивилизаций» [108, с. 24]. Таким образом, современная глобальная политика приобретает многоцивилизационный характер.

По Хантингтону, соотношение геополитических сил и возможностей между цивилизациями меняется далеко не в пользу Запада. Действительно, относительная роль западной цивилизации в международных отношениях уменьшается, тогда как азиатские цивилизации, особенно Китай, напротив, наращивают свою экономическую, военную и политическую мощь. Особый вызов Западу бросает исламская цивилизация, демонстрирующая демографический взрыв и эксцессы религиозного фундаментализма, что дестабилизирует мусульманские государства и мир в целом. Идея универсальной цивилизации уже не привлекает незападные цивилизации, которые все более и более подтверждают свою приверженность своим специфическим культурам.

Согласно Хантингтону, фундаментальной чертой формирующегося мирового порядка является его цивилизационное начало. В текущей глобальной политике преобладает историческая тенденция к объединению и сотрудничеству стран в рамках своей самобытной цивилизации. Попытки навязать всякой незападной цивилизации универсальную (европоцентрическую) цивилизационную модель вызывают, как показывает опыт истории, весьма плохие последствия. Европоцентрический универсализм Запада и его непомерные геополитические претензии приводят к конфликтам и войнам с другими цивилизациями. По мнению Хантингтона, особенно велики риски столкновения Запада с мусульманскими государствами и Китаем.

Предлагая глобальную геополитическую формулу «Запад и остальные» [108, с. 18], он, по существу, призывает Запад консолидироваться, чтобы дать превентивный ответ на потенциальный вызов незападных цивилизаций. Этот мрачный милитаристский призыв способен вызвать крайне негативные геополитические следствия, поскольку остальные страны будут вынуждены реагировать на агрессивные глобальные притязания США и НАТО. «Запад пытается и будет пытаться сохранить своё главенствующее положение и защищать свои интересы, определяя эти интересы как интересы „мирового сообщества“» [108, с. 282]. По сути дела, Хантингтон невольно признаёт, что Соединённые Штаты и их союзники ведут непрерывную борьбу со всеми странами, которые не входят в состав западной цивилизации и пытаются защищать свои национальные интересы. Так что будущее Запада будет определяться тем, в какой степени он сможет объединиться и сплотиться, чтобы ответить на многие цивилизационные вызовы и сохранить своё глобальное первенство. Следовательно, сценарий столкновения цивилизаций на мировой арене становится эмпирически неизбежным, но Хантингтон всё-таки надеется, что Западу удастся, как бы там ни было, обеспечить глобальную безопасность. Прежде всего Западу необходимо отказаться от универсалистских притязаний и воспринимать свою цивилизацию как уникальную, а США должны подтвердить свою западную идентичность. Кроме того, предотвращение глобальных войн цивилизаций зависит от того, насколько мировые лидеры примут многоцивилизационный характер глобальной политики и будут сотрудничать для его поддержания в качестве нового принципа международных отношений [108, с. 16].

В общем и целом книга Хантингтона производит мрачное впечатление. Главной в ней является макабрическая идея о неотвратимости межцивилизационных войн в современном мире. По существу, Хантингтон призывает западные государства мобилизоваться для войны с остальными цивилизациями, которые могут бросить вызов глобальному могуществу Запада, прежде всего США. Фактически мировому сообществу навязывается опасная идеологическая установка: столкновение цивилизаций трагически неизбежно. Хантингтон убеждён, что «центральной осью мировой политики после окончания холодной войны является… взаимодействие могущества и культуры Запада с могуществом и культурой незападных цивилизаций» [123, p. 29]. Собственно, он демонстрирует открытую заинтересованность в том, чтобы предупредить ослабление политического, экономического и особенно военного доминирования США, слегка завуалированного историко-философской риторикой о конфликте цивилизаций. Абстрактная доктрина, моделирующая будущее человечества в соответствии с конфронтационной логикой, выгодна главным образом Америке как единственной сверхдержаве. Военная акция НАТО против Сербии, войны США в Афганистане, Ираке, Сирии, Ливии, гибридная война НАТО против России вполне соответствуют агрессивному сценарию столкновения цивилизаций.

1.4. Эпохальные войны и ход истории

В своей фундаментальной работе [10] Филип Боббитт развивает концепцию эпохальных событий, к которым он относит как эпохальные войны, так и великие революции. Согласно этой концепция, в мировой истории существенные преобразования происходят благодаря эпохальным событиям, главным образом эпохальным войнам, которые изменяют всё: государство, легитимность власти, конститутивные принципы государственного устройства, принципы международных отношений и т. д.

Как считает Боббитт, главными акторами всемирной истории являются государства, которые возникают и развиваются благодаря «взаимосвязи между военными инновациями и изменениями конститутивного строя», «взаимосвязи между конститутивным строем и международным порядком». Будучи главным актором мировой политики, государство, точнее, определённый тип государства в ходе эпохальной войны одерживает победу и получает соответствующую победоносную легитимацию. Иначе говоря, источником легитимности государства является не народ, а само государство с конкретным конститутивным строем, победившее в ходе определённой эпохальной войны. Наиболее крупные преобразования в государстве и международных отношениях осуществляются под воздействием эпохальных войн.

По мнению Боббитта, формирование современного мира, в котором государства-нации и соответствующие принципы международных отношений играют решающую роль, было сложным историческим процессом преобразований армий, финансов и бюрократии, обусловленным эпохальными войнами. Как он утверждает, «сценарий эпохальных войн и формирования государств, мирных конгрессов и международных конституций разыгрывался на протяжении пяти веков до конца прошедшего тысячелетия» [11, с. 33]. В этом грандиозном сценарии Боббитт выделяет шесть эпох [11, с. 556]: эпоху княжеского государства (1494—1620), эпоху королевского государства (1567—1702), эпоху территориального государства (1688—1792), эпоху нации-государства (1776—1914), эпоху государства-нации (1863—1991) и период становления рыночного государства (1989).